Анализ стихотворения Баратынского Элегия

Анализ стихотворения Баратынского Элегия

Элегия – это такой жанр, который содержится в стихотворении, и где присутствует эмоциональный эффект на фоне философского раздумья о сложившихся жизненных проблемах. Именно в таком стиле Евгений Баратынский и написал стихотворение, которое так и называется – “Элегия”.

Оно было написано в 1821 году и содержит в себе все элементы философской направленности. Смысл стихотворения в том, что герой придается забвению времени. Здесь происходит размышление о счастье, надежде, которая как считает, автор, давно утеряна, о некоем разочаровании

Тем не менее, элегия по-прежнему хранит всю теплоту прежних чувств и скорбит о потере нежного друга, который оказался в бесчувственном забвенье.

Само стихотворение веет грустью, которое передается на читателя. Автор перестает верить в лучшее, поскольку нет сил. Евгений Баратынский пытался в какой-то степени предсказать свою судьбу и вынести это в свое стихотворение.

Надо сказать, что этот стих заслужил внимания со стороны общественности.

Действительно, счастье невозможно поймать за хвост, а надежду порой трудно превзойти. В стихотворении “Элегия” Евгений Баратынский показал всю суть человеческой жизни и в какой-то степени, раскрыл ее таинства.

9 класс. О чем размышляет поэт. По плану.

“Мне нравится, что Вы больны не мной…” анализ стихотворения Марины Цветаевой Наверное, нет в нашей стране человека, кто бы ни смотрел “новогодний” фильм Эльдара Рязанова “Ирония судьбы, или С легким паром!”. В этом фильме впервые прозвучало несколько песен на стихи Марины.

Сочинение Описание внешности человека 7 класс В сочинении я расскажу о своей подруге Марине. С Мариной мы дружим с первого класса и даже сидим за одной партой. У Марины красивое круглое лицо. Небольшой, немного выпуклый лоб.

История изучения клетки. Клеточная теория Вопрос 1. Расскажите об истории открытия клетки. Открытие клеточного строения живых организмов стало возможно благодаря появлению микроскопа, изобретенного в 1590 г. Захарием Янсеном. Значение микроскопа для исследования строения срезов растительных.

Свобода и изгнание в душе русского человека Понятие “свобода”, как мне представляется, существует с тех самых пор, как человек осознал себя человеком. Это слово есть во всех языках мира. Но что значит “свобода”? Что значит “быть свободным”.

Василий Шукшин биография Василий Шукшин родился 25 июля 1929 года в селе Алтайского Края Сростки. Вырос он в семье крестьян-середняков. В период коллективизации отец Шукшина был арестован, а затем расстрелян. Будущий писатель окончил.

Волшебницы 3 марта в календаре сошлись две даты, два юбилея… В этот день ­родились Ирина Петровна ТОКМАКОВА и Ирина Михайловна ПИВОВАРОВА. Живут в зоопарке тюлени-пловцы, Тюлени похожи, они близнецы. Как станут.

Бэла – характеристика персонажа Произведение: Герой нашего времени Бэла – молодая черкешенка, княжеская дочь. Очень красивая. Печорин увлекается девушкой и выкрадывает ее из родительского дома с помощью ее брата. Сначала Б. дичится Печорина, отказывается.

Образ осени в рассказе К. Г. Паустовского “Желтый свет” Для урока потребуются ксерокопии фрагментов рассказа “Желтый свет”; ксерокопии со стихами об осени; репродукции осенних пейзажей; диск с записью цикла “Времена года” П. И. Чайковского; цветные восковые мелки или цветные.

Анализ стихотворения Тютчева Весенняя гроза Русский поэт Ф. И. Тютчев создал стихотворение “Весенняя гроза” в 1828 году, но через 26 лет в 1854 году поэт решил дополнить свой шедевр второй строфой и скорректировать первую. В.

Сочинение по картине Юона Зимнее солнце Когда смотришь на картину К. Ф. Юона “Зимнее солнце” сразу вспоминается тихий солнечный и морозный декабрьский денек. Настроение картины светлое и радостное. Краски пестрые и яркие. Пейзаж полон спокойствия и.

ПОЗДРАВЛЕНИЕ С ДНЕМ 8 МАРТА! С 8 Марта я Вас поздравляю! Женский праздник – особая дата, И хочу я сейчас пожелать, Чтоб была жизнь на радость богата, И хотелось любить и мечтать! Пусть будет жизнь.

Катерина и Борис в драме А. Н. Островского “Гроза” Не люблю я эту “сладкую парочку”, что бы о ней ни писалось в учебниках русской литературы. По-моему, они подходят друг другу, просто одному повезло, а другой нет. Борис и Катерина.

“Перед закатом набежало” анализ стихотворения Бунина История создания Стихотворение “Перед закатом набежало” было написано Буниным в 1902 г. и напечатано в журнале “Мир Божий” № 8 за 1902 г. Первоначально стихотворение имело заголовок “Первая любовь”. Литературное.

“Песнь о Роланде” – героический эпос эпохи средневековья “Песнь о Роланде” – самый знаменитый народный французский эпос. В нем рассказывается о знаменитом сражении при Ронсевале между франками и маврами. В 778 году король франков Карл Великий со своим.

Тест для 6 класса на тему “Проектирование” Тест для 6 класса на тему “Проектирование” Раздел По программе В. Д. Симоненко. Дата проведения _____________________________________________________ Фамилия, Имя _____________________________________________________ 1.Отметь верный ответ. Что такое одежда? А. швейное изделие Б. потребность.

Как реагировать на хамство? Как реагировать на хамство? “Юпитер, ты сердишься, значит ты не прав” . Хамство и демагогия начинаются в тот момент, когда у оппонента заканчиваются аргументы в свою пользу. Или когда он.

Описание по картине И. Н. Крамского “Христос в пустыне” Репродукция картины И. М. Крамского “Христос в пустыне” висит у меня в комнате над столом. Знакомые, приходя ко мне в гости, удивленно спрашивают: неужели я стала ревностной христианкой? И еще.

Конспект урока музыки на тему “Прогулка в зимнем лесу” Муниципальное дошкольное образовательное учреждение Детский сад №31 “Дружба” Города Бийска Алтайского края Конспект урока музыки на тему ” Прогулка в зимнем лесу” Г. Бийск 2015 год Цель: Развитие у детей.

Науково-методична робота як рушійна сила професійного розвитку педагога-дошкільника НАУКОВО-МЕТОДИЧНА РОБОТА ЯК РУ ШІЙНА СИЛА ПРОФЕСІЙНОГО РОЗВИТКУ ПЕДАГОГА-ДОШКІЛЬНИКА Дехтяр Є. С. Комунальний дошкільний навчальний заклад №76 загального розвитку Анотація: У статті розкрито питання забезпечення професійного розвитку, підвищення фахової майстерності.

“Не любишь, не хочешь смотреть. ” Это небольшое, но образно сильное стихотворение Анны Ахматовой входит в триптих “Смятение”, который открывает книгу “Четки” . Первая строка “Не любишь, не хочешь смотреть?” – поражает и завораживает своей интонацией.

Сейчас вы читаете: Анализ стихотворения Баратынского Элегия

Жанр любовной элегии в творчестве Баратынского

Центральное место в раннем творчестве Боратынского занимает элегия. Именно в этом жанре раньше всего проявилось индивидуальное своеобразие его поэтического мастерства.

От Парни и других французских элегиков конца XVIII — начала XIX века Боратынский воспринял новый и прогрессивный для того времени принцип индивидуального переосмысления элегического жанра: выражение пережитого самим поэтом, как его поэтическая исповедь. Опираясь на стилистические достижения К. Н. Батюшкова, элегии которого имеют биографический подтекст, отражают определенные факты житейской и духовной биографии, Боратынский с первых же шагов своей поэтической деятельности пошёл по пути психологической трактовки элегических тем. Его внимание привлекает уже не общая лирическая характеристика того или другого элегического «чувства» — уныния, печали, радости, любви, разочарованности, — а те изменчивые и противоречивые оттенки, которые оно приобретает в своих конкретно-психологических проявлениях. Лирическая тема получает в ранних стихотворениях Боратынского внутреннее движение и психологическое раскрытие.

Большинство «унылых» и любовных элегий Боратынского представляют собой мастерски сделанные «психологические миниатюры», в которых схвачены и выражены тончайшие эмоциональные оттенки уже не элегических чувств вообще, а вполне конкретных человеческих переживаний в определённых психологических ситуациях. Первопечатные заглавия элегий Боратынского — «Безнадежность», «Утешение», «Уныние», «Выздоровление», «Разуверение», «Прощание», «Разлука», «Размолвка», «Оправдание», «Признание», «Ропот», «Бдение», «Догадка» выражают психологическое многообразие лирических переживаний.

Тонкий анализ самой психологии чувства, его движения и изменчивости и определяет в основном то новое звучание, которое получили в раннем творчестве Боратынского элегические темы и жанры. Особенно показательны в этом отношении «Признание» и «Оправдание», являющиеся самыми зрелыми из ранних элегий Боратынского. В «Оправдании» тема неверности развивается в типичном плане эмоционального нагнетания и в заключении получает новый и неожиданный психологический поворот, которым мотив виновности героя почти снимается.

Особенности поэтики Баратынского на примере анализа элегии «Разуверение»

На первый взгляд мы видим в данной элегии конфликт лирического героя с внешним миром, что свойственно всем романтикам, уход лирического героя в мир сновидения:

В его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье…

Темой элегии становятся переживания лирического героя, испытавшего разочарование в этой жизни. Но при более близком рассмотрении оказывается, что переживания подвергаются анализу. Уже с первых строк становится ясно, что лирический герой, обращаясь к женщине, прекрасно осознает, что она не любит его, это всего лишь прихоть, ей не нужны его искренние чувства:

Не искушай меня без нужды

Возвратом нежности твоей…

Чувств уже нет, это всего лишь имитация. Те чувства, глубокие и сильные, видимо, когда-то оказались обманом, сном:

И не могу предаться вновь

Раз изменившим сновиденьям!

и лирический герой не желает вновь оказаться в этом «обмане». Он не виноват в том, что не верит «увереньям», «не верует в любовь», не верит в «бывалые мечты». Он всего лишь подчиняется общему ходу жизни, в которой счастье невозможно, невозможна и истинная любовь:

В душе моей одно волненье

А не любовь пробудишь ты.

«Волненье» вместо любви. Высокие чувства обернулись для него обманом, и остались только какие-то получувства. Поэтому лирический герой и разочарован, а «прежнее» лишь «множит» его и без того «слепую тоску». Лирический герой не хочет вспоминать о пережитом, так как эти переживания доставляют ему только боль, поэтому он называет себя «больным» и просит его «не тревожить» в его «дремоте».

Мы видим, как на протяжении стихотворения чувство теряет свою одухотворенность. В этом нас убеждает выстроенный в элегии семантический ряд: нежность – обольщения – уверения – любовь – сновидения – слепая тоска – больной – дремота – бывалые мечты – одно волненье. Для того, чтобы его выстроить, необходим глубокий анализ своих переживаний. Может быть, поэтому неоднократно литературоведами и критиками высказывалась мысль о том, что «в элегиях Баратынского дана как бы целостная «история» чувства от его полноты до исчезновения и возникновения нового эмоционального переживания». (В.И. Коровин)

Элегия четко делится на две части. Если в первой части (1,2 четверостишия) лирический герой говорит о том, что было, о прежних чувствах (нежность, любовь и т.д.), то во второй части (3,4 четверостишия) мы видим то, что стало, вернее, то, что осталось от этих чувств. И герой размышляет не о прошлом, а над тем, к чему это «прошлое» привело (тоска, дремота и т.д.) Прежние чувства важны лишь потому, что их надо уразуметь, обдумать, понять, осмыслить и сделать вывод: любовь уже не вернуть, не «пробудить».

Читайте также:  Анализ стихотворения Помощница Барто

Если обратить внимание на синтаксис, то можно заметить, что о былых чувствах лирический герой говорит воодушевленно, взволнованно: об этом свидетельствуют восклицательные знаки, которыми заканчиваются первые два четверостишия. Воспоминания об этих чувствах вызывают у героя бурю эмоций, но доставляют боль. Он будто пытается убедить или оправдать свое теперешнее состояние. В третьем четверостишии, которое тоже заканчивается восклицательным знаком, тема уже сменилась, но герой еще не успокоился, он еще находится по властью эмоций. И в этом свете обращение «друг заботливый» звучит даже саркастично. Но в конце стихотворения мы видим, что лирический герой уже холоден и рассудителен. Он принял решение: он не желает возвращаться в тот обманный мир «сновидений», в котором пребывал ранее. Лирический герой, пусть и разочарованный, пусть и без любви, остается в мире реальном. И пусть жизнь без любви – это тоже «усыпление», «дремота», все же герой остается в ней со своими размышлениями, со своей «слепой тоской». Поэтому в конце элегии уже нет восклицательного знака, а стоит точка, свидетельствуя о том, что последнее четверостишие – это своеобразный вывод из предыдущего анализа собственных переживаний.

Теперь становится понятным и название стихотворения. «Разуверить» – значит лишить уверенности, лишить веры. Следовательно, лирический герой перестает верить в светлые искренние чувства, в идеалы, в человеческие отношения. И он ставит окончательную точку в вопросе о своих переживаниях. Ведь повествование ведется от первого лица, значит, о собственных переживаниях говорит герой. Он разуверился в существовании счастья и избрал для себя «иной путь».

Таким образом, можно сказать, что предметом стихотворения становится сама мысль о гибели подлинного чувства. А элегичность достигается именно тем, что логическое развитие мысли о гибели чувства сопровождается глубоким эмоциональным переживанием.

«Признание» (1823). В этой, одной из самых знаменитых, элегии вера в любовь и самую ее возможность оказывается иллюзией, «обманом», и вовсе не потому, что герой изменник («Я не пленен красавицей другою…») или у него нет желания любить. Напротив, он ценит «прекрасный огонь Моей любви первоначальной» и хочет любить («Душа любви желает…»). Баратынский «строит парадоксальную ситуацию любовной элегии уже без любви».

Любовная элегия посвящена не признанию в любви, а признанию в нелюбви. В грустном повествовании об исчезнувшем чувстве и пылкая первоначальная любовь, и милый образ возлюбленной, и прежние мечтанья – печальная история двух людей. Любовь героя гибнет в самых обыкновенных обстоятельствах, и герой, живущий в них, тоже обыкновенный. Эта будничность жизни лишает ситуацию и лирического героя, как и элегию, условности, придавая ей типическую обобщенность: герой таков, как все, и случившееся с ним – закономерность. Недаром, заключая элегию, Баратынский прямо переходит от лирического «я» к лирическому «мы» («Не властны мы в самих себе…»), придавая психологическому анализу индивидуального переживания общезначимый смысл.

Погруженность ситуации и героя в обыкновенную жизнь, в обычные обстоятельства имеет, однако, одну особенность. Действие их независимо от героя и приравнено к власти рока. Они тяготеют над героем как фатальная и безжалостная сила, лишающая его воли свободно распоряжаться собой («Не властны мы в самих себе…»). Герой чувствует, что скоро наступит «полная победа» «всевидящей судьбы» над ним. Горечь, испытываемая им, безусловна: он вынужден покориться общей участи. Типическая обобщенность, таким образом, выступает с отрицательным знаком – человек утрачивает оригинальность, своеобычность. Но и глупо противиться всеобщему жребию, коль скоро он неизбежен. Героиня тоже должна подчиниться общим законам человеческого существования, и ей надлежит усмирить рассудком «печаль бесплодную».

Баратынский раньше других романтиков увидел предел, положенный личной воле человека. В прославленных элегиях он отбросил всякие иллюзии, будто человек по своему праву и прихоти способен сотворить личную судьбу или изменить лицо мира. Напротив, он сам – благодатный и податливый материал для «законов» и обстоятельств, которые лепят его духовный облик, столь подозрительно похожий на других. Психологически точная передача тайных изгибов души, их бесстрашный рассудочный анализ и бескомпромиссность безотрадных итогов отличают элегии Баратынского от образцов этого популярного в 1820е годы жанра.

В элегиях Баратынского дана целостная история чувства – от его полноты до исчезновения. Момент переживания всегда психологически драматичен и завершен безнадежной печалью, но не безысходен – утрата чувства открывает новую жизненную дорогу. Анализируя психологическое состояние в его изменчивости, Баратынский прямо сопоставляет и сталкивает сходные и даже сросшиеся понятия, восстанавливая стершиеся значения слов. Привычное в элегической лирике сочетание «волнение любви», например, распадается на два слова, отчасти противопоставленных друг другу («В моей душе одно волненье, А не любовь пробудишь ты»). По тому же принципу образованы со– и противопоставления: «шалун, а не изменник», «счастье» – «смущенье», «сердца» – «жребии» (ср.: «соединить сердца», «соединить судьбы»), «не нежность» – «прихоть». Благодаря аналитическому характеру любовные элегии из жанра эротической поэзии перешли в жанр психологической лирики.

В элегиях Баратынского речь шла не только о личном любовном опыте – элегии превращались в лирические размышления о судьбе человека вообще, о гибели прекрасных идеалов независимо от воли личности. Утрата любви мотивированапозицией героя, изменившегося душой «в бурях жизненных», и вставлена в более широкую раму человеческих судеб и отношений. Это содержание, включавшее философский подтекст, перестраивало любовную элегию, расширяло ее жанровые возможности и смыкало с элегией медитативно-философского плана.

Таким образом, любовная элегия, насыщаясь психологическим и философским содержанием, превращалась в элегию философско-психологическую. Поэт обнаружил реальные противоречия в душе современного ему человека и сделал их предметом объективного анализа. Результатом анализа стало широкое обобщение: как бы ни утешал себя современный человек сладостными иллюзиями, истина проступает независимо от его воли. Элегическая грусть благодаря философскому ее осмыслению понята Баратынским не временным и частным чувством человека его эпохи, а всеобщим признаком человеческого бытия, универсальным эмоциональным знаком человеческой судьбы. С этой точки зрения, творчество Баратынского принципиально элегично, а элегия стала для поэта не одним из многих жанров или доминирующим среди других, равных ему, а философско-нравственным и философско-психологическим аспектом постижения жизни, что сразу же заметил Пушкин («Гамлет-Баратынский»). Элегия, определив господствующую тональность лирики, переросла рамки жанра и стала принципом осмысления и выражения жизни. По словам любомудра Н. Мельгунова, Баратынский из певца личной грусти превратился в «элегического поэта современного человечества».

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Элегии. Анализ стихотворений «Разуверение», «Признание», «Любовь»

Первые поэтические опыты Е. Баратынского относятся к 1818 г. (в 1819 г. они появляются в печати) – дружеское послание, альбомные стихи, мадригалы. Но своеобразие уже раннего Баратынского проявилось с особой силой в элегии («В этом роде он первенствует», – писал А. Пушкин в 1827 г.). Элегия – это тот жанр, который принес Баратынскому ранний, громкий и заслуженный успех. Так, 2 января 1822 г. Пушкин пишет П.А. Вяземскому: «Каков Баратынский? Признайся, что он превзойдет и Парни и Батюшкова, если впредь зашагает, как шагал до сих пор – ведь 23 года счастливцу!» (Баратынскому шел двадцать второй год, а самому Пушкину не было и 23 лет!) Или 1 сентября 1822 г. в письме к тому же П.А. Вяземскому: «Мне жаль, что ты не вполне ценишь прелестный талант Баратынского. Он более, чем подражатель подражателей, он полон истинной элегической поэзии».

Элегии Баратынского резко отличались от элегий его предшественников: эта склонность к глубокому размышлению, привычка постоянно анализировать и исследовать свои чувства – новое слово в развитии жанра элегии. Едва ли не первым это по достоинству оценил Пушкин: «Баратынский принадлежит к числу отличных наших поэтов. Он у нас оригинален, ибо мыслит. Он был бы оригинален и везде, ибо мыслит по-своему, правильно и независимо, между тем как чувствует сильно и глубоко». Элегии Баратынского – элегии психологические. И это как бы определило его место в русской поэзии. Баратынский – поэт-лирик, поэт мысли, философ – и в этом своеобразие его элегий.

Традиционные элегические темы даны у Баратынского не в традиционной элегической тональности (разочарованность, тоска по отцветающей юности, сомнение, страдание). Баратынский внес новое как в содержание, так и в строение элегического жанра. Главное для него – движение души, психология переживаний.

Если у некоторых поэтов элегические и трагические мотивы переплетаются, то у Баратынского любовь – иллюзия:

Не искушай меня без нужды
Возвратом нежности твоей:
Разочарованному чужды
Все обольщенья прежних дней!
Уж я не верю увереньям,
Уж я не верую в любовь
И не могу предаться вновь
Раз изменившим сновиденьям!
Слепой тоски моей не множь,
Не заводи о прежнем слова
И, друг заботливый, больного
В его дремоте не тревожь!
Я сплю, мне сладко усыпленье;
Забудь бывалые мечты:
В душе моей одно волненье,
А не любовь пробудишь ты.

«Разуверение», 1821

Для Баратынского любовь – несбывшаяся мечта, то, что не придет никогда («уж я не верую в любовь»). И в этом не недоверие к любимой женщине, а неверие в саму любовь (любовь – сновиденье). В своей элегии Баратынский дает почти все значения слова «сон» (а в русской поэзии XIX в. «сон» и «мечта» почти синонимичны): дремота, сновиденье, подчеркивая, «мне сладко усыпленье». И этот «сладкий сон», поглотив прошлое, способен лирическому герою заменить настоящее. Баратынский прибегает к одному из своих любимых поэтических приемов – отрицательной частице «не»: «я не могу», «не верю», «не верую» – говорит герой о самом себе. «Не искушай», «не множь», «не заводи», «не тревожь» – обращается он к героине. Да и само слово «любовь» сопровождает та же частица «не»:

В душе моей одно волненье,
А не любовь пробудишь ты.

Давно замечено, что в своих «любовных» элегиях «певцом любви» Баратынский никогда не был:

Мы пьем в любви отраву сладкую;
Но все отраву пьем мы в ней,
И платим мы за радость краткую
Ей безвесельем долгих дней.
Огонь любви – огонь живительный,
Все говорят, но что мы зрим?
Опустошает, разрушительный,
Он душу, объятую им.

Это начало элегии Баратынского «Любовь» (1824). То же неверие в силу любви поэт выражает в этом стихотворении с таким неоднозначным названием. Элегия построена на своеобразной антитезе: «радость краткая», но «отрава сладкая». Огонь живит и разрушает душу, любовь – блаженство и страдание, но бывает она лишь в «цветущей младости» (да и то в «златых снах»).

Лирический герой Баратынского не отдается полностью охватившему его чувству. Он не может любить самозабвенно. И элегия «Признание» (1823) – это не признание в любви, а признание в охлаждении чувства:

Читайте также:  Анализ стихотворения Разлука Барто

Притворной нежности не требуй от меня,
Я сердца моего не скрою хлад печальный.
Ты права, в нем уж нет прекрасного огня
Моей любви первоначальной.
Напрасно я себе на память приводил
И милый образ твой, и прежние мечтанья:
Безжизненны мои воспоминанья,
Я клятвы дал, но дал их выше сил.

В стихотворении доминирует антитеза прошлое (любовь – «прекрасный огонь») – настоящее (сердца «хлад печальный»). Прежнее чувство умерло:

И пламень мой, слабея постепенно,
Собою сам погас в душе моей.

Невозможно повторение того, что пережито, и если прошлое не забыто («безжизненны мои воспоминанья»), то скоро и эти мечтанья навсегда исчезнут («напрасно я себе на память приводил»). Любви не вернуть («Вновь забудусь я: вполне упоевает // Нас только первая любовь»). В этом виновата и судьба («но в бурях жизненных развлекся я душою» – своеобразный поэтический парадокс Баратынского). Поэт как бы рисует различные оттенки этого чувства, все стадии охлаждения, переживаемые лирическим героем: «милый образ» сменяют «притворная нежность», вынужденные клятвы:

Но в бурях жизненных развлекся я душою,
Уж ты жила неверной тенью в ней.
И, наконец, безучастно-жестокое:
Прощай! Мы долго шли дорогою одною;
Путь новый я избрал, путь новый избери;
Печаль бесплодную рассудком усмири
И не вступай, молю, в напрасный суд со мною.

Углубление психологического содержания и вкрапление реалистических деталей характерны для элегии Баратынского:

Кто знает? мнением сольюся я с толпой;
Подругу, без любви – кто знает? – изберу я.
На брак обдуманный я руку ей подам
И в храме стану рядом с нею.

Опять любовь – «сон», «мечтания», да и будущая невеста преданна, «быть может, лучшим снам».

И опять негативная частица «не»: «я не скрою», «я не пленен», «любить не буду», «не забудусь я»; то же обращение к героине: «не требуй», «не завидуй», «не вступай». Да и что ждет лирического героя в его «обдуманном» браке:

Обмена тайных дум не будет между нами,
Душевным прихотям мы воли не дадим,
Мы не сердца под бранными венцами –
Мы жребии свои соединим.

Поэт заканчивает элегию четверостишием, которое само по себе составляет целое стихотворение, настолько оно афористично, прекрасно и глубоко:

Не властны мы в самих себе
И, в молодые наши леты,
Даем поспешные обеты,
Смешные, может быть, всевидящей судьбе.

Но в этих четырех строчках и насмешка над собственной суровостью – только судьбе дано расставить все по своим местам.

Глубокий лиризм, психологическое содержание, анализ душевных переживаний, стремление вырваться из жанровых рамок, оригинальность обратили внимание читателей на эту элегию. Пушкин писал А. Бестужеву (12 января 1824 г.): «Признание» совершенство. После него не стану печатать своих элегий».

Человек и «всевидящая судьба», душевная изолированность и непонимание, человек и поиски истины, загадки бытия – все эти вечные темы, затронутые Баратынским в его ранних элегиях, найдут дальнейшее отражение в его позднейшем творчестве. Углубленный анализ чувств – все перипетии, все нюансы душевных переживаний (любовь, вера, измена), этот глубокий психологизм приведет к созданию философской лирики Баратынского.

Читайте также другие статьи о жизни и творчестве Е.А. Баратынского:

Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века

Жанр элегии в творчестве Е. Баратынского (стр. 1 из 2)

Челябинская Государственная Академия Культуры и Искусств

Контрольная работа по русской литературе

Жанр элегии в творчестве Е. Баратынского

Студентка 2 курса

Г. Челябинск – 2008 г.

1. Жанр элегии: особенности развития

2. Особенности исторической эпохи

3. Художественные принципы Баратынского Е.А

4. Особенности поэтики Баратынского на примере анализа элегии «Разуверение»

5. Значение творчества

1. Жанр элегии: особенности развития

Начало XIX века. Это время характеризуется направленностью против догматики классицизма, устоявшихся художественных форм и отношения к действительности. Именно в это время поэты и писатели стремятся воплотить образ лирического героя в разнообразных связях с действительностью, отразить сложный внутренний мир человека, его мысли и переживания. Именно в это время возникает новое направление в литературе и искусстве – романтизм, для художественной системы которого главной ценностью является человек и его внутренний мир, взаимосвязь человека с внешним миром.

2. Особенности исторической эпохи

Е. Баратынского, наряду с такими поэтами, как П. Вяземский, Н. Языков, А. Дельвиг, в истории русской поэзии относят к «поэтам пушкинской поры», поэтам, принявшим новую, пушкинскую художественную систему и давшим ей дальнейшее развитие. Пушкинская пора – это пора воплощения открывшейся сложности духовного богатства человека. Человек ощутил себя носителем высоких и гуманных идей. Чувство свободы, независимости, личного достоинства воодушевляли человека. Исторические события стали просматриваться сквозь призму личного сознания. Это новое сознание и привело к коренной перестройке всей прежней поэтической системы. В это время появляется новый, романтический тип мышления. Поэтому наиболее популярным лирическим жанром в ту пору стала элегия – лирическое стихотворение, проникнутое грустными настроениями.

Элегия – очень динамичный жанр и существенно различается в те или иные исторические эпохи. Кроме того, жанр элегии может быть сразу представлен несколькими жанровыми разновидностями. Так, в начале XIX века – это преимущественно кладбищенская элегия, в 1810 – 1920-е годы начинает господствовать форма унылой элегии (В.А. Жуковский), в то же время существует историческая (или эпическая) элегия (К.Н. Батюшков). К середине 20-х годов уже ощутимо стал проявляться кризис элегического жанра вследствие замкнутости элегического типа сознания, его исключительной сосредоточенности на самом себе. Однако творчество ведущих поэтов эпохи, А. Пушкина и е. Баратынского, показало, что элегия еще не исчерпала всех своих возможностей.

Что же нового привнес Баратынский в жанр элегии? Каковы особенности его элегического жанра? Как творчество данного поэта повлияло на дальнейшее развитие русской поэзии? Вот те вопросы, которые, на наш взгляд, обуславливают актуальность выбранной темы. И именно на эти вопросы мы попытаемся ответить.

3. Художественные принципы Баратынского Е.А.

Творчество Е. Баратынского – одно из наиболее своеобразных явлений русского романтического движения.

С одной стороны, Баратынский – романтик, поэт нового времени, обнаживший внутренне противоречивый, сложный и раздвоенный душевный мир современного ему человека, отразивший в своем творчестве одиночество этого человека. Ведь глубокие общественные противоречия русской и европейской жизни, приведшие к кризису просветительской мысли и к романтической реакции на нее, не прошли мимо сознания поэта. Но с другой стороны, это поэт, для произведений которого характерны стремление к психологическому раскрытию чувств, философичность. Если для романтиков не свойственно было критиковать чувства с позиций разума, так как они возникают непроизвольно и неподвластны разумной воле человека, то, по мысли Баратынского, движения человеческой души одухотворены, а следовательно, не только разумны, но и поддаются анализу. В отличие от романтиков, он предпочитает правду, добытую разумом, а не «сон» и «мечтательство», которые гибнут при первом же столкновении с реальной жизнью. Лирический герой Баратынского не уходит от действительности в мир сновидений и мечтаний, чаще всего он трезв и холоден, а не страстен.

В раннем творчестве, в элегиях, герой Баратынского не просто выражает свои эмоции, но и анализирует, размышляет; он предстает как человек, полный колебаний, противоречий, внутреннего смятения:

Вам дорог я, твердите вы,

Но лишний пленник вам дороже,

Вам очень мил я, но, увы!

Вам и другие милы тоже…

(«Приманкой ласковых речей…»);

Я полон страстною тоской,

Но не! рассудка не забуду…

(«Мне с упоением заметным…»)

Одной из основных тем его элегий является столкновение лирического героя, полно мечтательных идеалов, с суровой действительностью, с холодным жизненным опытом, который вызывает лишь разочарование:

Обман исчез, нет счастья! и со мной

Одна любовь, одно изнеможенье…

(«Сей поцелуй, дарованный тобой…»)

Герой его поэзии уже не может тешить себя иллюзиями, самообманом. Он смотрит на мир трезво и настороженно.

С другой стороны, еще одной ключевой темой ранней лирики Баратынского можно считать анализ собственной раздвоенности, противоречивости, колебаний:

С тоской на радость я гляжу,

Не для меня ее сиянье,

И я напрасно упованье

В больной душе моей бужу…

Все мнится: счастлив я ошибкой,

И не к лицу веселье мне.

(«Он близок, близок день свиданья…»)

В своей лирике Баратынский склонен также исследовать противоречия жизни и смерти, говорить о свободе выбора и предопределенности. Очень отчетливо звучит в его стихах мысль о том, что способность любить даруется человеку свыше, что Бог наделяет человека страстями:

Безумец! Не она, не вышняя ли воля

Дарует страсти нам? И не ее ли глас

В их гласе слышим мы.

И именно поэтому он доходит в своих размышлениях до оправдания Промысла:

О, тягостна для нас

Жизнь, бьющая могучею волною

И в грани узкие втесненная судьбою.

(«К чему невольнику мечтания свободы. »)

Таким образом, можно сделать вывод о том, что ранняя лирика Е. Баратынского очень личная, психологическая, но в то же время и философская.

Чем же достигается этот синтез лирики и философии? В своем творчестве Баратынский прежде всего ориентируется на смысловую выразительность слова, его содержательность. Отсюда и емкость фраз, глубина метафор и обобщений, которые порой принимают форму афоризмов:

Пусть радости живущим жизнь дарит,

А смерть сама их умереть научит.

Невластны в самих себе

И, в молодые наши Леты,

Даем поспешные обеты,

Смешные, может быть, всевидящей судьбе.

4. Особенности поэтики Баратынского на примере анализа элегии «Разуверение»

Рассмотрим особенности художественной системы и поэтики Е. Баратынского на конкретном примере.

Не искушай меня без нужды

Возвратом нежности твоей:

Все обольщенья прежних дней!

Уж я не верю увереньям,

Уж я не верую в любовь

И не могу предаться вновь

Раз изменившим сновиденьям!

Слепой тоски моей не множь,

Не заводи о прежнем слова

И, друг заботливый, больного

В его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье;

Забудь бывалые мечты:

В душе моей одно волненье,

А не любовь пробудишь ты.

На первый взгляд мы видим в данной элегии конфликт лирического героя с внешним миром, что свойственно всем романтикам, уход лирического героя в мир сновидения:

В его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье…

Темой элегии становятся переживания лирического героя, испытавшего разочарование в этой жизни. Но при более близком рассмотрении оказывается, что переживания подвергаются анализу. Уже с первых строк становится ясно, что лирический герой, обращаясь к женщине, прекрасно осознает, что она не любит его, это всего лишь прихоть, ей не нужны его искренние чувства:

Читайте также:  Анализ стихотворения Снегирь Барто

Не искушай меня без нужды

Возвратом нежности твоей…

Чувств уже нет, это всего лишь имитация. Те чувства, глубокие и сильные, видимо, когда-то оказались обманом, сном:

И не могу предаться вновь

Раз изменившим сновиденьям!

и лирический герой не желает вновь оказаться в этом «обмане». Он не виноват в том, что не верит «увереньям», «не верует в любовь», не верит в «бывалые мечты». Он всего лишь подчиняется общему ходу жизни, в которой счастье невозможно, невозможна и истинная любовь:

В душе моей одно волненье

А не любовь пробудишь ты.

«Волненье» вместо любви. Высокие чувства обернулись для него обманом, и остались только какие-то получувства. Поэтому лирический герой и разочарован, а «прежнее» лишь «множит» его и без того «слепую тоску». Лирический герой не хочет вспоминать о пережитом, так как эти переживания доставляют ему только боль, поэтому он называет себя «больным» и просит его «не тревожить» в его «дремоте».

Мы видим, как на протяжении стихотворения чувство теряет свою одухотворенность. В этом нас убеждает выстроенный в элегии семантический ряд: нежность – обольщения – уверения – любовь – сновидения – слепая тоска – больной – дремота – бывалые мечты – одно волненье. Для того, чтобы его выстроить, необходим глубокий анализ своих переживаний. Может быть, поэтому неоднократно литературоведами и критиками высказывалась мысль о том, что «в элегиях Баратынского дана как бы целостная «история» чувства от его полноты до исчезновения и возникновения нового эмоционального переживания». (В.И. Коровин)

Элегия четко делится на две части. Если в первой части (1,2 четверостишия) лирический герой говорит о том, что было, о прежних чувствах (нежность, любовь и т.д.), то во второй части (3,4 четверостишия) мы видим то, что стало, вернее, то, что осталось от этих чувств. И герой размышляет не о прошлом, а над тем, к чему это «прошлое» привело (тоска, дремота и т.д.)Прежние чувства важны лишь потому, что их надо уразуметь, обдумать, понять, осмыслить и сделать вывод: любовь уже не вернуть, не «пробудить».

Особенности поэтики Баратынского на примере анализа элегии «Разуверение»

Рассмотрим особенности художественной системы и поэтики Е. Баратынского на конкретном примере.

Не искушай меня без нужды

Возвратом нежности твоей:

Все обольщенья прежних дней!

Уж я не верю увереньям,

Уж я не верую в любовь

И не могу предаться вновь

Раз изменившим сновиденьям!

Слепой тоски моей не множь,

Не заводи о прежнем слова

И, друг заботливый, больного

В его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье;

Забудь бывалые мечты:

В душе моей одно волненье,

А не любовь пробудишь ты.

На первый взгляд мы видим в данной элегии конфликт лирического героя с внешним миром, что свойственно всем романтикам, уход лирического героя в мир сновидения:

В его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье…

Темой элегии становятся переживания лирического героя, испытавшего разочарование в этой жизни. Но при более близком рассмотрении оказывается, что переживания подвергаются анализу. Уже с первых строк становится ясно, что лирический герой, обращаясь к женщине, прекрасно осознает, что она не любит его, это всего лишь прихоть, ей не нужны его искренние чувства:

Не искушай меня без нужды

Возвратом нежности твоей…

Чувств уже нет, это всего лишь имитация. Те чувства, глубокие и сильные, видимо, когда-то оказались обманом, сном:

И не могу предаться вновь

Раз изменившим сновиденьям!

и лирический герой не желает вновь оказаться в этом «обмане». Он не виноват в том, что не верит «увереньям», «не верует в любовь», не верит в «бывалые мечты». Он всего лишь подчиняется общему ходу жизни, в которой счастье невозможно, невозможна и истинная любовь:

В душе моей одно волненье

А не любовь пробудишь ты.

«Волненье» вместо любви. Высокие чувства обернулись для него обманом, и остались только какие-то получувства. Поэтому лирический герой и разочарован, а «прежнее» лишь «множит» его и без того «слепую тоску». Лирический герой не хочет вспоминать о пережитом, так как эти переживания доставляют ему только боль, поэтому он называет себя «больным» и просит его «не тревожить» в его «дремоте».

Мы видим, как на протяжении стихотворения чувство теряет свою одухотворенность. В этом нас убеждает выстроенный в элегии семантический ряд: нежность – обольщения – уверения – любовь – сновидения – слепая тоска – больной – дремота – бывалые мечты – одно волненье. Для того, чтобы его выстроить, необходим глубокий анализ своих переживаний. Может быть, поэтому неоднократно литературоведами и критиками высказывалась мысль о том, что «в элегиях Баратынского дана как бы целостная «история» чувства от его полноты до исчезновения и возникновения нового эмоционального переживания». (В.И. Коровин)

Элегия четко делится на две части. Если в первой части (1,2 четверостишия) лирический герой говорит о том, что было, о прежних чувствах (нежность, любовь и т.д.), то во второй части (3,4 четверостишия) мы видим то, что стало, вернее, то, что осталось от этих чувств. И герой размышляет не о прошлом, а над тем, к чему это «прошлое» привело (тоска, дремота и т.д.)Прежние чувства важны лишь потому, что их надо уразуметь, обдумать, понять, осмыслить и сделать вывод: любовь уже не вернуть, не «пробудить».

Если обратить внимание на синтаксис, то можно заметить, что о былых чувствах лирический герой говорит воодушевленно, взволнованно: об этом свидетельствуют восклицательные знаки, которыми заканчиваются первые два четверостишия. Воспоминания об этих чувствах вызывают у героя бурю эмоций, но доставляют боль. Он будто пытается убедить или оправдать свое теперешнее состояние. В третьем четверостишии, которое тоже заканчивается восклицательным знаком, тема уже сменилась, но герой еще не успокоился, он еще находится по властью эмоций. И в этом свете обращение «друг заботливый» звучит даже саркастично. Но в конце стихотворения мы видим, что лирический герой уже холоден и рассудителен. Он принял решение: он не желает возвращаться в тот обманный мир «сновидений», в котором пребывал ранее. Лирический герой, пусть и разочарованный, пусть и без любви, остается в мире реальном. И пусть жизнь без любви – это тоже «усыпление», «дремота», все же герой остается в ней со своими размышлениями, со своей «слепой тоской». Поэтому в конце элегии уже нет восклицательного знака, а стоит точка, свидетельствуя о том, что последнее четверостишие – это своеобразный вывод из предыдущего анализа собственных переживаний.

Теперь становится понятным и название стихотворения. «Разуверить» – значит лишить уверенности, лишить веры. Следовательно, лирический герой перестает верить в светлые искренние чувства, в идеалы, в человеческие отношения. И он ставит окончательную точку в вопросе о своих переживаниях. Ведь повествование ведется от первого лица, значит, о собственных переживаниях говорит герой. Он разуверился в существовании счастья и избрал для себя «иной путь».

Таким образом, можно сказать, что предметом стихотворения становится сама мысль о гибели подлинного чувства. А элегичность достигается именно тем, что логическое развитие мысли о гибели чувства сопровождается глубоким эмоциональным переживанием.

Анализ стихотворения «Муза» Баратынского

Е. Баратынский, как и другие служители пера его эпохи, пытался показать божественное начало поэтического творчества. Его мысли воплотились в строках «Музы». Это стихотворение изучают в 7 классе. Предлагаем ознакомиться с кратким анализом «Муза» по плану.

Краткий анализ

Перед прочтением данного анализа рекомендуем ознакомиться со стихотворением Муза.

История создания – произведение появилось в 1829 г., впервые его напечатали в 1835 г. на страницах «Современника».

Тема стихотворения – муза, вдохновляющая своей простотой.

Композиция – Стихотворение являет собой монолог-описание музы. По смыслу его невозможно разделить на части, ведь строки произведения постепенно раскрывают главное качество музы – ее величавую простоту.

Жанр – элегия.

Стихотворный размер – пятистопный ямб, рифмовка перекрестная АВАВ и параллельная ААВВ.

Метафоры«не ослеплен я музою своею», «влюбленною толпой не побегут», «игра глаз», «поражен бывает мельком свет».

Эпитеты«блестящий разговор», «спокойная простота», «едкое осужденье», «небрежная хвала».

История создания

Анализируемое произведение Е. Баратынский написал в 1829 г. К этому времени поэт уже успел опубликовать три поэмы и выпустить поэтический сборник. Творческие достижения подтолкнули его к размышлениям над сущностью поэтического творчества. В эпоху Баратынского в русской литературе появилось множество стихотворений, посвященных музе. Евгений Абрамович тоже верил в божественное начало поэзии, однако его муза отличается от «вдохновительниц» других поэтов.

Поэты-современники Баратынского создавали образы богинь искусства под впечатлением от красоты любимых женщин. Исследователи творчества Евгения Абрамовича утверждают, что его муза – прообраз душевных порывов, а не женщины. Хотя можно провести параллель между музой и женой поэта. Известно, что его супруга Анастасия не отличалась красотой, но обладала незаурядным умом и хорошим вкусом.

Стихотворение впервые увидело мир лишь спустя 6 лет после написания. В 1835 г. его напечатали в «Современнике».

В стихотворении поэт раскрыл тему музы, дарующей вдохновение. В контексте нее развивается мотив божественного начала поэтического искусства. Главная тема определила систему образов произведения: лирический герой, муза и общество (свет). Последнее является второстепенным героем.

Уже в первых стихах лирический герой заявляет, что его муза совсем не красавица. Она не влюбляет в себя юношей, не кокетничает и не поражает филигранными речами. Однако, видно, что герой любит свою вдохновительницу. Что же его привлекает?

Дело в том, что его муза «мельком» поражает выражением лица, которое выделяется из ряда других выражений. Прелести ее речам придает простота и спокойствие. Эти качества заслуживают похвалу общества. Лирический герой уверен, что его музу не осудят.

В произведении Е. Баратынский реализовал идею о том, что суть поэтического творчества в простоте и мыслях, которые заставляют читателя задуматься над вечными вопросами.

Композиция

Стихотворение являет собой монолог лирического героя. По смыслу его невозможно разделить на части, ведь строки произведения постепенно раскрывают главное качество Музы – ее величавую простоту. На строфы текст также не делится.

Жанр стихотворения – элегия, так как автор размышляет над вечной проблемой. Стихотворный размер – пятистопный ямб. Строки объединены перекрестной АВАВ и параллельной ААВВ рифмовкой. В стихотворении есть мужские и женские рифмы.

Средства выразительности

Для того чтобы раскрыть тему и создать образ музы. В тексте есть метафоры – «не ослеплен я музою своею», «влюбленною толпой не побегут», «игра глаз», «поражен бывает мельком свет» ; эпитеты – «блестящий разговор», «спокойная простота», «едкое осужденье», «небрежная хвала» .

Ссылка на основную публикацию