Басня Эзопа Богачи и Плакальщицы

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Басни Эзопа:
Бесхвостая лисица.
Блоха и атлет.
Бобр.
Богач и кожевник.
Богачи и плакальщицы.
Больной и лекарь.
Борей и Солнце.
Бык и дикие козы.

Бесхвостая лисица
Лисица потеряла хвост в какой-то западне и рассудила, что с таким позором жить ей невозможно. Тогда она решила склонить к тому же самому и всех остальных лисиц, чтобы в общем несчастье скрыть собственное увечье. Собрала она всех лисиц и стала их убеждать отрубить себе хвосты: во-первых, потому что они некрасивые, а во-вторых, потому что это только лишняя тяжесть. Но одна из лисиц на это ответила: “Эх ты! не дала бы ты нам такого совета, не будь тебе самой это выгодно”.
Басня относится к тем, кто подает советы ближним не от чистого сердца, а ради собственной выгоды.

Блоха и атлет
Блоха однажды вспрыгнула на ногу разгоряченному атлету и на скаку укусила его. Он рассердился и уже сложил ногти, чтобы ее раздавить, а она опять прыгнула так, как от природы дано ей прыгать, и ускользнула от гибели. Застонал атлет и молвил: “О Геракл! если ты против блохи мне не помогаешь, то как же ты поможешь мне против соперников?”
Мораль басни Блоха и атлет: Басня показывает, что богов следует призывать не ради пустячных и безвредных мелочей, а только при важной необходимости.

Бобр
Бобр – это животное четвероногое, живет в прудах. Говорят, что из его яичек приготовляют некоторые лекарства. И когда кто-нибудь его увидит и погонится, чтобы убить, то бобр понимает, ради чего его преследуют, и сначала бежит прочь, полагаясь на свои быстрые ноги и надеясь уйти целым; а оказавшись уже на краю гибели, он откусывает и отбрасывает свои яички и этим спасает себе жизнь.
Мораль басни Бобр: Так и разумные люди для спасения жизни ни во что не ставят богатство.

Богач и кожевник
Богач поселился рядом с кожевником; но, не в силах выносить вонь, стал его уговаривать переехать отсюда. А тот все время откладывал, обещая со дня на день переехать. Так оно и шло, пока не кончилось дело тем, что богач привык к запаху и перестал докучать кожевнику.
Мораль басни Богач и кожевник: Басня показывает, что привычка и неудобства смягчает.

Богачи и плакальщицы
У богача было две дочери. Одна из них умерла, и он нанял по ней плакальщиц. Вторая дочь сказала матери: “Бедные мы! У нас горе, а мы и плакать не умеем, между тем как эти женщины, совсем чужие, так рыдают и бьют себя в грудь”. Ответила мать: “Не дивись, мое дитя, что они так надрывются: им за это деньги платят”.
Мораль басни Богачи и плакальщицы: Так иные люди из корыстолюбия не гнушаются наживаться и на чужом горе.

Больной и лекарь
Один человек был болен. Лекарь спросил, как он себя чувствует; больной ответил, что слишком потеет; лекарь сказал: “Это хорошо”. В другой раз спросил лекарь, как дела; больной ответил, что его все время бьет озноб; лекарь сказал: “И это хорошо”. В третий раз явился лекарь и спросил, как болезнь; больной ответил, что у него водянка; лекарь сказал: “Это тоже хорошо”. И когда навестил больного кто-то из родственников и спросил, как здоровье, то ответил больной: “До того уж хорошо, что помирать впору”.
Мораль басни Больной и лекарь: Так многие, поверхностно судя, считают своих ближних счастливыми как раз за то, от чего они больше всего и мучатся.

Борей и Солнце
Борей и Солнце спорили, кто сильней; и решили они, что тот из них победит в споре, кто заставит раздеться человека в дороге. Начал Борей и сильно подул, а человек запахнул на себе одежду. Стал Борей еще сильнее дуть, а человек, замерзая, все плотнее кутался в одежду. Наконец, устал Борей и уступил человека Солнцу. И Солнце сперва стало слегка пригревать, а человек понемногу принялся снимать с себя все лишнее. Тогда Солнце припекло посильнее, и кончилось тем, что человек не в силах был вынести жары, разделся и побежал купаться в ближайшую речку.
Мораль басни Борей и Солнце: Басня показывает, что часто убеждение бывает действеннее, чем сила.

Бык и дикие козы
Бык, спасаясь от настигающего льва, забежал в пещеру, где жили дикие козы. Козы стали его лягать и бодать, но он на это только сказал: “Я терплю это, потому что боюсь, но не вас, а того, кто стоит перед пещерой”.
Мораль басни Бык и дикие козы: Так многие из страха перед сильнейшим терпят обиды от слабейших.

Басня Эзопа Богачи и Плакальщицы

Войти

“Путники и платан” и другие басни

Предлагаю вашему вниманию завершающий «сет» басен Эзопа (с комментариями)

Путники и платан

Путники шли дорогою в летнюю пору, в полдень, изнемогая от жары. Увидели они платан, подошли и легли под ним отдохнуть. Глядя вверх на платан, стали они между собою говорить: «А ведь бесплодное это дерево и бесполезное для людей!». Ответил им платан: «Неблагодарные вы! Сам пользуетесь моей сенью и тут же обзываете меня бесплодным и бесполезным!». Так не везет и некоторым людям: они делают ближним добро, а благодарности за это не видят.

Комментарий: Это басня о полезности искусства, философии и вообще о всякой полезности, как высшем критерии оценки. Именно что они дают спасительную тень, столь необходимую в пустыне рутинной жизни. Но этого оказывается мало, это оказывается вовсе и не «плод». В чем же польза от платана? В том, что он платан. Нельзя требовать от платана более того, что он может дать и нельзя считать то, что он дает чем-то незначительным. Так и от искусства и философии не надо требовать того, что они не могут дать и надо ценить то, что они дают. А люди, вместо этого, продолжают стоять в тени платанов и при этом зачастую отказываются понимать, какой же толк от этой тени. Идите в пустыню, раз не понимаете.

Богачи и плакальщицы

У богача было две дочери. Одна из них умерла, и он нанял по ней плакальщиц. Вторая дочь сказала матери: «Бедные мы! У нас горе, а мы и плакать не умеем. Между тем как эти женщины, совсем чужие, так рыдают и бьют себя в грудь». Ответила мать: «Не дивись. Мое дитя, что они так надрываются: им за это деньги платят». Так иные люди из корыстолюбия не гнушаются наживаться и на чужом горе.

Комментарий: А это басня на тему: Что он Гекубе, что ему Гекуба! Плакальщицы потому так отменно и плачут, что в этом состоит их искусство. Слово «корыстолюбие» в конце употреблено неверно, точнее было бы сказать: «из искусства» или «из любви к искусству». И они не наживаются, они именно что демонстрируют свое актерское мастерство. Ну а как же быть с тем, что они превращают реальную трагедию в представление? Очевидно, дело тут состоит в том, что общество как всегда ошиблось и заставило актеров выполнять полезную функцию, а потом само же их и осуждает за неискренность. Дайте актерам играть на сцене, а не у реальных гробов, и все встанет на свои места!

Пастух пас стадо на берегу моря. Увидел он, какое море спокойное и тихое, и захотелось ему пуститься в плаванье. Продал он овец, купил фиников, погрузил их на корабль и отплыл. Но разразилась страшная буря, корабль перевернулся, весь товар погиб, и сам он едва доплыл до берега. А когда снова наступила тишь, увидел он, что стоит на берегу человек и восхваляет спокойное море. И сказал ему пловец: «Эй, любезный, никак морю и от тебя фиников захотелось?». Так часто разумным людям мука бывает наукой.

Комментарий: Мораль басни может быть и несколько иной, а именно каждый человек, пустившись в путь должен быть готов к тому, что путь этот не будет устлан розами. А если первое же «кораблекрушение» отбивает у человека всякую охоту к дальнейшим плаваниям, значит, намерение «пуститься в плавание» было несерьезным. И вот стоит другой человек на берегу, любуется красивым морем и хочется и ему тоже пуститься в плавание, а пастух в это время произносит свою речь о финиках. Но человек только усмехается в ответ на эти речи и все равно пускается в плавание. И его тоже выбрасывает на берег, и он тоже страдает, но вновь море успокаивается, и снова наш человек чувствует зов и снова выходит в море. Потому что любовь к какому-то делу неотделима от страдания, и страдание от дела тоже надо принять как составную часть Пути. А иначе остается только плакать о пропавших финиках.

У одного человека были две собаки: одну он приручил охотиться, другую – сторожить дом. И всякий раз, как охотничья собака ему приносила добычу с поля, он бросал кусок и другой собаке. Рассердилась охотничья и стала другую попрекать: она, мол, на охоте каждый раз из сил выбивается, а та ничего не делает и только отъедается на чужих трудах. Но сторожевая собака ответила: «Не меня брани, а хозяина: ведь это он приучил меня не трудиться, а жить чужим трудом». Так и сыновей-бездельников нечего ругать, если такими их вырастили сами родители.

Комментарий: Попробую взглянуть на басню под несколько иным углом. А вот какая из двух собак счастливее: та, которая охотится, или та, которая сторожит дом? По-моему, так однозначно жизнь первой собаки на порядок интереснее. Иногда, она, конечно, может позавидовать «легкому» куску своего собрата, но скорее это собака-сторож должна исходить завистью каждый раз, когда хозяин с собакой-охотником уходит на эту таинственную «охоту», а она остается всего лишь сторожить дом. Как это скучно!

От Эзопа до Крылова

В споминаем, какие сюжеты и мотивы объединяют басни Эзопа, Лафонтена и Ивана Крылова и как они трансформируются на пути из Древней Греции через Францию в Россию.

Уж сколько раз твердили миру.

Как писал Геродот, Эзоп был рабом, который получил свободу. Изобличая пороки своих господ, он не мог прямо называть их в баснях, поэтому наделял их чертами животных. Обладая образным мышлением, острым глазом и не менее острым языком, Эзоп создал художественный мир, в котором волки рассуждают, лисы подводят под свои неудачи философские объяснения, а муравьи озвучивают мораль. За авторством Эзопа сохранился сборник из 426 басен в прозе, который изучали в античных школах, а сюжеты его актуальных во все времена историй пересказывали многие баснописцы поздних эпох. Например, Жан де Лафонтен и Иван Крылов.

«Голодная Лиса пробралась в сад и на высокой ветке увидела сочную гроздь винограда. «Этого-то мне и надобно!» — воскликнула она, разбежалась и прыгнула один раз, другой, третий. но всё бесполезно — до винограда никак не добраться. «Ах, так я и знала, зелен он ещё!» — фыркнула Лиса себе в оправдание и заспешила прочь».

Лис-гасконец, а быть может, лис-нормандец (Разное говорят), Умирая с голоду, вдруг увидел над беседкой Виноград, такой зримо зрелый, В румяной кожице! Наш любезник был бы рад им полакомиться, Да не мог до него дотянуться И сказал: «Он зелен — Пусть им кормится всякий сброд!» Что ж, не лучше ли так, чем праздно сетовать?

Голодная кума Лиса залезла в сад; В нем винограду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгорелись; А кисти сочные, как яхонты, горят; Лишь то беда, висят они высоко: Отколь и как она к ним ни зайдет, Хоть видит око, Да зуб неймет. Пробившись попусту час целой, Пошла и говорит с досадою: «Ну, что́ ж! На взгляд-то он хорош, Да зелен — ягодки нет зрелой: Тотчас оскомину набьешь».

Если верить тому, что Эзоп говорил.

Жан де Лафонтен выделил новый литературный жанр — басню, — чью фабулу он позаимствовал у античных авторов, в том числе у Эзопа. В 1668 году он выпустил «Басни Эзопа, переложенные в стихах г-ном де Лафонтеном». В баснях Лафонтена не было возвышенной морали: остроумные истории утверждали необходимость мудрого и невозмутимого отношения к жизни. Любимец придворных, попавший в немилость к Людовику ХIV, он писал басни в угоду покровительнице, герцогине Буйонской, и называл свои труды «пространной стоактной комедией, поставленной на мировой сцене».

Нес муравей сушить за свой порог зерна, Которые он на зиму запас с лета. Голодная цикада подошла близко И попросила, чтоб не умереть, корму. «Но чем же занималась ты, скажи, летом?» «Я, не ленясь, все лето напролет пела». Расхохотался муравей и хлеб спрятал: «Ты летом пела, так зимой пляши в стужу». (Заботиться важнее о своей пользе, Чем негой и пирами услаждать душу.)

Цикада летом пела, Но лето пролетело. Подул Борей — бедняжке Пришлось тут очень тяжко. Осталась без кусочка: Ни мух, ни червячочка. Пошла она с нуждою к соседушке своей. Соседку, кстати, звали мамаша Муравей. И жалобно Цикада просила одолжить Хоть чуточку съестного, хоть крошку, чтоб дожить До солнечных и теплых деньков, когда она, Конечно же, заплатит соседушке сполна. До августа, божилась, вернет проценты ей. Но в долг давать не любит мамаша Муравей. И этот недостаток, нередкий у людей, Был не один у милой мамаши Муравей. Просительнице бедной устроили допрос: — Что ж делала ты летом? Ответь-ка на вопрос. — Я пела днем и ночью и не хотела спать. — Ты пела? Очень мило. Теперь учись плясать.

Попрыгунья Стрекоза Лето красное пропела; Оглянуться не успела, Как зима катит в глаза. Помертвело чисто поле; Нет уж дней тех светлых боле, Как под каждым ей листком Был готов и стол, и дом. Всё прошло: с зимой холодной Нужда, голод настает; Стрекоза уж не поет: И кому же в ум пойдет На желудок петь голодный! Злой тоской удручена, К Муравью ползет она: «Не оставь меня, кум милой! Дай ты мне собраться с силой И до вешних только дней Прокорми и обогрей!» — «Кумушка, мне странно это: Да работала ль ты в лето?» Говорит ей Муравей. «До того ль, голубчик, было? В мягких муравах у нас Песни, резвость всякий час, Так, что голову вскружило». — «А, так ты. » — «Я без души Лето целое всё пела». — «Ты всё пела? это дело: Так поди же, попляши!

Чтоб заключить в коротких мне словах.

«Это истинный ваш род, наконец вы нашли его», — сказал Ивану Крылову известный баснописец своего времени Иван Дмитриев, прочитав первые два перевода Лафонтена, выполненные поэтом. Крылов был мастером простого и точного языка, был склонен к пессимизму и иронии — что всегда отражалось в его произведениях. Он тщательно работал над текстами басен, стремясь к лаконичности и остроте повествования, и многие крыловские «остроумия» до сих пор остаются крылатыми фразами.

Читайте также:  Басня Эзопа Собака и Повар

Иван Крылов стал классиком русской литературы еще при жизни, прославившись не только переложениями Лафонтена, но и собственными оригинальными злободневными баснями, которыми поэт откликался на самые разные события в стране.

У ручейка ягненок с волком встретились, Гонимые жаждой. По теченью выше — волк, Ягненок ниже. Мучим низкой алчностью, Разбойник ищет повода к столкновению. «Зачем, —он говорит, — водою мутною Питье мне портишь?» Кудрошерстый в трепете: «Могу ли я такую вызвать жалобу? Ведь от тебя ко мне течет вода в реке». Волк говорит, бессильный перед истиной: «Но ты меня ругал, тому шесть месяцев». А тот: «Меня еще и на свете не было». — «Так, значит, это твой отец ругал меня», — И так порешив, казнит его неправедно. О людях говорится здесь, которые Гнетут невинность, выдумавши поводы.

Довод сильнейшего всегда наилучший: Мы это покажем немедленно: Ягненок утолял жажду В потоке чистой волны; Идет Волк натощак, ищущий приключений, Голод его в эти места влек. «Откуда ты такой храбрый, чтобы мутить воду? — Говорит этот зверь, полный ярости — «Ты будешь наказан за свою храбрость. — Сир, отвечает Ягненок, пусть Ваше Величество не гневается; Но пусть посмотрит, Но пусть посмотрит, Что я утоляю жажду В потоке, На двадцать шагов ниже, чем Ваше Величество; И поэтому никоим образом Я не могу замутить вашу воду. — Ты ее мутишь, сказал жестокий зверь, — И я знаю, что ты злословил обо мне в прошлом году. — Как я мог, ведь я еще не родился тогда? — Сказал Ягненок, — я еще пью молоко матери. — Если не ты, то твой брат. — У меня нет брата. — Значит, кто-то из твоих. Вы меня вообще не щадите, Вы, ваши пастухи и ваши собаки. Мне так сказали: мне надо отомстить. После этого, в глубь лесов Волк его уносит, а потом съедает, Без всяких церемоний.

У сильного всегда бессильный виноват: Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем; А вот о том как в Баснях говорят. ___ Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться; И надобно ж беде случиться, Что около тех мест голодный рыскал Волк. Ягненка видит он, на добычу стремится; Но, делу дать хотя законный вид и толк, Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом Здесь чистое мутить питье Мое С песком и с илом? За дерзость такову Я голову с тебя сорву». — «Когда светлейший Волк позволит, Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью От Светлости его шагов я на сто пью; И гневаться напрасно он изволит: Питья мутить ему никак я не могу». — «Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил: Я этого, приятель, не забыл!» — «Помилуй, мне еще и отроду нет году», — Ягненок говорит. «Так это был твой брат». — «Нет братьев у меня». — «Taк это кум иль сват И, словом, кто-нибудь из вашего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, Вы все мне зла хотите И, если можете, то мне всегда вредите, Но я с тобой за их разведаюсь грехи». — «Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я слушать, Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». — Сказал и в темный лес Ягненка поволок.

Басня Эзопа Богачи и Плакальщицы

ЭЗОПОВЫ БАСНИ на русском. ( html ; htm ; php ).

AESOP’S FABLES. (Chambry edition) ( greek ).

AESOP’S FABLES (translated by Laura Gibbs, 2002) – ( eng ).

Что же до самих басен, то Эзоп не был, конечно, основателем жанра. Басня встречается уже в творчестве Гесиода, Архилоха, Симонида. Однако, Эзоп являлся наиболее последовательным и плодовитым представителем этого жанра. И этому, как ни странно, должно было способствовать именно рабское положение Эзопа, который не имел досуга для написания литературных произведений более высоких жанров – однако, беспрепятственно мог черпать сюжеты басен из мудрости окружающего его простого народа. Рабское же положение, по-видимому, способствовало и необыкновенной популярности басен Эзопа, мудрость и рассудительность которого представлялась, с одной стороны, более доступной, с другой стороны, достаточно экзотической в сравнении с рафинированной философией профессиональных мудрецов.

Есть основание предполагать, что в эпоху Аристофана (конец V в.) в Афинах был известен письменный сборник Эзоповых басен, по которому учили детей в школе; «ты невежда и лентяй, даже Эзопа не выучил!», говорит у Аристофана, одно действующее лицо [2] . Возможно, первые попытки литературной обработки басен Эзопа предпринял Сократ [3] .

Однако, наиболее последовательным собирателем и издателем эзоповых басен был Деметрий Фалерский. Начало его работы по разысканию и систематизации басен Эзопа, скорее всего, относится к 301/300 г. до н.э, когда пребывая изгнанником в Беотии, Деметрий Фалерский подобно бывшему тирану Сиракуз Дионисию [4] , по-видимому, был принужден зарабатывать на жизнь в том числе и учительством. Вероятно, в числе учебных текстов, используемых Деметрием Фалерским в своей педагогической деятельности, присутствовали и басни Эзопа. В этом своем преподавательском приеме Деметрий следовал, с одной стороны, уже сложившейся афинской традиции, о которой было сказано выше, с другой, – наследовал интересам своих учителей Феофраста и Аристотеля, а через них – Платона и Сократа.

Но гораздо более глубокий и профессиональный интерес к басням Эзопа возник у Деметрия Фалерского, скорее всего, в Египте, куда он прибыл ко двору Птолемея I Сотера в качестве советника царя и воспитателя наследника престола Птолемея Керавна. Это предположение косвенно подтверждает тот факт, что другой сборник эзоповых басен принадлежал философу Стратону, который прибыл в Александрию в одно время с Деметрием Фалерским, и был приставлен учителем к другому сыну царя Птолемею Филадельфу, который впоследствии и унаследовал Египетский престол. По-видимому, наставление как грамматике, так и нравственным правилам посредством изучения басен Эзопа являлось общим для обоих учителей наследников Птолемея Сотера.

Другая причина интереса Деметрия Фалерского к басням Эзопа могла состоять в том, что Птолемей Сотер, который старался сохранить лучшие из традиций Александра Великого, скорее всего поддерживал обычай ученика Аристотеля собирать друзей, часть ночи проводя за беседой и слушанием каких-либо рассказов [5] . А поскольку наиболее подходящими для этого и по своей занимательности, и по нравоучительности были именно басни Эзопа, то Деметрию Фалерскому как великому оратору, лучшему знатоку Эзопа, да и как самому образованному человеку в окружении царя, видимо, нередко приходилось выступать и в качестве поставщика литературного материала, и, возможно, в роли рассказчика.

Однако, более всего интересу Деметрия Фалерского к басням Эзопа способствовало, по-видимому, создание в 295 г. до н.э. Александрийской библиотеки. А поскольку Деметрий являлся не только инициатором создания библиотеки, но и ее первым руководителем, который поставил своей целью собрать, по возможности, все книги мира – то, вероятно, именно в эти годы им и было осуществлено полное собрание эзоповых басен, о котором мы знаем от Диогена Лаэртского, которое, по имеющимся сведениям, состояло из десяти книг, и было утрачено после IX в. н.э.

Конечно, не все басни, вошедшие в собрание, принадлежали Эзопу. По-видимому, Эзопу приписывались также и тексты, к которым он не имел ни малейшего отношения. Происходило это, конечно, вследствие огромной популярности личности Эзопа; еще при его жизни практически всякое сочинение, написанное в форме басни, связывалось народной молвой с его именем. Впрочем, и после смерти Эзопа под его именем создавались басни, которые, с одной стороны, подражали текстам фригийского баснописца, с другой, – черпая из того же источника народной мудрости и повседневной народной жизни, что и сам Эзоп, естественно вписывались в ранее созданную жанровую форму. Поэтому в настоящее время едва ли представляется возможным выделить из обширного корпуса «эзоповых» басен те, которые принадлежат самому Эзопу, а не его подражателям, последователям или предшественникам.

Вероятно, эти сложности идентификации подлинных сочинений Эзопа существовали уже в III в. до н.э. Скорее всего, их вполне осознавал и Деметрий Фалерский, который имел богатый опыт распознания подлинных текстов в период создания основного фонда Александрийской библиотеки, в том числе – и опыт текстуальной критики гомеровских поэм. Сейчас невозможно сказать, использовал ли Деметрий критерий подлинности при группировке эзоповых басен в сборники. Однако, совершенно ясно, что в эти сборники им абсолютно сознательно были включены и те тексты, которые попросту не могли принадлежать баснописцу YI в. до н.э. При этом, вероятно, Деметрием включалось в сборники большинство сочинений, соответствовавших критериям мировоззренческой близости и жанровой общности текстам «эзоповой басни». По-видимому, самым важным при составлении сборников «Эзоповых басен» Деметрий полагал даже не аутентичность текстов (в отличие от оценки поэм Гомера), но именно воспитательную ценность произведения.

Читайте также:  Басня Эзопа Лев и Олененок

Именно поэтому Деметрий Фалерский выступал здесь, вероятно, не только в роли собирателя, исследователя и издателя «эзоповых басен» – но также и в качестве автора некоторых из них. В качестве примера одного из текстов, который мог быть написан Деметрием Фалерским можно назвать басню «Оратор Демад».

Оратор Демад говорил однажды перед народом в Афинах, но слушали его невнимательно. Тогда он попросил позволения рассказать народу Эзопову басню. Все согласились, и он начал: “Деметра, ласточка и угорь шли по дороге. Очутились они на берегу реки; ласточка через нее перелетела, а угорь в нее нырнул. ” И на этом замолк. ” А что же Деметра?” – стали все его спрашивать. ” А Деметра стоит и гневается на вас, – отвечал Демад, – за то, что Эзоповы басни вы слушаете, а государственными делами заниматься не хотите”.
Так среди людей неразумны те, кто пренебрегают делами необходимыми, а предпочитают дела приятные.

(Оратор Демад. Басни основного эзоповского сборника, 63).

Даже при первом беглом рассмотрении ясно, что Эзоп, живший в YI в. до н.э. не мог знать и писать об афинском ораторе конца IY в. до н.э. Едва ли можно считать высокой и вероятность того, что составить эту басню мог автор, живший позднее III в. до н.э., поскольку фигура Демада не была широко известна в последующие столетия, и даже Цицерон (106 – 43 г.г. до н.э.) не знал уже никаких сочинений Демада. Наиболее вероятным автором этой басни представляется именно Деметрий Фалерский, для которого Демад был не только современником – но человеком с которым Деметрий был близко знаком, придерживался общих политических убеждений, а также восхищался стилем его речей, о чем сам Деметрий говорит в книге «О риторике» [6] .

Но если невозможность написания Эзопом басни о Демаде вполне ясна нам – то еще в большей степени это было очевидно современникам Деметрия Фалерского, включая и первых читателей и слушателей собрания «Эзоповых басен», каковыми, по-видимому, являлись семья и окружение Птолемея I Сотера, а также сотрудники Александрийской библиотеки и Музейона. Поэтому следует говорить о том, что в данном конкретном случае Деметрий Фалерский намеренно пользуется обнажением литературного приема – быть может, имея стремление вызвать тот же недоуменный вопрос у своего слушателя, который возникает у афинских граждан, слушающих Демада, посреди развлечения – дабы от шутливых поучений перейти к серьезным наставлениям настоящих и будущих властителей престола о сути царской власти, смысле и ответственности человеческого существования, а также – непредсказуемости и переменчивости судьбы.

Приблизительно по той же схеме, что и басня «Оратор Демад», выстроены и некоторые другие тексты, где упоминаются конкретные исторические персонажи IY – III в.в. до н.э. – “Демосфен и Афиняне”, “Деметрий и Менандр”, в которой, по справедливому замечанию Лауры Гиббс, Федр перепутал Деметрия Фалерского с его соименником и антиподом Деметрием Полиоркетом. Принадлежность этих текстов перу Деметрия Фалерского также весьма вероятна.

Но поскольку гораздо более важным, нежели фабула басни, Деметрию представлялся моральный урок, который из басни следовал – то, пожалуй, именно, в строках моральных наставлений, сопровождающих басни, следы пера Деметрия Фалерского присутствуют гораздо в большей степени, нежели в расхожих сюжетах. Во всяком случае, совершенно очевидно, что очень многие из наставлений имеют совершенно определенную связь с жизненными перипетиями, а также учением и мировоззрением Деметрия Фалерского.

Приведем лишь самые характерные примеры.

Волки хотели напасть на стадо овец, но никак это им не удавалось, потому что овец сторожили собаки. Тогда решили они добиться своего хитростью и послали к овцам послов с предложением выдать собак: ведь из-за них-то и пошла вражда, и если их выдадут, то меж волками и овцами водворится мир. Овцы не подумали, что из этого получится, и выдали собак. И тогда волки, оказавшись сильнее, без труда расправились с беззащитным стадом.
Так и государства, которые без сопротивления выдают народных вождей, незаметно для себя становятся вскоре добычей врагов.

(Волки и овцы. Басни основного эзоповского сборника, 153).

Один богач выкармливал гуся и лебедя, но с разной целью: гуся – для стола, лебедя – ради пения. А когда пришло время принять гусю ту участь, для которой его растили, была ночь, и нельзя было распознать, который кто: и вместо гуся схватили лебедя. Но запел лебедь, почуяв смерть, и пение это обнаружило его природу и спасло от гибели.
Басня показывает, что часто дары Муз помогают избегнуть гибели.

(Лебедь , Басни из рукописей младшей редакции, 277).

В первом случае очевидно совпадение выводов басни с обстоятельствами политической борьбы в Афинах в период от смерти Александра Македонского до прихода к власти Деметрия Фалерского, а также с обстоятельствами свержения Деметрия Фалерского в 307 г. до н. э. его соперником Деметрием Полиоркетом. Во втором случае мы видим сходство с переменами в судьбе отрешенного от власти Деметрия Фалерского, которые благодаря своим литературным и ораторским талантам был приглашен ко двору Птолемея Сотера.

А вот наиболее яркий пример близости моральных наставлений басен с мировоззрением Деметрия Фалерского.

Мальчик-вор и его мать

Мальчик в школе украл у товарища дощечку и принес матери. А та не только его не наказала, но даже похвалила. Тогда в другой раз он украл плащ и принес ей, а она приняла это еще охотнее. Время шло, мальчик стал юношей и взялся за кражи покрупнее. Наконец, поймали его однажды с поличным и, скрутив локти, повели на казнь; а мать шла следом и колотила себя в грудь. И вот он сказал, что хочет что-то шепнуть ей на ухо; подошла она, а он разом ухватил зубами и откусил ей кусок уха. Стала мать корить его, нечестивца: мало ему всех его преступлений, так он и родную мать еще увечит! Перебил ее сын: “Кабы наказала ты меня, когда я в первый раз принес тебе краденую дощечку, – не докатился бы я до такой судьбы и не вели бы меня сейчас на смерть”.
Басня показывает: если не наказать вину в самом начале, она становится все больше и больше.

Здесь мы видим полную смысловую цитату из сочинения «О стиле» [7] , в котором Деметрий говорит: «…постепенно мы проникаемся важностью мысли, что маленькие проступки открывают дорогу большим преступлениям. И потому за малые прегрешения следует наказывать не меньше, чем за большие. Мы могли бы привести здесь пословицу: «Начало – половина дела». Она как раз говорит об этом малом зле, вернее, о том, что зло малым не бывает» (§122).

Но что нового могут сообщить нам эти «следы» Деметрия Фалерского, кроме того, что Деметрий и в самом деле являлся собирателем басен Эзопа?

Пожалуй, эти «следы» совершенно определенно свидетельствуют о том, что Деметрий Фалерский оставляет эти следы не случайно. По-видимому, опыт работы с древними рукописями при составлении основного фонда Александрийской библиотеки недвусмысленно указал Деметрию Фалерскому на все те сложности, которые испытывает исследователь при попытке определить истинного автора той или иной рукописи. Будучи весьма плодовитым писателем, Деметрий Фалерский в совершенной ясности разума предвидел подобные же проблемы и в отношении своих собственных книг, авторство которых он хотел оставить за собой навсегда. Именно поэтому, не уповая черезмерно на имя, надписанное в начале, в конце ли книги – Деметрий оставляет в текстах им созданных произведений указания на факты собственной биографии, явно или скрытно цитирует мысли, изречения, догадки, уже высказанные ранее в других своих текстах.

Именно они – эти факты биографии, мысли, изречения и догадки, в полном соответствии с первоначальным намерением автора, дают возможность и через две с лишним тысячи лет установить имя подлинного автора тех книг, принадлежность которых Деметрию Фалерскому с некоторого времени оспаривается. Именно эта россыпь позволяет определить принадлежность перу Деметрия Фалерского книг, которые долгое время считались анонимными или приписывались почти мифическим персонажам.

Однако, усматривать в этих приемах дополнительной маркировки текста всего лишь гипертрофированное авторское тщеславие или даже черезмерную пунктуальность филолога и библиотекаря было бы чересчур поспешно и однобоко. Конечно, оба вышеназванных явления в той или иной мере присутствуют в характере и текстах Деметрия Фалерского. Но здесь мы, пожалуй, имеем дело с гораздо более серьезными побуждениями автора, а именно – с почти пророческой одержимостью философа, законодателя, властителя, воспитателя, передав свой богатый опыт и свою мудрость, сделаться воспитателем всех грядущих за ним поколений.

Логика здесь совершенно очевидна. Богатство, которым только владеешь, но не пользуешься –это потеря [8] : и для владельца сокровища и для тех, кого богатей таким образом лишает утаенного сокровища навсегда. Богатым человека делает только то, без чего он попросту не может существовать, то чем он занят ежесекундно, его дело .

А наградой одержимцу, который пишет послание человечеству, может стать только этот нацеленный в будущее текст.

[1] В «Истории» Геродота (кн. 2, 134) читаем: Кроме того, Родопис жила во времена царя Амасиса, а не при Микерине, т. е. много поколений позднее строителей этих пирамид. Родопис происходила из Фракии и была рабыней одного самосца, Иадмона, сына Гефестополя. Вместе с ней рабом был и баснописец Эзоп. Ведь и он принадлежал Иадмону, что особенно ясно вот из чего: когда дельфийцы по повелению божества вызывали через глашатая, кто желает получить выкуп за убиение Эзопа, то никто не явился, кроме внука Иадмона, которого также звали Иадмоном. Он и получил выкуп. Стало быть, Эзоп принадлежал тому Иадмону.

[2] См. статью Эзоп в Энциклопедии Брокгауза и Эфрона.

[4] См. Деметрий. О стиле. В книге : Античные риторики. Под ред. А.А. Тахо-Годи. – М., из-во МГУ, 1978.

Басни

Так и нраву дурных людей нельзя доверять, даже если они обещают стать хорошими.

39. Ласточка и птицы

Как только зацвела омела, ласточка догадалась, какая в ней таится опасность для пернатых; и, собрав всех птиц, она стала их уговаривать. «Лучше всего, — говорила она, — вовсе вырубить дубы, на которых растет омела, если же это невозможно, то нужно лететь к людям и умолять их не пользоваться силой омелы для охоты на птиц». Но птицы не поверили и осмеяли ее, и она просительницей полетела к людям. За ее сообразительность люди ее приняли и оставили жить у себя. Вот почему остальных птиц люди ловят и едят и только ласточку, просившую у них убежища, не трогают, позволяя ей спокойно гнездиться у них в домах.

Басня показывает: кто умеет предугадывать события, тот легко уберегается от опасностей.

40. Звездочет

Один звездочет имел обыкновение каждый вечер выходить из дому и смотреть на звезды. И вот, прогуливаясь однажды по окраине и всеми мыслями устремившись в небеса, он нечаянно провалился в колодец. Тут он поднял крик и плач; и какой-то человек, заслыша эти вопли, подошел, догадался, что случилось, и сказал ему: «Эх ты! хочешь рассмотреть, что делается в небе, а что на земле, того не видишь?»

Эту басню можно применить к таким людям, которые хвастаются чудесами, а сами не в силах сделать и того, что может всякий.

41. Лисица и собаки

Лисица пристала к стаду овец, ухватила одного из ягнят-сосунков и сделала вид, что ласкает его. «Что ты делаешь?» — спросила ее собака. «Нянчу его и играю с ним», — отвечала лисица. Тогда собака сказала: «А коли так, отпусти-ка ягненка, не то я приласкаю тебя по-собачьему!»

Читайте также:  Басня Эзопа Угольщик и Cукновал

Басня относится к человеку легкомысленному, глупому и вороватому.

42. Крестьянин и его дети

Крестьянин собрался помирать и хотел оставить своих сыновей хорошими земледельцами. Созвал он их и сказал: «Детки, под одной виноградной лозой у меня закопан клад». Только он умер, как сыновья схватили заступы и лопаты и перекопали весь свой участок. Клада они не нашли, зато перекопанный виноградник принес им урожай во много раз больший.

Басня показывает, что труд — это клад для людей.

43. Лягушки

Две лягушки, когда пересохло их болото, пустились искать, где бы поселиться. Пришли они к колодцу, и одна из них предложила, недолго думая, туда и прыгнуть. Но другая сказала: «А если и здесь вода пересохнет, как нам оттуда выбраться?»

Басня учит нас не браться за дело, не подумав.

44. Лягушки, просящие царя

Лягушки страдали оттого, что не было у них крепкой власти, и отправили они к Зевсу послов с просьбой дать им царя. Увидел Зевс, какие они неразумные, и бросил им в болото деревянный чурбан. Сперва лягушки испугались шума и попрятались в самую глубь болота; но чурбан был неподвижен, и вот понемногу они осмелели настолько, что и вскакивали на него, и сидели на нем. Рассудив тогда, что ниже их достоинства иметь такого царя, они опять обратились к Зевсу и попросили переменить им правителя, потому что этот слишком уж ленив. Рассердился на них Зевс и послал им водяную змею, которая стала их хватать и пожирать.

Басня показывает, что правителей лучше иметь ленивых, чем беспокойных.

45. Волы и ось

Волы тянули телегу, а ось скрипела; обернулись они и сказали ей: «Эх ты! мы везем всю тяжесть, а ты стонешь?»

Так и некоторые люди: другие тянут, а они притворяются измученными.

46. Борей и Солнце

Борей и Солнце спорили, кто сильней; и решили они, что тот из них победит в споре, кто заставит раздеться человека в дороге. Начал Борей и сильно подул, а человек запахнул на себе одежду. Стал Борей еще сильнее дуть, а человек, замерзая, все плотнее кутался в одежду. Наконец, устал Борей и уступил человека Солнцу. И Солнце сперва стало слегка пригревать, а человек понемногу принялся снимать с себя все лишнее. Тогда Солнце припекло посильнее, и кончилось тем, что человек не в силах был вынести жары, разделся и побежал купаться в ближайшую речку.

Басня показывает, что часто убеждение бывает действеннее, чем сила.

47. Мальчик, объевшийся потрохов

Зарезали люди в жертву богам быка в поле и созвали соседей на угощение. Среди гостей пришла и одна бедная женщина, а с нею сын. Во время долгого пира наелся мальчик до отвала потрохов, напился вина, заболел у него живот, и закричал он от боли: «Ой, мама, из меня потроха лезут!» А мать и говорит: «Не твои это потроха, сынок, а те, которые ты съел!»

Эту басню можно применить к должнику, который берет чужое с охотою, а когда приходит пора платить, страдает так, словно отдает свое собственное.

48. Чиж

Чиж в клетке висел на окне и пел среди ночи. На голос его прилетела летучая мышь и спросила, почему это днем он молчит, а ночью поет? Ответил чиж, что есть у него на то причина: пел он когда-то днем и попался в клетку, а после этого стал умнее. Сказала тогда летучая мышь: «Раньше бы ты был таким осторожным, пока тебя еще не поймали, а не теперь, когда это уже бесполезно!»

Басня показывает, что после несчастья раскаянье никому не нужно.

49. Пастух

У пастуха, который пас стадо волов, пропал теленок. Он искал его повсюду, не нашел и тогда дал обет Зевсу принести в жертву козленка, если вор отыщется. Но вот зашел он в одну рощу и увидел, что его теленка пожирает лев. В ужасе возвел он руки к небу и воскликнул: «Владыка Зевс! обещал я тебе в жертву козленка, если смогу отыскать вора; а теперь обещаю вола, если смогу от вора спастись».

Эту басню можно применить к неудачникам, которые ищут то, чего у них нет, а потом не знают, как избавиться от того, что нашли.

50. Ласка и Афродита

Ласка влюбилась в прекрасного юношу и взмолилась к Афродите, чтобы та превратила ее в женщину. Богиня сжалилась над ее страданиями и преобразила ее в прекрасную девушку. И юноша с одного взгляда так в нее влюбился, что тут же привел ее к себе в дом. И вот, когда они были в опочивальне, Афродите захотелось узнать, переменила ли ласка вместе с телом и нрав, и пустила она на середину их комнаты мышь. Тут ласка, позабыв, где она и кто она, прямо с постели бросилась на мышь, чтобы ее сожрать. Рассердилась на нее богиня и вновь вернула ей прежний облик.

Так и люди, дурные от природы, как ни меняют обличье, нрава изменить не могут.

51. Крестьянин и змея

Змея подползла к сыну крестьянина и ужалила его насмерть. Крестьянин, не помня себя от горя, схватил топор и засел возле ее норы, чтобы убить ее сразу, едва она покажется. Выглянула змея, и ударил он топором, но по змее не попал, а расколол возле норы камень. Однако потом стало ему страшно, и стал он просить змею помириться с ним. «Нет, — ответила змея, — ни я не могу тебе добра желать, глядя на трещину в камне, ни ты мне — глядя на могилу сына».

Басня показывает, что после сильной вражды не легко бывает примирение.

52. Крестьянин и собаки

Крестьянина на пастбище застигла непогода, и он не мог выйти из хижины, чтобы достать пропитание. Тогда он съел сначала своих овец. Буря не унималась; тогда он поел и коз. Но непогоде конца не было видно, и тогда, в третью очередь, взялся он за пахотных волов. Тут собаки, глядя, что он делает, сказали друг другу: «Пора нам отсюда бежать: коли хозяин не пожалел и волов, что с ним работают, то нас и подавно не пощадят».

Басня Эзопа Богачи и Плакальщицы

Ответ оставил Гость

Бесхвостая лисица.
Рыбак и рыбешка.
Лисица и терновник.
Лисица и крокодил.
Рыбаки.
Лисица и дровосек.
Петухи и куропатки.
Растолтевшая лисица.
Зимородок.
Рыбак.
Лисица и маска.
Обманщик.
Угольщик и сукновал.
Потерпевший кораблекрушение.

Человек с проседью и его любовницы.
Убийца.
Хвастливый пятиборец.
Человек, обещающий невозможное.
Человек и сатир.
Коварный.
Слепец
Орел и лисица.
Орел, галка и пастух.
Орел и жук.
соловей и ястреб.
Должник.
Дикие козы и пастух.
Кошка и куры.
Эзоп на корабельной верфи.
Лисица и козел.
Лисица и лев.
Рыбак.
Лисица и барс.
Рыбаки.
Лисица и обезьяна.
Лисица и виноград.
Кошка и петух.
39. Ласточка и птицы.
40. Звездочет.
41. Лисица и собаки.
42. Крестьянин и его дети.
43. Лягушки.
44. Лягушки, просящие царя.
45. Волы и ось.
46. Борей и Солнце.
47. Мальчик, объевшийся потрохов.
48. Чиж.
49. Пастух.
50. Ласка и Афродита.
51. Крестьянин и змея.
52. Крестьянин и собаки.
53. Крестьянин и его сыновья.
54. Улитки.
55. Хозяйка и служанки.
56. Ворожея.
57. Старуха и лекарь.
58. Женщина и курица.
59. Ласка.
60. Старик и смерть.
61. Крестьянин и судьба.
62. Дельфины и пескарь.
63. Оратор Демад.
64. Укушенный собакой.
65. Путники и медведь.
66. Юноши и мясник.
67. Путники.
68. Враги.
69. Лягушки.
70. Дуб и тростник.
71. Трус, отыскавший золотого льва.
72. Пасечник.
73. Дельфин и обезьяна.
74. Олень и лев.
75. Олень.
76. Олень и лев.
77. лень и виноград.
78. Пловцы.
79. Кошка и мыши.
80. Мухи.
81. Лисица и обезьяна.
82. Осел, петух и лев.
83. Обезьяна и верблюд.
84. Два жука.
85. Поросенок и овцы.
86. Дрозд.
87. Гусыня, несущая золотые яйца.
88. Гермес и скульптор.
89. Гермес и Тиресий.
90. Гадюка и водяная змея.
91. Собака и хозяин.
92. Две собаки.
93. Гадюка и пила.
94. Отец и дочери.
95. Муж и жена.
96. Гадюка и лиса.
97. Волк и козленок.
98. Волк и козленок.
99. Продавец статуй.
100. Зевс, Прометей, Афина и Мом.
101. Галка и птицы.
102. Гермес и земля.
103. Гермес.
104. Зевс и Аполлон.
105. Конь, бык, собака и человек.
106. Зевс и черепаха.
107. Зевс и лисица.
108. Зевс и люди.
109. Зевс и стыд.
110. Герой.
111. Геракл и Плутос.
112. Муравей и жук.
113. Тунец и дельфин.
114. Лекарь и больной.
115. Птицелов и аспид.
116. Краб и лисица.
117. Верблюд и Зевс.
118. Бобр.
119. Огородник.
120. Огородник и собака.
121. Кифаред.
122. Воры и петух.
123. Галка и ворона.
124. Ворон и лисица.
125. Ворона и ворон.
126. Галка и лисица.
127. Ворона и собака.
128. Ворон и змея.
129. Галка и голуби.
130. Живот и ноги.
131. Галка-беглянка.
132. Собака и лисица.
133. Собака с куском мяса.
134. Собака и волк.
135. Голодные собаки.
136. Собака и заяц.
137. Комар и бык.
138. Зайцы и лягушки.
139. Чайка и коршун.
140. Лев и крестьянин.
141. Лев и лягушка.
142. Лев и лисица.
143. Лев и бык.
144. Лев и крестьянин.
145. Лев и дельфин.
146. Лев, испуганный мышью.
147. Лев и медведь.
148. Лев и заяц.
149. Лев, осел и лисица.
150. Лев и мышь.
151. Лев и осел.
152. Разбойник и тутовое дерево.
153. Волки и овцы.
154. Волк и конь.
155. Волк и ягненок.
156. Волк и цапля.
157. Волк и коза.
158. Волк и старуха.
159. Волк и овца.
160. Волк и овца.
161. Гадатель.
162. Мальчик и ворон.
163. Пчелы и Зевс.
164. Жрецы Кибелы.
165. Мыши и ласки.
166. Муравей.
167. Муха.
168. Человек, потерпевший крушение, и море.
169. Мот и ласточка.
170. Больной и лекарь.
171. Летучая мышь, терновник и нырок.
172. Летучая мышь и ласка.
173. Дровосек и гермес.
174. Путник и Судьба.
175. Путники и платан.
176. Путник и гадюка.
177. Путники.
178. Путник и Гермес.
179. Осел и садовник.
180. Осел, навьюченный солью.
181. Осел и мул.
182. Осел со статуей на спине.
183. Дикий осел.
184. Осел и цикады.
185. Ослы и Зевс.
186. Осел и погонщик.
187. Осел и волк.
188. Осел в львиной шкуре.
189. Осел и лягушки.
190. Осел, ворон и волк.
191. Осел, лисица и лев.
192. Курица и ласточка.
193. Птицелов и жаворонок.
194. Птицелов и аист.
195. Верблюд.
196. Змея и краб.
197. Змея, ласка и мыши.
198. Растоптанная змея.
199. Мальчик, ловящий кузнечиков.
200. Мальчик-вор и его мать.
201. Голубь, который хотел пить.
202. Голубка и ворона.
203. Обезьяна и рыбаки.
204. Богач и кожевник.
205. Богачи и плакальщицы.
206. Пастух и собака.
207. Пастух и море.
208. Пастух и овцы.
209. Пастух и волчата.
210. Пастух-шутник.
211. Купающийся мальчик.
212. Стриженая овца.
213. Гранатовое дерево, яблоня и терновник.
214. Крот.
215. Осы, куропатки и крестьянин.
216. Оса и змея.
217. Бык и дикие козы.
218. Обезьяньи дети.
219. Павлин и галка.
220. Верблюд, слон и обезьяна.
221. Зевс и змея.
222. Свинья и собака.
223. Свинья и собака.
Кабан и лисица.
Скряга.
Черепаха и заяц.
Ласточка и змея.
Гуси и журавли.
Ласточка и ворона.
Черепаха и орел.
блоха и атлет.

Ссылка на основную публикацию