Басня Эзопа Осел и Волк

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Басни Эзопа:
Оса и змея.
Осел в львиной шкуре.
Осел и волк.
Осел и лягушки.
Осел и мул.
Осел и мул.
Осел и погонщик.
Осел и садовник.
Осел и собака.
Осел и цикады.

Оса и змея
Оса уселась на голову змее и все время ее жалила, не давая ей покоя. Змея обезумела от боли, а отомстить недругу не могла. Тогда она выползла на дорогу и, завидев телегу, сунула голову под колесо. Погибая вместе с осою, она молвила: “Жизни лишаюсь, но с врагом заодно”.
Басня против тех, кто сам готов погубнуть, лишь бы врага погубить.

Осел в львиной шкуре
Осел натянул львиную шкуру и стал расхаживать, пугая неразумных животных. Завидев лисицу, он и ее хотел напугать; но та услышала, как он ревет, и сказала ему: “Будь уверен, и я бы тебя испугалась, кабы не слышно было твоего крику!”
Так иные неучи напускной спесью придают себе важность, но выдают себя своими же разговорами.

Осел и волк
Осел пасся на лугу и вдруг увидел, что на него бежит волк. Осел притворился, что хромает; а когда волк приблизился и спросил, почему это он хромает, осел ответил: “Скакал через плетень и занозился колючкой!” – и попросил волка сперва вытащить колючку, а потом уж его съесть, чтобы не уколоться. Поверил волк; задрал осел ногу, и стал волк старательно разглядывать его копыто; а осел как ударил его копытом прямо в пасть, так и вышиб ему все зубы. Мучаясь от боли, промолвил волк: “Поделом мне! Отец меня вырастил мясником – не к лицу мне делаться лекарем!”
Так и люди, которые берутся за несвойственное им занятие.

Осел и лягушки
Осел, навьюченный дровами, переходил через болото. Поскользнулся он, упал, не смог подняться и начал стонать и кричать.
Болотные лягушки услыхали его стоны и сказали: “Любезный, ты только что свалился, и уже так ревешь; а что бы ты делал, если бы сидел здесь столько, сколько мы?”
Басню можно применить к человеку малодушному, который падает духом от самых малых неприятностей, между тем как другие спокойно выносят и более тяжкие.

Осел и мул
Погонщик навьючил осла и мула и погнал их в путь. Пока дорога была ровная, осел еще держался под тяжестью; но когда пришлось идти в гору, то выбился он из сил и попросил мула взять у него часть поклажи: тогда он-де сможет донести остальную часть. Но мул такие его слова и слушать не захотел. Рухнул осел с горы и убился насмерть; а погонщик, не зная, как теперь быть, взял и перевалил ношу осла на мула, да еще вдобавок навьючил на него и ослиную шкуру. Нагруженный сверх всякой меры, промолвил мул: “Поделом мне: кабы я послушился осла и принял малую часть его груза, не пришлось бы мне теперь тащить и всю его ношу, и его самого”.
Так некоторые заимодавцы, не желая сделать должникам ни малейшей уступки, нередко теряют на этом весь капитал.

Осел и мул
Осел и мул вместе шли по дороге. Увидел осел, что поклажа у них у обоих одинаковая, и стал возмущенно жаловаться, что несет мул не больше, чем он, а корму получает вдвое. Прошли они немного, и заметил погонщик, что ослу уже невмочь; тогда он снял с него часть поклажи и переложил на мула. Прошли они еще немного, и заметил он, что осел еще больше выбивается из сил; опять стал он убавлять ослу груз, пока наконец не снял с него все и не переложил на мула. И тогда обернулся мул к ослу и говорит: “Ну как по-твоему, любезный, честно я зарабатываю свой двойной корм?”
Так и мы должны судить о делах каждого не по началу их, а по концу.

Осел и погонщик
Погонщик гнал по дороге осла; но тот прошел немного, свернул в сторону и помчался к обрыву. Он должен был вот-вот свалиться, и погонщик стал его оттаскивать за хвост, но осел упрямо упирался. Тогда погонщик отпустил его и сказал: “Будь по-твоему: тебе же хуже!”
Басня относится к человеку упрямому.

Осел и садовник
Был осел у садовника; есть ему приходилось мало, а мучиться много, и взмолился он, чтобы Зевс отобрал его у садовника и передал другому хозяину. Послал Зевс Гермеса и велел продать осла горшечнику. И здесь ослу тяжело пришлось, и страдал он гораздо больше; вновь стал он призывать Зевса, и, наконец, Зевс распорядился продать его кожевнику. Увидел осел, чем занимается его хозяин, и сказал: “Ох, лучше мне было у прежних моих хозяев: ведь этот, как я погляжу, и вовсе шкуру с меня сдерет”.
Басня показывает, что стоит рабам узнать своих новых хозяев, и они начинают жалеть о старых.

Осел и собака
Осел и собака шли вместе по дороге. Нашли они на земле запечатанное письмо; поднял его осел, сломал печать, открыл и стал читать, чтобы собака слышала, а в письме говорилось про скотный корм: про сено, про ячмень, про солому. Противно было собаке слушать, как осел про это читает, и сказала она ослу: “Пропусти, дружок, немножко: может, там найдется что-нибудь и про мясо и про косточки?” Просмотрел осел все письмо, но ничего не нашел, о чем собака спрашивала. Сказала тогда собака: “Брось, дружок, это письмо опять наземь: нету в нем ничего путного”

Осел и цикады
Осел услышал, как стрекочут цикады; понравилось ему их сладкое пенье, стало ему завидно, и спросил он: “Чем вы питаетесь, чтобы иметь такой голос?” – “Росою”, – ответили цикады. Стал осел и сам кормиться росою, но околел с голоду.
Так люди, добиваясь того, что противно их природе, не достигают цели и к тому же терпят великие бедствия.

Басня Эзопа Осел и Волк

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 258 079
  • КНИГИ 592 367
  • СЕРИИ 22 122
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 552 704

Об авторе этой книги

Эзоп — баснописец древних времен. Он жил в Греции, приблизительно в седьмом веке до нашей эры. Он был раб, но рассказы его были так хороши, что хозяин даровал ему свободу. Даже цари, по преданию, приглашали его ко двору, чтобы послушать знаменитые басни.

В баснях действуют, в основном, животные. Но они, сохраняя каждый свой характер (Лиса — хитра, Козел — глуп и прочее), наделены человеческими чертами и человеческим разумом. Часто они попадают в трудные положения и порой находят из них оригинальный выход. Многие фразы Эзопа стали пословицами в разных языках. Басни его содержат как бы назидание, некий свод законов человеческого поведения в разных обстоятельствах.

Истории, рассказанные в древности Эзопом, разошлись по всему миру, их знают и любят люди всех стран.

Заяц и Черепаха

Заяц все дразнил Черепаху, что так медленно она ходит. Вот Черепаха и говорит:

— Давай бежать взапуски».

Заяц, конечно, согласился.

Вот припустил Заяц и сразу оставил Черепаху далеко позади. Но скоро он устал, начал останавливаться, лакомиться по пути сочными листиками. А полуденное солнце припекало с неба, и сделалось Зайцу жарко. Он оглянулся, увидал, что Черепаха плетется где-то далеко-далеко, прилег в тенечке и решил вздремнуть. Черепаху, думает, я всегда обогнать успею. А Черепаха шла себе, шла, видит: Заяц лежит и спит, прошла мимо, а потом вперед.

Проснулся Заяц и видит: а Черепаха-то его обогнала. Припустил он что было мочи, бежал, бежал, да не успел. Так Черепаха первая пришла к цели.

Не надо хвастаться и чересчур надеяться на свои силы!

Черепаха обогнала Зайца.

Лиса и виноград

Голодная Лиса как-то увидела: висят на лозах грозди винограда. И стала она прыгать, чтобы виноград достать.

Прыгает, прыгает, а достать виноград не может.

Досадно стало Лисе. Идет она прочь и говорит сама себе:

— Я-то думала — он спелый, а он зеленый совсем.

Завистник то хулит, до чего не может дотянуться.

А достать виноград не может.

Волк в овечьей шкуре

Решил Волк пробраться незаметно в овечье стадо, чтобы удобней ему было убивать и сжирать овец. Вот нашел он овечью шкуру, взял, надел на себя и незаметно пристроился к овцам.

А хозяин запер своих овец в овчарне, а потом видит — ужинать ему нечем. Вернулся он в овчарню, схватил первую же овцу и зарезал. А это как раз Волк и оказался.

Не рой другому яму, сам в нее попадешь.

Он закутался в овечью шкуру.

Мальчик который кричал: «‘Волк!»

Мальчишка-пастух пас своих овец недалеко от деревни. Вот раз решил он пошутить и закричал:

Люди услыхали, испугались, что волк овец задерет, и прибежали. А Мальчик и рад, что так ловко всех провел, и давай громко хохотать. Понравилось это ему. И он еще так пошутил, потом еще, еще, и всякий раз люди прибегали и видели, что волка нет никакого.

И вот наконец и вправду прибежал к стаду волк. Мальчик стал кричать:

Он кричал долго, кричал во все горло. Да уж люди привыкли, что всегда он их обманывает, и не поверили ему. И волк преспокойно перегрыз всех овец, одну за другой.

Не ври, не то тебе не поверят, даже когда ты будешь говорить правду.

Он кричал: «Волк! Волк!»

Кузнечик и Муравьи

Однажды в ясный зимний день сушили Муравьи зерно, оно у них промокло под осенними долгими дождями.

Вот приходит к ним Кузнечик и говорит:

— Дайте мне несколько зернышек. Я, — говорит, — просто с голоду погибаю.

Муравьи на минутку оторвались от работы, хотя вообще такое у них не принято.

— А можно тебя спросить, — говорят, — чем ты летом занимался? Почему запасов не сделал на зиму?

— Ах, — Кузнечик отвечает. — Летом у меня времени совсем не было. Я все занят был, все пел.

— Ну, раз летом ты все пел, — отвечают Муравьи, — значит, теперь займись зимними плясками.

Засмеялись они и опять принялись за работу.

Делу время — потехе час.

Муравьи на минутку перестали работать.

Когда Лиса в первый раз увидала Льва, она до того перепугалась, что чуть не умерла со страху.

Во второй раз она тоже испугалась, но уже сумела скрыть свой страх.

А уж в третий раз она совсем осмелела и заговорила со Львом так, будто они старые друзья.

Наглому все нипочем.

Чуть не умерла со страху.

Как-то раз два Горшка, один медный, другой глиняный, несло одной волной. Вот Медный Горшок и говорит:

— Ты держись ко мне поближе, уж я тебя защищу.

— Благодарю покорно, — отвечает Глиняный Горшок. — Когда ты далеко, я плыву себе спокойно, а если мы рядом будем, да нас одной волной столкнет, тут уж мне не поздоровится.

С сильным лучше быть начеку.

Пригласила Лиса Журавля к себе в гости и угощенье выставила — тарелку супа. Сама ест и облизывается, а Журавль долбит, долбит тарелку длинным клювом — да только зря он старался.

Очень Лисе было весело. Однако Журавль в долгу не остался. Тоже пригласил Лису и угощенье выставил: кувшин с узким длинным горлышком, а в нем вкусный компот. Сам туда длинный клюв запускает, ест и облизывается, а Лиса только смотрит и завидует. Так и ушла домой голодная.

Как ты себя ведешь с другими, так и с тобой другие себя поведут.

Журавль зря старался.

Леопард и три Быка

Леопард выслеживал трех Быков. Он хотел их схватить и съесть. Одного Быка он бы очень легко одолел, но эти три Быка никак не хотели расставаться. Куда один пойдет, туда и два других за ним следом. Что тут будешь делать? И стал Леопард распускать про Быков злые сплетни и гнусные слухи, очень старался, и наконец удалось ему Быков перессорить.

Как только увидел Леопард, что Быки поссорились и ходят теперь поврозь, так сразу он каждого схватил и без труда одолел.

Лучше друзьям держаться вместе — их распри только на руку врагам.

Леопард выслеживал Быков.

Однажды Волк пил воду из ручья и вдруг видит: недалеко от него, ниже по ручью, стоит Ягненок. И захотелось Волку его съесть. Но сперва надо было к чему-нибудь придраться.

— Как ты смеешь мне воду мутить? — спрашивает Волк.

— Как же я могу тебе ее мутить, если она течет от тебя ко мне, а не наоборот? — Ягненок отвечает.

От Эзопа до Крылова

В споминаем, какие сюжеты и мотивы объединяют басни Эзопа, Лафонтена и Ивана Крылова и как они трансформируются на пути из Древней Греции через Францию в Россию.

Уж сколько раз твердили миру.

Как писал Геродот, Эзоп был рабом, который получил свободу. Изобличая пороки своих господ, он не мог прямо называть их в баснях, поэтому наделял их чертами животных. Обладая образным мышлением, острым глазом и не менее острым языком, Эзоп создал художественный мир, в котором волки рассуждают, лисы подводят под свои неудачи философские объяснения, а муравьи озвучивают мораль. За авторством Эзопа сохранился сборник из 426 басен в прозе, который изучали в античных школах, а сюжеты его актуальных во все времена историй пересказывали многие баснописцы поздних эпох. Например, Жан де Лафонтен и Иван Крылов.

«Голодная Лиса пробралась в сад и на высокой ветке увидела сочную гроздь винограда. «Этого-то мне и надобно!» — воскликнула она, разбежалась и прыгнула один раз, другой, третий. но всё бесполезно — до винограда никак не добраться. «Ах, так я и знала, зелен он ещё!» — фыркнула Лиса себе в оправдание и заспешила прочь».

Лис-гасконец, а быть может, лис-нормандец (Разное говорят), Умирая с голоду, вдруг увидел над беседкой Виноград, такой зримо зрелый, В румяной кожице! Наш любезник был бы рад им полакомиться, Да не мог до него дотянуться И сказал: «Он зелен — Пусть им кормится всякий сброд!» Что ж, не лучше ли так, чем праздно сетовать?

Голодная кума Лиса залезла в сад; В нем винограду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгорелись; А кисти сочные, как яхонты, горят; Лишь то беда, висят они высоко: Отколь и как она к ним ни зайдет, Хоть видит око, Да зуб неймет. Пробившись попусту час целой, Пошла и говорит с досадою: «Ну, что́ ж! На взгляд-то он хорош, Да зелен — ягодки нет зрелой: Тотчас оскомину набьешь».

Если верить тому, что Эзоп говорил.

Жан де Лафонтен выделил новый литературный жанр — басню, — чью фабулу он позаимствовал у античных авторов, в том числе у Эзопа. В 1668 году он выпустил «Басни Эзопа, переложенные в стихах г-ном де Лафонтеном». В баснях Лафонтена не было возвышенной морали: остроумные истории утверждали необходимость мудрого и невозмутимого отношения к жизни. Любимец придворных, попавший в немилость к Людовику ХIV, он писал басни в угоду покровительнице, герцогине Буйонской, и называл свои труды «пространной стоактной комедией, поставленной на мировой сцене».

Нес муравей сушить за свой порог зерна, Которые он на зиму запас с лета. Голодная цикада подошла близко И попросила, чтоб не умереть, корму. «Но чем же занималась ты, скажи, летом?» «Я, не ленясь, все лето напролет пела». Расхохотался муравей и хлеб спрятал: «Ты летом пела, так зимой пляши в стужу». (Заботиться важнее о своей пользе, Чем негой и пирами услаждать душу.)

Цикада летом пела, Но лето пролетело. Подул Борей — бедняжке Пришлось тут очень тяжко. Осталась без кусочка: Ни мух, ни червячочка. Пошла она с нуждою к соседушке своей. Соседку, кстати, звали мамаша Муравей. И жалобно Цикада просила одолжить Хоть чуточку съестного, хоть крошку, чтоб дожить До солнечных и теплых деньков, когда она, Конечно же, заплатит соседушке сполна. До августа, божилась, вернет проценты ей. Но в долг давать не любит мамаша Муравей. И этот недостаток, нередкий у людей, Был не один у милой мамаши Муравей. Просительнице бедной устроили допрос: — Что ж делала ты летом? Ответь-ка на вопрос. — Я пела днем и ночью и не хотела спать. — Ты пела? Очень мило. Теперь учись плясать.

Попрыгунья Стрекоза Лето красное пропела; Оглянуться не успела, Как зима катит в глаза. Помертвело чисто поле; Нет уж дней тех светлых боле, Как под каждым ей листком Был готов и стол, и дом. Всё прошло: с зимой холодной Нужда, голод настает; Стрекоза уж не поет: И кому же в ум пойдет На желудок петь голодный! Злой тоской удручена, К Муравью ползет она: «Не оставь меня, кум милой! Дай ты мне собраться с силой И до вешних только дней Прокорми и обогрей!» — «Кумушка, мне странно это: Да работала ль ты в лето?» Говорит ей Муравей. «До того ль, голубчик, было? В мягких муравах у нас Песни, резвость всякий час, Так, что голову вскружило». — «А, так ты. » — «Я без души Лето целое всё пела». — «Ты всё пела? это дело: Так поди же, попляши!

Чтоб заключить в коротких мне словах.

«Это истинный ваш род, наконец вы нашли его», — сказал Ивану Крылову известный баснописец своего времени Иван Дмитриев, прочитав первые два перевода Лафонтена, выполненные поэтом. Крылов был мастером простого и точного языка, был склонен к пессимизму и иронии — что всегда отражалось в его произведениях. Он тщательно работал над текстами басен, стремясь к лаконичности и остроте повествования, и многие крыловские «остроумия» до сих пор остаются крылатыми фразами.

Читайте также:  Басня Эзопа Галка-беглянка

Иван Крылов стал классиком русской литературы еще при жизни, прославившись не только переложениями Лафонтена, но и собственными оригинальными злободневными баснями, которыми поэт откликался на самые разные события в стране.

У ручейка ягненок с волком встретились, Гонимые жаждой. По теченью выше — волк, Ягненок ниже. Мучим низкой алчностью, Разбойник ищет повода к столкновению. «Зачем, —он говорит, — водою мутною Питье мне портишь?» Кудрошерстый в трепете: «Могу ли я такую вызвать жалобу? Ведь от тебя ко мне течет вода в реке». Волк говорит, бессильный перед истиной: «Но ты меня ругал, тому шесть месяцев». А тот: «Меня еще и на свете не было». — «Так, значит, это твой отец ругал меня», — И так порешив, казнит его неправедно. О людях говорится здесь, которые Гнетут невинность, выдумавши поводы.

Довод сильнейшего всегда наилучший: Мы это покажем немедленно: Ягненок утолял жажду В потоке чистой волны; Идет Волк натощак, ищущий приключений, Голод его в эти места влек. «Откуда ты такой храбрый, чтобы мутить воду? — Говорит этот зверь, полный ярости — «Ты будешь наказан за свою храбрость. — Сир, отвечает Ягненок, пусть Ваше Величество не гневается; Но пусть посмотрит, Но пусть посмотрит, Что я утоляю жажду В потоке, На двадцать шагов ниже, чем Ваше Величество; И поэтому никоим образом Я не могу замутить вашу воду. — Ты ее мутишь, сказал жестокий зверь, — И я знаю, что ты злословил обо мне в прошлом году. — Как я мог, ведь я еще не родился тогда? — Сказал Ягненок, — я еще пью молоко матери. — Если не ты, то твой брат. — У меня нет брата. — Значит, кто-то из твоих. Вы меня вообще не щадите, Вы, ваши пастухи и ваши собаки. Мне так сказали: мне надо отомстить. После этого, в глубь лесов Волк его уносит, а потом съедает, Без всяких церемоний.

У сильного всегда бессильный виноват: Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем; А вот о том как в Баснях говорят. ___ Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться; И надобно ж беде случиться, Что около тех мест голодный рыскал Волк. Ягненка видит он, на добычу стремится; Но, делу дать хотя законный вид и толк, Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом Здесь чистое мутить питье Мое С песком и с илом? За дерзость такову Я голову с тебя сорву». — «Когда светлейший Волк позволит, Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью От Светлости его шагов я на сто пью; И гневаться напрасно он изволит: Питья мутить ему никак я не могу». — «Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил: Я этого, приятель, не забыл!» — «Помилуй, мне еще и отроду нет году», — Ягненок говорит. «Так это был твой брат». — «Нет братьев у меня». — «Taк это кум иль сват И, словом, кто-нибудь из вашего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, Вы все мне зла хотите И, если можете, то мне всегда вредите, Но я с тобой за их разведаюсь грехи». — «Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я слушать, Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». — Сказал и в темный лес Ягненка поволок.

Басни (12 стр.)

Басня показывает, что насколько боги помогают честным, настолько же они враждебны нечестным.

174. Путник и Судьба

Путник, уставший после долгой дороги, бросился наземь возле колодца и заснул. Во сне он едва не скатился в колодец; но подошла к нему Судьба, разбудила и сказала: «Любезный, если бы ты свалился, ведь ты бранил бы не себя за свою неосторожность, а меня!»

Так многие люди винят богов, когда виноваты сами.

175. Путник и платан

Путники шли дорогою в летнюю пору, в полдень, изнемогая от жары. Увидели они платан, подошли и легли под ним отдохнуть. Глядя вверх на платан, стали они между собою говорить: «А ведь бесплодное это дерево и бесполезное для людей!» Ответил им платан: «Неблагодарные вы! сами пользуетесь моей сенью и тут же обзываете меня бесплодным и бесполезным!»

Так не везет и некоторым людям: они делают ближним добро, а благодарности за это не видят.

176. Путник и гадюка

Путник шел зимой по дороге и увидел змею, которая погибала от стужи. Пожалел он ее, спрятал за пазуху и стал отогревать. Пока змея была замерзшая, она лежала спокойно, а как только отогрелась — ужалила его в живот. Почувствовав смерть, сказал путник: «Поделом мне: зачем я спас умирающую тварь, когда ее и живую-то надо было убить?»

Басня показывает, что злая душа не только не платит благодарностью в ответ на добро, но даже восстает против благодетеля.

177. Путники

Путники шли по берегу моря. Взошли они на холм и заметили вдали плывущую вязанку хвороста, а подумали, что это большой корабль, и стали ждать, пока он причалит. А когда ветер пригнал хворост поближе, то они решили, что это плот, и поменьше, чем казалось, но продолжали ждать. Наконец, прибило хворост к берегу, увидели они, что это такое, и сказал один другому: «Зря мы дожидались: ничего тут нет!»

Так и некоторые люди издали кажутся грозными, а как посмотреть поближе, оказываются ничтожествами.

178. Путник и Гермес

Путник в дальней дороге дал обет, что если найдет что-нибудь, то половину пожертвует Гермесу. Наткнулся он на суму, в которой были миндаль и финики, и поспешил поднять ее, думая, что там деньги. Вытряхнул он все, что там было, и съел, а скорлупки от миндаля и косточки от фиников положил на алтарь с такими словами: «Вот тебе, Гермес, обещанное от находки: делюсь с тобой и тем, что было снаружи, и тем, что было внутри».

Басня относится к человеку жадному, который ради наживы и богов перехитрить готов.

179. Осел и садовник

Был осел у садовника; есть ему приходилось мало, а мучиться много, и взмолился он, чтобы Зевс отобрал его у садовника и передал другому хозяину. Послал Зевс Гермеса и велел продать осла горшечнику. И здесь ослу тяжело пришлось, и страдал он гораздо больше; вновь стал он призывать Зевса, и, наконец, Зевс распорядился продать его кожевнику. Увидел осел, чем занимается его хозяин, и сказал: «Ох, лучше мне было у прежних моих хозяев: ведь этот, как я погляжу, и вовсе шкуру с меня сдерет».

Басня показывает, что стоит рабам узнать своих новых хозяев, и они начинают жалеть о старых.

180. Осел, навьюченный солью

Осел, навьюченный солью, переходил через реку, но поскользнулся и упал в воду; соль растаяла, и ослу стало легче. Обрадовался осел, и когда в следующий раз подошел к реке, навьюченный губками, то подумал, что если он опять упадет, то снова встанет с облегченной ношей; и поскользнулся уже нарочно. Но вышло так, что губки от воды разбухли, поднять их было уже невмочь, и осел утонул.

Так не следует завидовать выгодам, которые сопряжены с опасностями и несчастьями.

181. Осел и мул

Погонщик навьючил осла и мула и погнал их в путь. Пока дорога была ровная, осел еще держался под тяжестью; но когда пришлось идти в гору, то выбился он из сил и попросил мула взять у него часть поклажи: тогда он-де сможет донести остальную часть. Но мул такие его слова и слушать не захотел. Рухнул осел с горы и убился насмерть; а погонщик, не зная, как теперь быть, взял и перевалил ношу осла на мула, да еще вдобавок навьючил на него и ослиную шкуру. Нагруженный сверх всякой меры, промолвил мул: «Поделом мне: кабы я послушался осла и принял малую часть его груза, не пришлось бы мне теперь тащить и всю его ношу, и его самого».

Читайте также:  Басня Эзопа Мясник, Пастух и Ягненок

Так некоторые заимодавцы, не желая сделать должникам ни малейшей уступки, нередко теряют на этом весь капитал.

182. Осел со статуей на спине

Один человек поставил на осла статую бога и погнал осла в город. И каждый встречный этой статуе низко кланялся; а осел решил, что это кланяются ему, возгордился, начал реветь и не захотел идти дальше. Догадался погонщик, в чем дело, и отколотил осла палкою, приговаривая: «Дурная ты голова! только этого не хватало, чтобы люди поклонились ослу!»

Басня показывает, что люди, которые хвастаются чужими заслугами, становятся посмешищем для всех, кто с ними знаком.

183. Дикий осел

Дикий осел повстречал домашнего осла, который грелся на солнце, подошел к нему и позавидовал, что у него такой хороший вид и так много корму. Но потом увидел он, как домашний осел тащит тяжесть, а погонщик идет сзади и колотит его палкой, и сказал: «Нет, больше я тебе не завидую: вижу, что твоя привольная жизнь дорогой ценой тебе достается».

Так не следует завидовать выгодам, которые сопряжены с опасностями и несчастьями.

184. Осел и цикады

Осел услышал, как стрекочут цикады; понравилось ему их сладкое пенье, стало ему завидно, и спросил он: «Чем вы питаетесь, чтобы иметь такой голос?» — «Росою», — ответили цикады. Стал осел и сам кормиться росою, но околел с голоду.

Так люди, добиваясь того, что противно их природе, не достигают цели и к тому же терпят великие бедствия.

185. Ослы и Зевс

Ослы, измученные постоянным страданиями и невзгодами, отправили к Зевсу послов и просили у него избавления от трудов. Зевс, желая дать им понять, что это дело невозможное, сказал: тогда наступит перемена в их горькой судьбе, когда им удастся напрудить целую реку. А ослы подумали, что он и вправду это обещает; и вот до сих пор, где помочится один осел, туда сбегаются прудить и другие.

Басня показывает: кому что суждено, того не изменить.

186. Осел и погонщик

Погонщик гнал по дороге осла; но тот прошел немного, свернул в сторону и помчался к обрыву. Он должен был вот-вот свалиться, и погонщик стал его оттаскивать за хвост, но осел упрямо упирался. Тогда погонщик отпустил его и сказал: «Будь по-твоему: тебе же хуже!»

Басня относится к человеку упрямому.

187. Осел и волк

Осел пасся на лугу и вдруг увидел, что на него бежит волк. Осел притворился, что хромает; а когда волк приблизился и спросил, почему это он хромает, осел ответил: «Скакал через плетень и занозился колючкой!» — и попросил волка сперва вытащить колючку, а потом уж его съесть, чтобы не уколоться. Поверил волк; задрал осел ногу, и стал волк старательно разглядывать его копыто; а осел как ударил его копытом прямо в пасть, так и вышиб ему все зубы. Мучаясь от боли, промолвил волк: «Поделом мне! Отец меня вырастил мясником — не к лицу мне делаться лекарем!»

Так и люди, которые берутся за несвойственное им занятие.

188. Осел в львиной шкуре

Осел натянул львиную шкуру и стал расхаживать, пугая неразумных животных. Завидев лисицу, он и ее хотел напугать; но та услышала, как он ревет, и сказала ему: «Будь уверен, и я бы тебя испугалась, кабы не слышно было твоего крику!»

Так иные неучи напускной спесью придают себе важность, но выдают себя своими же разговорами.

189. Осел и лягушки

Осел, навьюченный дровами, переходил через болото. Поскользнулся он, упал, не смог подняться и начал стонать и кричать.

Болотные лягушки услыхали его стоны и сказали: «Любезный, ты только что свалился, и уже так ревешь; а что бы ты делал, если бы сидел здесь столько, сколько мы?»

Эту басню можно применить к человеку малодушному, который падает духом от самых малых неприятностей, между тем как другие спокойно выносят и более тяжкие.

190. Осел, ворон и волк

Пасся на лугу осел, у которого вся спина была в ранах. Сел ему на спину ворон и стал их расклевывать. Осел ревел и бился, а погонщик стоял поодаль и хохотал. Увидел это, проходя мимо, волк и сказал сам себе: «Несчастные мы! нас увидят и бросаются в погоню, а ворон как ни вцепись, над ним только смеются».

Басня Эзопа Осел и Волк

Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор –
Почуя серого так близко забияку,
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;
Псари кричат: “Ахти, ребята, вор!”–
И вмиг ворота на запор;
В минуту псарня стала адом.
Бегут: иной с дубьем,
Иной с ружьем.
“Огня! – кричат, – огня!” Пришли с огнем.
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом
И что приходит, наконец,
Ему расчесться за овец, –
Пустился мой хитрец
В переговоры
И начал так: “Друзья! к чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я, не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я…” – “Послушай-ка, сосед, –
Тут ловчий[2] перервал в ответ, –
Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой”.
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
──────────
Вороне где-то бог послал кусочек сыру;
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать было совсем уж собралась,
Да позадумалась, а сыр во рту держала.
На ту беду Лиса близехонько бежала;
Вдруг сырный дух Лису остановил:
Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил,
Плутовка к дереву на цыпочках подходит;
Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит
И говорит так сладко, чуть дыша:
“Голубушка, как хороша!
Ну что за шейка, что за глазки!
Рассказывать, так, право, сказки!
Какие перышки! какой носок!
И, верно, ангельский быть должен голосок!
Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица, –
При красоте такой и петь ты мастерица,
Ведь ты б у нас была царь-птица!”
Вещуньина[4] с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье сперло,
И на приветливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во все воронье горло:
Сыр выпал – с ним была плутовка такова.

Мартышка, в Зеркале увидя образ свой.
Тихохонько Медведя толк ногой:
«Смотри-ка, – говорит? – кум милый мой!
Что́ это там за рожа?
Какие у нее ужимки и прыжки!
Я удавилась бы с тоски,
Когда бы на нее хоть чуть была похожа.
А, ведь, признайся, есть
Из кумушек моих таких кривляк пять-шесть:
Я даже их могу по пальцам перечесть».–
«Чем кумушек считать трудиться,
Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» –
Ей Мишка отвечал.
Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.

──────────
Таких примеров много в мире:
Не любит узнавать никто себя в сатире.
Я даже видел то вчера:
Что Климыч на руку нечист, все это знают;
Про взятки Климычу читают.
А он украдкою кивает на Петра.

Проказница-Мартышка,
Осёл,
Козёл,
Да косолапый Мишка[7]
Затеяли сыграть Квартет.
Достали нот, баса, альта, две скрипки
И сели на лужок под липки, –
Пленять своим искусством свет.
Ударили в смычки, дерут, а толку нет.
«Стой, братцы, стой! – кричит Мартышка. – Погодите!
Как музыке идти? Ведь вы не так сидите.
Ты с басом, Мишенька, садись против альта,
Я, прима, сяду против вторы;
Тогда пойдет уж музыка не та:
У нас запляшут лес и горы!»
Расселись, начали Квартет;
Он все-таки на лад нейдет.
«Постойте ж, я сыскал секрет! –
Кричит Осел, – мы, верно, уж поладим,
Коль рядом сядем».
Послушались Осла: уселись чинно в ряд;
А все-таки Квартет нейдет на лад.
Вот пуще прежнего пошли у них разборы
И споры,
Кому и как сидеть.
Случилось Соловью на шум их прилететь.
Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье.
«Пожалуй, – говорят, – возьми на час терпенье,
Чтобы Квартет в порядок наш привесть:
И ноты есть у нас, и инструменты есть,
Скажи лишь, как нам сесть!» –
«Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье
И уши ваших понежней, –
Им отвечает Соловей, –
А вы, друзья, как ни садитесь,
Всё в музыканты не годитесь»[8].

“Как, милый Петушок, поешь ты громко, важно!”–
“А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лесу у нас такой певицы нет!”
“Тебя, мой куманек, век слушать я готова”.
“А ты, красавица, божусь,
Лишь только замолчишь, то жду я, не дождусь,
Чтоб начала ты снова –
Отколь такой берется голосок?
И чист, и нежен, и высок.
Да вы уж родом так: собою невелички,
А песни, что твой соловей!”
“Спасибо, кум; зато, по совести моей,
Поешь ты лучше райской птички,
На всех ссылаюсь в этом я”.
Тут Воробей, случась, примолвил им: “Друзья!
Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, –
Все ваша музыка плоха. “

──────────
За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.

Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдет,
И выйдет из него не дело, только мука.
──────────

Однажды Лебедь, Рак, да Щука
Везти с поклажей воз взялись,
И вместе трое все в него впряглись;
Из кожи лезут вон, а возу все нет ходу!
Поклажа бы для них казалась и легка:
Да Лебедь рвётся в облака,
Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.
Кто виноват из них, кто прав, – судить не нам;
Да только воз и ныне там[11].

Листы и Корни [12]

В прекрасный летний день,
Бросая по долине тень,
Листы на дереве с зефирами шептали,
Хвалились густотой, зеленостью своей
И вот как о себе зефирам толковали:
«Не правда ли, что мы краса долины всей?
Что нами дерево так пышно и кудряво,
Раскидисто и величаво?
Чтоб было в нем без нас? Ну, право,
Хвалить себя мы можем без греха!
Не мы ль от зноя пастуха
И странника в тени прохладной укрываем?
Не мы ль красивостью своей
Плясать сюда пастушек привлекаем?
У нас же раннею и позднею зарей
Насвистывает соловей.
Да вы, зефиры, сами
Почти не расстаетесь с нами». –
«Примолвить можно бы спасибо тут и нам», –
Им голос отвечал из-под земли смиренно.
«Кто смеет говорить столь нагло и надменно?
Вы кто такие там,
Что дерзко так считаться с нами стали?» –
Листы, по дереву шумя, залепетали.
«Мы те, –
Им снизу отвечали, –
Которые, здесь роясь в темноте,
Питаем вас. Ужель не узнаете?
Мы корни дерева, на коем вы цветете.
Красуйтесь в добрый час!
Да только помните ту разницу меж нас:
Что с новою весной лист новый народится,
А если корень иссушится, –
Не станет дерева, ни вас».

Мартышка к старости слаба глазами стала;
А у людей она слыхала,
Что это зло еще не так большой руки:
Лишь стоит завести Очки.
Очков с полдюжины себе она достала;
Вертит Очками так и сяк:
То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,
То их понюхает, то их полижет;
Очки не действуют никак.
“Тьфу пропасть! – говорит она, – и тот дурак,
Кто слушает людских всех врак;
Всё про Очки лишь мне налгали;
А проку на-волос нет в них”.
Мартышка тут с досады и с печали
О камень так хватила их,
Что только брызги засверкали.

К несчастью, то ж бывает у людей:
Как ни полезна вещь, – цены не зная ей,
Невежда про неё свой толк все к худу клонит;
А ежели невежда познатней,
Так он её ещё и гонит.

Осел увидел Соловья
И говорит ему: «Послушай-ка, дружище!
Ты, сказывают, петь великий мастерище.
Хотел бы очень я
Сам посудить, твое услышав пенье,
Велико ль подлинно твое уменье?»
Тут Соловей являть свое искусство стал[15]:
Защелкал, засвистал
На тысячу ладов, тянул, переливался;
То нежно он ослабевал
И томной вдалеке свирелью отдавался,
То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.
Внимало все тогда
Любимцу и певцу Авроры[16]:
Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,
И прилегли стада.
Чуть-чуть дыша, пастух им любовался
И только иногда,
Внимая Соловью, пастушке улыбался.
Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом:
«Изрядно, – говорит, – сказать неложно,
Тебя без скуки слушать можно;
А жаль, что незнаком
Ты с нашим петухом;
Еще б ты боле навострился,
Когда бы у него немножко поучился».
Услыша суд такой, мой бедный Соловей
Вспорхнул и – полетел за тридевять полей.
──────────
Избави, Бог, и нас от этаких судей.

Читайте также:  Басня Эзопа Двое Лысых

1. Басня “Волк на псарне” – басня написана между 23 сентября (день приезда Лористона, посланца Наполеона, с предложением о мире в Тарутинский лагерь) и 6 октября 1812 года (Тарутинское сражение). Литературный источник установлен литературоведом С. А. Фомичевым: перевод рассказа «Охотник и волк» философа Синтипы, опубликованный в конце XVIII века (переводчик Глеб Громов).
Крылов собственной рукой переписал басню и отдал ее княгине Екатерине Ильиничне, жене Кутузова, которая отправила ее в своем письме мужу. Кутузов читал басню после сражения под Красным. Подчеркивая ум, мудрость Кутузова, Крылов опирался на общее мнение и устные рассказы современников. Кроме того, до баснописца доходили и собственные слова Кутузова о его способностях. Так, перед отъездом в армию один из родственников полководца спросил его: «Неужели вы, дядюшка, надеетесь разбить Наполеона?» Кутузов ответил: «Нет! А обмануть надеюсь». Почти теми же словами он выразился в Тарутинском лагере: «Разбить меня может Наполеон, а обмануть — никогда». Еще А. В. Суворов говорил о молодом Кутузове: «Умен, очень умен». В том же духе отзывались о Кутузове и другие современники. Например, Роберт Вильсон в своих «Записках» оставил следующее свидетельство: «Bon vivant [жизнелюбец, кутила, прожигатель жизни (фр.)], утонченно образованный, вежливый, хитрый, как грек, сметливый от природы, как азиятец, и просвещенный, как европеец, он более был склонен рассчитывать на успех от своей дипломатии, чем от военной отваги. » (вернуться)

2. Ловчий – охотник, который управлял у помещика охотой с собаками. Здесь под ловчим подразумевается русский полководец М.И.Кутузов.
Поводом для написания басни “Волк на псарне” послужили события, связанные с желанием Наполеона вступить в мирные переговоры, которые были отклонены М.И.Кутузовым. Вскоре после этих переговоров М.И.Кутузов нанес войскам Наполеона поражение при Тарутине. (вернуться)

3. Басня “Ворона и Лисица” – в басне обработан старинный сюжет, восходящий к древнегреческому баснописцу Эзопу и древнеримскому баснописцу Федру. Непосредственным литературным источником послужила басня французского баснописца Лафонтена. Басня связана и с русской сатирической традицией (сатира XVII века «Сказание о Куре и Лисице», басни В. К. Тредиаковского, А. П. Сумарокова и М. М. Хераскова). (вернуться)

4. Вещунья – предсказательница. В народных легендах и сказках ворон, ворона изображаются как вещие птицы. (вернуться)

5. Басня “Зеркало и Обезьяна” впервые напечатана в «Сыне отечества» (1816, ч. XXVII, с. 32.) под названием «Мартышка и Зеркало». Сюжетный мотив этой басни встречается у ряда баснописцев XVIII в. (А. Сумароков, «Сова и Зеркало»; М. Херасков, «Зеркало и Обезьяна»; С. Тучков, «Зеркало и Обезьяна»). В X письме «Почты духов» Крылов сравнивает поведение модного вертопраха, «петиметра», кривляющегося перед зеркалом, с обезьяной. (вернуться)

6. Басня “Квартет” – напечатана в «Новых баснях» 1811 года.
Считается, что Крылов высмеивает здесь Государственный совет, разделённый на четыре департамента в январе 1810 года. Департаменты возглавили граф П. В. Завадовский, князь П. В. Лопухин, граф А. А. Аракчеев и граф Н. С. Мордвинов. «Известно, – писал М. А. Корф, – что продолжительным прениям о том, как их рассадить, а даже нескольким последовавшим пересадкам, мы обязаны остроумною баснею Крылова „Квартет”». (вернуться)

7. «Косолапый мишка» – граф Аракчеев. Считается, что И. А. Крылов разумел под Мартышкой – Мордвинова, под Ослом – Завадовского, под Козлом – Лопухина, под Медведем – Аракчеева.(вернуться)

8. Выражение «А вы, друзья, как не садитесь, всё в музыканты не годитесь» стало пословицей. (вернуться)

9. Басня “Кукушка и Петух” – впервые напечатана в сборнике «Сто русских литераторов», 1841, т. II, СПБ., стр. 15–16. Автографы: ПД 6 (I – 28 л., II – 29 л.), ПД 32, ПД 33 (I – 60 л., II – 32 л.) ПБ 28. Сохранился отрывок из этой басни (ГЛА) с подписью Крылова и датой: «1834 г. Июль, д. 9» и с припиской П. А. Плетнева: «Стихи, здесь приведенные, И. А. Крылов взял из басни своей «Петух и Кукушка» 1834 г., еще нигде не печатаны. ”
Знакомый Крылова Н. М. Колмаков вспоминал: «Кукушка и Петух, выхваляющие себя в басне, изображают Н. И. Греча и его друга Ф. В. Булгарина. Лица сии в журналах тридцатых годов восхваляли друг друга до забвения или, как говорят, до бесчувствия. Объяснение это я слышал от самого И. А. Крылова». В сборнике «Сто русских литераторов» (1841), где напечатана басня Крылова, была помещена карикатура, изображавшая Петуха и Кукушку с легко узнаваемыми головами Булгарина и Греча. (вернуться)

10. Басня “Лебедь, Щука и Рак” – впервые напечатана в «Новых баснях», 1816 г., ч. IV, стр. 10.
Точный повод, вызвавший появление басни, не установлен. Более предпочтительна версия, возникшая среди современников баснописца, о разногласиях в Государственном совете (см. басню «Квартет»). Педантичный А. Е. Измайлов счел неестественным соединение персонажей за одним делом. Кроме того, он полагал, что если поклажа была легка, то Лебедь мог поднять в воздух и Щуку, и Рака. (вернуться)

11. Выражение «воз и ныне там» стало пословицей. (вернуться)

12. Басня “Листы и Корни” – басня сопоставлена со следующим отрывком из сочинения «Философ, живущий у хлебного рынку» французского писателя XVIII века Л.-С. Мерсье, близкого к просветителям и известного в России, в частности Крылову (перевод этого сочинения опубликован – СПб., 1786): «Ах, не страшись со временем открывать книгу! Истина, которая громким своим восклицанием могла бы оглушить нежный твой слух, истина, говорю, посредством своего тихого и почтительного гласа проникнет в свободное время в душу твою. Взоры твои чрез сие простое средство опустятся даже до самых низких состояний, кои в чертогах твоих совсем бывают забвенны: ибо они суть потаенные корни, питающие гордые листвия, коими превозносится дерево, ими приосененное. Из сих-то скрытных и животворных потоков изобилие твое проистекает; для чего ж бы тебе смотреть на один токмо стебель?»
Знакомый Крылова поэт и критик П. А. Плетнев отмечал, что басня утверждает «законные отношения между сословиями». Таким образом, Крылов внес свою лепту в обсуждение вопроса об освобождении крестьян (под Корнями он разумел крепостных крестьян), начатого в первый же год царствования Александра I (крестьянским вопросом занимался созданный императором «Негласный комитет»). См. басню М. Н. Муравьева «Верхушка и Корень» (1773). (вернуться)

13. Басня “Мартышка и Очки” – об очках, как важной детали туалета модников, писали многие литераторы XVIII века, в частности Н. Н. Страхов. (вернуться)

14. Басня “Осел и Соловей” – поводом к созданию басни послужил случай из жизни Крылова. Какой-то вельможа (по словам одних, граф Разумовский, по мнению других, князь А. Н. Голицын), может быть следуя примеру императрицы Марии Федоровны, покровительствовавшей поэту, а может быть искренно желая свести с ним знакомство, пригласил его к себе и просил прочитать две-три басенки. Крылов артистически прочитал несколько басен, в том числе одну, заимствованную у Лафонтена. Вельможа выслушал его благосклонно и глубокомысленно сказал: «Это хорошо, но почему вы не переводите так, как Ив. Ив. Дмитриев?» – «Не умею», – скромно отвечал поэт. Тем разговор и закончился. Возвратясь домой, задетый за живое баснописец вылил свою желчь в басне «Осел и Соловей».
После публикации басни Крылова стали называть Соловьем. Это прозвание вошло в литературу. (вернуться)

15. Тут Соловей являть свое искусство стал. – описание пения Соловья и произведенное им впечатление вызвали единодушное одобрение современников и последующих критиков. (вернуться)

16. Аврора – богиня утренней зари (римск. миф.); утренняя заря. (вернуться)

Русская сказка

Читайте, смотрите и слушайте детские сказки

Осел и Соловей, басня Крылова

Басня Ивана Крылова «Осел и Соловей»

«А судьи кто?» — восклицал Чацкий в известном произведении Грибоедова «Горе от ума», страдая от невежества тех, кто взялся складывать о нём мнение. Но гораздо раньше это вопрос в своей басне поднял известный русский баснописец Иван Андреевич Крылов, сделав это, как всегда, в доступной понятной форме, используя яркие образы, хлёсткие сравнения и говорящие намёки.

История создания

Басня «Осёл и Соловей» была написана в 1811 году (дата написания не точна) и её появление связано с примечательной историей.

Однажды один знатный человек, прослыв о таланте баснописца Крылова, решил познакомиться с ним лично. Вельможа пригласил Ивана Андреевича на аудиенцию, где попросил прочесть несколько его произведений. Крылов старательно прочёл несколько басен, вложив в своё выступление весь артистизм. Однако вельможа лишь задумчиво спросил, отчего поэт не переводит басни предшественников, Эзопа Лафонтена – зачем пишет самостоятельно? В качестве примера хозяин привёл переводчика Ивана Дмитриева. Настроение у Крылова сразу было испорчено, он ответил, что не занимается переводами и быстро удалился. А придя домой сел за новую басню про Соловья и Осла, которая повествует о талантливой птице и глуповатом животном, не сумевшим оценить её дарование.

Басня и сегодня не теряет своей актуальности. Произведение понятно по содержанию и моральному посылу, поэтому басня входит в учебную программу для детей, была не раз озвучена и записана на пластинки, экранизирована и выпущена в виде отдельных книг и даже разукрашек.

Сюжет басни

Поэтическое произведение рассказывает нам историю о том, как когда-то Осёл попросил Соловья ему спеть. Мол, слывёт пернатая птица чудесным певцом. Соловей, которому слова эти были лестны, решил постараться на славу. Стал выводить он рулады и трели, то «свирелью отдавался», то мелкой «дрожью рассыпался». Заслушав пение птицы, будто всё вокруг замерло: и природа боялась пошевелиться, и стада затихли, а пастушка эта песнь и вовсе привела в романтическое настроение.

Но только стих певец, Осёл посетовал, что не знаком Соловей с Петухом, который мог бы поучить голосистого героя пению. Заканчивается басня вздохом автора – избави Бог нас от таких судей.

Мораль и поучительное значение

До сих пор литературоведы спорят о том, кто же на самом деле предстаёт в крыловской басне в роли Осла. Кто-то считает, что речь идёт о князе Голицине, некоторые склоны думать, что обидел баснописца граф Разумовский, а иные и вовсе думают, что это собирательный образ, олицетворяющий невежество и власть.

Главными литературными приёмами поэта являются ирония и аллегория. Аллегорические образы выбраны удачно: Соловей – талантливый артист, и Осёл как олицетворение ограниченности и глупости. Ирония рождается из взаимодействия этих двух героев.

Также можно заметить и противопоставление в стилях речи. Здесь народные выражения типа «дружище», или «великий мастерище», соседствуют с изысканными оборотами: «певец Авроры», «томной вдалеке» и прочее. Это по замыслу автора должно было ещё больше подчеркнуть пропасть между утончённым героем и его простоватым антиподом, который ещё и берётся судить, не имея на то оснований и эстетического опыта.

Если отнести за рамки эстетическую сторону басни, то мораль её остаётся прежней: очень часто люди, не сведущие в каком-либо вопросе, всё равно берутся судить и высказывать своё мнение. Выглядит всё это достаточно нелепо и абсурдно. И что может ответить человек, которого раскритиковали без всяких на то оснований? Разве, что смолчать и стерпеть… Ну или улететь за тридевять земель.

Ниже вы можете прочитать полный текст басни «Осел и Соловей» и выучить её наизусть, а также посмотреть видео и послушать выразительное чтение этой басни.

Осел и Соловей

Осел увидел Соловья
И говорит ему: «Послушай-ка, дружище!
Ты, сказывают, петь великий мастерище.
Хотел бы очень я
Сам посудить, твое услышав пенье,
Велико ль подлинно твое уменье?»
Тут Соловей являть свое, искусство стал:
Защелкал, засвистал
На тысячу ладов, тянул, переливался;
То нежно он ослабевал
И томной вдалеке свирелью отдавался,
То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.
Внимало все тогда
Любимцу и певцу Авроры:
Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,
И прилегли стада.
Чуть-чуть дыша, пастух им любовался
И только иногда,
Внимая Соловью, пастушке улыбался.
Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом:
«Изрядно, — говорит, — сказать неложно,
Тебя без скуки слушать можно;
А жаль, что незнаком
Ты с нашим петухом;
Еще б ты боле навострился,
Когда бы у него немножко поучился».
Услыша суд такой, мой бедный Соловей
Вспорхнул и — полетел за тридевять полей.
Избави, бог, и нас от этаких судей.

Ссылка на основную публикацию