Басня Эзопа Пастух и Море

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Басни Эзопа:
Пастух и волк.
Пастух и волчата.
Пастух и море.
Пастух и овцы.
Пастух и собака.
Пастух.
Пастух-шутник.
Пахарь и волк.
Петухи и куропатка.
Пловцы.

Пастух и волк
Пастух нашел новорожденного волчонка, забрал его и выкормил вместе с собаками. Волчонок вырос; но когда случалось волку унести из стада овцу, он гнался за волком вместе с собаками, а когда собаки, не догнав волка, поворачивали, он бежал дальше, выхватывал овцу и делил с волком его добычу, а потом возвращался. Если же волки ниоткуда на стадо не нападали, он убивал овец сам и пожирал их вместе с собаками. Наконец, пастух дознался, в чем дело, понял все и казнил волка, повесив его на дереве.

Пастух и волчата
Пастух нашел волчат и выкормил их с великим старанием: он надеялся, что когда они вырастут, то не только будут охранять его овец, но даже добывать ему и чужих. Но как только волчата выросли, они при первом удобном случае набросились на его собственное стадо. Со стоном сказал пастух: “Поделом мне: зачем я спас малолетками тех, кого надо было бы убить и взрослыми?”
Так, спасти дурных людей – это значит укрепить их силы против себя же первого.

Пастух и море
Пастух пас стадо на берегу моря. Увидел он, какое море спокойное и тихое, и захотелось ему пуститься в плавание. Продал он овец, купил фиников, погрузил их на корабль и отплыл. Но разразилась страшная буря, корабль перевернулся, весь товар погиб, и сам он едва доплыл до берега. А когда снова наступила тишь, увидел он, что стоит на берегу человек и восхваляет спокойное море. И сказал ему пловец: “Эй, любезный, никак морю и от тебя фиников захотелось?”
Так часто разумным людям мука бывает наукой.

Пастух и овцы
Пастух пригнал своих овец в рощу и увидел там огромный дуб, весь в желудях. Расстелил он плащ, влез на дерево и начал стряхивать желуди. А овцы стали эти желуди подъедать и незаметно вместе с ними съели плащ. Спустился пастух, увидел, что случилось, и говорит: “Зловредные вы твари! другим людям вы шерсть для плащей даете, а у меня, который вас кормит, и старый-то плащ отнимаете?”
Так многие люди по глупости чужим услуживают, а ближних обижают.

Пастух и собака
У пастуха была огромная собака, и он всегда давал ей на съедение мертворожденных ягнят и околевших овец. Однажды, загнав уже стадо, увидел пастух, как собака ходит меж овец и виляет им. “Эй, любезная! – крикнул он, – самой бы тебе того, чего ты им желаешь!”
Басня относится к льстецу.

Пастух
У пастуха, который пас стадо волов, пропал теленок. Он искал его повсюду, не нашел и тогда дал обет Зевсу принести в жертву козленка, если вор отыщется. Но вот зашел он в одну рощу и увидел, что его теленка пожирает лев. В ужасе возвел он руки к небу и воскликнул: “Владыка Зевс! обещал я тебе в жертву козленка, если смогу отыскать вора; а теперь обещаю вола, если смогу от вора спастись”.
Басню можно применить к неудачникам, которые ищут то, чего у них нет, а потом не знают, как избавиться от того, что нашли.

Пастух-шутник
Пастух выгонял свое стадо от деревни подальше и частенько развлекался вот каким образом. Он кричал, будто волки напали на овец, и скликал поселян на помощь. Два-три раза крестьяне пугались и прибегали, а потом возвращались по домам осмеянные. Наконец, волк и в самом деле появился: он стал губить овец, пастух стал звать на помощь, но люди подумали, что это его всегдашние шутки, и не обратили на него внимания. Так и потерял пастух все свое стадо.
Басня показывает: вот чего достигают лжецы, – им не верят, даже когда они говорят правду.

Пахарь и волк
Пахарь распряг волов и погнал их на водопой. А голодный волк в поисках поживы набрел на брошенный плуг, стал лизать бычье ярмо, потом понемногу, сам того не замечая, просунул в него голову и, не в силах высвободиться, поволок плуг по пашне. Вернулся пахарь, увидел его и воскликнул: “Зловредная ты тварь! вот кабы ты на самом деле забросил разбой и грабеж и взялся бы вместо этого за землепашество. ”
Так и нраву дурных людей нельзя доверять, даже если они обещают стать хорошими.

Петухи и куропатка
Были у человека петухи. Однажды попалась ему на рынке ручная куропатка, он ее купил и понес домой, чтобы держать вместе с петухами. Но петухи стали ее бить и гнать, и с горечью куропатка подумала, что невзлюбили они ее за то, что она не из их породы. Но немного спустя увидела она, как петухи друг с другом бьются до крови, и сказала про себя: “Нет, больше я не жалуюсь, что петухи меня бьют: теперь я вижу, что и себя они не щадят”.
Басня показывает: умным людям легче переносить обиды от соседей, если они видят, что те и ближних своих не щадят.

Пловцы
Взошли люди на корабль и пустились в плавание. Когда они были уже далеко в море, поднялась страшная буря, и корабль чуть не потонул. А один из пловцов стал рвать на себе одежду и с плачем и стоном взывает к отеческим богам, обещая им благодарственные жертвы, если корабль уцелеет. Утихла буря, море снова успокоилось, и пловцы, неожиданно избежав опасности, принялись пировать, плясать и прыгать. Но суровый кормчий властно им сказал: “Нет, друзья, и в радости должны мы помнить, что снова может разразиться буря!”
Басня учит не радоваться чрезмерно своим удачам, памятуя, как переменчива судьба.

Басня Эзопа Пастух и Море

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 258 079
  • КНИГИ 592 367
  • СЕРИИ 22 122
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 552 704

Об авторе этой книги

Эзоп — баснописец древних времен. Он жил в Греции, приблизительно в седьмом веке до нашей эры. Он был раб, но рассказы его были так хороши, что хозяин даровал ему свободу. Даже цари, по преданию, приглашали его ко двору, чтобы послушать знаменитые басни.

В баснях действуют, в основном, животные. Но они, сохраняя каждый свой характер (Лиса — хитра, Козел — глуп и прочее), наделены человеческими чертами и человеческим разумом. Часто они попадают в трудные положения и порой находят из них оригинальный выход. Многие фразы Эзопа стали пословицами в разных языках. Басни его содержат как бы назидание, некий свод законов человеческого поведения в разных обстоятельствах.

Истории, рассказанные в древности Эзопом, разошлись по всему миру, их знают и любят люди всех стран.

Заяц и Черепаха

Заяц все дразнил Черепаху, что так медленно она ходит. Вот Черепаха и говорит:

— Давай бежать взапуски».

Заяц, конечно, согласился.

Вот припустил Заяц и сразу оставил Черепаху далеко позади. Но скоро он устал, начал останавливаться, лакомиться по пути сочными листиками. А полуденное солнце припекало с неба, и сделалось Зайцу жарко. Он оглянулся, увидал, что Черепаха плетется где-то далеко-далеко, прилег в тенечке и решил вздремнуть. Черепаху, думает, я всегда обогнать успею. А Черепаха шла себе, шла, видит: Заяц лежит и спит, прошла мимо, а потом вперед.

Проснулся Заяц и видит: а Черепаха-то его обогнала. Припустил он что было мочи, бежал, бежал, да не успел. Так Черепаха первая пришла к цели.

Не надо хвастаться и чересчур надеяться на свои силы!

Черепаха обогнала Зайца.

Лиса и виноград

Голодная Лиса как-то увидела: висят на лозах грозди винограда. И стала она прыгать, чтобы виноград достать.

Прыгает, прыгает, а достать виноград не может.

Досадно стало Лисе. Идет она прочь и говорит сама себе:

— Я-то думала — он спелый, а он зеленый совсем.

Завистник то хулит, до чего не может дотянуться.

А достать виноград не может.

Волк в овечьей шкуре

Решил Волк пробраться незаметно в овечье стадо, чтобы удобней ему было убивать и сжирать овец. Вот нашел он овечью шкуру, взял, надел на себя и незаметно пристроился к овцам.

А хозяин запер своих овец в овчарне, а потом видит — ужинать ему нечем. Вернулся он в овчарню, схватил первую же овцу и зарезал. А это как раз Волк и оказался.

Не рой другому яму, сам в нее попадешь.

Он закутался в овечью шкуру.

Мальчик который кричал: «‘Волк!»

Мальчишка-пастух пас своих овец недалеко от деревни. Вот раз решил он пошутить и закричал:

Люди услыхали, испугались, что волк овец задерет, и прибежали. А Мальчик и рад, что так ловко всех провел, и давай громко хохотать. Понравилось это ему. И он еще так пошутил, потом еще, еще, и всякий раз люди прибегали и видели, что волка нет никакого.

И вот наконец и вправду прибежал к стаду волк. Мальчик стал кричать:

Он кричал долго, кричал во все горло. Да уж люди привыкли, что всегда он их обманывает, и не поверили ему. И волк преспокойно перегрыз всех овец, одну за другой.

Не ври, не то тебе не поверят, даже когда ты будешь говорить правду.

Он кричал: «Волк! Волк!»

Кузнечик и Муравьи

Однажды в ясный зимний день сушили Муравьи зерно, оно у них промокло под осенними долгими дождями.

Вот приходит к ним Кузнечик и говорит:

— Дайте мне несколько зернышек. Я, — говорит, — просто с голоду погибаю.

Муравьи на минутку оторвались от работы, хотя вообще такое у них не принято.

— А можно тебя спросить, — говорят, — чем ты летом занимался? Почему запасов не сделал на зиму?

— Ах, — Кузнечик отвечает. — Летом у меня времени совсем не было. Я все занят был, все пел.

— Ну, раз летом ты все пел, — отвечают Муравьи, — значит, теперь займись зимними плясками.

Засмеялись они и опять принялись за работу.

Делу время — потехе час.

Муравьи на минутку перестали работать.

Когда Лиса в первый раз увидала Льва, она до того перепугалась, что чуть не умерла со страху.

Во второй раз она тоже испугалась, но уже сумела скрыть свой страх.

А уж в третий раз она совсем осмелела и заговорила со Львом так, будто они старые друзья.

Наглому все нипочем.

Чуть не умерла со страху.

Как-то раз два Горшка, один медный, другой глиняный, несло одной волной. Вот Медный Горшок и говорит:

— Ты держись ко мне поближе, уж я тебя защищу.

— Благодарю покорно, — отвечает Глиняный Горшок. — Когда ты далеко, я плыву себе спокойно, а если мы рядом будем, да нас одной волной столкнет, тут уж мне не поздоровится.

С сильным лучше быть начеку.

Пригласила Лиса Журавля к себе в гости и угощенье выставила — тарелку супа. Сама ест и облизывается, а Журавль долбит, долбит тарелку длинным клювом — да только зря он старался.

Очень Лисе было весело. Однако Журавль в долгу не остался. Тоже пригласил Лису и угощенье выставил: кувшин с узким длинным горлышком, а в нем вкусный компот. Сам туда длинный клюв запускает, ест и облизывается, а Лиса только смотрит и завидует. Так и ушла домой голодная.

Как ты себя ведешь с другими, так и с тобой другие себя поведут.

Журавль зря старался.

Леопард и три Быка

Леопард выслеживал трех Быков. Он хотел их схватить и съесть. Одного Быка он бы очень легко одолел, но эти три Быка никак не хотели расставаться. Куда один пойдет, туда и два других за ним следом. Что тут будешь делать? И стал Леопард распускать про Быков злые сплетни и гнусные слухи, очень старался, и наконец удалось ему Быков перессорить.

Как только увидел Леопард, что Быки поссорились и ходят теперь поврозь, так сразу он каждого схватил и без труда одолел.

Лучше друзьям держаться вместе — их распри только на руку врагам.

Леопард выслеживал Быков.

Однажды Волк пил воду из ручья и вдруг видит: недалеко от него, ниже по ручью, стоит Ягненок. И захотелось Волку его съесть. Но сперва надо было к чему-нибудь придраться.

— Как ты смеешь мне воду мутить? — спрашивает Волк.

— Как же я могу тебе ее мутить, если она течет от тебя ко мне, а не наоборот? — Ягненок отвечает.

Читайте также:  Басня Эзопа Разбойник и Тутовое дерево

Басни [14/14]

Скачать полное произведение

XVI. Лев на ловле. Написана по мотивам басни Лафонтена “Телка, Коза и Овца в обществе со Львом”, восходящей к Эзопу.
XVII. Конь и Всадник. Басня развивает тему, намеченную в притче И. П. Пнина “Верховая лошадь” (1806), в стихотворении Державина “Колесница” (1803-1804), в ирои-комической поэме А. П. Буниной “Падение Фаэтона”, которую на публичном заседании “Беседы” 11 ноября 1811 г. прочитал Крылов. Все эти произведения, написанные в разное время, воспринимались как выражение общественного недовольства политикой слабовольного Александра I.
XIX. Добрая Лисица. В басне использованы мотивы русских сказок о лисе.

I. Демьянова уха. См. с. 362 наст. изд. Кушак – пояс.
III. Чиж и Голубь. Сходный сюжет – в басне Федра “Воробей и Заяц”.
IV. Водолазы. Басня написана в 1813 г. в Приютино по заказу А. Н. Оленина для торжественного чтения на открытии имп. Публичной библиотеки. “Другие утверждали, // Что люди от наук лишь только хуже стали” – намек на трактат Руссо “О влиянии наук на нравы”.
V. Госпожа и две Служанки. Переработка басни Лафонтена “Старуха и две Служанки”, сюжет которой восходит к Эзопу (“Хозяйка и Служанки”).
VIII. Зеркало и Обезьяна. Та же тема варьируется в одноименных баснях М. М. Хераскова (1764) и С. А. Тучкова (1789). Ср. также пословицу, поставленную эпиграфом к комедии Н. В. Гоголя “Ревизор”, “На зеркало неча пенять, коли рожа крива”.
IX. Комар и Пастух. Сходная тема намечена в начальном эпизоде поэмы “Комар”, приписываемой молодому Вергилию.
X. Крестьянин и Смерть. Переработка басни Лафонтена “Смерть и Дровосек” на сюжет из Эзопа.
XI. Рыцарь. Карачун – в некоторых русских диалектах злой дух.
XII. Тень и Человек. К этой теме обращался в басне “Дурак и Тень” Хемницер.
XV. Собака, Человек, Кошка и Сокол. Близка по теме к басням “Пешеходы и Медведь” и “Дорожные и Разбойник” Федра.
XVI. Подагра и Паук. Переработка одноименной басни Лафонтена.
XVII. Лев и Лисица. Перевод одноименной басни Эзопа.
XIX. Слон в случае. Тема могла быть подсказана притчей “Слон, произведенный в сан”, напечатанной в новиковском журнале “Трутень” (1769, л. II).
. попасть в случай. – стать фаворитом.
XX. Туча. Басня воспринималась как – отклик на получение награды псковским губернатором кн. П. И. Шаховским, в то время как он утаил правду о голоде, свирепствующем в ряде уездов его губернии зимой 1811-1812 гг.
XXV. Напраслина. Сюжет восходит к фацеции “О пекшем яйцо” (см.: О. А. Державина. Фацеции. Переводная новелла в русской, литературе XVII века. М., 1962, с. 172-173).

I. Волк и Пастухи. Обработка одноименной басни Эзопа.
III. Гребень. Наяды (греч. миф.) – божества, нимфы вод.
IV. Скупой и Курица. Обработка темы, намеченной в басне “Курица с золотыми яйцами”, восходящей к Эзопу.
VI. Алкид. Алкид – одно из имен Геракла. Алкмена – земная женщина, родившая Геракла от Зевса (греч. миф.). Обработка басни Эзопа “Геракл и Афина” (до Крылова на русский язык не переводилась). См. о занятиях Крылова древнегреческим языком на с. 372-374 наст. изд.
VII. Апеллес и Осленок. Н. И. Греч сообщал, что в этой басне будто бы осмеян поэт П. А. Катенин, хваставший тем, что Крылов ему “надоел своими вечными приглашениями”.
Апеллес – древнегреческий живописец (IV в. до н. э.). Пегас (греч. миф.) – волшебный крылатый конь; символ поэтического вдохновения. Мидас (греч. миф.) – фригийский царь, награжденный Аполлоном ослиными ушами.
IХ. Мальчик и Змея. Перевод одноименной басни Эзопа.
X. Пловец и Море. Перевод басни Эзопа “Потерпевший кораблекрушение” (до Крылова на русский язык не переводилась).
Амфитрида (греч. миф.) – владычица морей, супруга Посейдона.
Эол (греч. миф.) – повелитель ветров.
XII. Волк и Журавль. Обработка басни “Волк и Аист”, восходящей к Эзопу (“Волк и Цапля”) и Федру.
XIV. Муравей. Об отзыве Пушкина на эту басню см. с. 16 наст. изд.
XV. Пастух и Море. Самостоятельная обработка сюжета одноименной басни Лафонтена, восходящей к Эзопу.
XVII. Лисица и Виноград. Переработка одноименной басни Лафонтена, восходящей к Эзопу и Федру.
XIX. Медведь в сетях. Частично использованы мотивы басни Эзопа “Медведь и Лисица”.
XXII. Похороны. Самостоятельная разработка сюжета эзоповской басни “Богач”.
XXIII. Трудолюбивый Медведь. Предполагают, что непосредственным поводом к написанию басни явилось высочайшее распоряжение о срочной каталогизации публичной библиотеки в марте 1817 г., в то время как самые принципы каталогизации еще не были выработаны.
XXIV. Сочинитель и Разбойник. При жизни Крылова басня была истолкована как выпад против Вольтера, что вызвало протест баснописца. Сирена (греч. миф.) – демоническое существо, полуптица-полуженщина, своим волшебным пением заманивающая путников к гибели. Мегера – (греч. миф.) – одна из трех эриний (богинь мщения), олицетворение гнева и мстительности.
XXV. Ягненок. Басня обращена к дочери А. Н. Оленина, Анне.

I. Совет мышей. Возможно, басня является откликом на образование Государственного совета 1 января 1810 г.
IV. Мот и Ласточка. Переработка басни Эзопа “Молодой человек и Ласточка”.
VII. Свинья под Дубом. По теме близка к басням “Пешеходы и Явор” Эзопа и “Дуб и Свинья” Лессинга (впервые переведена на русский язык в журнале “Детское чтение”, 1785, ч. III, с. 128).
VIII. Паук и Пчела. Сходная тема намечена в одноименных баснях Геллерта (переведена на русский зык М. Матинским в 1775 г.) и Хольберга (переведена Фонвизиным в,1761 г.).
IX. Лисица и Осел. Переработка басни Лафонтена “Лев в старости”, восходящей к Эзопу. Та же тема развита в басне Крылова “Лев состарившийся”.
X. Муха и Пчела. Переработка басни Лафонтена “Муха и Муравей”, восходящей к Федру.
XII. Котел и Горшок. Переделка басни Лафонтена “Горшок глиняный и Горшок железный”, восходящей к Эзопу.
XIII. Дикие Козы. Переработка басни Эзопа “Пастух и Козы”.
XV. Голик. Басню рассматривали как отклик на выступление Н. С. Арцибашева в журнале “Вестник Европы” (1821, N5 18), направленное против “Истории Государства Российского” Н. М. Карамзина.
XXII. Две Собаки. Тема восходит к одноименной басне Геллерта.
XXIII. Кошка и Соловей. Басня была первой из опубликованных Крыловым в печатном органе Вольного общества любителей российской словесности и сопровождена восторженным редакционным примечанием – см. с. 392-393 наст. изд. Современники ставили эту басню в связь с новым цензурным уставом, обсуждаемым в то время, который впоследствии получил наименование “чугунного”. Тема басни близка к стихотворению Державина “На птичку” (опубликовано позднее): “Поймали птичку голосисту, // И ну сжимать ее рукой: // Пищит бедняжка вместо свисту // А ей твердят: “Пой, птичка, пой!”
XXIV. Рыбья пляска. При жизни Крылова печаталась под названием “Рыбьи пляски” в переработанном по требованию цензуры виде и заканчивающейся иначе: “Не могши боле тут Лев явной лжи стерпеть, // Чтоб не без музыки плясать народу, // Секретаря и воеводу // В своих когтях заставил петь”. О реальном смысле басни см. с. 381 наст. изд. Схожий сюжет – в басне Хемницера “Путешествие Льва”. В настоящем издании “Рыбья пляска” печатается по тексту сохранившегося автографа.
XXV. Прихожанин. Тема заимствована из анекдота “Крестьянин из другого прихода” (Спутник и собеседник веселых людей. М., 1776″. Ч. III. С. 5). Басня направлена против П. А. Вяземского, который в своих статьях, стихах, письмах, высказываниях оценивал басни Крылова ниже басен И. И. Дмитриева – см. с. 381, наст. изд.
Платон (1737-1812) – митрополит московский (в миру Левшин), известный проповедник.
XXVI. Ворона. Переработка басни Лафонтена “Сойка, украшенная перьями Павлина”, сюжет которой восходит к Эзопу и Федру.
Юнонин двор (римск. миф.) – павлин, по легендарному истолкованию, был посвящен богине Юноне, супруге Юпитера.
Пестрые овцы. Предназначалась Крыловым для седьмой книги басен в издании 1825 г., но не была пропущена цензурой и при жизни автора в печати не появлялась (опубликована впервые в журнале “Русский архив”, 1867, вып. 3). Предполагают, что в этой басне содержится отклик на дело о вольнодумстве петербургских профессоров. В конце 1821 г. исполняющий обязанности попечителя Петербургского учебного округа Д. П. Рунич доносительски обвинил К. Ф. Германа, Э. С. Раупаха, К. И. Арсеньева и А. И. Галича в том, что читаемые ими курсы напитаны “противным христианству духом”. Дело это тянулось в течение нескольких лет (см.: М. Сухомлинов. Исследования и статьи по русской литературе и просвещению. Т. I. СПб., 1889. С. 239-397).

IV. Белка. 2 мая 1830 г. цензурный комитет отмечал, что басни “Белка” и “Осел” были даны на его рассмотрение, так как цензор Сербинович сомневался, можно ли пропустить эти басни в печать (См.: Пушкин и его современники. Вып. 29-30. Л., 1927. С. 113).
V. Щука. Редакционное примечание издателей “Литературной газеты” к этой басне см. на с. 415 наст. изд.
VII. Бритвы. Об оценке Гоголем этой басни см. с. 441 наст. изд.
X. Булат. Современники относили эту басню к положению выдающегося военачальника, героя Отечественной войны 1812 г. А. П. Ермолова, в николаевское царствование отставленного от службы и проживающего в имении под Орлом.
XII. Пушки и Паруса. Борей (греч. миф.) – бог северного ветра.
XIII. Осел. См. комментарий к басне “Белка”.
XIV. Мирон. Мирон – имя это по-гречески означает: “каплющий елеем”.
XVII. Филин и Осел. Сюжетно близка к басне Ф. А. Эмина “Сова и Нетопырь”. Иносказательный смысл басни раскрыт в письме А. С. Пушкина к М. П. Погодину от 1 июля 1828 г.: “За разбор “Мысли”, одного из замечательнейших стихотворений текущей словесности, уже досталось нашим северным шмелям от Крылова, осудившего их, и Шевырева, каждому по достоинству”. Здесь имелась в виду критика в “Северной пчеле” (от 15 мая) стихотворения “Мысль” С. П. Шевырева, напечатанного в журнале “Московский вестник” (1828, апрель).
XX. Лещи. – Ср. Басню “Рыбья пляска”.
XXI. Водопад и Ручей. Близка по теме к басне Хераскова “Источник и Ручей”. См. также с. 15, наст. изд.

I. Пастух. Ср. русскую пословицу: “На волка только слава, а овец таскает Савва”.
II. Белка. До Крылова к этой теме обращался Н. Ф. Остолопов (“Кот и Белка”, 1827).
IV. Лиса. В сюжете использованы мотивы русских сказок.
VII. Два Мальчика. Напоминает басню Лафонтена “Обезьяна и кошка”.
IX. Лев и Мышь. Сходная тема – в басне Лафонтена “Лев и Крыса”, сюжет которой восходит к Эзопу.
X. Кукушка и Петух. В альманахе “Сто русских литераторов” (Т. 2. СПб., 1841), где впервые была напечатана басня, она сопровождалась карикатурой Дезарно, в которой угадывались фигуры Ф. В. Булгарина и Н. И. Греча, изображенные с головами Петуха и Кукушки; см. с. 381 наст. изд. О взаимном славословии этих литераторов писал Пушкин в памфлете “Торжество дружбы, или Оправданный Александр Анфимович Орлов” (1831).
XI. Вельможа. О цензурных затруднениях Крылова в связи с этой басней см. на с. 416, 424 наст. изд.

БАСНИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ДЕВЯТЬ КНИГ

Стыдливый игрок. Судьба игроков. Павлин и Соловей. Впервые напечатаны в журнале “Утренние часы”, 1788 (соответственно: ч. I, неделя 5, 18 мая; ч. 2, неделя 18, 17 августа и неделя 24, 28 сентября.). В ч. II (с. 47-48) того же журнала ранее был напечатан прозаический вариант последней басни, без подписи автора. При жизни Крылова басни не перепечатывались.
Лев и Человек. Впервые напечатана в кн. “Басни Ивана Крылова” (1809), но в последующие издания не включалась, возможно, потому, что сходные мотивы варьируются в других баснях Крылова (ср., например, “Лев, Серна и Лиса”).
Пир. Впервые напечатана в кн.: “Сборник статей, читанных в Отделении русского языка и словесности имп. Академии наук” (т. IV. СПб., 1869). На беловом автографе этой басни надпись В. А. Олениной: “В то время, как была написана Крыловым, цензура запретила ее печатать”.

/ Полные произведения / Крылов И.А. / Басни

Смотрите также по произведению “Басни”:

От Эзопа до Крылова

В споминаем, какие сюжеты и мотивы объединяют басни Эзопа, Лафонтена и Ивана Крылова и как они трансформируются на пути из Древней Греции через Францию в Россию.

Уж сколько раз твердили миру.

Как писал Геродот, Эзоп был рабом, который получил свободу. Изобличая пороки своих господ, он не мог прямо называть их в баснях, поэтому наделял их чертами животных. Обладая образным мышлением, острым глазом и не менее острым языком, Эзоп создал художественный мир, в котором волки рассуждают, лисы подводят под свои неудачи философские объяснения, а муравьи озвучивают мораль. За авторством Эзопа сохранился сборник из 426 басен в прозе, который изучали в античных школах, а сюжеты его актуальных во все времена историй пересказывали многие баснописцы поздних эпох. Например, Жан де Лафонтен и Иван Крылов.

«Голодная Лиса пробралась в сад и на высокой ветке увидела сочную гроздь винограда. «Этого-то мне и надобно!» — воскликнула она, разбежалась и прыгнула один раз, другой, третий. но всё бесполезно — до винограда никак не добраться. «Ах, так я и знала, зелен он ещё!» — фыркнула Лиса себе в оправдание и заспешила прочь».

Лис-гасконец, а быть может, лис-нормандец (Разное говорят), Умирая с голоду, вдруг увидел над беседкой Виноград, такой зримо зрелый, В румяной кожице! Наш любезник был бы рад им полакомиться, Да не мог до него дотянуться И сказал: «Он зелен — Пусть им кормится всякий сброд!» Что ж, не лучше ли так, чем праздно сетовать?

Голодная кума Лиса залезла в сад; В нем винограду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгорелись; А кисти сочные, как яхонты, горят; Лишь то беда, висят они высоко: Отколь и как она к ним ни зайдет, Хоть видит око, Да зуб неймет. Пробившись попусту час целой, Пошла и говорит с досадою: «Ну, что́ ж! На взгляд-то он хорош, Да зелен — ягодки нет зрелой: Тотчас оскомину набьешь».

Если верить тому, что Эзоп говорил.

Жан де Лафонтен выделил новый литературный жанр — басню, — чью фабулу он позаимствовал у античных авторов, в том числе у Эзопа. В 1668 году он выпустил «Басни Эзопа, переложенные в стихах г-ном де Лафонтеном». В баснях Лафонтена не было возвышенной морали: остроумные истории утверждали необходимость мудрого и невозмутимого отношения к жизни. Любимец придворных, попавший в немилость к Людовику ХIV, он писал басни в угоду покровительнице, герцогине Буйонской, и называл свои труды «пространной стоактной комедией, поставленной на мировой сцене».

Нес муравей сушить за свой порог зерна, Которые он на зиму запас с лета. Голодная цикада подошла близко И попросила, чтоб не умереть, корму. «Но чем же занималась ты, скажи, летом?» «Я, не ленясь, все лето напролет пела». Расхохотался муравей и хлеб спрятал: «Ты летом пела, так зимой пляши в стужу». (Заботиться важнее о своей пользе, Чем негой и пирами услаждать душу.)

Цикада летом пела, Но лето пролетело. Подул Борей — бедняжке Пришлось тут очень тяжко. Осталась без кусочка: Ни мух, ни червячочка. Пошла она с нуждою к соседушке своей. Соседку, кстати, звали мамаша Муравей. И жалобно Цикада просила одолжить Хоть чуточку съестного, хоть крошку, чтоб дожить До солнечных и теплых деньков, когда она, Конечно же, заплатит соседушке сполна. До августа, божилась, вернет проценты ей. Но в долг давать не любит мамаша Муравей. И этот недостаток, нередкий у людей, Был не один у милой мамаши Муравей. Просительнице бедной устроили допрос: — Что ж делала ты летом? Ответь-ка на вопрос. — Я пела днем и ночью и не хотела спать. — Ты пела? Очень мило. Теперь учись плясать.

Попрыгунья Стрекоза Лето красное пропела; Оглянуться не успела, Как зима катит в глаза. Помертвело чисто поле; Нет уж дней тех светлых боле, Как под каждым ей листком Был готов и стол, и дом. Всё прошло: с зимой холодной Нужда, голод настает; Стрекоза уж не поет: И кому же в ум пойдет На желудок петь голодный! Злой тоской удручена, К Муравью ползет она: «Не оставь меня, кум милой! Дай ты мне собраться с силой И до вешних только дней Прокорми и обогрей!» — «Кумушка, мне странно это: Да работала ль ты в лето?» Говорит ей Муравей. «До того ль, голубчик, было? В мягких муравах у нас Песни, резвость всякий час, Так, что голову вскружило». — «А, так ты. » — «Я без души Лето целое всё пела». — «Ты всё пела? это дело: Так поди же, попляши!

Чтоб заключить в коротких мне словах.

«Это истинный ваш род, наконец вы нашли его», — сказал Ивану Крылову известный баснописец своего времени Иван Дмитриев, прочитав первые два перевода Лафонтена, выполненные поэтом. Крылов был мастером простого и точного языка, был склонен к пессимизму и иронии — что всегда отражалось в его произведениях. Он тщательно работал над текстами басен, стремясь к лаконичности и остроте повествования, и многие крыловские «остроумия» до сих пор остаются крылатыми фразами.

Читайте также:  Басня Эзопа Осел и Погонщик

Иван Крылов стал классиком русской литературы еще при жизни, прославившись не только переложениями Лафонтена, но и собственными оригинальными злободневными баснями, которыми поэт откликался на самые разные события в стране.

У ручейка ягненок с волком встретились, Гонимые жаждой. По теченью выше — волк, Ягненок ниже. Мучим низкой алчностью, Разбойник ищет повода к столкновению. «Зачем, —он говорит, — водою мутною Питье мне портишь?» Кудрошерстый в трепете: «Могу ли я такую вызвать жалобу? Ведь от тебя ко мне течет вода в реке». Волк говорит, бессильный перед истиной: «Но ты меня ругал, тому шесть месяцев». А тот: «Меня еще и на свете не было». — «Так, значит, это твой отец ругал меня», — И так порешив, казнит его неправедно. О людях говорится здесь, которые Гнетут невинность, выдумавши поводы.

Довод сильнейшего всегда наилучший: Мы это покажем немедленно: Ягненок утолял жажду В потоке чистой волны; Идет Волк натощак, ищущий приключений, Голод его в эти места влек. «Откуда ты такой храбрый, чтобы мутить воду? — Говорит этот зверь, полный ярости — «Ты будешь наказан за свою храбрость. — Сир, отвечает Ягненок, пусть Ваше Величество не гневается; Но пусть посмотрит, Но пусть посмотрит, Что я утоляю жажду В потоке, На двадцать шагов ниже, чем Ваше Величество; И поэтому никоим образом Я не могу замутить вашу воду. — Ты ее мутишь, сказал жестокий зверь, — И я знаю, что ты злословил обо мне в прошлом году. — Как я мог, ведь я еще не родился тогда? — Сказал Ягненок, — я еще пью молоко матери. — Если не ты, то твой брат. — У меня нет брата. — Значит, кто-то из твоих. Вы меня вообще не щадите, Вы, ваши пастухи и ваши собаки. Мне так сказали: мне надо отомстить. После этого, в глубь лесов Волк его уносит, а потом съедает, Без всяких церемоний.

У сильного всегда бессильный виноват: Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем; А вот о том как в Баснях говорят. ___ Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться; И надобно ж беде случиться, Что около тех мест голодный рыскал Волк. Ягненка видит он, на добычу стремится; Но, делу дать хотя законный вид и толк, Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом Здесь чистое мутить питье Мое С песком и с илом? За дерзость такову Я голову с тебя сорву». — «Когда светлейший Волк позволит, Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью От Светлости его шагов я на сто пью; И гневаться напрасно он изволит: Питья мутить ему никак я не могу». — «Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил: Я этого, приятель, не забыл!» — «Помилуй, мне еще и отроду нет году», — Ягненок говорит. «Так это был твой брат». — «Нет братьев у меня». — «Taк это кум иль сват И, словом, кто-нибудь из вашего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, Вы все мне зла хотите И, если можете, то мне всегда вредите, Но я с тобой за их разведаюсь грехи». — «Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я слушать, Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». — Сказал и в темный лес Ягненка поволок.

Читать онлайн “Басни” автора Эзоп – RuLit – Страница 17

Но как откажешь? Ведь опасно!

И знал то он прекрасно

(Кто с этим делом незнаком?),

Что обвенчаться можно и тайком,

Тем паче, дочь его нимало

Любовь слепая не пугала!

Отец промолвил тут:

Ведь дочь моя нежна, как фея сказки,

А твой-то ноготок

Совсем устроен не для ласки!

Так вот, коль хочешь зятем быть,

То, не боясь за целость шубы,

Изволь-ка когти обрубить

Да подпилить получше зубы!

Твой поцелуй тогда не будет грубый,

С тобою будет более нежна. “

Лев согласился. Ослепила

Его коварная любовь,

Но без когтей и без зубов

Исчезла в нем былая сила,

От сватовства безумца отучила.

Любовь, любовь. И я скажу в раздумье,

Когда мы страстью возгорим,

Прощай, прощай, благоразумье!

Содержание заимствовано из басен Эзопа, которые вошли и в Сборник Вердизотти (прим. к басне 38). Франсуаза-Маргарита де Севинье, которой посвящена басня, была дочь знаменитой г-жи Севинье, прославившейся письмами именно к этой своей дочери, которая в 1669 г., год спустя после посвящения ей этой басни, вышла замуж за г. де Гриньяна.

62. Пастух и Море

(Le Berger et la Mer)

Пастух в Нептуновом соседстве близко жил:

На взморье, хижины уютной обитатель,

Он стада малого был мирный обладатель

И век спокойно проводил.

Не знал он пышности, зато не знал и горя,

И долго участью своей

Довольней, может быть, он многих был царей.

Но, видя всякий раз, как с Моря

Сокровища несут горами корабли,

Как выгружаются богатые товары

И ломятся от них анбары,

И как хозяева их в пышности цвели,

Пастух на то прельстился;

Распродал стадо, дом, товаров накупил,

Сел на корабль – и за Море пустился.

Однако же поход его не долог был;

Обманчивость, морям природну,

Он скоро испытал: лишь берег вон из глаз,

Как буря поднялась;

Корабль разбит, пошли товары ко дну,

И он насилу спасся сам.

Теперь опять благодаря морям

Пошел он в пастухи, лишь с разницею тою,

Что прежде пас овец своих,

Теперь пасет овец чужих

Из платы. С нуждою, однако ж, хоть большою,

Чего не сделаешь терпеньем и трудом?

Не спив того, не съев другого,

Скопил деньжонок он, завелся стадом снова

И стал опять своих овечек пастухом.

Вот некогда, на берегу морском,

При стаде он своем

В день ясный сидя

Что на Море едва колышется вода

(Так Море присмирело)

И плавно с пристани бегут по ней суда:

“Мой друг! – сказал.- Опять ты денег захотело,

Но ежели моих – пустое дело!

Ищи кого иного ты провесть,

От нас тебе была уж честь.

Посмотрим, как других заманишь,

А от меня вперед копейки не достанешь”.

Баснь эту лишним я почел бы толковать;

Но как здесь к слову не сказать,

Что лучше верного держаться,

Чем за обманчивой надеждою гоняться?

Найдется тысячу несчастных от нее

На одного, кто не был ей обманут,

А мне, что говорить ни станут,

Я буду все твердить свое:

Что впереди – Бог весть; а что мое – мое!

Заимствована у Эзопа. Кроме Крылова, на русский язык басня переведена Сумароковым (“Пастух-мореплаватель”).

63. Муха и Пчела

(La Mouche et la Fourmi)

В саду, весной, при легком ветерке,

На тонком стебельке

Качалась Муха, сидя.

И, на цветке Пчелу увидя,

Спесиво говорит: “Уж как тебе не лень

С утра до вечера трудиться целый день!

На месте бы твоем я в сутки захирела.

Вот, например, мое

Так, право, райское житье!

За мною только лишь и дела:

Летать по балам, по гостям:

И молвить, не хвалясь, мне в городе знакомы

Вельмож и богачей все домы.

Когда б ты видела, как я пирую там!

Где только свадьба, именины,

Из первых я уж верно тут.

И ем с фарфоровых богатых блюд,

И пью из хрусталей блестящих сладки вины,

И прежде всех гостей

Беру, что вздумаю, из лакомых сластей,

Притом же, жалуя пол нежной,

Вкруг молодых красавиц вьюсь

И отдыхать у них сажусь

На щечке розовой иль шейке белоснежной”.

“Все это знаю я, – ответствует Пчела.

Но и о том дошли мне слухи,

Что никому ты не мила,

Что на пирах лишь морщатся от Мухи,

Что даже часто, где покажешься ты в дом,

Тебя гоняют со стыдом”.

“Вот, – Муха говорит, – гоняют! Что ж такое?

Коль выгонят в окно, так я влечу в другое”.

Читайте также:  Басня Эзопа Лев и Лягушка

Крылов в значительной степени отступил в этой басне от подлинника, заимствованного у Федра, заменив даже муравья пчелой, но смысл басни остался тот же. Тредьяковский перевел ее почти буквально (“Муха и Муравей”).

Басня Эзопа Пастух и Море

Хотите знать о новых статьях в данном разделе? Подпишитесь на обновления!

Ловушка праздности

По мотивам пьесы Гильерме Фигейредо «Лиса и виноград» (1960) и художественного фильма «Эзоп» (Лентелефильм, 1981). Некоторые фрагменты позаимствованы из оригинального текста.

– Эзоп, только ты один должен спасти меня. Ты помнишь, вчера, после того, как я на площади с таким успехом рассказывал твои басни, я встретил незнакомца, которого пригласил к себе в дом. Да, я выдавал твои басни за свои, но каким же сказочным успехом они пользовались. И когда дома я напился, то уверял незнакомца, что могу выпить море. Теперь он требует, чтобы я это сделал. Он всем показывает папирус, подписанный мной: жители Самоса собрались на берегу и ждут, пока я выпью море. Они издеваются надо мной, они смеются. Что мне делать, Эзоп? Мой сад, мой дом, моё состояние… Как мне быть, Эзоп?

– Твой дом, твоё богатство… Выпей море, Ксанф.

– Сейчас не время шутить! Скажи что мне делать, или я накажу тебя, раб.

– Как-то я уже помог тебе в обмен на твоё обещание свободы. Но ты обманул меня и оставил своим рабом. Я не знаю, что тебе делать – накажи меня.

– Эзоп, пойми, мой дом, моё состояние… Я дам тебе свободу.

– Нет, сейчас я уже не хочу. Этим я опошлил бы свободу. Я научу тебя, как сохранить свой дом, не требуя за это награды.

– Хорошо. Говори. Я слушаю.

– Пойди к морю и скажи людям, что ты намерен выполнить своё обещание и выпить море…

– Эзоп, ну что значит выпить море…

– Так и скажи: «Я выпью море. Но только море. Без воды рек, впадающих в него». Потом скажи им: «Отделите воды рек от морской воды, и я выпью всю воду, оставшуюся в море».

– Ха-ха-ха, эх, Эзоп… Я представляю себе их рожи.

Ксанф свернул папирус и поспешил на берег моря, где народ столпился в предвкушении веселья. Он слово в слово повторил написанное на папирусе и с широкой улыбкой уставился на толпу.

– А я знаю, кто это придумал – выкрикнул кто-то из толпы – Это Эзоп, его раб. Он постоянно рассказывает такое на базаре.

– Нет, нет, это неправда – пытался защититься Ксанф.

– Правда, правда. Ты всегда повторяешь его басни. Освободи Эзопа, Ксанф.

– Освободи Эзопа – выкрикнули ещё несколько голосов.

– Освободи Эзопа – присоединилась к ним многоголосая толпа.

– С каких это пор кто-то может указывать, как мне распоряжаться моей собственностью? – надменно произнес Ксанф и удалился, провожаемый смехом и улюлюканием толпы.

Не пройдя и сотни шагов, Ксанф почувствовал, что его хочет кто-то догнать. Резко развернувшись, он увидел монаха храма Апполона.

– Приветствую тебя, Ксанф – произнес монах. – Я был на берегу и видел всё. Меня послали к тебе жрецы храма с жалобой на твоего раба. Эзоп на входе в храм рассказывал одну из своих басен, при этом оскорбив жрецов. Он сказал, что они более достойны собирать навоз, чем молиться Апполону.

– Такое богохульство – преступление. Так что же они хотят от меня.

– Народ Самоса потеряет к тебе всякое уважение, если ты не освободишь Эзопа. А нам нужно, чтобы он навечно остался твоим рабом и никогда не подходил бы к храму. Поэтому мы предлагаем тебе – напиши Эзопу вольную, а когда он будет в храме, как свободный человек – мы сделаем его вором, подложив в его котомку золотую чашу. Вольному человеку за воровство из храма полагается смерть, а рабу – только наказание, которое назначит ему его господин. Эзоп испугается смерти, согласится вернуться к тебе рабом и заявит об этом народу. После такого он больше никогда не будет просить у тебя свободы.

– Ха, вот это да, приятно встретить человека ещё более изобретательного, чем этот Эзоп. Я тотчас же подпишу ему вольную, чтобы его пустили в храм и ты сделал задуманное.

Ксанфа всегда занимали хитрые комбинации, ему было всё равно, какая степень подлости в них заложена. Возможность не осуждать самого себя и других людей за подлость он считал одной из привилегий философов, к числу которых причислял себя.

Поэтому он, вернувшись домой, с улыбкой смотрел на радость Эзопа, прижимавшего к сердцу папирус, дарующий ему свободу. Эзоп так долго жаждал свободы, что сначала не мог поверить случившемуся. Но уже через несколько часов он гулял по городу, вдыхая воздух полной грудью – ему казалось, что он был свободен всегда.

– Переночую возле храма и пойду по свету, чтобы все видеть – говорил он сам себе – Хочу посмотреть на все свободными глазами. Далеко-далеко отсюда, в Лидии, говорят, есть царь Крез, он самый богатый человек в мире. Его дворцы выстроены из золота, его одежда выткана драгоценными камнями Востока… Я хочу видеть его и посмеяться над его богатством и над праздностью, в которой он живет. А ее дальше, на берегах Нила, египтяне выстроили огромные гробницы, чтобы почитать память своих царей. Я хочу видеть эти гробницы и посмеяться над тщеславием этого камня, который покрывает сгнившие кости.

На следующий день стражники привели Эзопа в дом Ксанфа, считая того его рабом. Замысел монаха осуществился – в котомке Эзопа действительно была найдена золотая чаша из храма, на которую Эзоп взирал с удивлением.

– Что полагается за такое преступление? – спрашивал он у начальника стражи, который утром арестовал его спящего у ворот храма.

– Если ты свободен, то по закону тебя полагается сбросить в пропасть с самой высокой скалы. Если ты раб, то наказание зависит от твоего господина. Жрецы думают, что ты раб Ксанфа

– Ведь ты никому не показывал папирус об освобождении? – тихо спросил Эзопа Ксанф.
– Нет, я спрятал его.

– В этом твоё спасение, Эзоп – продолжал Ксанф – скажи им, что ты мой раб, и я даже не буду наказывать тебя. Но после этого ты отдашь мне папирус и будешь моим рабом навсегда.

– Я снова буду рабом?

– Ты будешь сочинять басни, я буду рассказывать их на площади, мой авторитет придаст им характер философской системы. Ну, что тебе ещё надо?

– Выпей море, Ксанф.

– Если не согласишься, жрецы Апполона тебя казнят. Просто иди и скажи жрецам Апполона, что ты мой раб, я подтвержу твои слова.

– Я не раб. Волк как-то спросил пса в ошейнике: «кто тебя так сытно кормит»? «Мой хозяин» – ответил пёс. «Собачья судьба» – воскликнул волк – «лучше смерть, чем ошейник». И я выбираю наказание для свободных людей.

И уже через несколько дней Эзоп стоял на вершине самой высокой скалы в Самосе, окруженный толпой. Поодаль от толпы стоял Ксанф, делая вид, что всё происходящее его мало касается.

Люди же не могли поверить, что Эзоп оказался обычным вором.

– Люди Самоса. Слушайте свободного человека – начал свою речь Эзоп.

Как-то орел слетел с высокой скалы и унес из стада ягненка; а галка, увидя это, позавидовала и захотела сделать то же самое. И вот с громким криком бросилась она на барана. Но, запутавшись когтями в руне, не могла она больше подняться и только била крыльями, пока пастух, догадавшись, в чем дело, не подбежал и не схватил ее. Он подрезал ей крылья, а вечером отнес своим детям. Дети стали спрашивать, что это за птица? А он ответил: «Я-то наверное знаю, что это галка, а вот ей самой кажется, будто она – орел».

Ты ничего не хочешь рассказать народу, Ксанф – внезапно закончил он басню вопросом?

Ксанф с каждым словом выглядел всё удрученнее – ведь расчет монаха не оправдался. Ещё чуть-чуть, и он останется и без своего раба, и без его басен, без своего успеха, когда он рассказывал их на площади, выдавая за свои.

И, словно от плети подпрыгнув от неожиданного вопроса Эзопа, он не выдержал.
– Стойте, люди Самоса. Эзопу подбросили эту чашу, он не крал её. Нужно провести расследование этого преступления, я согласен быть свидетелем.

– Вот это правильно, Ксанф – улыбнулся Эзоп. За долгое время ты сделал первый достойный поступок. Но не думай, что от твоей воли когда-либо зависела моя свобода или что сейчас ты даруешь мне жизнь. Знайте люди Самоса, что я свободен. Знайте, что вы все свободны от праздности, в которой живете. Вам только нужно это понять. Как понял это я. Прощайте и знайте, что для свободных людей не существует никаких пропастей.

С этими словами он издал пронзительный крик, настолько похожий на клич орла, что люди невольно отступили назад.
Через несколько секунд огромного размера птица, по размерам мало уступающая среднего роста человеку, взмыла из пропасти, маша крыльями, крепко ухватила Эзопа за одежду, и на глазах потрясенной публики рухнула с ним вниз, в самую пропасть…

Выпей море, Ксанф!

В чем отличие Эзопа от Ксанфа?

Один был рабом номинально, будучи фактически свободным.

Другой всегда был рабом, будучи номинально свободным.

Если Эзоп бросится со скалы, для него это будет полетом, а для Ксанфа – смертью.

В этом и вся разница между “Эзопом” и “Ксанфами”.

Для кого-то падение со скалы – смерть, а для кого-то – полет.

Как-то орел слетел с высокой скалы и унес из стада ягненка; а галка, увидя это, позавидовала и захотела сделать то же самое. И вот с громким криком бросилась она на барана. Но, запутавшись когтями в руне, не могла она больше подняться и только била крыльями, пока пастух, догадавшись, в чем дело, не подбежал и не схватил ее. Он подрезал ей крылья, а вечером отнес своим детям. Дети стали спрашивать, что это за птица? А он ответил: «Я-то наверное знаю, что это галка, а вот ей самой кажется, будто она – орел».

Существует единственная добродетель, которая дарует свободу. Имя этой добродетели – Мудрость.

Именно по этой причине ты всегда будешь рабом, какова бы ни была твоя деятельность, каковой бы ни была твоя жизнь. Ты раб по сути.

Ксанфу никогда не стать Эзопом.

Я ценю одну добродетель – Мудрость

Наличие этой добродетели автоматически предполагает наличие других.

Может ли человек, у которого не проработан материальный план, быть высокодуховным? Нет.

У высокодуховных материальный план – как фундамент.

В этой связи я не верю рассуждениям “гуру” и “просветленных” о духовном, которые не могут решить свои проблемы низшего материального уровня. А рассуждения типа “деньги – это зло” являются инверсией “жадность – порок”. Деньги – это бумага, на которую можно купить материальные ценности, а твоя жадность и зависть по отношению к тем, у кого есть деньги, – это зло.

Некоторые люди находятся в поисках “духовности”, путая ее с потребностью удовлетворить свои материальные потребности. Они наивно полагают, что “просветление” избавит их от всех материальных бед.

Это то же самое, что пытаться наполнить сосуд воздухом, чтобы испить из него воды. Природа воздуха и воды различны и по форме, и по содержанию.

Это то же самое, что человеку, который голодал месяц, предложить почитать мантры.

Пока человек не решит свои материальные проблемы, проблемы материального уровня, более высокий уровень закрыт. Так было всегда.

Все чаще люди пытаются скрыть под вывеской “духовности” свою неполноценность.

Идиоты ищут просветления, мудрецы уже свободны

Пока ты будешь думать, что какая-то особая деятельность освободит тебя.

Пока ты будешь думать, что приближаешься к свободе.

что выполняешь свое “предназначение”, “миссию”, “творишь благо”.

Что “ты свободный художник”, “гуру”, “просветленный”.

Ты все больше будешь погружаться в зависимость.

Никакая “кундалини” не дарует тебе свободы, ни асаны, ни мантры, ни походы в церковь, ни наука. ни антинаука, ни религия, ни эзотерика. ни нигилизм, ни атеизм.

Мудрец из тишины извлечет максимум пользы, чем идиот из тысячи слов:

“. итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби”

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Ссылка на основную публикацию