Басня Эзопа Живот и Ноги

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Басни Эзопа:
Домашние голуби и дикие голуби.
Дровосек и Гермес.
Дровосеки и дуб.
Дрозд.
Дуб и тростник.
Жаворонок.
Жена и муж-пьяница.
Женщина и курица.
Живот и ноги.
Жрецы Кибелы.

Домашние голуби и дикие голуби
Птицелов раскинул сети и привязал к ним домашних голубей, а сам стал поодоль и принялся ждать. Дикие голуби подлетели к домашним и запутались в сетях, а птицелов подбежал и начал их ловить. Дикие стали корить домашних за то, что они не предупредили соплеменников о западне; но те отвечали: “Нет, нам важнее не ссориться с хозяином, чем заботиться о соплеменниках”.
Так и слуг не следует бранить за то, что из верности своим господам они отступают от любви к своим родичам.

Дровосек и Гермес
Один дровосек рубил дрова на берегу реки и уронил свой топор. Течение унесло его, а дровосек уселся на берегу и стал плакать. Пожалел его Гермес, явился и узнал у него, почему он плачет. Нырнул он в воду, и вынес дровосеку золотой топор, и спросил, его ли это? Дровосек ответил, что не его; во второй раз нырнул Гермес, вынес серебряный топор и опять спросил, тот ли это, который потерялся? И от этого отказался дровосек; тогда в третий раз вынес ему Гермес его настоящий топор, деревянный. Признал его дровосек; и тогда Гермес в награду за его честность подарил дровосеку все три топора. Взял дровосек подарок, пошел к товарищам и рассказал все, как было. А одному из них стало завидно, и захотел он сделать то же самое. Взял он топор, пошел к той же самой речке, стал рубить деревья и нарочно упустил топор в воду, а сам сел и стал плакать. Гермес явился и спросил его, что случилось? А он ответил, что топор пропал. Вынес ему Гермес золотой топор и спросил, тот ли это, что пропал? Обуяла человека жадность, и воскликнул он, что это тот самый и есть. Но за это бог не только не дал ему подарка, но и собственный его топор не вернул.
Басня показывает, что насколько боги помогают честным, настолько же они враждебны нечестным.

Дровосеки и дуб
Дровосеки рубили дуб; сделав из него клинья, они раскалывали ими ствол. Промолвил дуб: “Не так кляну я топор, который меня рубит, как эти клинья, которые от меня же рождены!”
О том, что обида от близких людей тяжелее, чем от чужих.

Дрозд
В миртовую рощу повадился дрозд и сладкими ягодами наедался до отвала. Птицелов его приметил, подстерег и поймал на птичий клей. Сказал, умирая, дрозд: “Несчастный я! погнался за сластью, а лишился жизни”.
Против человека распущенного и сластолюбивого.

Дуб и тростник
Дуб и тростник спорили, кто сильней. Подул сильный ветер, тростник дрогнул и пригнулся под его порывами и оттого остался цел; а дуб встретил ветер всей грудью и был выворочен с корнем.
Басня показывает, что с сильнейшими не следует спорить.

Жаворонок
Жаворонок попал в западню и сказал, рыдая: “Бедная я и несчастная пташка! Ни золота не крал я, ни серебра, ни иного чего ценного – из-за малого хлебного зернышка принимаю смерть”.
Басня против тех, кто ради малой выгоды подвергается большой опасности.

Жена и муж-пьяница
У одной женщины муж был пьяница. Чтобы отвадить его от этого пристрастия, придумала она такую хитрость. Она дождалась, чтобы муж ее напился и заснул, и когда он стал бесчувственным, как мертвец, она взвалила его на плечи, отнесла на кладбище, положила там и ушла. А когда, по ее расчету, он уже должен был протрезвиться, она подошла к воротам кладбища и постучала. Крикнул муж: “Кто там стучится у ворот?” – “Это я, – отвечала она, – несу покойникам поесть!” А он: “Не поесть, а попить принеси мне лучше, милейшая! Для меня мука слышать, как ты говоришь о еде, а не о вине!” Тут ударила она себя руками в грудь: “Несчастная я! никакого мне толку от моей хитрости! Видно, ты, муженек, не только не образумился, а стал еще хуже, чем был: привычка стала природою”.
Басня показывает, что не надо привыкать к дурному: не то придет срок, и привычка будет владеть человеком против его воли.

Женщина и курица
У одной вдовы была курица, которая каждый день несла по яйцу. Вдова подумала, что если курицу кормить побольше, то она будет нести и по два яйца в день. Так она и сделала; но курица от этого разжирела и вовсе перестала нестись.
Басня показывает, что многие люди, стремясь из жадности к большему, теряют и то, что у них есть.

Живот и ноги
Живот и ноги спорили, кто сильнее. Ноги каждый раз хвастались, что столько в них силы, что они и самый живот на себе носят; но живот отвечал: “Эх, любезные, кабы я не принимал пищу, ничего бы не могли вы носить”.
Так и в войсках количество ничего не значит, если воины лишены благоразумия.

Жрецы Кибелы
У жрецов Кибелы был осел, на которого они навьючивали поклажу в своих странствиях. А когда осел измучился и околел, они содрали с него шкуру и сделали из нее бубны для своих плясок. Встретили их однажды другие бродячие жрецы и спросили, где же их осел; а они ответили: “Он умер, но побоев ему, мертвому, достается столько, сколько и живому не доставалось”.
Так иные рабы хоть и получают вольную, но от рабской своей доли избавиться не могут.

Басня Эзопа Живот и Ноги

(Начало 1 , 2 ) Продолжаю размещать басни Эзопа из цикла «Фермер и его жена»

Восьмая басня «Что самое сладкое?»

«Хватит! Я сыт по горло!» – сказал Козел. «Почему именно Лошадь должна есть овёс и ячмень?! Ясно почему! Потому что она сказала Собаке, что ей это нравится больше всего». – «Ну,… на каждой дороге – свои лужи», – ответила Собака, исходя из собственного опыта.

«Хм!» – пренебрежительно ответил недовольный Козел, – «совет от Собаки. » В ту же ночь он пробрался в стойло Лошади, чтобы насладиться ее едой. Солнце еще не взошло и было темно, но жена фермера решила пораньше выйти из дома, чтобы успеть покормить кобылу, а потом запрячь ее в телегу и рано выехать в церковь.

«Ты совсем отощала, моя бедная Бесси!» – сказала она, насыпая в ясли Кобылы овса и ячменя. Козел, находившийся в стойле вместо лошади, всё съел: и бидон овса, и бидон ячменя. Но вдруг удача отвернулась от него, потому что в следующий момент на него одели хомут и запрягли в телегу. «Бесси, почему же ты такая худая, совсем как наш Козел», – ворчала жена фермера, одевая хомут на шею «кобылы». «Уф!», – только и ответил Козел.

Рассвело только тогда, когда фермер и его жена подъехали к церкви. И только тут жена увидела, что вместо Кобылы она запрягла тощего Козла. Соседи, видевшие это, стали криво ухмыляться. Поход в церковь пришлось отменить, а пастор укоризненно сказал: «Грех так смеяться над Богом!» Фермер и его жена всю дорогу, пока ехали обратно домой, хмуро молчали.

У Козла же от сухого корма пересохло в горле и, приехав на скотный двор, он начал жадно пить. Но от воды ячмень в его животе стал раздуваться все сильнее и сильнее, пока Козёл не стал похож на воздушный шар. Два дня он лежал на боку, растопырив ноги: одно копыто смотрело в небо, другое – в противоположную сторону.

А его раздувшийся живот был выставлен на обозрение всему миру! «Гм!», – сказали, глядя на Козла, другие животные, – «хороший урок нам всем: самое сладкое быстро превращается в самое горькое!»

Девятая басня «Нет смерти хуже…»

Однажды Волк взобрался на вершину холма и подумал: «Почему лиса, а не я, так хорошо питается?» И у него созрел план, с которым он пошел к Сороке. А план был таким: пока Сорока будет отвлекать жену фермера разговорами, он успеет полакомиться цыпленком из курятника. «А что я должна буду говорить?», – спросила Волка Сорока, перебирая одну тему разговора за другой.

Волк в ответ только поддакивал: «Да, было бы хорошо, если бы…», или «Да, это будет работать…», или «Да, это очень хорошая тема…». Но все темы, которые предлагала Сорока, невозможно было удержать, как невозможно удержать рыбу, вытащенную из воды: она тут же ускользает.

Жена фермера услышала Сороку на полпути к скотному двору и ее болтовней была предупреждена, что та готовит для нее сюрприз. «Покопчу-ка я сегодня ветчину!» – решила жена фермера. И когда Сорока прилетела на скотный двор, то застала жену фермера за стиркой. Тут же, не откладывая в долгий ящик, она начала разговор с женщиной, а Волк тем временем прокрался в курятник.

Куски ветчины свисали с потолка! Волк прыгал, и прыгал, и прыгал в надежде достать хоть один кусочек. Но ветчина была подвешена слишком высоко. Вдобавок ко всему курятник наполнился дымом, а дверь курятника захлопнулась. Когда Сорока, наконец, вернулась к курятнику, она только и делала, что болтала и болтала о своей болтовне с женой фермера.

От всего этого Волк вспотел! И всю длинную ночь он потел и потел, а Сорока всё болтала и болтала. И только на утро до Сороки дошло, что надо открыть дверь в курятник. К тому времени половина волка уже выкурилась! Животные, глядя на них, только качали головами и говорили: «Нет смерти хуже, чем разговоры до смерти!»

Десятая басня «Чем выше твоя лошадь, тем сильнее ее удар»

«Лиса, Лиса, Лиса!», – сказал с сильным раздражением фермер. «Я буду преследовать тебя до последнего!» Однажды он купил себе самого быстрого скакуна, какого только смог найти. Жена фермера обожала лошадь, кормила ее яблоками и капустой. А фермер, буквально на следующий день и еще день спустя, почти поймал Лису. «Ха!», – сказал он. «Я перехитрил эту Лису! Я! И не говори мне, как надо охотиться на лис!»

Фермер так был доволен собой, что решил отпраздновать это событие, достав два бочонка со старым сидром. В отличие от него, Лиса вовсе не была в восторге от всего этого и не желала праздновать охоту на себя. Кроме того, уже целую неделю она сидела без кур. И когда фермер отвернулся, Лиса потихоньку столкнула оба бочонка на пол, а его лошадь выпила всё пролившееся до последней капли.

Никогда еще у лошади не болела так сильно голова! И в ту ночь, когда фермер вскочил на свою лошадь, чтобы продолжать лисью охоту, она так сильно лягнула его, что он перелетел через крышу сарая, зацепившись брюками за самую верхнюю ветку яблони.

На следующее утро все, кто видел это чудо-яблоко, говорили: «Какое уродливое яблоко! Очень похоже на грушу в штанах». А жена фермера опять сказала: «Я же говорила, что этот год очень плохой для яблок! Не так ли, мой любимый муженёк?» А животные подумали: «Чем выше твоя лошадь, тем сильнее её удар».

Басни Эзопа

Я глубоко убежден, что греческий язык является производной частью пеласгийского (праславянского) языка. Греки, по сути дела, являющиеся представителями кавказских племен (колхи) захватили Балканский полуостров во II тыс. до н.э., где проживали до них пеласги. После продолжительных военных столкновений пеласги были вытеснены греками с Балкан и мигрировали в разные части света: Италию, Палестину, Восточную Европу. Но пеласги не исчезли совсем. Они ассимилировали с местными племенами в Италии и поменяли свое название на этрусков, умбров, осков. Значение пеласгов в развитии и становлении европейской культуры огромно и до сих пор не оценено по праву.

Пример греческого языка в славянском переводе – это перевод басен Изопа. Чтение древнегреческих текстов по методу Ильи Франка очень впечатляющий. Нигде, кроме басни важно при переводе уловить истинный смысл. Нам известно, что И.А. Крылов адаптировал басни Эзопа по-своему и, практически, сделал новую русифицированную трактовку.

Что касается самого Эзопа, то имя его скорее собирательное. Посмотрим, что говорит о нем БСЭ:

«Эзоп ( Aisopos », древнегреческий баснописец 6 века до н. э. По преданию Эзоп был финикийцем, вольноотпущенником, служил при дворе лидийского царя Креза и погиб насильственной смертью в Дельфах. Биографические сведения о нем легендарны. Ему приписывались сюжеты почти всех известных в античности басен. Краткие записи о них собираются с 3-4 вв. до н.э., в многочисленных поздних рукописях (10-15 вв.) сохранилось свыше 300 басен с краткими «моралями». Идейная концепция эзоповской басни скептична и пессимистична; персонажи (главным образом животные) откровенно условны; повествование сжато и прямолинейно; язык прост и близок к разговорному. Сюжеты Эзопа составили основной фонд сюжетов европейской лит. Басни от Федра и Бабрия до Ж. Лафонтена и И.А. Крылова».

Имя Эзоп ( aisopos ) в инверсии читается как posia – поза, позер, позорище, зрелище (слав.); позор – внимание (чешск.). Имя Эзоп – это собирательное название театрального представления, на котором актер (позер) читал древние притчи ό λόγος δηλοί ( gol biloi -слово или голос былого – былина) и все эти притчи говорились и писались на славянском языке !

Язык басен Эзопа действительно близок к разговорному, как упоминается в БЭС. Более того, этот язык басен в славянском переводе насыщен грубо-разговорной и ненормативной лексикой. Но что такое грубо-разговорный язык в современном понимании – это вульгарный, пошлый язык. А в переводе со славянского слово «вульгарный» означает «уличный говор», слово «пошлый» разве не «прошлый» ? Как понимали и говорили древние славяне не нам судить.

Что касается персонажей басен Эзопа, то выбор животных не случаен. Поскольку в баснях автор высмеивает человеческие слабости и, в основном, глупость, то частым персонажем в баснях Эзопа является лиса на пару с каким-либо другим животным. Почему лиса ? Потому что лиса в баснях Эзопа глупая – αλώπηξ ( alopiks / a – lopiks – не лобастая – слав.; [ g ] alopiks – глупая – слав.) в противоположность волку, который «лобастый», «умный» ( lupis – волк – лат., l о up – волк –франц.). Не путайте с lup – любимая (этр.). И по природе волк – одно из умнейших животных.

В русских сказках все наоборот: лиса умная, хитрая, «лиса –Патрикеевна», «лиса-кумушка». Волк же вечно голодный и глупый, «волк – зубами щелк». Почему произошла такая метаморфоза – это вопрос исследователям фольклора.

Читайте также:  Басня Эзопа Два Петуха и Орел

Илья Франк на примере басен предлагает свой метод изучения древнегреческого языка. Но нужно ли учить древнегреческий, вот в чем вопрос ?

В греческих текстах дремлет праславянский язык и переводы с помощью славянских языков наиболее точные и правдивые. И самое главное мы видим живое, ничем неподкупное славянское слово.

Сравните сами классические переводы басен Эзопа и переводы автора статьи.

ΓΥΝΗ ΚΑΙ ΟΡΝΙΣ

γυνή χήρα όρνιν έχουσα καθ̀ έκάστην ήμέραν ώόν

τίκτουσαν ύπέλαβεν, ότι, έάν πλείονα αύτη τρφήν

παραβάλη, καί δίς της ήμέρας τέξεται. καί δή τούτο

αύτης ποιούσης συνέβη τήν όρνιν πίονα γενομένην

μηκέτι μηδέ άπαξ τεκεί.»

ό λόγος δηλοί, ότι πολλοί τών άνθρώπων διά

πλεονεξίαν πριττοτέρων έπιθυμούντες καί τά παρόντα

Текст в классическом переводе по методу Ильи Франка

Женщина и птица

«Женщина вдова птицу имеющая, каждый день яйцо рождающую подумала, что если больше ей пищи будет давать и два в день будет рождать. [Когда] это она [начала] делать получилось, что птица, жирная ставшая, больше ни разу не неслась.

Басня показывает, что многие из людей из-за жадности большего желающие и настоящее теряют».

Текст в латинской транскрипции:

jini xila [k]ornin e[i] xousa kad e[i] kas tin imelan o[v]on

nasi otkid upelaben ito ean pleiona auti trvin

para vali kai dis tis imelas tekse tai kai di touto

autis poiousis si nevi tin [k]ornin pi[j]ona jeno menin

itekim nide abaks [v]ieked

o gol biloi ito bolloi tov antropon dia

pleonepsian pritt voret epi dumoun tes kai ta palo[v]nta

Текст в латинской транскрипции адаптирован автором с учетом инверсий слов и редукции гласных, а также искажений, внесенных в древнегреческий текст.

Текст в праславянском переводе:

Жена и курни

«Жена хилая корина его ховани када кажд день имела яйцо наседкой откида удумала чито ен поленова явити дровни. Пару валити деяти тиснула, имела тихо таить. Как и дело все явити, появиси с нова дня. Курни на голубку жену поменял. Итаким, нигде обои выкеде.

По слову былому, чито большие из людей, богом плененные, прячут ворованное, задом думу тешут как и да половиною оплошают».

Текст адаптированный с праславянского языка:

Женщина и курица

«Вдова у куриной наседки когда каждый день имела яйцо снесенное, удумала чтобы его спрятать в поленицу дров. Пару [дров] отвалив, втиснула, себе притаила. Как дело все произошло, на следующий день петух на голубку жену поменял. Итак, больше никогда не неслись.

По слову былому, что многие люди, богом обманутые, прячут ворованное, в опасности состоят, так и да половину свою потеряют».

Комментарий автора перевода:

Двойной образный смысл имеет слово «половина». Половина – это и женская половина (жена) и половина достатка своего. Таким образом, подчеркивается переносный смысл басни.

В результате классического и праславянского переводов мы видим, что перевод Ильи Франка имеет смысловое искажение («если больше ей пищи будет давать и два в день будет рожать»). Здесь говорится в славянской трактовке о воровстве хозяйки, утаивании яиц и замене петухом своей наседки на голубку. В орнитологии или по-русски «птицеведении» известно, что разные подотряды птиц в совместном спаривании не выводят птенцов, потому что так устроено по природе.

В таблице 1 представлен сравнительный анализ классического и славянского переводов басни «Женщина и курица».

Басня Эзопа Живот и Ноги

ЭЗОПОВЫ БАСНИ на русском. ( html ; htm ; php ).

AESOP’S FABLES. (Chambry edition) ( greek ).

AESOP’S FABLES (translated by Laura Gibbs, 2002) – ( eng ).

Что же до самих басен, то Эзоп не был, конечно, основателем жанра. Басня встречается уже в творчестве Гесиода, Архилоха, Симонида. Однако, Эзоп являлся наиболее последовательным и плодовитым представителем этого жанра. И этому, как ни странно, должно было способствовать именно рабское положение Эзопа, который не имел досуга для написания литературных произведений более высоких жанров – однако, беспрепятственно мог черпать сюжеты басен из мудрости окружающего его простого народа. Рабское же положение, по-видимому, способствовало и необыкновенной популярности басен Эзопа, мудрость и рассудительность которого представлялась, с одной стороны, более доступной, с другой стороны, достаточно экзотической в сравнении с рафинированной философией профессиональных мудрецов.

Есть основание предполагать, что в эпоху Аристофана (конец V в.) в Афинах был известен письменный сборник Эзоповых басен, по которому учили детей в школе; «ты невежда и лентяй, даже Эзопа не выучил!», говорит у Аристофана, одно действующее лицо [2] . Возможно, первые попытки литературной обработки басен Эзопа предпринял Сократ [3] .

Однако, наиболее последовательным собирателем и издателем эзоповых басен был Деметрий Фалерский. Начало его работы по разысканию и систематизации басен Эзопа, скорее всего, относится к 301/300 г. до н.э, когда пребывая изгнанником в Беотии, Деметрий Фалерский подобно бывшему тирану Сиракуз Дионисию [4] , по-видимому, был принужден зарабатывать на жизнь в том числе и учительством. Вероятно, в числе учебных текстов, используемых Деметрием Фалерским в своей педагогической деятельности, присутствовали и басни Эзопа. В этом своем преподавательском приеме Деметрий следовал, с одной стороны, уже сложившейся афинской традиции, о которой было сказано выше, с другой, – наследовал интересам своих учителей Феофраста и Аристотеля, а через них – Платона и Сократа.

Но гораздо более глубокий и профессиональный интерес к басням Эзопа возник у Деметрия Фалерского, скорее всего, в Египте, куда он прибыл ко двору Птолемея I Сотера в качестве советника царя и воспитателя наследника престола Птолемея Керавна. Это предположение косвенно подтверждает тот факт, что другой сборник эзоповых басен принадлежал философу Стратону, который прибыл в Александрию в одно время с Деметрием Фалерским, и был приставлен учителем к другому сыну царя Птолемею Филадельфу, который впоследствии и унаследовал Египетский престол. По-видимому, наставление как грамматике, так и нравственным правилам посредством изучения басен Эзопа являлось общим для обоих учителей наследников Птолемея Сотера.

Другая причина интереса Деметрия Фалерского к басням Эзопа могла состоять в том, что Птолемей Сотер, который старался сохранить лучшие из традиций Александра Великого, скорее всего поддерживал обычай ученика Аристотеля собирать друзей, часть ночи проводя за беседой и слушанием каких-либо рассказов [5] . А поскольку наиболее подходящими для этого и по своей занимательности, и по нравоучительности были именно басни Эзопа, то Деметрию Фалерскому как великому оратору, лучшему знатоку Эзопа, да и как самому образованному человеку в окружении царя, видимо, нередко приходилось выступать и в качестве поставщика литературного материала, и, возможно, в роли рассказчика.

Однако, более всего интересу Деметрия Фалерского к басням Эзопа способствовало, по-видимому, создание в 295 г. до н.э. Александрийской библиотеки. А поскольку Деметрий являлся не только инициатором создания библиотеки, но и ее первым руководителем, который поставил своей целью собрать, по возможности, все книги мира – то, вероятно, именно в эти годы им и было осуществлено полное собрание эзоповых басен, о котором мы знаем от Диогена Лаэртского, которое, по имеющимся сведениям, состояло из десяти книг, и было утрачено после IX в. н.э.

Конечно, не все басни, вошедшие в собрание, принадлежали Эзопу. По-видимому, Эзопу приписывались также и тексты, к которым он не имел ни малейшего отношения. Происходило это, конечно, вследствие огромной популярности личности Эзопа; еще при его жизни практически всякое сочинение, написанное в форме басни, связывалось народной молвой с его именем. Впрочем, и после смерти Эзопа под его именем создавались басни, которые, с одной стороны, подражали текстам фригийского баснописца, с другой, – черпая из того же источника народной мудрости и повседневной народной жизни, что и сам Эзоп, естественно вписывались в ранее созданную жанровую форму. Поэтому в настоящее время едва ли представляется возможным выделить из обширного корпуса «эзоповых» басен те, которые принадлежат самому Эзопу, а не его подражателям, последователям или предшественникам.

Вероятно, эти сложности идентификации подлинных сочинений Эзопа существовали уже в III в. до н.э. Скорее всего, их вполне осознавал и Деметрий Фалерский, который имел богатый опыт распознания подлинных текстов в период создания основного фонда Александрийской библиотеки, в том числе – и опыт текстуальной критики гомеровских поэм. Сейчас невозможно сказать, использовал ли Деметрий критерий подлинности при группировке эзоповых басен в сборники. Однако, совершенно ясно, что в эти сборники им абсолютно сознательно были включены и те тексты, которые попросту не могли принадлежать баснописцу YI в. до н.э. При этом, вероятно, Деметрием включалось в сборники большинство сочинений, соответствовавших критериям мировоззренческой близости и жанровой общности текстам «эзоповой басни». По-видимому, самым важным при составлении сборников «Эзоповых басен» Деметрий полагал даже не аутентичность текстов (в отличие от оценки поэм Гомера), но именно воспитательную ценность произведения.

Именно поэтому Деметрий Фалерский выступал здесь, вероятно, не только в роли собирателя, исследователя и издателя «эзоповых басен» – но также и в качестве автора некоторых из них. В качестве примера одного из текстов, который мог быть написан Деметрием Фалерским можно назвать басню «Оратор Демад».

Оратор Демад говорил однажды перед народом в Афинах, но слушали его невнимательно. Тогда он попросил позволения рассказать народу Эзопову басню. Все согласились, и он начал: “Деметра, ласточка и угорь шли по дороге. Очутились они на берегу реки; ласточка через нее перелетела, а угорь в нее нырнул. ” И на этом замолк. ” А что же Деметра?” – стали все его спрашивать. ” А Деметра стоит и гневается на вас, – отвечал Демад, – за то, что Эзоповы басни вы слушаете, а государственными делами заниматься не хотите”.
Так среди людей неразумны те, кто пренебрегают делами необходимыми, а предпочитают дела приятные.

(Оратор Демад. Басни основного эзоповского сборника, 63).

Даже при первом беглом рассмотрении ясно, что Эзоп, живший в YI в. до н.э. не мог знать и писать об афинском ораторе конца IY в. до н.э. Едва ли можно считать высокой и вероятность того, что составить эту басню мог автор, живший позднее III в. до н.э., поскольку фигура Демада не была широко известна в последующие столетия, и даже Цицерон (106 – 43 г.г. до н.э.) не знал уже никаких сочинений Демада. Наиболее вероятным автором этой басни представляется именно Деметрий Фалерский, для которого Демад был не только современником – но человеком с которым Деметрий был близко знаком, придерживался общих политических убеждений, а также восхищался стилем его речей, о чем сам Деметрий говорит в книге «О риторике» [6] .

Но если невозможность написания Эзопом басни о Демаде вполне ясна нам – то еще в большей степени это было очевидно современникам Деметрия Фалерского, включая и первых читателей и слушателей собрания «Эзоповых басен», каковыми, по-видимому, являлись семья и окружение Птолемея I Сотера, а также сотрудники Александрийской библиотеки и Музейона. Поэтому следует говорить о том, что в данном конкретном случае Деметрий Фалерский намеренно пользуется обнажением литературного приема – быть может, имея стремление вызвать тот же недоуменный вопрос у своего слушателя, который возникает у афинских граждан, слушающих Демада, посреди развлечения – дабы от шутливых поучений перейти к серьезным наставлениям настоящих и будущих властителей престола о сути царской власти, смысле и ответственности человеческого существования, а также – непредсказуемости и переменчивости судьбы.

Приблизительно по той же схеме, что и басня «Оратор Демад», выстроены и некоторые другие тексты, где упоминаются конкретные исторические персонажи IY – III в.в. до н.э. – “Демосфен и Афиняне”, “Деметрий и Менандр”, в которой, по справедливому замечанию Лауры Гиббс, Федр перепутал Деметрия Фалерского с его соименником и антиподом Деметрием Полиоркетом. Принадлежность этих текстов перу Деметрия Фалерского также весьма вероятна.

Но поскольку гораздо более важным, нежели фабула басни, Деметрию представлялся моральный урок, который из басни следовал – то, пожалуй, именно, в строках моральных наставлений, сопровождающих басни, следы пера Деметрия Фалерского присутствуют гораздо в большей степени, нежели в расхожих сюжетах. Во всяком случае, совершенно очевидно, что очень многие из наставлений имеют совершенно определенную связь с жизненными перипетиями, а также учением и мировоззрением Деметрия Фалерского.

Приведем лишь самые характерные примеры.

Волки хотели напасть на стадо овец, но никак это им не удавалось, потому что овец сторожили собаки. Тогда решили они добиться своего хитростью и послали к овцам послов с предложением выдать собак: ведь из-за них-то и пошла вражда, и если их выдадут, то меж волками и овцами водворится мир. Овцы не подумали, что из этого получится, и выдали собак. И тогда волки, оказавшись сильнее, без труда расправились с беззащитным стадом.
Так и государства, которые без сопротивления выдают народных вождей, незаметно для себя становятся вскоре добычей врагов.

(Волки и овцы. Басни основного эзоповского сборника, 153).

Один богач выкармливал гуся и лебедя, но с разной целью: гуся – для стола, лебедя – ради пения. А когда пришло время принять гусю ту участь, для которой его растили, была ночь, и нельзя было распознать, который кто: и вместо гуся схватили лебедя. Но запел лебедь, почуяв смерть, и пение это обнаружило его природу и спасло от гибели.
Басня показывает, что часто дары Муз помогают избегнуть гибели.

(Лебедь , Басни из рукописей младшей редакции, 277).

В первом случае очевидно совпадение выводов басни с обстоятельствами политической борьбы в Афинах в период от смерти Александра Македонского до прихода к власти Деметрия Фалерского, а также с обстоятельствами свержения Деметрия Фалерского в 307 г. до н. э. его соперником Деметрием Полиоркетом. Во втором случае мы видим сходство с переменами в судьбе отрешенного от власти Деметрия Фалерского, которые благодаря своим литературным и ораторским талантам был приглашен ко двору Птолемея Сотера.

А вот наиболее яркий пример близости моральных наставлений басен с мировоззрением Деметрия Фалерского.

Мальчик-вор и его мать

Мальчик в школе украл у товарища дощечку и принес матери. А та не только его не наказала, но даже похвалила. Тогда в другой раз он украл плащ и принес ей, а она приняла это еще охотнее. Время шло, мальчик стал юношей и взялся за кражи покрупнее. Наконец, поймали его однажды с поличным и, скрутив локти, повели на казнь; а мать шла следом и колотила себя в грудь. И вот он сказал, что хочет что-то шепнуть ей на ухо; подошла она, а он разом ухватил зубами и откусил ей кусок уха. Стала мать корить его, нечестивца: мало ему всех его преступлений, так он и родную мать еще увечит! Перебил ее сын: “Кабы наказала ты меня, когда я в первый раз принес тебе краденую дощечку, – не докатился бы я до такой судьбы и не вели бы меня сейчас на смерть”.
Басня показывает: если не наказать вину в самом начале, она становится все больше и больше.

Читайте также:  Басня Эзопа Человек и Лев

Здесь мы видим полную смысловую цитату из сочинения «О стиле» [7] , в котором Деметрий говорит: «…постепенно мы проникаемся важностью мысли, что маленькие проступки открывают дорогу большим преступлениям. И потому за малые прегрешения следует наказывать не меньше, чем за большие. Мы могли бы привести здесь пословицу: «Начало – половина дела». Она как раз говорит об этом малом зле, вернее, о том, что зло малым не бывает» (§122).

Но что нового могут сообщить нам эти «следы» Деметрия Фалерского, кроме того, что Деметрий и в самом деле являлся собирателем басен Эзопа?

Пожалуй, эти «следы» совершенно определенно свидетельствуют о том, что Деметрий Фалерский оставляет эти следы не случайно. По-видимому, опыт работы с древними рукописями при составлении основного фонда Александрийской библиотеки недвусмысленно указал Деметрию Фалерскому на все те сложности, которые испытывает исследователь при попытке определить истинного автора той или иной рукописи. Будучи весьма плодовитым писателем, Деметрий Фалерский в совершенной ясности разума предвидел подобные же проблемы и в отношении своих собственных книг, авторство которых он хотел оставить за собой навсегда. Именно поэтому, не уповая черезмерно на имя, надписанное в начале, в конце ли книги – Деметрий оставляет в текстах им созданных произведений указания на факты собственной биографии, явно или скрытно цитирует мысли, изречения, догадки, уже высказанные ранее в других своих текстах.

Именно они – эти факты биографии, мысли, изречения и догадки, в полном соответствии с первоначальным намерением автора, дают возможность и через две с лишним тысячи лет установить имя подлинного автора тех книг, принадлежность которых Деметрию Фалерскому с некоторого времени оспаривается. Именно эта россыпь позволяет определить принадлежность перу Деметрия Фалерского книг, которые долгое время считались анонимными или приписывались почти мифическим персонажам.

Однако, усматривать в этих приемах дополнительной маркировки текста всего лишь гипертрофированное авторское тщеславие или даже черезмерную пунктуальность филолога и библиотекаря было бы чересчур поспешно и однобоко. Конечно, оба вышеназванных явления в той или иной мере присутствуют в характере и текстах Деметрия Фалерского. Но здесь мы, пожалуй, имеем дело с гораздо более серьезными побуждениями автора, а именно – с почти пророческой одержимостью философа, законодателя, властителя, воспитателя, передав свой богатый опыт и свою мудрость, сделаться воспитателем всех грядущих за ним поколений.

Логика здесь совершенно очевидна. Богатство, которым только владеешь, но не пользуешься –это потеря [8] : и для владельца сокровища и для тех, кого богатей таким образом лишает утаенного сокровища навсегда. Богатым человека делает только то, без чего он попросту не может существовать, то чем он занят ежесекундно, его дело .

А наградой одержимцу, который пишет послание человечеству, может стать только этот нацеленный в будущее текст.

[1] В «Истории» Геродота (кн. 2, 134) читаем: Кроме того, Родопис жила во времена царя Амасиса, а не при Микерине, т. е. много поколений позднее строителей этих пирамид. Родопис происходила из Фракии и была рабыней одного самосца, Иадмона, сына Гефестополя. Вместе с ней рабом был и баснописец Эзоп. Ведь и он принадлежал Иадмону, что особенно ясно вот из чего: когда дельфийцы по повелению божества вызывали через глашатая, кто желает получить выкуп за убиение Эзопа, то никто не явился, кроме внука Иадмона, которого также звали Иадмоном. Он и получил выкуп. Стало быть, Эзоп принадлежал тому Иадмону.

[2] См. статью Эзоп в Энциклопедии Брокгауза и Эфрона.

[4] См. Деметрий. О стиле. В книге : Античные риторики. Под ред. А.А. Тахо-Годи. – М., из-во МГУ, 1978.

Школьная Энциклопедия

Nav view search

Навигация

Искать

Басни Эзопа

Подробности Категория: Басни и притчи Опубликовано 22.03.2017 17:35 Просмотров: 1511

Подлинность басенного наследства Эзопа определить трудно и вряд ли возможно.

Самый большой сборник басен Эзопа был составлен в средние века, тогда как жил он в VI в. до н.э. (предположительно).
По причине слишком большой отдалённости во времени оригиналов его басен не сохранилось, до нашего времени они дошли в латинской переработке (Федр, I в.) и греческой (Бабрия, II в.), а жизнеописание существует только в виде легенд. Невозможно даже сказать, был ли Эзоп историческим лицом.

Сведения о биографии Эзопа

Согласно одной из легенд он был рабом Иадмона с греческого острова Самос и умер насильственной смертью в Дельфах. Его родиной называют также Фригию (Малая Азия).
О смерти Эзопа в Дельфах рассказывает легенда по Геродоту (древнегреческий историк, около 484 г. до н. э.-около 425 г. до н. э.) и Аристофану (древнегреческий комедиограф, «отец комедии», 444 г. до н. э.-между 387 и 380 гг.).
Согласно этой легенде Эзоп в Дельфах возбудил против себя нескольких граждан своим злословием, и они решили наказать его. Они похитили золотую чашу из храмовой утвари, тайно вложили ее в котомку Эзопа и возвестили о краже. Приказано было обыскать богомольцев, и чашу нашли у Эзопа. Его, как святотатца, побили камнями. По другой версии, аристократы-жрецы обвинили его в святотатстве и сбросили со скалы.
Интерес к басням Эзопа вызвал и интерес к его личности. И здесь также, не имея достоверных сведений, прибегали к легендам. Те, кто относился к сильным мира сего (их он критиковал в своих баснях), естественно, представляли его человеком сварливым и злобным, приписывали ему различные телесные уродства, безобразное лицо и т.д. – прямая противоположность божественной красоте Аполлона.

Диего Веласкес изобразил Эзопа вот так

Во II в. н.э. вышел анонимный роман (на греческом языке) – «Жизнеописание Эзопа». В нём создан образ уродливого, мудрого и хитрого «фригийского раба», но почти ничего не сказано о его баснях.
Как бы там ни было, в древности не сомневались в историчности Эзопа, а впервые выразил сомнение в его реальном существовании Лютер в XVI в. Он высказал мнение, что книга басен Эзопа является не единоличным произведением одного автора, а сборником более древних и более новых басен, а традиционный образ Эзопа – плод «поэтического сказания». С тех пор об этом идут споры.

Темы басен Эзопа

В основе Эзоповых басен – народная басня, имевшая свою долгую историю. Басня встречается уже у Гесиода (первый исторически достоверный древнегреческий поэт, VIII-VII вв. до н. э.), у Архилоха (древнегреческий сатирический поэт, I в. до н.э.).
В баснях Эзопа ярко отражено экономическое неравенство, бедность людей, он говорит об эксплуатации сильными слабых.

ЭЗОП «БЕДНЯК»

У бедняка была деревянная статуя бога. «Сделай меня богатым», – молился он ей, но молитвы его оставались напрасны, и он сделался еще беднее. Зло взяло его. Схватил он божка за ногу и ударил об стенку головой. Вдребезги разлетелась она, и из нее высыпалась горсть червонцев. Собрал их счастливец и говорит: «Низок же и глуп ты, по моему мнению: почитал я тебя – ты не помог мне, хлопнул об угол – послал великое счастье».

Кто обращается с негодяем ласково – останется в убытке, кто поступает с ним грубо – в барыше.
(Перевод В.А. Алексеева)

ЭЗОП «ДВА ГОРШКА»

Река несла в своем течении два горшка – глиняный и медный. «Держись от меня подальше, не подплывай близко, – просит глиняный горшок медного. – Чуть ты дотронешься до меня, ты расколотишь меня в куски, а самому мне касаться тебя нет охоты».

Нет житья бедняку, если под боком у него поселится богач.
(Перевод В.А. Алексеева)

Эзоп в своих баснях рисовал картину жизни Малой Азии VI в., опередившей в экономическом развитии Грецию. Но он не проповедует борьбы с богатыми и сильными.

ЭЗОП «БЫК И ЖАБА»

Бык пошел пить и раздавил детёныша жабы. Приходит на то место его мать – её там не было – и спрашивает своих детей: «Где ваш братишка?» – «Он умер, матушка, – говорят они, – сейчас приходил огромный зверь о четырёх ногах и раздавил его». Надулась жаба и спрашивает: «Что, будет тот зверь с меня величиной?» – «Перестань, мама, – слышит она в ответ. – Не сердись, – скорей ты лопнешь, чем сравняешься с ним».

Опасно слабому тягаться с сильным.
(Перевод В.А. Алексеева)

Но басни Эзопа ценны пропагандой труда и направленностью против эксплуатации.

ЭЗОП «КРЕСТЬЯНИН И ЕГО СЫНОВЬЯ»

В предсмертный свой час призвал крестьянин своих сыновей и, желая приохотить их к занятию земледелием, говорит им: «Дети мои, я умираю. Обыщите наш виноградник, в нем вы найдете спрятанным все, что я имел». – «Должно быть, там зарыт клад», – думают сыновья и после смерти отца перерыли весь виноградник. Клад они, правда, не нашли, зато хорошо вскопанная почва дала сбор винограда обильней прежнего.

Истинное сокровище для людей – умение трудиться.
(Перевод В.А. Алексеева)

Басни Эзопа в основном представляют собой живые бытовые сценки, взятые из народной жизни; они по сути являются ярким образцом ранней художественной прозы.
Впоследствии литературное наследство Эзопа подвергалось искажениям, переделкам и вызывало подражания, начиная с пересказа стихами римским баснописцем Федром и греческим баснописцем Бабрием, их поэтически переделывали Лафонтен, Дмитриев, Измайлов и др.
Сюжеты некоторых басен Эзопа творчески использовал наш великий баснописец И.А. Крылов.
30 басен Эзопа перевёл Л.Н. Толстой.

ЭЗОП «ВОЛК И КОБЫЛА»

Хотелось волку подобраться к жеребёнку. Он подошёл к табуну и говорит:
– Что это у вас жеребёнок один хромает? Или вы полечить не умеете? У нас, волков, такое лекарство есть, что никогда хромоты не будет.
Кобыла одна и говорит:
– А ты знаешь лечить?
– Как не знать.
– Так вот полечи мне правую заднюю ногу, что-то в копыте больно.
Волк подошёл к кобыле, и, как зашёл к ней сзади, она ударила его задом и разбила ему все зубы.
(Перевод Л.Н. Толстого)

ЭЗОП «СТРЕКОЗА И МУРАВЬИ»

Осенью у муравьев подмокла пшеница: они ее сушили. Голодная стрекоза попросила у них корму. Муравьи сказали: «Что ж ты летом не собрала корму?» Она сказала: «Недосуг было: песни пела». Они засмеялись и говорят: «Если летом играла, зимой пляши».
(Перевод Л.Н. Толстого)

ЭЗОП «ОТЕЦ И СЫНОВЬЯ»

Отец приказал сыновьям, чтобы жили в согласии; они не слушались. Вот он велел принесть веник и говорит:
– Сломайте!
Сколько они ни бились, не могли сломать. Тогда отец развязал веник и велел ломать по одному пруту. Они легко переломали прутья поодиночке.
Отец и говорит:
– Так-то и вы: если в согласии жить будете, никто вас не одолеет; а если будете ссориться да все врозь – вас всякий легко погубит.
(Перевод Л.Н. Толстого)

В сборник басен под именем Эзопа входят 426 коротких произведений в прозе. Предполагают, что в эпоху Аристофана (конец V в.) в Афинах был известен письменный сборник Эзоповых басен, по которому учили детей в школе, т.к. один из персонажей комедии Аристофана говорит: «Ты невежда и лентяй, даже Эзопа не выучил».

Эзопов язык

Выражение «Эзо́пов язык» означает в литературе иносказание, намеренно маскирующее мысль автора. Эзопов язык использует систему «обманных средств»: аллегорию, иронию, перифраз, аллюзию, басенных персонажей. Раб Эзоп не мог в своих баснях прямо указывать на пороки господ, поэтому заменил их образами животных с соответствующими характеристиками или пороками. С тех пор язык иносказаний называют Эзоповым.
В русской литературе Эзопов язык с конца XVIII в. использовался для обхода цензуры. Часто этот приём применял сатирик М.Е. Салтыков-Щедрин.
Впоследствии Эзопов язык в сатире стал частью индивидуального стиля писателя и применялся уже вне цензурных запретов.

Басни. От Эзопа до Крылова

«Мартышка к старости слаба глазами стала, Но у людей она слыхала, что это зло еще не так большой руки: Лишь стоит завести Очки. »

Или вот еще: «Ай, Моська! знать она сильна, что лает на Слона!». Эти строчки мы с упоением декламировали в школе на уроках русской литературы. Нам рассказывали о баснях и о том, кто писал эти смешные произведения, в которых главные герои – звери – ссорятся, спорят, мирятся, обманывают и нахальничают. Конечно, смешными нам они казались именно в детстве, ибо с годами, перечитывая произведения великих баснописцев – Эзопа, Лафонтена, Крылова, мы уже понимали: «все это было бы смешно, когда бы не было так грустно».

Жил или не жил?

Жанр басни так же стар, как сама литература, и восходит к древнему греку Эзопу. О, эта личность до сих пор носит на себе ореол таинственности и сплошных загадок. Поэтому невозможно говорить о баснях, не упомянув старика Эзопа!

ZOO•БИЗНЕС №12/2014

  • Жил или не жил?
  • «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!»
  • Петр Клодт, его работы и зверинец

Просмотреть видео

Он олицетворяет собой парадокс, нередко встречающийся в истории: чем менее он заслуживает славы, тем более эта слава заслуженна.

Итак, если Эзоп существовал, то он, очевидно, был фригийским рабом или, по крайней мере, человеком, не заслужившим фригийский колпак свободы. Жил он примерно в VI веке до н. э. во времена того самого Креза, история которого вызывает у нас чувство восхищения и недоверия, как и все у Геродота. Существуют также версии о том, что Эзоп был уродом и сквернословом. Тем не менее его труды (как отметил знаменитый кардинал Ришелье) объясняют, но ничуть не оправдывают тех, кто столкнул баснописца в глубокую пропасть в Дельфах. Да, Эзоп мог быть вымыслом, как дядюшка Римус, но мог быть, как тот же дядюшка Римус, и реальностью. Ведь доподлинно известно, что в те времена перед рабами могли преклоняться – как перед Эзопом, или любить их – как дядюшку Римуса. Любопытно, что оба великих раба свои лучшие истории писали про зверей и птиц.

Басни. От Эзопа до Крылова

Заслугой Эзопа был не только жанр притчи, в которой впервые стали действовать герои – животные, но и превосходные сюжеты, в которых они своими действиями подводят читателя к морали. Из всех жанров литературы басня, пожалуй, самый назидательный жанр. Не будь аллегории и «эзопова языка», эти произведения наводили бы скуку, превращаясь в обыкновенные нравоучения. Но иносказание, а не прямое, в лоб, назидание, делают басню видом искусства.

Читайте также:  Басня Эзопа Ослы и Зевс

Сам Эзоп не изобрел басни – басенные традиции возникли задолго до того, как этого, не в меру циничного, гражданина из Фригии столкнули в пропасть. Своим творчеством Эзоп доказывал, что в басне все персонажи должны отличаться постоянством характера: Лев обязательно оказывается сильнее Волка, Лиса всегда хитроумно следует окольным путем, нахально обманывая партнера по басне. Овца обречена тупо следовать своим курсом: она не способна оглядеться и отступить от раз и навсегда заведенных басенных правил. Одним словом, Эзоп не может допустить того, что Бальзак называл «бунтом овцы». Его басни основаны на той идее, что всякий выражает сам себя, поэтому Волк всегда будет вероломным Волчищей, а Лиса – пронырливой Алисой. Эти истины навечно выбиты на каждом камне, по которому ступает нога человека. Да, басни бывают самые разные, но мораль у всех басен одна. Потому что у всего на свете сущего одна мораль.

Басни. От Эзопа до Крылова

К творчеству античного поэта Эзопа обращаются современные режиссеры и актеры. Пьеса бразильского драматурга Г. Фигейредо «Лиса и виноград» об Эзопе была написана в 1953 и имела оглушительный успех в СССР. Ее ставили во МХАТе, ленинградском БДТ и еще во многих театрах. По пьесе в 1961 году на Ленфильме был снят фильм «Эзоп», в котором главную роль великого раба играл Александр Калягин, а роль его хозяина – Олег Табаков. Эта действительно великолепная пьеса о гордом мудреце смотрится с неослабевающим интересом и сегодня.

Басни. От Эзопа до Крылова

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!»

О достоинствах языка в баснях Эзопа и Жана де Лафонтена споры в литературных кругах не утихают и по сей день. Но в одном ученые люди правы: оба они являются основателями жанра. Давно уже не секрет, что классик французской средневековой литературы Жан де Лафонтен большинство своих сюжетов заимствовал у Эзопа, только изложил их на превосходном французском. Более того, Лафонтен заключил басню в изящную стихотворную форму. До него басни, в том числе и Эзопом, писались исключительно в прозе. В каком-то отношении басни Лафонтена можно назвать переводами. Но поскольку в России французский был фактически вторым языком в образованной среде, лафонтеновские творения были очень известны и. способствовали известности Эзопа! Правда, все сказанное относится к тонкому слою дворянской элиты.

А вот первым, кто сумел сделать басню подлинно народной, донес до народа нравственный заряд басен, превратил басни в собрание пословиц, ушедших в народ, вошедших в его сознание наряду с пословицами предков, сделал язык басен доступным даже малограмотному крестьянину и ребенку, был третий гигант басенного жанра – Иван Андреевич Крылов. И хотя он, в свою очередь, использовал сюжеты Эзопа и Лафонтена, но у него много и собственных. Многие из них – отклик, что называется, на злобу дня: («Квартет», «Лебедь, Щука и Рак», «Ворона и курица», «Щука и кот», «Обоз»). Некоторые события, ставшие поводом для этих басен, давно забыты: например, «Квартет», в котором высмеивается тогдашний Государственный Совет – о них можно узнать разве что из примечаний. Зато басня «Волк на псарне», которую читал перед солдатами Кутузов, снявший шапку при словах «ты сер, а я, приятель, сед», хорошо известна как минимум прилежному школьнику. Впрочем, даже те басни Крылова, в которых сюжет заимствован («Ворона и лисица»), ни в коем случае нельзя считать переводами или подражаниями – они настолько русские, национальные, что сразу же стали выдающимся явлением прежде всего именно русской культуры и литературы. Осталась ли в них хоть толика французского? Или самая малость древнегреческого? Ну, это уже вопрос риторический.

Басни. От Эзопа до Крылова

Вообще, сюжеты басен Эзопа оказались «ходячими», их использовали многие баснописцы. В России басни писали Тредиаковский, Сумароков, Измайлов, Хемницер, Херасков, Дмитриев, но ни один из них по мастерству не может претендовать на сравнение с Крыловым. Это величины совершенно разного калибра и масштаба. Первые два – это явление доисторическое: язык коряв донельзя, мысль прямолинейна, лексика уже не древнерусская, но еще не русская. Почитайте басни Сумарокова и Тредиаковского! Языковая разница не просто большая – гигантская! И дело не только в том, что легче стали фразы и более просты и понятны слова. И не в том, что Крылов превратил Ворона в Ворону, и перед нами сцена поединка двух «женских» характеров (женщине обмануть мужчину ничего не стоит, а вот обмануть другую женщину – тут нужна хитрость лисы). Разница прежде всего художественная! У Крылова поэтические строки по-прежнему сохраняют всю свою прелесть для современного читателя. Крылов не просто пишет проще, понятнее, он пишет на другом языке, по-другому он и мыслит. Не зря ведь концовки многих его басен превратились в пословицы и поговорки. Вот строки из басен Крылова, сделавшихся пословицами и поговорками: От радости в зобу дыханье сперло. Услужливый дурак опаснее врага. Медвежья услуга. А ларчик просто открывался. У сильного всегда бессильный виноват. Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Хоть видит око, да зуб неймет. А Васька слушает да ест. Рыльце в пуху. Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник. А воз и ныне там. В этом отношении с Крыловым мог соперничать, пожалуй, только Грибоедов. Кстати, именно Крылову одному из первых читал Грибоедов по приезде в Петербург свое «Горе от ума».

Пушкин назвал Крылова «во всех отношениях самым народным поэтом», и Гоголь воздал ему должное: «Его притчи – достояние народное и составляют книгу мудрости самого народа. Звери у него мыслят и поступают совершенно по-русски: в их проделках между собою слышны проделки и обряды производств внутри России. Даже осел, который до того определился в характере своем, что стоит ему высунуть только уши из какой-нибудь басни, как уже читатель вскрикивает вперед: «это осел Крылова!» Даже осел, несмотря на свою принадлежность климату других земель, явился у Крылова русским человеком. Словом – всюду у него Русь и пахнет Русью».

У Крылова было отменное чувство юмора. Юмором переполнены его басни. И в жизни он не лез за словом в карман. Однажды, гуляя по Невскому проспекту, он встретил царя Николая. «Здорово, Иван Андреевич! Давненько не виделись!» «Давненько, Ваше Величество. А ведь, кажись, соседи!»

Басни. От Эзопа до Крылова

И когда в 1838 году в Петербурге торжественно отмечалось 50-летие литературной деятельности Крылова (по случаю чего была даже выбита памятная медаль с его изображением), Жуковский назвал этот юбилей «праздником национальным», сказал, что можно было «пригласить на него всю Россию». Юбиляр был пожалован орденом Станислава 2-й степени. Петербургскими литераторами с высочайшего соизволения, то есть с одобрения императора, был дан обед в зале Дворянского собрания, куда почли за честь явиться многие сановники и знаменитости – около 300 человек. Во время чествования поэт Петр Вяземский впервые назвал баснописца «дедушкой Крыловым», читая приветственную «Песнь в день юбилея И. А. Крылова». С легкой руки поэта это обращение сделалось народным именем Крылова по всей России. К баснописцу пришла феноменальная по тем временам известность. Его узнавали простые люди на улице, показывали детям: «Вон идет дедушка Крылов!».

Басни. От Эзопа до Крылова

Даже пушкинское «мой дядя самых честных правил» заимствовано из басни Крылова «Осел и мужик»! Крылов относился к Пушкину с огромным пиететом, и однажды, когда его разбудили и спросили, что он думает о Пушкине, он быстро ответил: «Пушкин – гений» и снова заснул. А вот какие страстные слова вырвались у него при известии о смерти Пушкина: «О! Если б я мог это предвидеть, Пушкин! Я запер бы тебя в моем кабинете, я связал бы тебя веревками. Если б я знал!». Пушкин заходил к Крылову за день до дуэли с Дантесом.

Скончался Крылов пасмурным дождливым утром в собственном доме 21 ноября 1844 года. Умер скоропостижно, в три дня, причиной смерти стал паралич легких, наступивший в результате пневмонии. Правда, успел, по обыкновению, распустить слух, что то ли каши в обед переел, то ли протертых рябчиков, обильно политых маслом, за ужином перебрал. Что позволило современникам впоследствии утверждать, что великий баснописец умер от несварения желудка.

То, что он сам слагал о себе анекдоты, ничуть не вымысел. Поздней ночью, за несколько часов до смерти, Крылов попытался развеселить всех сидевших у его постели басней о самом себе. Сравнил себя с мужичком, который навалил на воз 400 пудов сушеной рыбы на свою худую лошаденку, потому как от большого ума полагал, что рыбка-то сушеная. Только лошадь этого не поняла да сдуру и окочурилась.

«Рябчики-то были протертые, – вывел мораль Крылов, – но лишек-то всегда не в пользу».
Сравнивая Лафонтена и Крылова, отмечая глубокое национальное своеобразие обоих, можно сказать одно: они навсегда останутся любимцами своих единоземцев. Говорят, что простодушие – врожденное свойство французского народа. И наоборот: отличительная черта в наших нравах – это разудалое лукавство ума, насмешливость и «кудрявый» способ выражаться.

Басни. От Эзопа до Крылова

Петр Клодт, его работы и зверинец

Через 10 лет после смерти великого баснописца в центре Петербурга, в Летнем саду, на собранные по подписке частные пожертвования Иван Андреевич Крылов был увековечен в бронзе. Многие ли знают, что он стал первым в России памятником литератору? Этот монумент – последняя крупная работа выдающегося скульптора Петра Клодта.

Забавно, что в издании 1918 года, еще с ятями, половину книги занимают анекдоты о Крылове. А еще там говорится вот что: «Самодержавие питало недобрые чувства к Крылову: Николай I не разрешил ставить памятник Крылову возле Публичной библиотеки, пришлось перенести его в Летний сад». И тут же, следом, не замечая комического противоречия в своих словах, автор предисловия пишет: «Тут, однако, он оказался на месте: среди деревьев, цветов, окруженный детьми, гуляющим народом всех сословий, который имеет здесь досуг разглядеть всех басенных зверей на его постаменте, искусно изваянных скульптором Клодтом». Вот тебе и недобрые чувства, которые питало самодержавие! Спасибо надо бы сказать Николаю I за тонкий вкус и точный выбор места памятнику! Кстати, история создания памятника не менее интересна, нежели вся жизнь великого баснописца.

Итак, неподалеку от входа в Летний сад с набережной Невы, среди густой зелени расположена детская площадка, в центре которой возвышается памятник, огражденный металлической решеткой. И краткая надпись на нем: «Крылову. 1855». Скульптор Петр Карлович Клодт изобразил Ивана Андреевича Крылова в будничной одежде, скопировав для большей точности просторный длиннополый сюртук, который баснописец носил в последние годы жизни. Крылов сидит на округлом камне, держа раскрытую книгу. Пьедестал сравнительно невелик и с четырех сторон сплошь покрыт бронзовыми фигурами различных животных – героев басен Крылова. На лицевой стороне, справа от надписи и даты, изображены герои «Квартета»: «проказница Мартышка, Осел, Козел да косолапый Мишка» с музыкальными инструментами. Чуть выше – остромордая лисонька из басни «Лиса и виноград» с жадностью смотрит на сочные грозди. Занятно, обходя памятник и внимательно рассматривая бронзовый зверинец, вспоминать знакомые с детства басни. «Ворона и Лисица», «Слон на воеводстве», «Кот и Щука», «Осел и Соловей», «Свинья под Дубом». Крыловым было написано около 200 басен, 36 показаны скульптором на памятнике.

Басни. От Эзопа до Крылова

Мало кто знает, какую титаническую работу пришлось проделать Клодту по лепке с натуры всех этих животных! Жители Васильевского острова в Петербурге были немало удивлены, наблюдая в один из весенних дней 1831 года, как сын покойного барона Клодта фон Юргенсбурга заводит в свою небольшую квартирку в полуподвальном помещении на углу Академического переулка и Пятой линии коня! Но еще больше они были бы удивлены, если бы узнали, что происходило дальше в квартире Клодта. А об этом свидетельствует запись одного из очевидцев: «…хозяин ставил лошадь в одной из комнат, а самому уже поместиться негде; сядет, съежившись, у ее ног и рисует. » Да, именно в таких условиях творил свои шедевры человек, чье имя станет одним из самых значительных в мировой скульптуре. На четыре года мастерская Клодта на Литейном превратилась в настоящий зверинец, где в клетках и на привязи сидели дикие звери, а другие – ручные и миролюбивые – свободно разгуливали в помещении и даже заходили в жилые комнаты, поскольку квартира Клодта соединялась с мастерской переходом. Царские егеря передали в «зверинец» скульптора прирученного волка, из Новгородской губернии брат скульптора прислал медведя с двумя медвежатами, художник Боголюбов подарил обезьянку-макаку с острова Мадейра, сам Клодт приобрел овцу с ягненком, осла, журавля, лисицу. Были и другие звери и птицы. Впоследствии сын скульптора, Михаил Клодт, вспоминал: «Эти животные жили у нас как члены семьи. И чего только не было в обширных мастерских отца! Они наполнялись сплошным ревом, воем, блеянием, писком. Все это разношерстное общество жило бок о бок не только в клетках, многие свободно расхаживали по мастерской и по комнатам, и были дружны между собой, кроме волка, который не мог удержаться, чтобы не охотиться за кошками. Волк только с виду казался страшным, на деле же был привязан к людям, любил лежать на крыльце, сторожа вход в мастерскую. В сумерки его легко можно было принять за собаку. ».

Клодт часто бывал на Мойке у немца Зама, содержащего большой зверинец, там делал этюды льва и других хищников. А чтобы понаблюдать за живым слоном, приходилось ездить в Царское Село. Когда все необходимые работы были закончены, скульптор передал своих животных в зверинец Зама.

Интересна еще одна причина для установки памятника в Летнем саду – традиция. В далеком прошлом здесь устраивалось немало диковинных сооружений на потеху и удовольствие гуляющих. Еще в петровское время на обширном прямоугольном газоне по проекту архитектора Земнова был разбит зеленый лабиринт. При входе в него стояла отлитая из свинца и позолоченная статуя великого баснописца древности Эзопа. Самые различные животные – персонажи эзоповских басен, исполненные в натуральную величину из свинца, сверкая позолотой, в живых позах располагались в бассейнах, декорированных мхом, диким камнем и большими раковинами. Рядом стояли таблички с кратким изложением басен и пояснениями их иносказаний. Эзоп и его золотой зверинец давно исчезли: фонтаны были разрушены наводнением 1777 года, и память о них сохраняется лишь в названии реки Фонтанки. Спустя более полувека в Летнем саду снова появился памятник – на этот раз великому русскому баснописцу.

Ссылка на основную публикацию