Анализ стихотворения Андрея Белого Родине (Рыдай, буревая стихия)

Андрей Белый

БЕЛЫЙ Андрей (настоящие имя и фамилия Бугаев Борис Николаевич) [14 (26) октября 1880, Москва – 8 января 1934, там же; похоронен на Новодевичьем кладбище], русский поэт, прозаик, критик, мемуарист. Один из ведущих деятелей символизма.

Россия – Ты. Смеюсь и умираю,
И ясный взор ловлю.
Невероятная, Тебя – (я знаю) –
В невероятности люблю.

Опять в твои незнаемые муки
Слетает разум мой:
Пролейся свет в мои немые руки,
Глаголющие тьмой.

Как веющие, тающие маки,
Мелькающие мне, –
Как бабочки, сияющие знаки
Летят на грудь ко мне.

Судьбой – (Собой) – ты чашу дней наполни
И чащу дней испей.
Волною молний душу преисполни,
Мечами глаз добей.

Я – знаю всё. Я ничего не знаю.
Люблю, люблю, люблю.
Со мною – Ты. Смеюсь и умираю.
И ясный взор ловлю.
Май 1918, Москва

Рыдай, буревая стихия,
В столбах громового огня!
Россия, Россия, Россия, –
Безумствуй, сжигая меня!

В твои роковые разрухи,
В глухие твои глубины, –
Струят крылорукие духи
Свои светозарные сны.

Не плачьте: склоните колени
Туда – в ураганы огней,
В грома серафических пений,
В потоки космических дней!

Сухие пустыни позора,
Моря неизливные слёз –
Лучом безглагольного взора
Согреет сошедший Христос.

Пусть в небе – и кольца Сатурна,
И млечных путей серебро, –
Кипи фосфорически бурно,
Земли огневое ядро!

И ты, огневая стихия,
Безумствуй, сжигая меня,
Россия, Россия, Россия –
Мессия грядущего дня!
Август 1917, Поворовка

Луна двурога.
Блестит ковыль.
Бела дорога.
Летает пыль.

Летая, стая
Ночных сычей –
Рыдает в дали
Пустых ночей.

Темнеют жерди
Сухих осин;
Немеют тверди.
Стою – один.

Здесь сонный леший
Трясётся в прах.
Здесь – конный, пеший
Несётся в снах.

Забота гложет;
Потерян путь.
Ничто не сможет
Его вернуть.

Болота ржавы:
Кусты, огни,
Густые травы,
Пустые пни!
Декабрь 1916, Москва

В годины праздных испытаний,
В годины мёртвой суеты –
Затверденей алмазом брани
В перегоревших углях – Ты.

Восстань в сердцах, сердца исполни!
Произрастай, наш край родной,
Неопалимой блеском молний,
Неодолимой купиной.

Из моря слёз, из моря муки
Судьба твоя – видна, ясна:
Ты простираешь ввысь, как руки,
Свои святые пламена –

Туда, – в развалы грозной эры
И в визг космических стихий, –
Туда, – в светлеющие сферы,
В грома летящих иерархий.
Октябрь 1916, Москва

В. П. Свентицкому

Свентицкий Владимир Павлович (1879-1931) – религиозный философ и публицист, впоследствии священник. В 1905 совместно с В. Ф. Эрном возглавил «Христианское братство борьбы».

Те же росы, откосы, туманы,
Над бурьянами рдяный восход,
Холодеющий шелест поляны,
Голодающий, бедный народ;

И в раздолье, на воле – неволя;
И суровый свинцовый наш край
Нам бросает с холодного поля –
Посылает нам крик: «Умирай –

Как и все умирают. » Не дышишь,
Смертоносных не слышишь угроз: –
Безысходные возгласы слышишь
И рыданий, и жалоб, и слёз.

Те же возгласы ветер доносит;
Те же стаи несытых смертей
Над откосами косами косят,
Над откосами косят людей.

Роковая страна, ледяная,
Проклятая железной судьбой –
Мать Россия, о родина злая,
Кто же так подшутил над тобой?
1908, Москва

Паренёк плетётся в волость
На исходе дня.
На лице его весёлость.
Перед ним – поля.

Он надвинул разудало
Шапку набекрень,
На дорогу тень упала –
Встал корявый пень.

Паренёк, сверни с дороги, –
Паренёк, сверни!
Ближе чёрные отроги,
Буераки, пни.

Где-то там тоскливый чибис
Пролетает ввысь.
Миловались вы, любились
С девкою надысь –

В колокольчиках в лиловых,
Грудь к груди прижав,
Средь медвяных, средь медовых,
Средь шелковых трав.

Что ж ты вдруг поник тоскливо,
Будто чуя смерть?
Одиноко плещет ива
В голубую твердь.

Вечер ближе. Солнце ниже.
В облаках – огни.
Паренёк, сверни – сверни же,
Паренёк, сверни!
1908, Суйда

Эллис – псевдоним Льва Львовича Кобылинского (1879-1947), поэта, переводчика, публициста и критика, одного из «аргонавтов», близкого друга Белого.

Поезд плачется. В дали родные
Телеграфная тянется сеть.
Пролетают поля росяные.
Пролетаю в поля: умереть.

Пролетаю: так пусто, так голо.
Пролетают – вон там и вон здесь –
Пролетают – за сёлами сёла,
Пролетает – за весями весь; –

И кабак, и погост, и ребёнок,
Засыпающий там у грудей: –
Там – убогие стаи избёнок,
Там – убогие стаи людей.

Мать Россия! Тебе мои песни, –
О немая, суровая мать! –
Здесь и глуше мне дай, и безвестней
Непутёвую жизнь отрыдать.

Поезд плачется. Дали родные.
Телеграфная тянется сеть –
Там – в пространства твои ледяные
С буреломом осенним гудеть.
Август 1908, Суйда

З. Н. Гиппиус
Довольно: не жди, не надейся –
Рассейся, мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом мучительный год!

Века нищеты и безволья.
Позволь же, о родина-мать,
В сырое, в пустое раздолье,
В раздолье твоё прорыдать: –

Туда, на равнине горбатой, –
Где стая зелёных дубов
Волнуется купой подъятой
В косматый свинец облаков,

Где по полю Оторопь рыщет,
Восстав сухоруким кустом,
И в ветер пронзительно свищет
Ветвистым своим лоскутом,

Где в душу мне смотрят из ночи.
Поднявшись над сетью бугров,
Жестокие, жёлтые очи
Безумных твоих кабаков, –

Туда, – где смертей и болезней
Лихая прошла колея, –
Исчезни в пространстве, исчезни,
Россия, Россия моя!
Июль 1908, Серебряный Колодезь

С. Н. Величкин – друг С. М. Соловьёва, знакомый Белого.

Окрестность леденеет
Туманным октябрём.
Прокружится, провеет
И ляжет под окном, –

И вновь взметнуться хочет
Большой кленовый лист.
Депешами стрекочет
В окне телеграфист.

Служебный лист исчертит.
Руками колесо
Докучливое вертит,
А в мыслях – то и сё.

Жена болеет боком,
А тут – не спишь, не ешь,
Прикованный потоком
Летающих депеш.

В окне кустарник малый.
Окинет беглый взгляд –
Протянутые шпалы
В один тоскливый ряд,

Вагон, тюки, брезенты
Да гаснущий закат.
Выкидывает ленты,
Стрекочет аппарат.

В лесу сыром, далёком
Теряются пески,
И еле видным оком
Мерцают огоньки.

Там путь пространства чертит.
Руками колесо
Докучливое вертит;
А в мыслях – то и сё.

Детишки бьются в школе
Без книжек (где их взять!):
С семьёй прожить легко ли
Рублей на двадцать пять: –

На двадцать пять целковых –
Одежа, стол, жильё.
В краях сырых, суровых
Тянись, житьё моё! –

Вновь дали мерит взором: –
Сырой, осенний дым
Над гаснущим простором
Пылит дождём седым.

У рельс лениво всхлипнул
Дугою коренник,
И что-то в ветер крикнул
Испуганный ямщик.

Поставил в ночь над склоном
Шлагбаум пёстрый шест:
Ямщик ударил звоном
В простор окрестных мест.

Багрянцем клён промоет –
Промоет у окна.
Домой бы! Дома ноет,
Без дел сидит жена, –

В который раз, в который,
С надутым животом.
Домой бы! Поезд скорый
В полях вопит свистком;

Клокочут светом окна –
И искр мгновенный сноп
Сквозь дымные волокна
Ударил блеском в лоб.

Гремя, прошли вагоны.
И им пропел рожок.
Зелёный там, зелёный,
На рельсах огонёк. –

Стоит он на платформе,
Склонясь во мрак ночной, –
Один, в потёртой форме,
Под стужей ледяной.

Слезою взор туманит.
В костях озябших – лом.
А дождик барабанит
Над мокрым козырьком.

Идёт (приподнял ворот)
К дежурству – изнемочь.
Вдали уездный город
Кидает светом в ночь.

Всю ночь над аппаратом
Он пальцем в клавиш бьёт.
Картонным циферблатом
Стенник ему кивнёт.

С речного косогора
В густой, в холодный мрак
Он видит – семафора
Взлетает красный знак.

Вздыхая, спину клонит;
Зевая над листом,
В небытие утонет,
Затянет вечным сном

Пространство, время, бога,
И жизнь, и жизни цель –
Железная дорога,
Холодная постель.

Бессмыслица дневная
Сменяется иной –
Бессмыслица дневная
Бессмыслицей ночной.

Листвою жёлтой, блёклой,
Слезливой, мёртвой мглой
Постукивает в стёкла
Октябрьский дождик злой.

Лишь там на водокачке
Моргает фонарёк.
Лишь там в сосновой дачке
Рыдает голосок.

В кисейно нежной шали
Девица средних лет
Выводит на рояли
Чувствительный куплет.
1906 – 1908, Серебряный Колодезь

Анализ стихотворения «Родине» Белого

Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) – один из ярчайших представителей поэзии Серебряного века. Будучи гимназистом в известной гимназии Л.И. Поливанова, он увлекался восточными религиями и литературой. Интересовался поэзией – русской и французской.

Особенно его занимали труды Бальмонта и Брюсова (символисты). А близкое знакомство с семьёй Соловьёвых, повлияло на формирование христианских ценностей будущего поэта. Поскольку отец Андрея был деканом Московского университета (физико-математического факультета), то сын, пытаясь соединить в себе интерес к точным и творческим наукам, поступил в этот же университет, но на факультет естественных наук.

Он прилежно изучал зоологию и химию, и в то же время познакомился и сошёлся с Блоком, Мережковским, Брюсовым. С того времени началась настоящая литературная жизнь Белого. Кстати, имя «Андрей Белый» придумал Борису Бугаеву рыцарь-монах Владимир Соловьёв. Дебютировал Белый с «Симфонией» (дебюта этого никто не понял, и не оценил, даже А. Блок), после пишет для разных журналов – и прозу, и поэзию. При этом на всём его творчестве лежит печать символизма – экспериментального, но всё же с мотивами, характерными для символистов.

Учитель проверяет на плагиат? Закажи уникальную работу у нас за 250 рублей! Более 700 выполненных заказов!

Стихотворение «Родине» было написано в 1908 году. Посвящено – протоиерею Валентину Павловичу Свентицкому – православному священнику, известному богослову и проповеднику (помимо этого, Свентицкий был драматургом, прозаиком, а также публицистом). Поскольку личностью он был противоречивой (то есть его современники отзывались о нём по-разному), то трудно сказать, почему Белый сделал это посвящение. Очень часто приводится в различных источниках отрывок из «Свободной совести», в котором А. Белый нелестно отзывается о В.П. Свентицком.

«Свободная совесть» – литературно-философский сборник, который было решено выпускать на встрече кружка «Аргонавты», организовавшегося вокруг Андрея Белого. Так вот, поэт пишет о том, что избегал общения с «батюшкой» из-за экспрессивного поведения того, неопрятной внешности, поз. Другие же люди видели в «ищущем священнике» правдоборца, просветителя, незаурядную личность. Возможно, А. Белый своим стихотворением, как бы задаёт Свентицкому вопрос, а, возможно, высказывает своё видение состояния Родины и личную озабоченность происходящим…

Ко времени написания стихотворения крепостное право было отменено, за спиной остались кровавые события 1905 года, но над долгожданной волей всё равно давлела неволя. Потому что люди жили от того, что даст природа, зависели от неё. Пришёл неурожайный год – есть нечего и взять негде. Да и пойти некуда, потому что кроме сохи и домика, и кучи детей нет ничего. Не с чем сравнить. Не образования, нет и обновлённого мышления. А если нет нового в голове – не будет нового и в жизни. Такой замкнутый круг массового отчаянья. И хотя крестьянин стал свободным, вечной цепью привычки, нищеты и непросвещённого ума оказался повязан он с землёй…

Читайте также:  Остров погибших кораблей - краткое содержание романа Беляева

Вроде бы никто не виноват ни в «природном крепостном праве», ни в неурожаях, ни в общей разрухе и безалаберности. Даже мать Россия… Она – мать, а значит, не может с такой жестокостью относиться к своим детям. Что случилось с ней, кто её проклял? Железная судьба? Кто сделал её злою настолько, что сердце её словно окаменело: не слышит ни стонов, ни слёз, ни криков, ни жалоб? Поэт вопрошает в конце стихотворения: «Кто же так подшутил над тобой?»

А какие тяжёлые ощущения вызывают эпитеты «свинцовые», «холодные», «суровые», «ледяная», «железная», «злая». Как-будто видишь дождливое, грязное полотно, написанное в серо-черных тонах. Без цвета, без надежды, без просвета… И неоднозначный, зловещий образ смерти… Обычно, упоминая смерть, имели ввиду скелетообразную старуху с косой, – олицетворение конца. У Белого смерть не одна – их целые стаи. И они не приходят за конкретным человеком, стучась в дверь его дома, а одновременно «косят над откосами людей». Что же это за страна, где человек лишён возможности отойти в мир иной в своей постели?

После прочтения стихотворения «Родине» появляется реальное чувство безнадёжности, будто сам жил или побывал в том безрадостном времени. Чувство разделения безвыходного состояния людей и страны. Когда по-старому жить невозможно, а как жить по-новому – никто не знает.

Как бы то ни было, можно высказать своё мнение, описать свои ощущения, связать с историческим событиями времени его написания, но… Что имел ввиду поэт, о чём он думал, переменил ли свои убеждения и взгляды позднее (может быть, на диаметрально противоположные) – доподлинно неизвестно. Нам лишь остаётся для изучения и примера замечательное, бесценное литературное наследие Андрея Белого.

4u PRO

Анализ стихотворения Белого «Родине» занимает важное место в школьной программе, поскольку этот поэт является одной из самых знаковых фигур в русской литературе. Он был символистом, и патриотические мотивы занимали видное место в его творчестве. Впрочем, автор отличался специфическим видением образа России; многие обвиняли его в декаденстве и упаднических настроениях, что, впрочем, было свойственно многим автора рубежа столетий – переломной эпохи для жизни нашей страны.

Взгляды автора

Анализ стихотворения Белого «Родине» следует начать с краткой характеристики его мировоззрения. Поэт, как и его современник А. Блок, любил свою страну и поэтому старался изобразить в максимально достоверных образах. В своих произведениях он старался абстрагироваться от отвлеченных эпитетов, сравнений и других литературных приемов, к которым прибегали его предшественники. Напротив, он старался «приземлить» знакомые зарисовки, тем самым вернувшись к традициям, заложенным еще Н. Некрасовым. Важно помнить, что автор положительно относился к революционным потрясениям, так как считал, что коренные перемены пойдут России на пользу.

К сожалению, в своих стихотворениях он не поднимал вопрос о страшной цене этих самых перемен. Здесь любопытно будет сравнить его позицию с мнением Блока. Последний к концу жизни, увидев разруху, нищету и запустение, стал иначе смотреть на революционные преобразования, отмечая их жестокость, в то время как Андрей Николаевич продолжал в нее верить.

О революции

Анализ стихотворения Белого «Родине» поможет учащимся лучше понять творчество этого поэта. Произведение было написано в 1917 году, т.е как раз в то самое время, когда прошла первая русская революция и надвигалась вторая. Вступительное четверостишие начинается с очень ярких и выразительных эпитетов, которые подчеркивают мощь и величие страны. Автор сравнивает Россию со сильной стихией, которая сметает все на своем пути.

При этом он три раза повторяет название страны, чтобы тем самым подчеркнуть ее новую мощь, которую видел в революции. Сразу обращает на себя внимание последняя строчка: поэт сам готов отдать свою жизнь во имя этой неистовой революционной бури, искренно веря, что она принесет благо стране.

Образ России

Анализ стихотворения Белого «Родине» необходимо дополнить символическим описанием, которое дает поэт своей земле. Показателен тот факт, что старую Россию он видит в довольно мрачных красках. Он пишет о разрухе, о глухих глубинах и не находит в ней ничего доброго и хорошего, что несправедливо. Наступившие же перемены он всячески восхваляет, рисуя страшные революционные потрясения в светлых и радостных красках, что совершенно не соответствовало реальной исторической действительности. Автор призывает принять наступившие перемены как благо, акцентируя внимание на том, что они должны обновить страну.

Мысли о будущем

В качестве заключительного урока по творчеству поэта можно предложить школьниками анализ стихотворения Белого «Родине». «Рыдай, буревая стихия» – это первая строчка, которая сразу задает настрой всему произведению. Важное место в этом произведении занимают те места, которые посвящены мыслям автора о будущем страны.

Он использует выразительные эпитеты, которые символизируют мощь России: в его строчках возникают образы космоса, планет, огненное ядро Земли. Все это проникнуто пафосом революционной борьбы, который охватил значительную часть интеллигенции в рассматриваемое время. Будучи символистом, поэт проводит свою главную идею о неизбежности революции в красочных метафорах, каждая из которых наполнена философским содержанием.

Образ поэта

Анализ стиха Андрея Белого «Родине» должен обязательно включать изображение самого лирического героя, т.е. самого автора. Это поможет лучше понять задумку поэта. Последний заявляет о своей готовности пожертвовать своей жизнью во имя новой жизни и революции.

Он находит удовольствие в наблюдении за теми неистовыми переменами, которые происходили в стране. Читатель видит образ будущей России именно его глазами. Поэт наполнил свои строчки революционной романтикой, которая впоследствии станет главной темой советской литературы. Сам же лирический герой выступает в роли потенциального борца за обновление жизни.

О русской природе

Анализ стихотворения «Родина» (Белый, по плану краткий отзыв о творчестве которого следует упомянуть в начале обзора) также весьма важен для понимания произведений автора. Это сочинение было написано в 1908 году, то есть как раз в тот самый период, когда только закончилась первая русская революция. Здесь поэт рисует в довольно унылых красках российский пейзаж. Он пишет о холодной поляне, холодных туманах, мрачных бурьянах и о бедном народе.

Автор настроен крайне пессимистично: в знакомых картинах он не видит ничего отрадного и заявляет о том, что унылый край располагает к мысли не о жизни, но о смерти, что, конечно, несправедливо. Однако поэт отличался собственным мировоззрением и видел в русской природе нечто тяжелое и даже мрачное, что во многом перекликается с некоторыми произведениями Блока о России. Стих Андрея Белого «Родина» очень похож на его произведение о нашей стране. Однако он отзывается о ее судьбе еще жестче, рисуя ее историю в мрачных красках. Автор пишет о страданиях простого народа, мотив смерти рефреном проходит через все четверостишия. Мотивы декаденства задают тон всему стихотворению, делая его не только проникновенным, но и достаточно мрачным.

Анализ стихотворения Белого “Родине”: краткий обзор

Анализ стихотворения Белого «Родине» занимает важное место в школьной программе, поскольку этот поэт является одной из самых знаковых фигур в русской литературе. Он был символистом, и патриотические мотивы занимали видное место в его творчестве. Впрочем, автор отличался специфическим видением образа России; многие обвиняли его в декаденстве и упаднических настроениях, что, впрочем, было свойственно многим автора рубежа столетий — переломной эпохи для жизни нашей страны.

Взгляды автора

Анализ стихотворения Белого «Родине» следует начать с краткой характеристики его мировоззрения. Поэт, как и его современник А. Блок, любил свою страну и поэтому старался изобразить в максимально достоверных образах. В своих произведениях он старался абстрагироваться от отвлеченных эпитетов, сравнений и других литературных приемов, к которым прибегали его предшественники. Напротив, он старался «приземлить» знакомые зарисовки, тем самым вернувшись к традициям, заложенным еще Н. Некрасовым. Важно помнить, что автор положительно относился к революционным потрясениям, так как считал, что коренные перемены пойдут России на пользу.

К сожалению, в своих стихотворениях он не поднимал вопрос о страшной цене этих самых перемен. Здесь любопытно будет сравнить его позицию с мнением Блока. Последний к концу жизни, увидев разруху, нищету и запустение, стал иначе смотреть на революционные преобразования, отмечая их жестокость, в то время как Андрей Николаевич продолжал в нее верить.

О революции

Анализ стихотворения Белого «Родине» поможет учащимся лучше понять творчество этого поэта. Произведение было написано в 1917 году, т.е как раз в то самое время, когда прошла первая русская революция и надвигалась вторая. Вступительное четверостишие начинается с очень ярких и выразительных эпитетов, которые подчеркивают мощь и величие страны. Автор сравнивает Россию со сильной стихией, которая сметает все на своем пути.

При этом он три раза повторяет название страны, чтобы тем самым подчеркнуть ее новую мощь, которую видел в революции. Сразу обращает на себя внимание последняя строчка: поэт сам готов отдать свою жизнь во имя этой неистовой революционной бури, искренно веря, что она принесет благо стране.

Образ России

Анализ стихотворения Белого «Родине» необходимо дополнить символическим описанием, которое дает поэт своей земле. Показателен тот факт, что старую Россию он видит в довольно мрачных красках. Он пишет о разрухе, о глухих глубинах и не находит в ней ничего доброго и хорошего, что несправедливо. Наступившие же перемены он всячески восхваляет, рисуя страшные революционные потрясения в светлых и радостных красках, что совершенно не соответствовало реальной исторической действительности. Автор призывает принять наступившие перемены как благо, акцентируя внимание на том, что они должны обновить страну.

Мысли о будущем

В качестве заключительного урока по творчеству поэта можно предложить школьниками анализ стихотворения Белого «Родине». «Рыдай, буревая стихия» — это первая строчка, которая сразу задает настрой всему произведению. Важное место в этом произведении занимают те места, которые посвящены мыслям автора о будущем страны.

Он использует выразительные эпитеты, которые символизируют мощь России: в его строчках возникают образы космоса, планет, огненное ядро Земли. Все это проникнуто пафосом революционной борьбы, который охватил значительную часть интеллигенции в рассматриваемое время. Будучи символистом, поэт проводит свою главную идею о неизбежности революции в красочных метафорах, каждая из которых наполнена философским содержанием.

Образ поэта

Анализ стиха Андрея Белого «Родине» должен обязательно включать изображение самого лирического героя, т.е. самого автора. Это поможет лучше понять задумку поэта. Последний заявляет о своей готовности пожертвовать своей жизнью во имя новой жизни и революции.

Он находит удовольствие в наблюдении за теми неистовыми переменами, которые происходили в стране. Читатель видит образ будущей России именно его глазами. Поэт наполнил свои строчки революционной романтикой, которая впоследствии станет главной темой советской литературы. Сам же лирический герой выступает в роли потенциального борца за обновление жизни.

Читайте также:  Остров погибших кораблей - краткое содержание романа Беляева

О русской природе

Анализ стихотворения «Родина» (Белый, по плану краткий отзыв о творчестве которого следует упомянуть в начале обзора) также весьма важен для понимания произведений автора. Это сочинение было написано в 1908 году, то есть как раз в тот самый период, когда только закончилась первая русская революция. Здесь поэт рисует в довольно унылых красках российский пейзаж. Он пишет о холодной поляне, холодных туманах, мрачных бурьянах и о бедном народе.

Автор настроен крайне пессимистично: в знакомых картинах он не видит ничего отрадного и заявляет о том, что унылый край располагает к мысли не о жизни, но о смерти, что, конечно, несправедливо. Однако поэт отличался собственным мировоззрением и видел в русской природе нечто тяжелое и даже мрачное, что во многом перекликается с некоторыми произведениями Блока о России. Стих Андрея Белого «Родина» очень похож на его произведение о нашей стране. Однако он отзывается о ее судьбе еще жестче, рисуя ее историю в мрачных красках. Автор пишет о страданиях простого народа, мотив смерти рефреном проходит через все четверостишия. Мотивы декаденства задают тон всему стихотворению, делая его не только проникновенным, но и достаточно мрачным.

Творческая работа (исследование) по литературе. Тема: «Путешествие за «золотым руном А. Белого».
материал (11 класс) на тему

В 1922 году в письме к Б. А. Пильняку, которого тогдашняя критика считала последователем и подражателем Андрея Белого, он пишет: «. Белый, человек очень тонкий, рафинированной культуры, это писатель на исключительную тему, существо его — философствующее чувство, Белому нельзя подражать, не принимая его целиком, со всеми его атрибутами как некий своеобразный мир,– как планету, на которой свой — своеобразный — растительный, животный и духовный миры».

Скачать:

ВложениеРазмер
belyy.docx983.84 КБ

Предварительный просмотр:

Муниципальное Общеобразовательное Бюджетное Учреждение

Творческая работа (исследование) по литературе.

«золотым руном А. Белого».

  1. Прокофьева Олеся
  2. Сенченкова Настя
  3. Бородкина Кристина

Руководитель: О.В. Шкунова.

  1. Анализ стихотворений: «Посвящение», «Друзьям», «Из окна вагона».
  1. Творчество Белого в критике.

Андрей Белый (псевдоним Бориса Николаевича Бугаева) (1880-1934) — русский писатель, поэт, прозаик, критик, мемуарист. Один из ведущих деятелей символизма.

Андрюша Белый родился в семье видного ученого-математика и философа-лейбницианца Николая Васильевича Бугаева, декана физико-математического факультета Московского университета. Мать, Александра Дмитриевна, урожденная Егорова, — одна из первых московских красавиц. Вырос Андрей в высококультурной атмосфере «профессорской» Москвы. Сложные отношения между родителями оказали тяжелое воздействие на формирующуюся психику ребенка, предопределив в дальнейшем ряд странностей и конфликтов Белого с окружающими.

Андрей Белый окончил в 1899 лучшую в Москве частную гимназию Л. И. Поливанова, в 1903 — естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. В 1904 поступил на историко-филологический факультет, однако в 1905 прекратил посещать занятия, а в 1906 подал прошение об отчислении в связи с поездкой за границу.

В 1901-03 Андрей Белый входит в среду сначала московских символистов, группирующихся вокруг издательств «Скорпион» (В. Я. Брюсов, К. Д. Бальмонт, Ю. К. Балтрушайтис), «Гриф» (С. Кречетов и его жена Н. И. Петровская, героиня любовного треугольника между ней, Белым и Брюсовым, отразившегося в романе последнего «Огненный ангел»), затем знакомится с организаторами петербургских религиозно-философских собраний и издателями журнала «Новый путь» Д. С. Мережковским и З. Н. Гиппиус.

С января 1903 начинает переписку с А. А. Блоком (личное знакомство с 1904), с которым его связали годы драматической «дружбы-вражды». Осенью 1903 становится одним из организаторов и идейных вдохновителей жизнетворческого кружка «аргонавтов» (Эллис, С. М. Соловьев, А. С. Петровский, М. И. Сизов, В. В. Владимиров, А. П. Печковский, Э. К. Метнер и др.), исповедовавшего идеи символизма как религиозного творчества («теургии»), равенства «текстов жизни» и «текстов искусства», любви-мистерии как пути к эсхатологическому преображению мира. «Аргонавтические» мотивы развивались в статьях Белого этого периода, напечатанных в «Мире искусства», «Новом пути», «Весах», «Золотом руне», а также в сборнике стихов «Золото в лазури» (1904). Крушение «аргонавтического» мифа в сознании Белого (1904-06) произошло под влиянием ряда факторов: смещения философских ориентиров от эсхатологии Ницше и Соловьева к неокантианству и проблемам гносеологического обоснования символизма, трагических перипетий неразделенной любви Белого к Л. Д. Блок (отразившихся в сборнике «Урна», 1909), раскола и ожесточенной журнальной полемики в символистском лагере.

События революции 1905-07 были восприняты Андреем Белым поначалу в русле анархического максимализма, однако именно в этот период в его поэзию активно проникают социальные мотивы, «некрасовские» ритмы и интонации (сборник стихов «Пепел», 1909).

1909-10 — начало перелома в мироощущении Белого, поисков новых позитивных «путей жизни». Подводя итоги прежней творческой деятельности, Андрей собирает и издает три тома критических и теоретических статей («Символизм», 1910; «Луг зеленый», 1910; «Арабески», 1911). Попытки обретения «новой почвы», синтеза Запада и Востока ощутимы в романе «Серебряный голубь» (1910). Началом возрождения («второй зари») стало сближение и гражданский брак с художницей А. А. Тургеневой, разделившей с ним годы странствий (1910-12, Сицилия — Тунис — Египет — Палестина), описанные в двух томах «Путевых заметок» (1911-22). Вместе с ней Белый переживает и новый период восторженного ученичества у создателя антропософии Рудольфа Штейнера (с 1912). Высшее творческое достижение этого периода — роман «Петербург» (1913; сокращенная редакция — 1922), сосредоточивший в себе историософскую проблематику, связанную с подведением итогов пути России между Западом и Востоком, и оказавший огромное влияние на крупнейших романистов 20 в. (Марсель Пруст, Дж. Джойс и др.).

В 1914-16 Андрей Белый живет в Дорнахе (Швейцария), участвуя в строительстве антропософского храма «Гетеанум». В августе 1916 возвращается в Россию. В 1914-15 пишет роман «Котик Летаев» — первый в задуманной серии автобиографических романов (продолжен романом «Крещеный китаец», 1927). Начало Первой мировой войны воспринял как общечеловеческое бедствие, русскую революцию 1917 — как возможный выход из глобальной катастрофы. Культурфилософские идеи этого времени нашли воплощение в эссеистическом цикле «На перевале» («I. Кризис жизни», 1918; «II. Кризис мысли», 1918; «III.

Кризис культуры», 1918), очерке «Революция и культура» (1917), поэме «Христос воскрес» (1918), сборнике стихов «Звезда» (1922).

В 1921-23 Андрей Белый живет в Берлине, где переживает мучительное расставание с Р. Штейнером, разрыв с А. А. Тургеневой, и оказывается на грани душевного срыва, хотя и продолжает активную литературную деятельность. По возвращении на родину предпринимает множество безнадежных попыток найти

живой контакт с советской культурой, создает романную дилогию «Москва» («Московский чудак», «Москва под ударом», оба 1926), роман «Маски» (1932), выступает как мемуарист — «Воспоминания о Блоке» (1922-23); трилогия «На рубеже двух столетий» (1930), «Начало века» (1933), «Между двух революций» (1934), пишет теоретико-литературные исследования «Ритм как диалектика и «Медный всадник» (1929) и «Мастерство Гоголя» (1934). Однако «отвержение» Белого советской культурой, длившееся при его жизни, продолжилось и в его посмертной судьбе, что сказывалось в долгой недооценке его творчества, преодоленной только в последние десятилетия.

alindomik

Калейдоскоп

Мечтать не вредно

14 (26) октября 1880 года родился самый причудливый персонаж Серебряного века

Если верить Владиславу Ходасевичу, отец Андрея Белого (Бориса Бугаева), профессор математики Николай Бугаев говорил: «Я надеюсь, что Боря выйдет лицом в мать, а умом в меня». Профессор был некрасив, но умён. Мать же красавица, икона стиля, но дура и истеричка. Сын оказался красивым и странным.

«Огромные широко разверстые глаза, бушующие костры на бледном, измождённом лице. Непомерно высокий лоб, с островком стоящих дыбом волос /… / порой Белый кажется великолепным клоуном. Но, когда он рядом, — тревога и томление, ощущение какого-то стихийного неблагополучия овладевает всеми» (Илья Эренбург).

«В Андрее Белом есть звериность, только подёрнутая тусклым блеском безумия. Глаза его, /…/ точно обведённые углём, неестественно и безумно сдвинуты к переносице. Нижние веки прищурены, а верхние широко открыты. На узком и высоком лбу тремя клоками дыбом стоят длинные волосы…» (Максимилиан Волошин).

Подобных отзывов много. Внешность и повадки Андрея Белого впечатляли не меньше, чем его тексты. А то и больше.

За золотым руном

Андрей Белый остроумно назвал «воззренья Бердяева» «станцией, через которую лупят весь день поезда, подъезжающие с различных путей; /…/ это вот — Ницше, то — Баадер, то — Шеллинг, то — Штейнер; а это вот, ну разумеется, Соловьёв, перекрещенный с Ницше». С большим основанием, однако, сказанное можно отнести к нему самому.

Он легко западал на интересные и модные в сезоне рубежа веков идеи. Ему нравилось всё, что было (казалось) нетривиальным. Он называл себя «дитя Шопенгауэра», вычитывая у философа представление о художнике как о посреднике между двумя мирами. Его ворожила Блаватская со своей теософией, интриговали Упанишады и буддизм. Ну и ещё Кант, ещё Риккерт, ставший основой для его теории символизма.

Ницше, «крёстного отца» Серебряного века, Белый вообще полюбил как родного: «Ницше — ты наша милая, цыганская песня в философии!»

Рождение трагедии (и чего угодно!) из духа музыки (в музыке снимается обманчивый внешний покров видимых явлений и открываются тайны сущности мира), художник как сверхчеловек и вечное возвращение… «Вечность шептала своему баловнику: «Всё возвращается… Всё возвращается… Одно… одно… во всех измерениях. Пойдёшь на запад, а придёшь на восток… Вся сущность в видимости. Действительность в снах». /…/ Так шутила Вечность с баловником своим, обнимала чёрными очертаниями друга, клала ему на сердце своё бледное, безмирное лицо». («Симфония. 2-я, драматическая», 1902).

«Живым богом» был для него Владимир Соловьёв, объяснивший, что «всё видимое нами — / Только отблеск, только тени / От незримого очами».

В октябре 1903-го Белый вместе с Эллисом и Сергеем Соловьёвым (племянником философа и троюродным братом Александра Блока) организовал «Братство аргонавтов». «Аргонавты» искали золотое руно, то есть старались проникнуть в мистические тайны бытия. Они видели «красные зори совершенно новых дней» и верили в то, что путь к (эсхатологическому) преображению мира лежит через мистериальную любовь. Символизм они представляли как «соединение вершин искусства с мистикой», как теургию, которая приводит к наиболее широкой ступени познания — мудрости.

Жизнь «аргонавты» воспринимали как текст, а текст как жизнь. И ждали земного явления воспетой Соловьёвым Софии Премудрости, она же Вечная Женственность, Душа Мира и т.п. как Софию и Прекрасную Даму они почитали Любовь Дмитриевну Менделееву, тогда невесту Блока, и называли себя «блоковцами». «Символ «жены» стал зарёю для нас (соединением неба с землёю), сплетаясь с учением гностиков о конкретной премудрости с именем новой музы, сливающей мистику с жизнью», — говорил Белый.

Треугольник с Брюсовым

Так получалось, что Андрей Белый постоянно влипал в любовные истории — скандальные, нелепые, смешные. Но именно эти истории возгонялись в литературу и самим Белым, и его соперниками.

Одна из таких историй — роман Белого с Ниной Петровской из кружка «аргонавтов». Их взаимное влечение возникло, можно сказать, на духовной почве. По крайней мере Белый вроде бы рассчитывал на мистериальную любовь, не предполагающую физической близости. И разъяснил это в стихотворении «Предание» (1903), которое (следует подчеркнуть) посвятил мужу Петровской:

Он был пророк.
Она — сибилла в храме.
Любовь их, как цветок,
горела розами в закатном фимиаме.

Под дугами его бровей
сияли взгляды
пламенносвятые.
Струились завитки кудрей —
вина каскады пеннозолотые…

(Это он так о себе!)

У Петровской был тогда роман с Бальмонтом, перед Белым же она преклонялась как перед учителем, как перед новым Христом. Но потом они переспали, и расчёты на мистериальную любовь пошли прахом. Белый позже называл эту связь падением и уверял, будто Петровская его чуть ли не изнасиловала: «…вместо грёз о мистерии, братстве, сестринстве оказался просто роман /…/ я ведь так старался пояснить Нине Ивановне, что между нами — Христос; она — соглашалась; и — потом, вдруг, — «такое». Мои порывания к мистерии, к «теургии» потерпели поражение». «Такое» окончилось через полгода: Белый влюбился в жену Блока и бросил Петровскую. Она же в отместку сошлась с Брюсовым.

Вроде бы Белый должен был радоваться тому, что старший товарищ отвлёк на себя внимание истеричной и взбалмошной женщины (она даже стреляла в него). Он, конечно, радовался, но и ревновал. Как-то сразу вдруг разочаровался в декадентах («Я совершенно разуверился в убеждённости большинства так называемых декадентов, т.е. я уверен в их полной беспринципности /…/ Валерия Брюсова ненавижу и презираю теперь, когда открылись для меня его карты»).

Брюсов в свою очередь посвящает Белому издевательский перепев его «Предания»: пока пророк где-то там плавает, сибилла вульгарно изменяет ему с жрецом… А в другом стихотворении даже угрожает певцу солнца и света («… На тебя, о златокудрый, / Лук волшебный наведён») и обещает воцарение сумерек. Белый отвечает грозно: «Моя броня горит пожаром / Копьё мне — молнья. Солнце — щит. / Не приближайся: в гневе яром / Тебя гроза испепелит».

Итог этой «умственной дуэли» (А. Белый) подвёл Брюсов, по сути, признав своё поражение: «Кто победил из нас, не знаю! / Должно быть, ты, сын света, ты!»

Чуть было не состоялся и реальный поединок двух соловьёв: Белому не понравилось, как Брюсов отозвался о Мережковском, а Брюсову не понравилось, как Белый на это отреагировал, и он вызвал его на дуэль. Но обошлось.

В романе «Огненный ангел» (1908) Брюсов изобразил (с тяжеловатой иронией) этот любовный треугольник: Рената — Нина Петровская; граф Генрих — Андрей Белый, которого она принимает за огненного ангела; Рупрехт — сам Брюсов, влюблённый в Ренату. В дуэли с Генрихом Рупрехт терпит поражение, но после смерти Ренаты соперники начинают дружить. Так было и в жизни: они расходились, а потом дружили. Только Рената — Нина Петровская была жива (она покончит с собой в 1928-м в Париже).

Треугольник с Блоком

Поклонение Прекрасной Даме из заочного стало очным, когда Белый познакомился с Блоками и стал появляться в Шахматове. Мария Бекетова, тётушка Блока, свидетельствовала: «Они /А. Белый, С. Соловьёв/ положительно не давали покоя Любови Дмитриевне, делая мистические выводы и обобщения по поводу её жестов, движений, причёски. Стоило ей надеть яркую ленту, иногда просто махнуть рукой, как уже «блоковцы» переглядывались со значительным видом и вслух произносили свои выводы».

Известно, что Блок не хотел или не мог (что в данном случае одно и то же) спать с Прекрасной Дамой (Лучезарной Подругой, Девой Радужных Ворот, Душой Мира). Идеи Соловьёва он воспринял истово и искренне («перенесение плотских, животно-человеческих отношений в область сверхчеловеческую есть величайшая мерзость и причина крайней гибели»). Может, ему вообще не стоило жениться на Л.Д.

Андрей Белый, будучи тоже вроде бы истовым соловьёвцем, на идеи наплевал. Он называл Л.Д. ещё и «гиерофантидой душевной мистерии», а влюбился в неё по-простому. И влюбил её в себя. И даже если их любовные игры ограничивались только петтингом («не успевали мы оставаться одни, как никакой уже преграды не стояло между нами, и мы беспомощно и жадно не могли оторваться от долгих и неутоляющих поцелуев», — вспоминала потом Л.Д.), это дела не меняет. Ибо петтинг точно так же служит «дракону похоти».

Сдаётся, что Белый вообще воспринимал идеи поверхностно. Но поверхность была бурливой, кричащей, яркой. И многим это нравилось.

Л.Д. было очень тяжело («Один — не муж. Белый — искушение»). Под давлением Белого она было уже склонялась к разводу, однако передумала. Начались истерики, встречи, выяснения отношений, угроза самоубийством. Белый то вызывал Блока на дуэль, то клялся ему в любви и просил: «Скажи Любе, что мы можем, можем, можем быть сестрой и братом».

Окончательно восстановил Л.Д. против Белого его рассказ «Куст», напечатанный в «Золотом руне» (1906). Там действовали: куст-колдун — Блок (он как-то сказал: «…Я превращусь в осенний куст золотой, одетый сеткой дождя на лесной поляне…»), синеглазая красавица, огородникова дочь — Л.Д. Сам автор представал в виде Иванушки-дурачка, в друзья к которому набивался куст-колдун и которому отдавалась огородникова дочь: «Несказуемо вдруг лицо её запылало, задышало опрозраченным томлением; будто ураганом страсти пахнуло на него, и синие её жгли угли-очи — ярко ширились, синие /…/ Сердобольно огородникова дочка склонилась и, жадно дыша, своими руками лилейными охватила тело белое, молодецкое».

Л.Д. обиделась: «…нельзя так фотографически описывать какую бы то ни было женщину в рассказе такого содержания; это общее и первое замечание; второе — лично моё: Ваше издевательство над Сашей…» Саша, надо сказать, отнёсся к «Кусту» спокойно. Ну а Белый потом утверждал, что ничего такого не имел в виду.

После всех переживаний он уехал из России и в Париже написал стихотворение, жалостливое, в ритме лермонтовского «Нищего», с укоряющим названием «Совесть» (1907). Чтобы Блокам было очень стыдно.

Я шёл один своим путём;
В метель застыл я льдяным комом…
И вот в сугробе ледяном
Они нашли меня под домом.
Им отдал всё, что я принёс:
души расколотой сомненья,
Кристаллы дум, алмазы слёз,
И жар любви, и песнопенья,
И утро жизненного дня.
Но стал помехой их досугу.
Они так ласково меня
Из дома выгнали на вьюгу. /…/

Ну а самым впечатляющим литературным результатом этой love story стала пьеса Блока «Балаганчик» (1906), ироническая и печальная. В ней были «мистики обоего пола в сюртуках и модных платьях», Пьеро, его невеста Коломбина, которую уводил звенящий бубенцами Арлекин. Невеста оказалась картонной, кровь — клюквенным соком, все страсти — ненастоящими (считается, что так Блок расставался с символизмом).

Белый воспринял «Балаганчик» как издевательство над самым святым («теург — написал «балаганчик», а мы — осмеяны»). Впрочем, сам он простится со своим увлечением ещё жёстче: «Самой ядовитой гусеницей оказалась Прекрасная Дама (впоследствии разложившаяся на проститутку и мнимую величину)».

Рыдай, буревая стихия

В 1912 году Андрей Белый и его первая жена Ася Тургенева идут на выучку к Рудольфу Штайнеру: они строят антропософский храм Гётеанум в Дорнахе, слушают и конспектируют лекции учителя. Одним из результатов этого опыта стал роман «Котик Летаев» (1918), «едва ли не единственный в мировой литературе опыт художественного отражения антропософских идей» (Евгений Замятин).

В русле идей Штайнера, считавшего революцию мощным теургическим средством изменения мира, Белый приветствует Февральскую революцию сбивчиво, но образно: «Сначала источник бьёт грязно; и косность земли взлетает сначала в струе, но струя очищается, революционное очищение — организация хаоса в гибкость движения новорождаемых форм». Революция для него — «Мировая мистерия», Советы депутатов — начало соборной радости.

Он близко сходится с идеологом «скифства» Ивановым-Разумником — «скифы» (Блок, Есенин, Клюев) тоже приветствуют революцию как мессианское народное движение и урок Западу.

После Октябрьского переворота Белый пишет революционную поэму «Христос воскрес» (1918), где утверждает: распятая Россия воскреснет, как Христос, со славою. Современники сравнивают эту поэму с «Двенадцатью» Блока, однако сравнение слишком лестное. Хотя кое-что забавное в поэме можно найти:

Было видно, как два вампира,
С гримасою красных губ,
Волокли по дорогам мира
Забинтованный труп.

Правда, ни революционные стихи, ни заявления Белому не помогают: большевикам он явно не нравится. Его в пух и прах разбивает Лев Троцкий, поставив в укор «магию слов», индивидуализм, мистицизм, символизм и т.д. И даже псевдоним, который (уверяет Троцкий) «свидетельствует о его противоположности революции. Ибо самая боевая эпоха революции прошла в борьбе красного с белым».

Тем не менее Белый бурлит и кипит: читает лекции в Пролеткульте, основывает Вольную философскую ассоциацию (Вольфилу), издаёт журнал «Записки мечтателя» и много пишет…

Андрей Белый ушёл из жизни 8 января 1934 года, успев закончить исследование «Мастерство Гоголя» и первую часть воспоминаний «Между двух революций» — эти книги выйдут после его смерти. В некрологе в «Известиях», подписанном Б. Пильняком, Б. Пастернаком и Г. Савинковым, его назвали гением и учителем Джойса. Правда, через несколько дней это будет дезавуировано статьёй в «Литературной газете».

Может быть, самое его большое достижение — работы по стиховедению (высоко ценимые Владимиром Набоковым). Из стихов осталось — «горбун седовласый», который «голосил низким басом, в небеса запустил ананасом…» («На горах», 1903). Посвящённое Зинаиде Гиппиус «Отчаяние» (1908): «Довольно: не жди, не надейся — / Рассейся, мой бедный народ!». В пандан ему — стихотворение «Родине» (август 1917-го):

Рыдай, буревая стихия,
В столбах громового огня!
Россия, Россия, Россия, —
Безумствуй, сжигая меня!

Самый значительный роман Белого — «Петербург» (1913). Но вообще проза его слишком наворочена. Слова не обеспечены энергетикой. Нет музыки, на которую он так много ставил. Мемуарная трилогия, конечно, грандиозна по охвату, но читать тяжело — мешает взвинченная скороговорка, пропитанная давними и поздними обидами, логическими нестыковками, неловкими идеологическими книксенами.

Куда интереснее та литература, которую Белый невольно инспирировал. И «Огненный ангел», и «Балаганчик». И гениальное стихотворение Мандельштама, написанное на смерть Белого:

…На тебя надевали тиару — юрода колпак,
Бирюзовый учитель, мучитель, властитель, дурак!
Как снежок на Москве заводил кавардак гоголёк:
Непонятен-понятен, невнятен, запутан, лёгок…
Собиратель пространства, экзамены сдавший птенец,
Сочинитель, щеглёнок, студентик, студент, бубенец…

Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте…

Что ж, Андрей Белый хотел творить жизнь, и это у него получилось, пожалуй, лучше всего.

Читайте также:  Остров погибших кораблей - краткое содержание романа Беляева
Ссылка на основную публикацию