Анализ стихотворения Я вас любил. Любовь ещё… Бродского

Анализ стихотворения «Я вас любил» Пушкина

Стихотворение “Я вас любил” настолько известно, что большинство школьников знакомится с ним задолго до уроков литературы. Это гимн любимой женщине и в то же время упрек ей за то, что она не оценила столь сильных и трепетных чувств. Краткий анализ “Я вас любил” по плану раскроет перед учениками 9 класса все грани этого трепетного любовного признания. Разбор можно использовать для объяснения материала или как дополнительную информацию.

Краткий анализ

Перед прочтением данного анализа рекомендуем ознакомиться со стихотворением Я вас любил. .

История создания – произведение написано в 1829 году. Год спустя его опубликовали в альманахе “Северные цветы”.

Тема стихотворения – чувства лирического героя к прекрасной женщине, которая не сумела разглядеть его порыв, не оценила трепетность любви.

Композиция – одночастная, все произведение представляет собой наполненное искренними эмоциями признание.

Жанр – любовная лирика.

Стихотворный размер – пятистопный ямб с перекрестной рифмой.

Метафоры“любовь в душе угасла не совсем”, “то робостью, то ревностью томим”.

История создания

Историки литературы до сих пор спорят, кому посвящено произведение. Есть две версии о том, кому именно Пушкин посвятил эти гениальные строки. Долгое время считалось, что их адресат – это Каролина Собаньская . Эту потрясающую светскую львицу поэт встретит еще во впечатлительном юном возрасте, когда в 1821 году отбывал южную ссылку. Красавица потрясла романтическое воображение Александра Сергеевича. Почти десять лет он обожал ее – даже в 1830 году, уже готовясь к помолвке с будущей женой, он писал гордячке, умоляя ее о дружбе, однако она не ответила. И это несмотря на то, что Собаньская сильно постарела и стала дурна собой, что поэт не мог не отметить.

Вторая женщина, которой он также мог адресовать эти проникновенные строки – двоюродная сестра Анны Керн (в которую поэт также был одно время влюблен), Анна Оленина. Красивой и прекрасно образованной девушке посвящали стихи многие выдающиеся люди того времени. Пушкин даже сватался к ней, но после отказа оставил в ее альбоме два четверостишия.

Но кто бы ни был адресатом, история создания стихотворения “Я вас любил” тесно связана с прошлым его автора – это прощание с чувствами. В 1829 году, когда оно было написано, поэт делает предложение Наталье Гончаровой.

Прекрасное произведение было представлено на читательский суд уже на следующий год, в 1830 году. Впервые его напечатал альманах “Северные цветы”.

Поэт рассказывает о неразделенном чувстве, с которым пришла пора попрощаться. И хотя лирический герой еще не совсем разлюбил ту, к которой он обращается, он уже готов оставить все в прошлом. Он как будто исповедуется перед жестокой женщиной, показывая ей, что она потеряла – его искренность, преданность, нежность и все то, что он готов был положить к ее ногам. Последние все строки можно даже назвать жестокими: с одной стороны лирический герой желает ей счастья с другим, но в то же время он выражает скрытую уверенность, что тот, кто бы он ни бы, никогда не будет любить столь же сильно. Именно этой мыслью завершается стихотворение.

Композиция

Александр Сергеевич использовал для своего произведения простую одночастную композицию, в то же время тематически разделив его на три составляющих с помощью рефрена.

Так, Первая честь совпадает по границам с первым четверостишием – в ней поэт признается в любви и признает сам перед собой и перед любимой женщиной, что чувство еще не совсем угасло. Однако он более не будет ей докучать своими признаниями, поскольку не хочет печалить.

Вторая часть также начинается со слов “я вас любил”, и в ней автор описывает природу своего чувства, говоря о его безнадежной природе, о ревности, которая его мучила, о робости, которая не позволила высказаться раньше.

И последняя часть – это упрек, завуалированный под пожелание счастья.

Это классическая любовная лирика, облеченная в совершенную форму – Пушкин устами лирического героя открыто заявляет о своем чувстве, он не стесняется его и не собирается скрывать. Он относится к женщине, которой пишет, с трепетной нежностью, но в то же время не скрывает свою грустную иронию.

Написано стихотворение пятистопным ямбом, ритмика в нем сложная, но четкая. Автор использует перекрестную рифмовку с чередованием женской и мужской рифмы как идеальную форму для передачи своей идеи.

Средства выразительности

Произведение написано очень простым языком, что приближает его к разговорной речи, делает признание более живым и искренним. Из всех тропов Александр Сергеевич использует только метафоры – “любовь в душе угасла не совсем”, “то робостью, то ревностью томим” .

В то же время он мастерски использует инверсию, делая стихотворение певучим и проникновенным. Такое свойство позволило положить его на музыку, сделав одним из самых популярных романсов 20 века.

Анализ стихотворения Я вас любил. Любовь ещё. Бродского

Александрович Бродский, является русским поэтом и писателем, хотя большую часть жизни прожил в Америке. Почти все свои произведения он старался писать, только на русском языке. Хотя в тоже время, занимался переводами и созданием стихов на Английском языке. Его творчество очень необычно и так сказать на любителя. Но на мировое, литературное сообщество, его стихотворения произвели огромное впечатление, за что он и получил, Нобелевскую премию по литературе в 1987 году. Поэтому, нам стоит обратить внимание на его творчество, а в частности на стих « Я вас любил », написанное в 1974 году.

Уже из названия стихотворения, мы узнаем некоторые отголоски к Пушкинским мотивам. И если прочитать этот стих полностью, то узнаем схожую композицию с оригиналом произведения Пушкина, но только написанную, в совсем другой форме. Читая стих Александра Сергеевича, мы невольно ощущаем прилив романтических, утончённых чувств. Словно, издалека доноситься лёгкая, приятная мелодия. У Бродского все наоборот, его стихотворение грубое, неудобное, словно воспаленное от негативных эмоций. Но только одно объединяет их, они оба пишут о неразделенной любви. Только Иосиф Александрович, выражает свое понимание любви, совсем по другому. Его строки наполнены вульгарными, резкими словами, словно наш лирический герой болен острой, невротической влюбленностью. В то время, как у Пушкина даже боль от невзаимной любви вызывает возвышенное чувство смирения и терпения, приравнивая героя, к благородному мученику.

И связывая концы воедино, можно прийти к выводу, что стихотворение Бродского « Я вас любил », это образное выражение человеческой любви нашей эпохи, которая наполнена нетерпение и пожирающей страстью. В противопоставление поэт, обращается к самым святым строкам из всей русской литературы, для создания, яркого и выразительного контраста. Произведение мне очень понравилось, хотя было достаточно трудно для моего восприятия.

Вариант №2

Произведениями А. С. Пушкина вдохновлялись многие поэты. Среди них и Иосиф Александрович Бродский, который в 1829 году переписал на свой лад стихотворение Пушкина «Я вас любил. Любовь еще, быть может…» Стихотворение получилось полной противоположностью оригинала. Но несмотря на то, что в нем звучат хулиганские нотки оно не лишено выразительности и чувств. Стихотворение Пушкина окутано сдержанностью, грустью и любовным трепетом, а сонет Бродского отражает телесный опыт, изменения, происходящие в организме. В отличие от Пушкина, рассуждающего о душевных переживаниях, Бродский называет любовь просто болью, которая «сверлит мозги». Все свои страстные чувства он переживает не душой, а телом. Для Бродского любовь это прежде всего плотское чувство. Слишком много «земного» упоминается в его сонете. Его внимание в первую очередь привлекают – жар в крови, бюст, виски и пломбы. Его познание любви и страданий происходит именно через подобные вещи. Если Пушкин в своем стихотворении уповает на Бога, то Бродский в гневе неоднократно упоминает черта.

При написании он использовал совсем нелитературный язык. Бродский пользуется грубыми и близкими к нецензурным выражениями. На первый взгляд может показаться, что Бродский спародировал Пушкина, но на самом деле он всего лишь взял его за образец. Но так как Бродский был представителем совсем другой эпохи, он осознавал, что признание в любви, написанное Пушкиным уже неуместно. Поэтому он по – своему интерпретировал стихотворение, взяв в расчет устои продиктованные новым временем.

Пушкин готов смириться с тем, что ему не дано взаимной любви, а эмоциональный Бродский готов свести счеты с жизнью ради того, чтобы покончить со страданиями. В отличие от Бродского Пушкин готов отпустить любимую и пожелать ей счастья с новым возлюбленным.

Несмотря не на что сонет Бродского достаточно ярок и силен, он описывает страстное чувство влюбленного новой эпохи, которому начинаешь неосознанно симпатизировать, несмотря на необычность изложения его переживаний.

Картинка к стихотворению Я вас любил. Любовь ещё.

Популярные темы анализов

В. В. Маяковский был одним из крупнейших отечественных поэтов XX века. Считается одним из основоположников футуризма в советской литературе. Кроме поэзии он ярко проявлял себя как художник, сценарист, редактор и драматург.

Фет очень любил писать на различные темы. Также в его стихотворениях встречаются описание природы, людей, животных и своей родины. Поэт не знал как жить без своего родимого края. Он часто сидя у окна и держа в руке перо

Поэзия Федора Тютчева очень разнообразна и в то же время абсолютно неповторима. Каждая стихотворение мастера лирики наполнена глубоким философским содержанием. Это касается как любовных произведений, так и пейзажных

Есенин один из известных писателей, который затрагивал тему природы. Любовь ко всему живому связано с тем, что писатель родился и вырос в маленькой деревушке. Ему нравилось наблюдать за явлениями в природе и писать о них стихи.

Несомненно, в литературе Анна Ахматова была известна идеальным описанием образа женщины, ее чувств и переживаний. Хотя большую роль в своих стихотворениях поэтесса отводила мужчине. Каждый сборник содержит произведение,

Интертекстуальный анализ

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 08 Июня 2013 в 13:12, контрольная работа

Описание работы

Нам кажется – это не верным. Сначала проанализируем конструкции, которые полностью или частично встречаются в обоих стихотворениях. «Я вас любил. Любовь еще…» фраза, которая есть в двух стихотворениях, но дальнейшее ее истолкование разное, у А.С.Пушкина эта любовь «быть может, В душе моей угасла не совсем…», т.е. любовь рассматривается как нечто духовное и душевное, которое быть может, не погасло в душе; у И.А.Бродского любовь – это «возможно просто боль», но это уже не нечто душевное, а физическая боль, которая «сверлит мозги».

Файлы: 1 файл

ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ.doc

  1. Анализ поэтического текста

Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги.
Все разлетелось к черту на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее: виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Черт! Все не по-людски!
Я вас любил так сильно, безнадежно,
как дай вам Бог другими — но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит — по Пармениду — дважды
сей жар в крови, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст!

Я вас любил: любовь ещё, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим.

В литературе есть фраза, что стихотворение Бродского, является «калькой». Нам кажется – это не верным. Сначала проанализируем конструкции, которые полностью или частично встречаются в обоих стихотворениях. «Я вас любил. Любовь еще…» фраза, которая есть в двух стихотворениях, но дальнейшее ее истолкование разное, у А.С.Пушкина эта любовь «быть может, В душе моей угасла не совсем…», т.е. любовь рассматривается как нечто духовное и душевное, которое быть может, не погасло в душе; у И.А.Бродского любовь – это «возможно просто боль», но это уже не нечто душевное, а физическая боль, которая «сверлит мозги». Т.е. уже здесь можно сказать, что возвышенность любви, которая наблюдается у А.С.Пушкина, намеренно снижена И.А.Бродским. А.С.Пушкин решает проблему своей любви следующим образом: « но пусть она вас больше не тревожит, Я не хочу печалить вас ничем», т.е. здесь уже не только любовь превозносится, но и любимая, ставится на некий «пьедестал» недосягаемости и тихого обожания, но без обременения собой. У И.А.Бродского несчастная любовь огрубляется до физической боли и преувеличивается до покушения на самоубийство, отказ от которого иронически мотивируется чисто техническими трудностями (обращение с оружием, выбор виска): «Я застрелиться пробовал, но сложно с оружием. И далее: виски, в который вдарить» и соображениями престижа «Портила не дрожь, а задумчивость. Черт! Все не по-людски». «Я вас любил безнадежно…» – повторяется у обоих авторов, но у А.С.Пушкина еще есть «безмолвно», «искренне», «нежно», а у И.С.Бродского только «сильно». Снова возвышенность противопоставляется, если можно так сказать, житейской практичности. Стихотворение А.С.Пушкина заканчивается пожеланием «Как дай вам Бог любимой быть другим». За пушкинским «другим» усматривается открытое множество любовников. «Бог из полустертого компонента идиомы (дай вам Бог) возвращен на свой пост творца всего сущего, но с оговоркой, что творить разрешается только (не) по Пармениду. Робкая нежность оборачивается физиологией и пломбами, плавящимися от жара, раздутого из пушкинского угасла не совсем. А романтическая сублимация чувства доводится до максимума (притязания на грудь любимой переадресуются устам) и далее до абсурда (объектом страсти оказывается не женщина, а скульптура, а субъектом — даже не мужчина с плавящимися пломбами во рту, а сугубо литературное — пишущее и зачеркивающее — ‘я’)».

Читайте также:  Анализ стихотворения Я входил вместо дикого зверя Бродского

Пушкинский словарь в стихотворение Бродского осовременивается и становится более практичным, вместо «быть может» – «возможно»; «душа» – «мозги»; « так искренне» – «так сильно»; у Бродского появляются разговорные компоненты «черт», «все разлетелось на куски», «не по-людски»; канцелярское «и далее»; просторечное « вдарить».

«Обнажает Бродский и композиционный принцип оригинала — подспудное нарастание страсти к концу. Подспудность выражена у Пушкина формальной усложненностью структуры, в частности — синтаксической сложностью двух заключительных строк с их однородными членами (так искренно, так нежно), придаточным (так. как. ), пассивом (любимой другим) и тяжелой инфинитивно-объектной конструкцией (дай вам Бог. быть), прорываемой анаколуфом (повелительным дай, грамматически недопустимым в придаточном предложении).

Бродский мог бы прямо начать с такой сложности, но в 6-м сонете он, подобно Пушкину, приберегает эффект затрудненности на конец, где далеко превосходит оригинал. Последние 5 (если не 7) строк образуют единое предложение, содержащее однородные члены (жар, хруст), придаточное (чтоб. ), деепричастный оборот (будучи. ), инфинитивную конструкцию (жажды коснуться) и вводные слова и предложения (по Пармениду; “бюст” зачеркиваю). Сонет кончается явным crescendo с восклицательным знаком, мимолетным обнажением бюста и поцелуем (хотя и всего лишь в виде воспоминания о желании)».

Утрирует Бродский и общее риторическое увязание утвердительного лейтмотива «Я вас любил. » в многочисленных оговорках. У Пушкина подобные отрицательные, уступительные и т. п. частицы (но, не, пусть), а также модальные словечки, которыми насыщена первая строфа оригинала (еще, быть может, не совсем и др.), подрывают признание в неугасшей любви не только по существу, но и структурно, сбивая цельность интонации. Пародируя этот эффект, Бродский увеличивает число таких частиц (НО сложно — НЕ дрожь, НО — НЕ по-людски — НО НЕ даст — НЕ сотворит, не говоря о глаголе ЗАЧЕРКИВАЮ) и выделяет их постановкой в ключевые позиции. А главное, он нанизывает многочисленные переносы: начинает с усиления (до точки) скромной остановки после лейтмотивного Я вас любил; затем как бы копирует и лишь лексически снижает (заменой на возможно) второй пушкинский перенос (быть может), а в действительности резко его усиливает, подменяя вводное слово к группе сказуемого вводным предложением, удваивающим подлежащее: Любовь еще (возможно, что просто боль), чем мотивированы скобки в первой же строке; и далее позволяет переносам, тире, вводным словам, обрывам и остановкам совершенно завладеть текстом и достичь кульминации в целом вводном предложении (“бюст” зачеркиваю).

Важнейшее сюжетное изменение состоит в вынесении на поверхность страстного утверждения любви, образующего новый финал. Дополнительный простор создается, в первую очередь, большей длиной сонета, предоставляющей в распоряжение Бродского шесть «лишних» строк, а также вольностями в обращении с оригиналом.

Строго говоря, пересказ пушкинского текста заканчивается в середине 9-й строки, где Бродский на полуслове обрывает Пушкина своим «но не даст!» Эффект скомканности поддержан тем, что в полторы строки (8-ю и половину 9-й) втиснут материал из начала, середины и конца второй строфы оригинала. На обрывание работает и разделение 8-й и 9-й строк в рифменной композиции сонета: безнадежно — последняя рифма восьмистишия, а (не) даст — первая шестистишия. Впрочем, техника перебивания и комкания применена уже и при пересказе первой строфы. Он сведен у Бродского к единственной — 1-й — строке (да и то натыкающейся на скобку), после чего мотив альтруистического подавления любви замещается эгоцентрическими размышлениями о самоубийстве и физическими образами, совершенно отсутствующими в абстрактно-куртуазном оригинале.

В синтаксическом плане именно первые девять строк написаны сравнительно короткими фразами, тогда как в финале Бродский дает волю своему витиеватому красноречию. Разумеется, весь синтаксис, с самого начала, — типичный для Бродского разорванный, «цветаевский». Но в начале сонета он как бы подверстывается к пушкинскому, а в конце выходит за классические рамки.

Что касается словаря, то к концу практически исчезает вульгарная лексика и появляются архаизмы и поэтизмы: Бог, будучи, сотво рит, по Пармениду, сей жар в крови, коснуться, уст. Нейтрально-серьезная лексика проходит через весь текст (любовь, оружие, задумчивость, зачеркиваю), но в финале особое значение получают слова двойной стилистической принадлежности — низкие и высокие одновременно. Таковы: горазд, архаичное в контексте будучи и разговорное в контексте на многое; животная пасть, привлеченная к объяснению в любви; жажда, то ли духовная, то ли связанная с выделением слюны, которое угадывается за плавящимися пломбами; образ плавления, гиперболически мощный, но снижаемый контекстом слюны и пломб. В начале сонета подобная стилистическая двойственность намечена разве что словом сверлит. Таким образом, и лексическая композиция делит стихотворение на две части — пародийную и более серьезную.

В плане рифмовки Бродский тоже как бы комкает оригинал. У Пушкина рифмы плавно движутся от -ож- через -ем и -еж- к -им . Бродский конспективно сводит -ож- первой строфы и -ежно второй в рифменную серию -ожно, которую заключает каламбурным совмещением обоих пушкинских рядов в своем безнадЁжно. В качестве мужской рифмы восьмистишия он использует –ги/ -ки-, то есть почти точную копию заключительной рифмы оригинала. Так рифменная четверка Пушкина оказывается сжатой до пары, которая и растягивается, с неизбежной пародийной монотонностью, на все восьмистишие.

Разделавшись с рифмами оригинала, Бродский обращается к новым созвучиям: -аст, -ажды и -уст. Оба гласных и все три комплекса в целом (за исключением звука -ж-) находятся на периферии пушкинского текста, ни разу не попадая под рифму и редко под ударение. Рифменное движение заключительного шестистишия образует четкий рисунок, основанный на эффектном сужении от широкого и звонкого -ажды к глухому и сдержанному — «сублимированному» — -уст.

  1. Анализ поэтического текста

Марина Цветаева «Я вижу тебя черноокой, — разлука. »

Я вижу тебя черноокой, — разлука!
Высокой, — разлука! — Одинокой, — разлука!
С улыбкой, сверкнувшей, как ножик, — разлука!
Совсем на меня не похожей — разлука!

На всех матерей, умирающих рано,
На мать и мою ты похожа, — разлука!
Ты так же вуаль оправляешь в прихожей.
Ты Анна над спящим Сережей, — разлука!

В данном отрывке скрыта аллюзия на героиню Л.Н.Толстого Анну Каренину. Имя сохранено и ее сына зовут так же Сережей. Тема «вуали» так же прослеживается в романе Толстого «Анна Каренина»: «Он смотрел на ее высокую прич еску с длинным белым вуалем и белыми цветами, на высоко стоя вший сборчатый воротник, особе нно девственно закрывавший с б оков иоткрывавший спереди ее д линную шею, и поразительно тон кую талию, и ему казалось, что она была лучше, чем когда- нибудь, ― не потому, чтоб эти цветы, э тот вуаль, этовыписанное из Па рижа платье прибавляли чтонибу дь к ее красоте, но потому, чт о, несмотря на эту приготовлен ную пышность наряда, выражение ее милого лица, ее взгляда, е егуб было все тем же ее особен ным выражением невинной правди вости. [Л. Н. Толстой. Анна Каренина (1878)]

«И он вот-вот ждал, что она по дойдет к нему, поднимет вуаль» . [Л. Н. Толстой. Анна Каренина (1878)]

«Она быстрым движением опустил а вуаль и, прибавив шагу, почт и выбежала из комнаты». [Л. Н. Толстой. Анна Каренина (1878)]

Но у Цветаевой, Анна – это умершая мать покинувшая своего сына. У Толстого же Анна покидает Сережу, так как начинает жить с Вронским.

3. Внутренняя интертекстуальность

Почти полностью совпадают некоторые монологи Александра Радина -героя драмы «Два брата» – и Печорина из «Героя нашего времени», причем речь идет о монологах, выражающих сущность образов, основное их содержание. Таким образом, интертекст на уровне монолога сопоставляет двух героев – и следовательно – два произведения. Однако направление драма -роман довольно специфично: интертекст одновременно выполняет и функцию противопоставления. В этой связи нужно рассматривать те ситуации, в которых произносится каждый из монологов.

Например, фактически не отличаются друг от друга два монолога (Александра: «. в груди моей возникло отчаянье, – не то, которое лечат дулом пистолета. » и Печорина «. и тогда в груди моей родилось отчаянье – не то отчаянье, которое лечат дулом пистолета. »), но прагматическая направленность речи героев различна. Александр обращается к своей возлюбленной, отвергающей его, а Печорин лишь пытается заинтересовать княжну собственной персоной, вызвать ее жалость и любовь, в сущности совершенно ему не нужную. Подобная же ситуация наблюдается не один раз.

Итак, цитаты фактически не трансформируются, но их функционирование изменяется, они приобретают несколько иную смысловую нагрузку. Такие изменения, по всей видимости, следует связывать с эволюцией творческого метода Лермонтова. «Два брата» – романтическая драма, «ГНВ» – реалистический роман, и, естественно, что образ героя – по мере эволюции творческого метода – тоже модифицируется. Остаются общими некоторые черты: неприятие светского общества, невозможность найти применение своим силам, но в целом образ несколько снижается, и Печорин уже не тот высокий романтический герой, каким является Радин.

  1. Анализ прозаического текста

1.«Вдова-приказчиха сама дорого стоила: она была из тех русских женщин, которая «в беде не сробеет, спасет; коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», — простая, здравая, трезвомысленная русская женщина, с силою в теле, с отвагой в душе» («Однодум»). Дословное цитирование использовано для создания типичности русской женщины. Лесков цитирует Некрасова «Мороз Красный нос»:

Есть женщины в русских селеньях

С спокойною важностью лиц,

С красивою силой в движеньях,

С походкой, со взглядом цариц, —

Их разве слепой не заметит,

А зрячий о них говорит:

«Пройдет — словно солнце осветит!

Посмотрит — рублем подарит!» (. )

Красавица, миру на диво,

Румяна, стройна, высока,

Во всякой одежде красива,

Ко всякой работе ловка.

И голод, и холод выносит,

Всегда терпелива, ровна.

Я видывал, как она косит:

Что взмах — то готова копна! (. )

В игре ее конный не словит,

В беде не сробеет — спасет:

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдет! (…)

2. В «Метели» А.С.Пушкина, использован следующий эпиграф Жуковского:

Пути и формы взаимодействия с классической традицией в сборнике Бродского “Часть речи” (Анализ стихотворений «Я вас любил…»)

Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил безмолвно, безнадежно. То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим. 1829

Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги. Все разлетелось к черту на куски. Я застрелиться пробовал, но сложно с оружием. И далее: виски: в который вдарить? Портила не дрожь, но задумчивость. Черт! Все не по-людски! Я вас любил так сильно, безнадежно, как дай вам Бог другими – но не даст! Он, будучи на многое горазд, не сотворит – по Пармениду – дважды сей жар в крови, ширококостный хруст, чтоб пломбы в пасти плавились от жажды коснуться – «бюст» зачеркиваю – уст! 1974

Читайте также:  Анализ стихотворения Бродского Письма к стене

В плане содержания происходит вот что. Разочарование в любви огрубляется до физической боли и раздувается до покушения на самоубийство, отказ от которого с иронией мотивируется якобы чисто техническими затруднениями (к примеру, выбор виска) и мыслями о престиже(все не по-людски). За другим у Пушкина усматривается множество любовников, а намек на неповторимость любви поэта развернут в шуточный философский трактат со ссылкой на первоисточник. Бог из полустертого компонента идиомы (дай вам Бог) возвращен на свой пост творца всего сущего, но с оговоркой, что творить разрешается только (не) по Пармениду. Робкая нежность оборачивается физиологией и пломбами, плавящимися от жара, раздутого из пушкинского угасла не совсем. А романтическая сублимация чувства доводится до максимума (притязания на грудь любимой переадресуются устам) и далее до абсурда (объектом страсти оказывается не женщина, а скульптура, а субъектом – даже не мужчина с плавящимися пломбами во рту, а сугубо литературное – пишущее и зачеркивающее – ‘я’).

Пушкинский словарь осовременивается и вульгаризуется. Вместо быть может Бродский ставит возможно, вместо души – мозги, вместо безнадЕжно – безнадЁжно, вместо так искренно – глуповатое так сильно. Появляются разговорные черт, все разлетелось на куски, не по-людски, канцелярское и далее и откровенно просторечное вдарить. Черт и все даже повторены, чем нарочито убого имитируются изящные пушкинские параллелизмы.

Обнажает Бродский и композиционный принцип оригинала – подспудное нарастание страсти к концу. Подспудность выражена у Пушкина формальной усложненностью структуры, в частности – синтаксической сложностью двух заключительных строк с их однородными членами (так искренно, так нежно), придаточным (так. как. ), пассивом (любимой другим) и тяжелой инфинитивно-объектной конструкцией (дай вам Бог. быть), прорываемой анаколуфом (повелительным дай, грамматически недопустимым в придаточном предложении).

Бродский мог бы прямо начать с такой сложности, но в 6-м сонете он, как и Пушкин, бережет эффект концентрированности на конец, в чем далеко превосходит оригинал. Последние 5-7 строк образуют одно-единое предложение, наполненное однородными членами (жар, хруст), придаточным (чтоб. ), деепричастным оборотом (будучи. ), инфинитивной конструкцией (жажды коснуться) и вводными слова и предложениями (по Пармениду; “бюст” зачеркиваю).

Один из утонченных структурных эффектов оригинала – подготовленная неожиданность его финальной рифмы. Часто рифмующее слово заранее вводится в предыдущий текст. Возьмем альбомный парадокс Пушкина «Бакуниной»:

Напрасно воспевать мне Ваши именины При всем усердии послушности моей; Вы не милее в день святой Екатерины Затем, что никогда нельзя быть Вас милей.

Финальное милей предсказывается не только рифмой (моей), но и словом (не) милее, готовящим его лексически, грамматически и фонетически.

Этот прием настолько распространен, что сама неожиданность становится ожидаемой. Написанная по этой схеме, II строфа «Я вас любил. » выглядела бы примерно так (с финальным любим, полностью предсказанным комбинацией любил + томим):

Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно. Как не был никогда никто любим.

Однако Пушкин, обожавший сюрпризы в рифмовке (ср. его знаменитое морозы/ (риф)мы розы), не удовлетворился подготовленной неожиданностью первого порядка и передернул рифмы вдвойне. Вместо любим он поставил в рифму другим, но ожидавшееся любим не выкинул, а лишь передвинул из рифменной позиции в предрифменную (в форме любимой), чем освежил прием: ожидания и обмануты (рифма не та), и выполнены, хотя и неожиданным образом (рифма есть; ожидавшееся слово включено в строку). Еще важнее, однако, тематическая уместность эффекта: доминанта стихотворения (которое по содержанию посвящено отказу от банальной концепции любви, сюжетно построено на отдаче любимой сопернику, а текстуально движется от я к другому, появляющемуся в конце) оказывается спроецированной в план рифмовки: ожидаемое рифменное слово вытесняется неожиданным, в буквальном смысле ‘другим’.

У Бродского это изящное словесное уступание места грубо обнажено. Поэт прямо заявляет о вычеркивании напрашивающейся рифмы в пользу другой, так сказать, сублимированной. Правда, Бродский играет с другими словами (хруст – бюст – уст вместо любил – томим – любим – другим) и не воспроизводит пушкинскую структуру в точности: бюст лишь частично подготовлен хрустом. Зато неприемлемость зачеркиваемого слова выпячена переносом из сферы подспудных рифменных ожиданий, с одной стороны, в предметный план – в виде непристойности, а с другой, в языковой – в виде неграмотности (коснуться бюст?).

Если сонет так богат инвариантами Бродского, то пушкинский оригинал в нем должен быть не только спародирован, но и потеснен чисто структурно. Как мы помним, важнейшее сюжетное изменение состоит в вынесении на поверхность страстного утверждения любви, образующего новый финал. Дополнительный простор создается, в первую очередь, большей длиной сонета, предоставляющей в распоряжение Бродского шесть «лишних» строк, а также вольностями в обращении с оригиналом.

Строго говоря, пересказ пушкинского текста заканчивается в середине 9-й строки, где Бродский на полуслове обрывает Пушкина своим но не даст! Эффект скомканности поддержан тем, что в полторы строки (8-ю и половину 9-й) втиснут материал из начала, середины и конца второй строфы оригинала. На обрывание работает и разделение 8-й и 9-й строк в рифменной композиции сонета: безнадежно – последняя рифма восьмистишия, а (не) даст – первая шестистишия. Впрочем, техника перебивания и комкания применена уже и при пересказе первой строфы. Он сведен у Бродского к единственной – 1-й – строке (да и то натыкающейся на скобку), после чего мотив альтруистического подавления любви замещается эгоцентрическими размышлениями о самоубийстве и физическими образами, совершенно отсутствующими в абстрактно-куртуазном оригинале.

В своем анализе Жолковский(Жолковский А.К. Блуждающие сны и другие работы. М., 1994, с.195) замечает, что в синтаксическом плане именно первые девять строк написаны сравнительно короткими фразами, тогда как в финале Бродский дает волю своему витиеватому красноречию. Разумеется, весь синтаксис, с самого начала, – типичный для Бродского разорванный, «цветаевский». Но в начале сонета он как бы подверстывается к пушкинскому, а в конце выходит за классические рамки.

Что касается словаря, то к концу практически исчезает вульгарная лексика и появляются архаизмы и поэтизмы: Бог, будучи, сотворит, по Пармениду, сей жар в крови, коснуться, уст. Нейтрально-серьезная лексика проходит через весь текст (любовь, оружие, задумчивость, зачеркиваю), но в финале особое значение получают слова двойной стилистической принадлежности – низкие и высокие одновременно. Таковы: горазд, архаичное в контексте будучи и разговорное в контексте на многое; животная пасть, привлеченная к объяснению в любви; жажда, то ли духовная, то ли связанная с выделением слюны, которое угадывается за плавящимися пломбами; образ плавления, гиперболически мощный, но снижаемый контекстом слюны и пломб. В начале сонета подобная стилистическая двойственность намечена разве что словом сверлит. Таким образом, лексическая композиция также делит стихотворение на две части – пародийную и немного более серьезную.

В плане рифмовки Бродский тоже как бы переиначивает оригинал. У Пушкина рифмы плавно движутся от -ож- через -ем и -еж- к -им. Бродский конспективно сводит -ож- первой строфы и -ежно второй в рифменную серию -ожно, которую заключает каламбурным совмещением обоих пушкинских рядов в своем безнадЁжно. В качестве мужской рифмы восьмистишия он использует -ги/ -ки-, то есть почти точную копию заключительной рифмы оригинала. Так рифменная четверка Пушкина оказывается сжатой до пары, которая и растягивается, с неизбежной пародийной монотонностью, на все восьмистишие.

Разделавшись с рифмами оригинала, Бродский обращается к новым созвучиям: -аст, -ажды и -уст. Оба гласных и все три комплекса в целом (за исключением звука -ж-) находятся на периферии пушкинского текста, ни разу не попадая под рифму и редко под ударение. Рифменное движение заключительного шестистишия образует четкий рисунок, основанный на эффектном сужении от широкого и звонкого -ажды к глухому и сдержанному – «сублимированному» – -уст.

Итак, основной композиционный принцип 6-го сонета состоит в том, что на нескольких уровнях – сюжетном, лексическом, синтаксическом, рифменном – Бродский как бы перебивает, комкает и отодвигает в сторону пушкинский оригинал, чтобы в конце выступить со своим собственным номером. По мнению А. Жолковского, по ходу сонета эта стратегия применяется даже дважды – к материалу сначала первой, а затем второй строфы оригинала. Более того, в первой же строке Бродский не только обрывает Пушкина, но и перевирает его, подменяя быть может своим возможно и повышая процент вводных конструкций. Перевиранием (естественно вытекающим из установки на пародию) сопровождается и вторая попытка пересказа (так сильно, безнадёжно, другими), чтобы затем смениться перебиванием (. – но не даст!).

Все это напоминает обращение с Пушкиным Маяковского:

Как это у вас говаривала Ольга? Да не Ольга! из письма Онегина к Татьяне. – Дескать, муж у вас дурак и старый мерин, я люблю вас, будьте обязательно моя, я сейчас же утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я («Юбилейное»).

А. Жолковский: «Потеснив классика, современный поэт насыщает текст собственными мотивами, – за пародийной оболочкой 6-го сонета вырисовывается структура типичного стихотворения Бродского. На первый план выдвинуты телесные образы, композиционное развитие которых вторит общей переориентации с пушкинской отрешенности на цинично-бравурный собственный тон. Эти ‘материальные’ мотивы вводятся в сонет двумя порциями – в середину (на место I строфы оригинала) и в конец (на место II), причем по нагромождению физиологических деталей три последние строки не уступают шести первым.» (Жолковский А.К. Блуждающие сны и другие работы. М., 1994, с.198)

Первая группа образов (боль. сверлит. мозги, застрелиться, оружие, виски, вдарить, дрожь) утрирует несчастность любви, а вторая (жар, кровь, ширококостный хруст, пломбы, пасть, жажда, коснуться, бюст, уст) – ее уникальность и, значит, некий триумф. Переход от первой группы ко второй построен на сходстве и контрасте. Сходство в том, что и в начале, и в конце речь идет об отрицательных физиологических состояниях, служащих аккомпанементом любви, причем в обоих случаях в них вовлекается не только физиология, но и техника (оружие, пломбы). Контрастный же ход состоит в том, что негативные физиологические ощущения начинаются в мозгу и висках, а затем через кровь и кости сосредоточиваются во рту, чтобы, наконец, разрешиться, улетучившись через губы в виде поцелуя/ поэтического слова; в начале металл угрожает страждущему телу, а в конце телесная страсть плавит металл.

Как считает А. Жолковский, новые элементы, которыми Бродский насыщает пушкинскую канву, выстраиваются в характерную диалектическую триаду. Одни (телесные состояния ‘я’ – от боли в мозгу до плавящихся пломб) акцентируют уникальную материально-физиологическую природу бытия. Другие (самоубийство, альтернативность и призрачность жизни, отсутствие реального объекта любви) представляют противостоящие человеку смерть и пустоту. А третьи (авторский произвол, проявляющийся в обилии скобок и тире, пародировании и обрывании оригинала, зачеркивании бюста и выборе уст, отсылка к «Пророку» и творческие коннотации уст) воплощают способность поэтического слова преодолеть великое Ничто. В целом возникает образ какой-то необычайно мощной, животной и в то же время чисто условной и риторической страсти, которая чудом держится в пустоте.

Тема живого, телесного и вообще материального, как бы упирающегося в нематериальное, смерть и пустоту, – одна из постоянно занимающих Бродского, в стихах которого ее варьирует целый комплекс характерных мотивов. Среди них:

встреча телесного с бестелесным, бесформенного с формой, зримости с беззвучием; геометрическая вложенность жизни и любви в пространство, пространства во время, а времени – в смерть и пустоту; абстракции, воображаемые линии, арифметические действия и другие школьные и научные понятия, скрытые под реальностью или выводящие за ее пределы; выход из комнат, прошлых связей, жизни; точка зрения с другого континента, с луны, из будущего, из ниоткуда или в никуда и в ничто; пристрастие к жанру эпитафии и многое другое.

Все эти мотивы многообразно связаны друг с другом: одной из масок бестелесности являются научные абстракции, в частности, ‘геометрическая вложенность’ в пустоту; абстракции выводят за пределы реальности, в никуда, и мотивируют точку зрения из ниоткуда, позволяющую увидеть жизнь беззвучной, бесплотной – и опять сначала. К этому кругу мотивов относится и образ безличной страсти в пустоте; ср. чеширские губы любимой и далее в том же стихотворении программные строчки:

Читайте также:  Анализ стихотворения Одиночество Бродского

Необязательно помнить, как звали тебя, меня. безымянность нам в самый раз, к лицу, как в итоге всему живому, с лица земли стираемому беззвучным всех клеток «пли». И наше право на «здесь» простиралось не дальше, чем в ясный день клином падавшая в сугробы тень. будем считать, что клин этот острый – наш общий локоть, выдвинутый вовне («Келомякки»).

Особенно сходен с несотворимой дважды, но безадресной страстью 6-го сонета следующий фрагмент из стихотворения «Ниоткуда, с любовью. », которое в «Новых стансах к Августе» помещено непосредственно после «Сонетов» и образует с 6-м сонетом своего рода двойчатку, ибо трактует те же мотивы в более серьезном ключе.

Ниоткуда, с любовью, надцатого мартобря дорогой, уважаемый, милая, но не важно даже кто, ибо черт лица, говоря откровенно, не вспомнишь, не ваш, но и ничей верный друг вас приветствует. я любил тебя больше, чем ангелов и самого и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих, поздно ночью в уснувшей долине, на самом дне в городке, занесенном снегом по ручку двери.

Спасение от заносящей все пустоты приходит диалектически через ее приятие – через упование на пустые слова, на чистую словесность, на пир согласных на их ножках кривых, на бисер слов и бегство по бумаге пера, поскольку ‘слова’ сопричастны как призрачности существования, так и авторской воле, как пустоте, так и материальному миру. Отсюда ножки, бегство, пир и животный субстрат любовной риторики в нашем сонете, а также возможность, до предела разведя хрестоматийно пушкинские полюса звуков и жизни, получить их гибрид – смесь сильных чувств динозавра и кириллицы смесь.

По мысли А. Жолковского, именно такой гибрид венчает 6-й сонет. Подобно пушкинскому оригиналу, структура которого тоже собрана в фокус в его финальном стихе, сонет завершается эмблематической строчкой: Коснуться – “бюст” зачеркиваю – уст! В ней есть все: герой и героиня; человеческое тело и камень статуи; объект плотской страсти и орган поэзии; поцелуй под занавес и чисто литературная правка текста; буквальные прикосновения и побуждение к творчеству через отсылку к «Пророку»; сублимация страсти а 1а Пушкин и чеширские губы для концовки; обнажение пушкинского отказа от напрашивающейся рифмы и демонстрация авторской воли в выборе слов; вводная конструкция и интенсивная фонетическая подготовка слова уст.

По мнению А. Жолковского, кощунственно созданное на основе одного из эталонов русской классической поэзии, «Я вас любил. » Бродского имеет богатейшую интертекстуальную подоплеку, как современную, так и традиционную.

В своем взаимодействии с Пушкиным Бродский опирается на ряд установок, которые были характерны для русской поэзии XX века. Однако, подчиняясь этим законам, Бродский и его сонет все же восходят к чисто пушкинским задачам: изображению страсти через призму бесстрастия; разбитию «я» на «человеческое, земное, любящее, страдающее, бренное» и «поэтическое, полубожественное, посмертное, спокойно возвышающееся над смиренно идущими под ним тучами и собственными страданиями»; к лирическим отступлениям, уничтожающим сюжет; и в принципе к «высокой страсти. для звуков жизни не щадить».

Однако, опираясь на большой опыт русского футуризма и, более того, модернизма в общем, Бродский простирает эти тенденции далеко за классические пределы.

Добро пожаловать на форум “Куличкам нет”

Анализ стихотворения Бродского Я вас любил.. плагиат ли это?

  • Авторизуйтесь для ответа в теме

#1 ЧФК

  • 1 871 сообщений
    • .
    • Пол:
    • Город: ВВВ
    • Страна:
    • На счете: 3375 кулички
    • Пользователь: 497
    • Регистрация: 02-05-2016

    Награды пользователя

    • Репутация: 712

    У Бродского есть стихотворение” Я вас любил”.

    Я вас любил. Любовь еще (возможно,
    что просто боль) сверлит мои мозги.
    Все разлетелось к черту на куски.
    Я застрелиться пробовал, но сложно
    с оружием. И далее: виски:
    в который вдарить? Портила не дрожь, но
    задумчивость. Черт! Все не по-людски!

    Я вас любил так сильно, безнадежно,
    как дай вам Бог другими — но не даст!
    Он, будучи на многое горазд,
    не сотворит — по Пармениду — дважды
    сей жар в крови, ширококостный хруст,
    чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
    коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст!»

    мне написали, что

    Доказывать человеку. когда он сравнивает новое веяние в поэзии с плагиатом))))- неблагодарное дело.

    Анализ стихотворения Я вас любил. Любовь ещё. Бродского

    Произведение по жанровой направленности представляет собой форму сонета и является заимствованной вариацией знаменитого пушкинского стихотворения, неким подражанием великому поэту, выраженным в хулиганской форме, не лишенной яркой экспрессионной эмоциональности и глубоких чувственных откровений.

    Стихотворным размером произведения поэт выбирает форму пятистопного ямба в сочетании с перекрестной рифмовкой в виде женской и мужской рифмы, а также разорванными фразами, которые переносятся на следующую строку.

    В отличие от пушкинского оригинала стихотворение «Я вас любил. Любовь еще…» является его диаметральной противоположностью , поскольку воплощает в себе телесный опыт лирического героя, от имени которого ведется повествование, переживающего изнутри телесной оболочки бурные и страстные чувства.

    Применяя художественный прием гиперболизации, автор передает собственные ощущения посредством упоминания физиологических элементов (бюст, виски, пломбы), через которые, с его точки зрения, познаются любовные страдания.

    Стихотворение отличается кипящей эмоциональностью, подчеркивающей бушующее от пожара боли израненное сердце лирического героя, готового на самоубийство и при этом испытывающего страшную злобу на себя и на возлюбленную, отказывая ей в дальнейшем обретении нового прекрасного чувства любви.

    Звуковая ритмика произведения выделяется намеренным приземленным языком, заключающимся в применении грубых, почти нецензурных выражений (вдарить, разлетелось к черту), имитирующих практичную, разговорную речь, сочетающихся с торжественными высокими фразами в виде архаизмов и пиетизмов (дай вам бог, жар в груди). Данное переплетение создает необычайный накал эмоционального впечатления сюжетного повествования и демонстрирует особое понимание любви поэтом в качестве физического плотского чувства. Кроме того, возрастание поэтической страсти достигается путем введения в повествовательный текст инфинитивных конструкций и деепричастных оборотов, модальных слов, а также многочисленных оговорок и переносов.

    Лишенное традиционной для классической поэзии возвышенности, стихотворение обладает неуловимой привлекательностью эгоистичной современной любви поэта, принадлежащего иной эпохе в отличие от классика русской литературы.

    Стихотворение обладает сильной и яркой эмоциональной направленностью, подчеркнутой темпераментностью и юношеским максимализмом страсти современного лирического героя, доведенных до крайнего выражения низменной любви, акцентом которой становятся финальные строки произведения о заветной мечте автора в виде прикосновения к груди возлюбленной, а не страстного желания касания ее уст.

    Будучи рожденным в другую эпоху развития человечества, поэт представляет вниманию читательской аудитории стихотворение, кардинально отличающееся от классического сонета, при этом его произведение не оставляет равнодушными ценителей поэтического творчества.

    Анализ стихотворения Я вас любил. Любовь ещё по плану

    Так вот хотелось бы услышать мнение пользователей что они думают по этому поводу.

    Критика мое все. Хотите узнать что я думаю о вас? Обращайтесь.)))

    Анализ стихотворения «Я вас любил…»

    Стихотворение «Я вас любил: любовь ещё, быть может…» часто называют маленькой повестью о неразделённой любви, хотя в нём всего лишь восемь строк. Но только по-настоящему гениальный поэт мог создать такое вдохновенное произведение.

    Одни литературоведы полагают, что стихотворение адресовано блестящей светской красавице Каролине Собаньской, другие сходятся во мнении, что оно посвящено Анне Олениной, в которую Пушкин был влюблён.

    Не всегда важно анализировать стихотворение, опираясь на биографию автора, потому что в любовной лирике создается условный поэтический образ лирического героя. Не всегда его можно отождествлять с автором, но лирический герой является носителем его взглядов, отношения к людям, к жизни.

    Жанр стихотворения — обращение. Это разговор лирического героя с любимой.

    Тема стихотворения — любовь. Любовь неразделённая и безответная, поражающая нас своим благородством.

    Для передачи глубины своего чувства Пушкин использует самые разнообразные средства выразительности языка. Трижды в начале строк повторяется фраза: «Я вас любил».

    Такой композиционный приём называется анафорой.

    Важно заметить, что все глаголы в стихотворении даны в форме прошедшего времени — поэт понимает невозможность вернуть прежние чувства. Глаголы про шедшего времени ещё более усиливают ощущение безвозвратно ушедшего счастья. И только один глагол использован в настоящем времени: «не хочу печалить вас ничем».

    Любить по-настоящему — значит желать счастья любимому человеку. Пусть даже с другим. Это и есть основная мысль стихотворения.

    В стихотворении особое значение имеет инверсия: «в душе моей», «быть может», «печалить вас ничем», «любимой быть другим » . Инверсия используется почти в каждой строке, и это придаёт стихотворению особую выразительность.

    Поэт использует приём аллитерации, которая усиливает эмоциональную окраску поэтических строк. В первой части стихотворения повторяется согласный звук Л, передающий нежность и печаль:

    Я вас любил: любовь еще, быть может,
    В душе моей угасла не совсем …

    А во второй части мягкий звук л меняется на сильный и резкий звук р, символизирующий расставание, разрыв: « … то робостью, то ревностью томим». Попадают точно в цель эпитеты: любил безмолвно, безнадежно, искренно, нежно.

    Использована красивая метафора: любовь угасла. В создании эмоциональной напряжённости большую роль играет также синтаксический параллелизм (повторы однотипных конструкций): «то робостью, то ревностью»; «так искренно, так нежно».

    Стихотворение написано разностопным ямбом. Рифмовка — перекрестная. На эти стихи в XIX веке композиторы А. С. Даргомыжский и Б. С. Шереметев написали замечательные романсы.

    СТИХОТВОРЕНИЕ -Я ВАС ЛЮБИЛ: ЛЮБОВЬ ЕЩЁ, БЫТЬ МОЖЕТ … » (1829)

    Жанр: послание (любовное).

    КОМПОЗИЦИЯ И СЮЖЕТ

    Одни исследователи считают, что стихотворение адресовано Анне Олениной, другие — Каролине Сабаньской, С обеими дамами поэта связывала неразделённая любовь.
    1-я строфа
    Лирический герой — человек благородный, самоотверженный, готовый оставить любимую женщину. Поэтому стихотворение пронизано огромной любовью в прошлом и сдержанным, бережным отношением к любимой в настоящем. Сначала описываются былые чувства и их отголосок в настоящем:
    Я вас любил: любовь ещё, быть может,
    В душе моей угасла не совсем …

    2-я строфа
    Поэт испытывает искренние чувства, забота о любимой женщине выражается в том, что он не хочет тревожить её своими признаниями, желает, чтобы любовь к ней её будущего избранника была такой же искренней и нежной, как и его любовь:
    Я вас любил так искренно, так нежно,
    Как дай вам Бог любимой быть другим.

    ИДЕЙНО- ТЕМАТИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

    ⦁ Тема: чистая, бескорыстная любовь.
    ⦁ Идея: истинная любовь лишена эгоизм она чиста и бескорыстна, оберегает чувства любимого.

    ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА

    ⦁ Инверсии: быть может, в душе моей, печалить вас, любимой быть.

    ⦁ Аллитерация: чётные рифмы содержат звук «м»: совсем — ничем, томим — другим; нечётные — звук «ж»: может — тревожит, безнадежно — нежно.

    ⦁ Метафора: я вас любил безмолвно, безнадежно, то робостью, то ревностью томим.

    Жанр: лирическое стихотворение (вид лирики — пейзажная).

    КОМПОЗИЦИЯ И СЮЖЕТ

    1-я строфа
    Поэт восхищается солнечным морозным утром:
    Мороз и солнце; день чудесный
    Ещё ты дремлешь, друг прелестный

    2-З-я строфы
    Настроение поэта меняется, он вспоминает хмурый и ненастный вчерашний вечер:
    Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
    На мутном небе мгла носилась …

    Поэтому лирический герой восхищён замечательной погодой в утренние часы:
    Блестя на солнце, снег лежит;
    Прозрачный лес один чернеет,
    И ель сквозь иней зеленеет,
    И речка подо льдом блестит.

    Антитеза в 2-й и 3-й строфах («вьюга злилась» — «блестя на солнце, снег лежит») nпридаёт стихотворению особый колорит. Эти две строфы в свою очередь противопоставлены всему дальнейшему.

    4-я строфа
    После описания погожего утра поэт возвращает читателя в тёплую комнату, радуется домашнему уюту:
    Вся комната янтрным блеском
    Озарена.

    5-я строфа
    Последняя часть произведения вновь приглашает читателя полюбоваться зимними пейзажами, совершив прогулку в санях:

    Скользя по утреннему снегу,
    Друг милый, предадимся бегу
    Нетерпеливого коня…

    ИДЕЙНО-ТЕМАТИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

    ⦁ Тема: природа.
    ⦁ Идея: поэт передаёт в стихотворении ощущение полноты жизни и радости проживания прекрасного зимнего дня.

    ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА

    ⦁ Эпитеты: друг прелестный, великолепными коврами, прозрачный лес, янтарным блеском, на мутном небе, тучи моечные.
    ⦁ Олицетворения: вьюга злилась, мгла носилась.
    ⦁ Сравнение: луна, как бледное пятно.

    Ссылка на основную публикацию