Анализ стихотворения романса Прекрасный день, счастливый день Дельвиг

А. А. Дельвиг (1798–1831)

А. А. Дельвиг (1798–1831)

В отличие от Вяземского, лицейский и послелицейский товарищ Пушкина Антон Антонович Дельвиг облек свой романтизм в классицистические жанры. Он стилизовал античные, древнегреческие и древнеримские стихотворные формы и размеры и воссоздавал в своей лирике условный мир древности, где царствуют гармония и красота. Для своих античных зарисовок Дельвиг[8] избрал жанр идиллий и антологических стихотворений. В этих жанрах Дельвигу открывался исторически и культурно-определенный тип чувства, мышления и поведения человека античности, который являет собой образец гармонии тела и духа, физического и духовного («Купальницы», «Друзья»). «Античный» тип человека Дельвиг соотносил с патриархальностью, наивностью древнего «естественного» человека, каким его видел и понимал Руссо. Вместе с тем эти черты – наивность, патриархальность – в идиллиях и антологических стихотворениях Дельвига заметно эстетизированы. Герои Дельвига не мыслят свою жизнь без искусства, которое выступает как органическая сторона их существа, как стихийно проявляющаяся сфера их деятельности («Изобретение ваяния»).

Действие идиллий Дельвига развертывается обычно под сенью деревьев, в прохладной тишине, у сверкающего источника. Поэт придает картинам природы яркие краски, пластичность и живописность форм. Состояние природы всегда умиротворенное, и это подчеркивает гармонию вне и внутри человека.

Герои идиллий и антологий Дельвига – цельные существа, никогда не изменяющие своим чувствам. В одном из лучших стихотворений поэта – «Идиллия» (Некогда Титир и Зоя под тенью двух юных платанов…) – восхищенно рассказывается о любви юноши и девушки, сохраненной ими навеки. В наивной и чистой пластической зарисовке поэт сумел передать благородство и возвышенность нежного и глубокого чувства. И природа, и боги сочувствуют влюбленным, оберегая и после их смерти неугасимое пламя любви. Герои Дельвига не рассуждают о своих чувствах – они отдаются их власти, и это приносит им радость.

В другой идиллии – «Друзья» – весь народ от мала до велика живет в согласии. Ничто не нарушает его безмятежного покоя. После трудового дня, когда «вечер осенний сходил на Аркадию», «вокруг двух старцев, друзей знаменитых» – Палемона и Дамета – собрался народ, чтобы еще раз полюбоваться их искусством определять вкус вин и насладиться зрелищем верной дружбы. Привязанность друзей родилась в труде. Отношения любви и дружбы выступают в поэзии Дельвига мерилом ценности человека и всего общества. Не богатство, не знатность, не связи определяют достоинство человека, а простые личные чувства, их цельность и чистота.

Читая идиллии Дельвига, можно подумать, что он явился запоздалым классицистом в романтическое время. Самые темы, стиль, жанры, размеры – все это взято у классицистов. И все-таки причислять Дельвига к классицистам или сентименталистам, которые тоже культивировали жанр идиллий (В. И. Панаев), было бы ошибочно. Дельвиг, прошедший школу Жуковского и Батюшкова, также был романтиком, который тосковал по утраченной античности, по патриархальности, по «естественному» человеку, по условному миру классической стройности и гармонии. Он был разочарован в современном обществе, где нет ни настоящей дружбы, ни подлинной любви, где человек чувствовал разлад и с людьми, и с самим собой. За гармоничным, прекрасным и цельным миром античности, о которой сожалеет Дельвиг, стоит лишенный цельности человек и поэт. Он озабочен разобщенностью, разрозненностью, внутренней дисгармонией людей и страшится будущего.

С этой точки зрения идиллии и антологические стихотворения Дельвига противостояли как классицистическим, так и сентиментальным образцам этих жанров. Они считались высокими художественными достижениями поэзии русского романтизма и одним из лучших воплощений духа античности, древней поэзии, ее, по словам Пушкина, «роскоши», «неги», «прелести более отрицательной», чем положительной, «которая не допускает ничего напряженного в чувствах; тонкого, запутанного в мыслях; лишнего, неестественного в описаниях!»[9].

Дельвиг внес в жанры идиллии и антологического стихотворения несвойственное ему содержание – скорбь о конце «золотого века». Подтекст его восхитительных идиллий, наивных и трогательных своей жизнерадостностью, коренился в чувстве тоски по утраченной былой гармонии между людьми и человека с природой. В нынешнем мире под покровом гармонии таится хаос, и потому прекрасное хрупко и ненадежно. Но потому же и особенно дорого. Так в идиллию проникают элегические мотивы и настроения. Ее содержание становится драматичным и печальным. Дельвиг ввел в идиллию трагический конфликт – крушение патриархально-идиллического мира под воздействием городской цивилизации – и тем самым обновил жанр.

В идиллии «Конец золотого века» городской юноша Мелетий полюбил прекрасную пастушку Амариллу, но не сдержал клятв верности. И тогда всю страну постигло несчастье. Трагедия коснулась не только Амариллы, которая потеряла разум, а потом утонула, – померкла красота Аркадии, потому что разрушилась гармония между людьми и между человеком и природой. И виноват в этом человек, в сознание которого вошли корысть и эгоизм. Идиллического мира теперь нет в Аркадии. Он исчез. Больше того: он исчез повсюду. Вторжение в идиллию романтического сознания и углубление его означало гибель идиллии как жанра, поскольку утратилось содержательное ядро – гармонические отношения людей между собой и внешним миром.

Пушкин соглашался с Дельвигом: прекрасное и гармоничное подвержены гибели и смерти, они преходящи и бренны, но чувства, вызванные ими, вечны и нетленны. Это дает человеку силу пережить любую утрату. Кроме того, жизнь не стоит на месте. В ходе исторического движения прекрасное и гармоничное возвращаются – пусть даже в ином виде, в ином облике. Трагические моменты столь же временны, как и прекрасные. Печаль и уныние не всевластны. Они тоже гости на этой земле.

В такой же степени, как и в идиллиях, Дельвиг явился романтиком и в своих народных песнях. В духе романтизма он обращался к народным истокам и проявлял интерес к древней национальной культуре. Если для воссоздания «античного» типа и миросозерцания он избрал жанр идиллий, но для «русского» типа и миросозерцания – жанр русской песни.

Песни Дельвига наполнены тихими жалобами на жизнь, которая делает человека одиноким и отнимает у него законное право на счастье. Песни запечатлели мир страданий простых русских людей в печальных и заунывных мелодиях («Ах, ты ночь ли…», «Голова ль моя, головушка…», «Скучно, девушки, весною жить одной…», «Пела, пела, пташечка…», «Соловей мой, соловей…», «Как за реченькой слободушка стоит…», «И я выйду на крылечко…», «Я вечор в саду, младешенька, гуляла. », «Не осенний частый дождичек…».

Содержание лирических песен Дельвига всегда грустно: не сложилась судьба девицы, тоскующей о суженом, нет воли у молодца. Любовь никогда не приводит к счастью, а приносит лишь неизбывное горе. Русский человек в песнях Дельвига жалуется на судьбу даже в том случае, когда нет конкретной причины. Грусть и печаль как бы разлиты в воздухе, и потому человек их вдыхает и не может избежать, как не в силах избавиться от одиночества.

В отличие от своих предшественников Дельвиг не обрабатывал народные песни, превращая их в литературные, а сочинял свои, оригинальные, воссоздавая формы мышления и поэтику подлинных фольклорных образцов. Свои песни Дельвиг наполнял новым, чаще всего драматическим содержанием (разлука, несчастная любовь, измена).

Русские песни создавались по аналогии с антологическим жанром и отличались такой же строгостью, выдержанностью и сдержанностью поэтической речи. И хотя Дельвиг эстетизировал язык песен в соответствии с нормами поэтического языка 1820-х годов, ему удалось уловить многие специфические черты поэтики русского фольклора, в частности, принципы композиции, создания атмосферы, отрицательные зачины, символику и пр. Среди русских поэтов он был одним из лучших знатоков и интерпретаторов народной песни. Его заслуги в песенном жанре ценили Пушкин и А. Бестужев.

Из других жанровых форм в творчестве Дельвига были продуктивны жанры сонета и романса.

Тяготением к строгим классицистическим формам можно объяснить, по-видимому, и обращение Дельвига к твердой жанрово-строфической форме сонета, высоким образцом которого является у поэта сонет «Вдохновение».

Романсы Дельвига («Вчера вакхических друзей…», «Друзья, друзья! я Нестор между вами…», «Не говори: любовь пройдет…», «Одиноко месяц плыл, зыбляся в тумане…», «Прекрасный день, счастливый день…», «Проснися, рыцарь, путь далек…», «Сегодня я с вами пирую, друзья…», «Только узнал я тебя…») сначала писались в сентиментальном духе. В них имитировались приметы фольклорных жанров, но затем Дельвиг устранил в них налет чувствительности, несколько салонной изысканности и искусственной поэтичности. Из немногочисленных элегий Дельвига, положенных на музыку и близких романсу, наиболее известна «Когда, душа, просилась ты…».

В середине 1820-х годов Дельвиг – уже признанный мастер, занявший прочные позиции в литературной среде. В 1826 г. он выпускает знаменитый альманах «Северные цветы на 1825», который имел большой успех. Всего было выпущено семь книжек, к которым в 1829 г. присоединился альманах «Подснежник». В «Северных цветах» печатались близкие Дельвигу, Пушкину и всему пушкинскому кругу литераторы – Вяземский, Баратынский, Плетнев, И. Крылов, Дашков, Воейков, В. Перовский, Сомов, Гнедич, Ф. Глинка, Д. Веневитинов, А. Хомяков, В. Туманский, И. Козлов, Сенковский, В. Одоевский, З. Волконская, Н. Гоголь и др.

В конце 1829 г. Пушкин, Вяземский, Жуковский задумали издавать газету и сделать ее органом своей литературной группы. Редактором и издателем ее стал Дельвиг (первые 10 номеров редактировал Пушкин совместно с О. Сомовым). В ней Дельвиг проявил себя не только как издатель и редактор, но и как видный литературный критик, отличавшийся вкусом и широкими познаниями. Он критиковал романы Булгарина за их антиисторичность и антихудожественность, выступал против «торгового» направления в литературе и «неистовой словесности». Именно эти тенденции в литературе отвергались пушкинским кругом писателей. Прекращение «Литературной газеты» тяжело подействовало на Дельвига, и он вскоре умер. В пользу братьев Дельвига Пушкин собрал последнюю книжку альманаха «Северные цветы на 1832 год».

Анализ стихотворения романса Прекрасный день, счастливый день Дельвиг

СТИХОТВОРЕНИЯ ЛИЦЕЙСКОГО ПЕРИОДА

Как разнесся слух по Петрополю,

Слух прискорбнейший россиянину,

Что во матушку Москву каменну

Взошли варвары иноземныи.

То усл’ыхавши, отставной сержант

Подозвал к себе сына милого,

Отдавал ему свой булатный меч

И, обняв его, говорил тогда:

«Вот, любезный сын, сабля острая,

Неприятелей разил коей я,

Бывал часто с ней на сражениях,

Умирать хотел за отечество

И за батюшку царя белого.

Но тогда перестал служить,

Как при Требио калено’ ядро

Оторвало мне руку правую.

Вот тебе еще копье меткое,

С коим часто я в поле ратовал.

Оседлай, мой друг, коня доброго,

Поезжай разить силы вражески

Под знаменами Витгенштеина,

Вождя славного войска русского.

Не пускай врага разорити Русь

Иль пусти его чрез труп ты свой»

7 сентября 1812

* От вод холмистых средиземных *

От вод холмистых средиземных

Дождливый ветер полетел,

Помчался в дол, и тучи темны

На небо синее навел.

Столетние дубы ломает и гнет

И гонит с треском по озеру лед.

На Альпах снег звездчатый, тая,

По ребрам гор гремя летит,

Река, пределы расширяя,

Как море по лугу бежит.

Высокие волны с громадами льда

Одна за другою несутся шумя.

На каменных столбах широкий

Чрез быстру реку мост лежит,

И на средине — одинокий

Дом бедного пловца стоит.

Живет он с детями и с верной женой,

Страшится, пловец, быть так близко с волной.

Волна волну предупреждая

Кругом уж хижины шумит,

И, руки кверху поднимая,

Семья, рыдая, вдаль глядит:

О небо! ужели назначено нам

Быть лютою жертвой свирепым волнам.

Ревели волны, завывали,

И по обоим берегам

Столбы и своды отрывали

И с шумом ластились к стенам,

Волны заглушая и бурь грозных вой,

Рыдает пловец и с детьми, и с женой

* Дщерь хладна льда! Богиня разрушенья, *

Дщерь хладна льда! Богиня разрушенья,

Тебя, россиян мать, на лире воспою,

Зима! к тебе летит мое воображенье

Желаю изразить волшебну красоту.

Когда, последуя холодному Борею,

Опустошаешь ты зеленые луга,

Ложатся на весь мир, десницею твоею

Повсюду сеются пушистые снега.

Дотронешься к водам — и воды каменеют

И быстрый ручеек, окован, не журчит;

Дотронешься к лесам — и дерева пустеют,

Но з’ефир между них, но бурный ветр свистит.

Не любишь песен ты, не знаешь хоровода,

Унылый соловей вдали отсель поет.

В унынии, цепях печалится природа,

И солнце красное тебя страшится греть.

Не любишь ты народ, с которым обитаешь,

Лиешь в него любовь и грудь его крепишь,

Блюдешь как нежный чад, от бури укрываешь

И храбрость на боях в душе его живишь.

Недавно с запада, как тучи громоносны,

Стремилися враги россиян поразить,

Шагнули в их предел — гремят перуны грозны,

И зарево Москвы багровое горит.

Воззрела мрачно ты — метели зашумели

И бури на врагов коварных понеслись.

Ступила на луга — и мразы полетели,

И, как от ветра прах, враги от нас взвились.

О, муза, возвести хотя на слабой лире

Ее все прелести, которы видим мы,

Когда, одеянна во ледяной порфире,

Вселенную тягчит алмазными цепьми.

Еще лиется дождь, и листья пожелтелы

С дерев развесистых шумя на стол летят,

Стоят в безмолвии дождем омыты селы,

И в роще хоры птиц, в гнезд’ах сидя, молчат.

Читайте также:  Краткое содержание Гюго Человек, который смеётся

Вдруг снежны облака над полем понесутся,

И снег луга и лес звездч’атый обелит,

И мразы мудрые от дремоты проснутся,

И ратовать Борей на землю полетит.

Все будто оживет, и вранов стая с криком

Чернеющим крылом покроет небеса,

И с воем серый волк, со взором мрачным, диком,

Помчится по холмам с добычею в леса.

* Настанет час ужасной брани, *

Настанет час ужасной брани,

И заструится кровь рекой,

Когда порок среди стенаний

Восторжествует над землей.

Брат кровью брата обагрится,

Исчезнет с дружеством любовь,

И жизни огнь в отце затмился

Рукой неистовых сынов.

Вослед, метелями повита,

Зима с бореями придет

Из мрачных пропастей Коцита

И на вселенную падет.

Три лета не увидит смертный

В полях ни роз, ни васильков,

И тихий ветерок вечерний

Не будет колебать кустов.

Чудовища с цепей сорвутся

И полетят на мир толпой.

Моря драконом потрясутся,

Земля покроется водой.

Дуб твердый и ветвисты ивы

Со треском на луга падут.

Утесы мшисты, горделивы

Друг друга в океан сотрут.

Свои разрушит Ф’енрис цепи

И до небес разверзнет пасть,

И вой поднимется свирепый,

И огнь посыпется из глаз.

Светильник дня животворящий,

Который обтекает свет,

Во всем величии горящий,

В его ужасный зев падет.

П. О лира милая, воспой мне, ах, воспой!

Иль оду, иль ронд’о, иль маленький сонет!

П. Почто несчастного не слушаешь, почто?

Ужель не воспоешь ты, лира, никогда?

П. Так я ин рассержусь и лиру изломаю.

27 февраля 1813 Лицей

Прохожий «здесь не стой! беги скорей, уйди,

И то на цыпочках и не шелох никак.

Подьячий тут лежит — его не разбуди!

А то замучает тебя! «понеже так».

27 февраля 1813

СТИХИ НА РОЖДЕНИЕ В. К. КЮХЕЛЬБЕКЕРА

Мрак распростерся везде. — И я под крылами Морфея,

Скукой вчера отягчен, усыпился и грезил:

Будто б муза ко мне на облаке алом слетела,

И благодать воцарилась в бедной хате пиита.

С благоговеньем взирал на прелестны богинины взоры,

Руку простер я возжечь фимиам, но рука онемела,

Как от волшебной главы злой Медузы, сын пропасти лютой.

«Феб! — я воскликнул, — почто я последней лишаюся силы?

Что отвергаешь мои тебе приносимые жертвы?

Или назначил мне рок вовеки не быть твоим сыном?»

— «Нет! — мне сказала тогда богиня с пламенным взором, –

Ты преступаешь закон — и в неге Морфею предался.

Спишь — и твоя на стене пребывает в безмолвии лира!

Спишь — и фантазии луч остается тобой не обделан!

Встань, отряси от очей последню дремоту, и лирой

Перевози ты тот день, который увидел рожденье,

Славой ув’енчался век еще молодого пиита.

Да воспоется тобою Вильгельма счастливая участь!»

Я встрепенулся, восстал и на лире гремящей Вильгельму

Песнь вопил: «О любимец пресветлого Феба, ты счастлив!»

Музы лелеют тебя и лирою слух твой пленяют!

Ты не рожден быть со мною на степени равной Фортуны –

Для создания античного колорита, Дельвиг не прибегает к археологическим и историческим реалиям, не стремится удивить своей осведомленностью в античной мифологии или античном быте. Он передаёт дух античности простыми намёками. Так, древний грек, думал, что богов нужно благодарить. За посланную ими любовь, и Титир и Зоя посвещают деревья Эроту.

Анализ некоторых идиллий («Цефиз» и «Друзья»).

В идиллии «Цефиз» нежная и бескорыстная дружба увенчивается даром: Филинту понравились плоды с груши, и Цефиз с радостью дарит ему дерево, обещая укрывать его от холода: «Пусть оно для тебя и цветёт и плодами богатеет!». Старый Филинт вскоре умер, но Цефиз не изменил прежнему чувству: он похоронил своего друга под его любимой грушей, а «холм увенчал кипарисом» – его деревом скорби. Сами эти деревья, вечно живой кипарис и плодоносящая груша, стали символами не умирающей дружбы, духовной чистоты и человечности.

В «священном листьев шептание» Цефиз слышал благодарность Филинта, а природа одаривала его благовонными плодами и прозрачными гроздями. Так духовная красота Цефиза тонко слилась в идилии с красотой и щедростью природы.

Природа и народная среда воспевают в людях благородство, укрепляют их дух и нравственные силы. В труде и на лоне природы человек становится духовно богатым, умеющим наслаждаться истинными ценностями жизни – дружбой, любовью, красотой, поэзией.

В идиллии «Друзья» весь народ от мала до велика живёт в согласии. Ничто не нарушает его безмятежного покоя. После трудового дня, когда «вечер осенний сходил на Аркадию», «вокруг двух старцев, друзей знаменитых» – Полемона и Дамета, – собрался народ, чтобы ещё раз полюбоваться их искусством определять вкус вин и насладиться зрелищем верной дружбы. Привязанность друзей родилась в труде, а самый их труд – чудный дар природы.

Отношения любви и дружбы выступают у Дельвига мерилом ценности человека и всего общества. Ни богатство, ни знатность, ни связи определяют достоинства человека, а простые, интимные чувства, их цельность и чистота. И конец «золотого века» наступает, когда они рушатся, когда исчезает высокая духовность.

«Добрый Дельвиг», «Мой парнасский брат» – называл любимого друга Пушкин, и эти славные титулы навечно останутся за поэтом своеобразного, неподдельного лирического дарования. Дельвигу, воспевшему красоту земного бытия, радость творчества, внутреннюю свободу и достоинство человека, принадлежит почётное место среди звёзд пушкинской плеяды.

1. Большой энциклопедический словарь (том 8).

2. Лирика А. А. Дельвига.

3. Л. А. Черейский. Пушкин и его окружение. С-П: Наука, 1989 г.

1. Общие сведения о Дельвиге. . . . . 1

2. Семья Дельвига. . . . . . . 6

3. Первые поэтические опыты. . . . . 7

Антон Антонович Дельвиг (1798-1831 гг.) родился в Москве, в семье генерал-майора, происходившего из обедневшего рода прибалтийских немецких баронов. В 1811 году Дельвиг поступил в Царскосельский лицей, где сблизился с Пушкиным; учился он лениво, но рано начал писать стихи, и уже в1814 году они появились в печати, в «Вестнике Европы» («На взятие Парижа» – за подписью Русский). В 1818 г. избран в Вольное общество любителей словесности, наук и художеств. В поэзии выступил оригинальным продолжателем неоклассической традиции (К. Н. Батюшкова, А. Х. Востокова и др.). Альманах «Северные цветы» (1824-1830 гг.), издававшийся Дельвигом в соавторстве с Пушкиным, стал одним из самых успешных и долговечных альманахов в Российской Империи. Основные жанры его лирики – подражания древнегреческим поэтам (идиллии) и стихи в духе русских народных песен. Дельвиг одним из первых в русской поэзии разработал форму сонета; широко пользовался гексаметром, элегическими дистихами, имитациями народных размеров.

Как было отвечено ранее, на своем пути к осознанию и принятию этических норм античности Дельвиг нередко обращался к жанру идиллии. Представление о далекой исторической эпохе, о мире души и особенностях отношений идиллических героев Дельвиг сформировал еще на раннем этапе творчества. В своих исканиях Дельвиг нередко обращался к признанному мастеру жанровой формы идиллии – древнегреческому поэту Феокриту.

Интерес Дельвита к анакреонтической тематике, отразившийся в целом ряде ею произведений, был во многом обусловлен общим кризисом классицизма с его ориентацией на общечеловеческое начало, безразличием к индивидуальности человека.

Отсутствие исторических деталей, бытовой конкретики, использование для номинации героев в качестве особого средства поэтизации имен в древнегреческом стиле свидетельствовали о том, что гедонистический мир для Дельвига являлся в отвлеченным миром идей.

Дня анакреонтических произведений Дельвига характерна оптимистическая трактовка смерти. Именно смерть, наряду с любовью, является основной темой большинства идиллий автора. Чтобы понять, как образы смерти и любви переплетаются в идиллическом творчестве Дельвига, следует обратиться к его стихотворению «Идиллия (Некогда Титир и Зоя. )» (1827 г.). Написанное гекзаметром, оно является гимном прекрасной и вечной любви на фоне чудных видов. Раскрыть мотив светлого и безграничного чувства помогли Дельвигу образы Филемона И Бавкиды из «Метаморфоз» Овидия, которым боги позволили умереть в один день, превратив их после смерти в растущие из одного корня деревья. Скоротечность жизни не вызывает у Дельвига чувства скорби, столь характерного для Батюшкова и Жуковского. Мотив смерти не становится трагичным и в «Идиллии», ведь, несмотря на то, что Титир и Зоя погибают, любовь их лишь умножается, сливаясь с природой. Имена, начертанные героями на платанах, становятся ее символами, а вся жизнь от юности до старости – одним прекрасным мигом любви.

Тема любви становилась одной из основных во многих идиллиях Дельвига. К примеру, в идиллии “Конец золотого века” (1828 г.) городской юноша Мелетий полюбил прекрасную пастушку Амариллу, но не сдержал клятв верности. И тогда всю страну постигло несчастье. Трагедия коснулась не только Амариллы, которая потеряла разум, а потом утонула, – померкла красота Аркадии, потому что разрушилась гармония между людьми и между человеком и природой. И виноват в этом человек, в сознание которого вошли корысть и эгоизм. Обращаясь в идиллии «Конец золотого века» к мотиву ухода патриархального уклада, на смену которому пришло время меркантильности, Дельвиг размышлял о своей исторической эпохе, когда поэзия все более уходила из жизни, уступая место хладнокровному расчету «железного века», приводившего к «разрушению гармонической цельности человека» (противостояние Дельвига «промышленному направлению» русской литературы во главе с Булгариным). С образом «золотого» века непосредственно связано представление об Аркадии – утопической, идеальной стране, населенной пастухами, неиспорченном мире радостей и печалей, восторгов и разочарований. Аркадия, определенная Дельвигом в качестве места действия в «Конце золотого века», становится такой же иллюзией, как и сам «золотой» век. «Конец золотого века», раскрывающая мотив рокового влияния цивилизации на аркадские нравы, по праву считается лучшей идиллией Дельвига.

Таким образом, несмотря на то, что литературное наследие Дельвига невелико, его идиллии остаются памятником эстетических идей пушкинской литературной эпохи.

В эти же годы Дельвиг работает над возрождением жанра, почти исчезнувшего из русской поэзии, – идиллии . Подражания древним, произведения в античном духе были любимы им еще в Лицее. Преподаватель словесности Н.Ф. Кошанский поощрял своих питомцев писать стихи. Интерес Дельвига к античности в Лицее также развивался под непосредственным влиянием Кошанского, переводчика древних поэтов, автора нескольких изданий классических писателей, главного проповедника античности в среде лицеистов. Несомненно, лицейским преподаванием, в определенной степени, можно объяснять интерес юного поэта к античной мифологии и его увлечение античными поэтами. В своих идиллиях 1820-х гг. Дельвиг стремится к воссозданию мира античности, «золотого века», где царили гармония, счастье, где человек был совершенен. Дельвиг воспевает естественные человеческие чувства, не идеализируя скудное и скромное существование. Любой человек, по убеждению поэта, достоин благ и наслаждений. Земная жизнь многогранна и прекрасна. Наслаждайтесь ею, – как бы призывает поэт. И эти мысли – новые в традиционном жанре.

Идиллии Дельвига – это не стилизация ради стилизации. «Какую силу воображения должно иметь, дабы так совершенно перенестись из XIX столетия в золотой век, и какое необыкновенное чутье изящного, дабы так угадать греческую поэзию сквозь латинские подражания или немецкие переводы. Эту роскошь, эту негу, эту прелесть», – писал Пушкин о Дельвиге.

Тематика идиллий Дельвига – это сфера простых человеческих чувств – взаимное уважение, дружба, любовь. Не случайно в идиллиях «Цефиз» и «Дамон» встретится одна и та же строчка: «Здесь проходчиво все – одна непроходчива дружба». Дружба – это то чувство, которое помогает человеку вынести все беды:

Много опытов прежних Боги на нас насылали.

Мы дружбою все усладили.

Герой идиллий Дельвига – старец, познавший земные радости и не страшащийся смерти, вызывает у молодежи желание ему подражать:

Молились, – пошлите вы нам добродетель и мудрость!

Пусть весело встретим мы старость, подобно Дамону!

Пусть также без грусти, но с тихой улыбкой скажем:

«Бывало, любили меня, а нынче не любят!»

Вероломство и предательство в дружбе и измена любимой девушке приводят к концу золотого века – эта мысль прозвучала в идиллии «Конец золотого века» (1828) : «. Точно, мы счастливы были, и боги любили счастливых: / Я еще помню оное, светлое время! Но счастье / (После узнали мы) гость на земле, а не житель обычный. / Ах, путешественник, горько ты плачешь! Беги же! / В землях иных ищи ты веселья и счастья! Ужели / В мире их нет, и от нас от последних их позвали боги!»

Еще в Лицее у Дельвига возникла идея создать русскую идиллию о герое-солдате, участнике Отечественной войны 1812 года. Замысел был осуществлен в 1829 году, когда была написана идиллия «Отставной солдат» . Дельвиг отказывается от привычного гекзаметра, прибегает к пятистопному ямбу, употребляет разговорную речь («уши вянут», «свое житье-бытье», «свежо нам стало», «убрались все, как святочные хари», «варили щи», «тележка скачет») – подобные выражения невозможно встретить в идиллиях современников Дельвига – Николая Ивановича Гнедича и Владимира Ивановича Панаева.

В своих идиллиях Дельвиг не смешивает греческие и русские мотивы. Его герои носят греческие имена (Филинт, Хлоя, Микон), живут в идиллическом мире вместе с греческими божествами (Аполлоном, Палладой, Гефестом) и привычными героями греческой мифологии (Дафной, Фавном).

Читайте также:  Анализ стихотворения Вдохновение Дельвига

В идиллии «Цефиз» нежная и бескорыстная дружба увенчивается даром: Филинту понравились плоды с груши, и Цефиз с радостью дарит ему дерево, обещая укрывать его от холода: «Пусть оно для тебя и цветёт и плодами богатеет!». Старый Филинт вскоре умер, но Цефиз не изменил прежнему чувству: он похоронил своего друга под его любимой грушей, а «холм увенчал кипарисом» – его деревом скорби. Сами эти деревья, вечно живой кипарис и плодоносящая груша, стали символами не умирающей дружбы, духовной чистоты и человечности.

В «священном листьев шептание» Цефиз слышал благодарность Филинта, а природа одаривала его благовонными плодами и прозрачными гроздями. Так духовная красота Цефиза тонко слилась в идилии с красотой и щедростью природы. Природа и народная среда воспевают в людях благородство, укрепляют их дух и нравственные силы. В труде и на лоне природы человек становится духовно богатым, умеющим наслаждаться истинными ценностями жизни – дружбой, любовью, красотой, поэзией. В идиллии «Друзья» весь народ от мала до велика живёт в согласии. Ничто не нарушает его безмятежного покоя.

После трудового дня, когда «вечер осенний сходил на Аркадию», «вокруг двух старцев, друзей знаменитых» – Полемона и Дамета, – собрался народ, чтобы ещё раз полюбоваться их искусством определять вкус вин и насладиться зрелищем верной дружбы. Привязанность друзей родилась в труде, а самый их труд – чудный дар природы. Отношения любви и дружбы выступают у Дельвига мерилом ценности человека и всего общества. Ни богатство, ни знатность, ни связи определяют достоинства человека, а простые, интимные чувства, их цельность и чистота. И конец «золотого века» наступает, когда они рушатся, когда исчезает высокая духовность.

«Добрый Дельвиг», «Мой парнасский брат» – называл любимого друга Пушкин, и эти славные титулы навечно останутся за поэтом своеобразного, неподдельного лирического дарования. Дельвигу, воспевшему красоту земного бытия, радость творчества, внутреннюю свободу и достоинство человека, принадлежит почётное место среди звёзд пушкинской плеяды.

Романс ” Прекрасный день, счастливый день…” был написан в 1823 году.

Основная мысль заключается в строчках ” Проснитесь, рощи поля; Пусть жизнью все кипит: Она моя, она моя! Мне сердце говорит.”. Романс пронизан ощущением радости, счастья, жизнерадостности, восторга и любви.

По размерам он(романс) небольшой, состоит из 16 строк, которые делятся на два восьмистишия.

Образ, заключенный в строчке “Прекрасный день, счастливый день:”, поражает своей

яркостью. Особенно яркими являются строчки “Проснитесь, рощи и поля; Пусть жизнью все кипит:” которые выражают чувства автора его мысли и эмоции.

В романсе используется перекрестная рифма, которую схематично можно представить в виде: абаб. Так же в нем используются лексический повтор, риторический вопрос, олицетворение, эпитеты.

Анализ стихотворения романса Прекрасный день, счастливый день Дельвиг

О сила чудной красоты!
К любви по опыту холодный,
Я забывал, душой свободный,
Безумной юности мечты;
И пел, товарищам угодный,
Вино и дружество – но ты
Явилась, душу мне для муки пробудила,
И лира про любовь опять заговорила.

Не часто к нам слетает вдохновенье,
И краткий миг в душе оно горит;
Но этот миг любимец муз ценит,
Как мученик с землею разлученье.

В друзьях обман, в любви разуверенье
И яд во всем, чем сердце дорожит,
Забыты им: восторженный пиит
Уж прочитал свое предназначенье.

И презренный, гонимый от людей,
Блуждающий один под небесами,
Он говорит с грядущими веками;

Он ставит честь превыше всех частей,
Он клевете мстит славою своей
И делится бессмертием с богами.

– Идиллия (“Некогда Титир и Зоя. “) –

Некогда Титир и Зоя, под тенью двух юных платанов,
Первые чувства познали любви и, полные счастья,
Острым кремнем на коре сих дерев имена начертали:
Титир – Зои, а Титира – Зоя, богу Эроту
Шумных свидетелей страсти своей посвятивши.
Под старость
К двум заветным платанам они прибрели и видят
Чудо: пни их, друг к другу склонясь, именами срослися.
Нимфы дерев сих, тайною силой имен сочетавшись,
Ныне в древе двойном вожделеньем на путника веют;
Ныне в тени их могила, в могиле той Титир и Зоя.

Я вечером с трубкой сидел у окна;
Печально глядела в окошко луна;

Я слышал: потоки шумели вдали;
Я видел: на холмы туманы легли.

В душе замутилось, я дико вздрогнул:
Я прошлое живо душой вспомянул!

В серебряном блеске вечерних лучей
Явилась мне Лила, веселье очей.

Как прежде, шепнула коварная мне:
«Быть вечно твоею клянуся луне».

Как прежде, за тучи луна уплыла,
И нас разлучила неверная мгла.

Из трубки я выдул сгоревший табак.
Вздохнул и на брови надвинул колпак.

Протекших дней очарованья,
Мне вас душе не возвратить!
В любви узнав одни страданья,
Она утратила желанья
И вновь не просится любить.

К ней сны младые не забродят,
Опять с надеждой не мирят,
В странах волшебных с ней не ходят,
Веселых песен не заводят
И сладких слов не говорят.

Ее один удел печальный:
Года бесчувственно провесть
И в край, для горестных не дальный,
Под глас молитвы погребальной,
Одни молитвы перенесть.

Друзья, друзья! я Нестор между вами,
По опыту веселый человек;
Я пью давно; пил с вашими отцами
В златые дни, в Екатеринин век.

И в нас душа кипела в ваши леты,
Как вы, за честь мы проливали кровь,
Вино, войну нам славили поэты,
Нам сладко пел Мелецкий про любовь!

Не кончен пир – а гости разошлися,
Допировать один остался я.
И что ж? ко мне вы, други, собралися,
Весельчаков бывалых сыновья!

Гляжу на вас: их лица с их улыбкой,
И тот же спор про жизнь и про вино;
И мнится мне, я полагал ошибкой,
Что и любовь забыта мной давно.

Не говори: любовь пройдет,
О том забыть твой друг желает;
В ее он вечность уповает,
Ей в жертву счастье отдает.

Зачем гасить душе моей
Едва блеснувшие желанья?
Хоть миг позволь мне без роптанья
Предаться нежности твоей.

За что страдать? Что мне в любви
Досталось от небес жестоких
Без горьких слез, без ран глубоких,
Без утомительной тоски?

Любви дни краткие даны,
Но мне не зреть ее остылой;
Я с ней умру, как звук унылый
Внезапно порванной струны.

Одинок месяц плыл, зыбляся в тумане,
Одинок воздыхал витязь на кургане.

Свежих трав не щипал конь его унылый,
“Конь мой, конь, верный конь, понесемся к милой!

Не к добру грудь моя тяжко воздыхает,
Не к добру сердце мне что-то предвещает;

Не к добру без еды ты стоишь унылый!
Конь мой, конь, верный конь, понесемся к милой!”

Конь вздрогнул, и сильней витязь возмутился,
В милый край, в страшный край как стрела пустился.

Ночь прошла, все светло: виден храм с дубровой,
Конь заржал, конь взвился над могилой новой.

Прекрасный день, счастливый день:
И солнце, и любовь!
С нагих полей сбежала тень –
Светлеет сердце вновь.
Проснитесь, рощи и поля;
Пусть жизнью все кипит:
Она моя, она моя!
Мне сердце говорит.

Что, вьешься, ласточка, к окну,
Что, вольная, поешь?
Иль ты щебечешь про весну
И с ней любовь зовешь?
Но не ко мне,- и без тебя
В певце любовь горит:
Она моя, она моя!
Мне сердце говорит.

“Сегодня я с вами пирую, друзья,
Веселье нам песни заводит,
А завтра, быть может, там буду и я,
Откуда никто не приходит!” –

Я так беззаботным друзьям говорил
Давно,- но от самого детства
Печаль в беспокойном я сердце таил
Предвестьем грядущего бедства.

Друзья мне смеялись и, свежий венец
На кудри мои надевая,
“Стыдись,- восклицали,- мечтатель-певец!
Изменит ли жизнь молодая!”

Война запылала, к родным знаменам
Друзья как на пир полетели;
Я с ними – но жребьи, враждебные нам,
Мне с ними расстаться велели.

В бездействии тяжком я думой следил
Их битвы, предтечи победы;
Их славою часто я первый живил
Родителей грустных беседы.

Года пролетали, я часто в слезах
Был черной повязкой украшен.
Брань стихла, где ж други? лежат на полях,
Близ ими разрушенных башен.

С тех пор я печально сижу на пирах,
Где все мне твердит про былое;
Дрожи моя чаша в ослабших руках:
Мне тяжко веселье чужое.

Только узнал я тебя –
И трепетом сладким впервые
Сердце забилось во мне.

Сжала ты руку мою –
И жизнь и все радости жизни
В жертву тебе я принес.

Ты мне сказала “люблю” –
И чистая радость слетела
В мрачную душу мою.

Молча гляжу на тебя,-
Нет слова все муки, всё счастье
Выразить страсти моей.

Каждую светлую мысль,
Высокое каждое чувство
Ты зарождаешь в душе.

Ах ты, ночь ли,
Ноченька!
Ах ты, ночь ли,
Бурная!
Отчего ты
С вечера
До глубокой
Полночи
Не блистаешь
Звездами,
Не сияешь
Месяцем?
Всё темнеешь
Тучами?
И с тобой, знать,
Ноченька,
Как со мною,
Молодцем,
Грусть-злодейка
Сведалась!
Как заляжет,
Лютая,
Там глубоко
На сердце –
Позабудешь
Девицам
Усмехаться,
Кланяться;
Позабудешь
С вечера
До глубокой
Полночи,
Припевая,
Тешиться
Хороводной
Пляскою!
Нет, взрыдаешь,
Всплачешься,
И, безродный
Молодец,
На постелю
Жесткую,
Как в могилу,
Кинешься!

Пела, пела пташечка
И затихла;
Знало сердце радости
И забыло.

Что, певунья пташечка,
Замолчала?
Как ты, сердце, сведалось
С черным горем?

Ах! убили пташечку
Злые вьюги;
Погубили молодца
Злые толки!

Полететь бы пташечке
К синю морю;
Убежать бы молодцу
В лес дремучий!

На море валы шумят,
А не вьюги,
В лесе звери лютые,
Да не люди!

Соловей мой, соловей,
Голосистый соловей!
Ты куда, куда летишь,
Где всю ночку пропоешь?
Кто-то бедная, как я,
Ночь прослушает тебя,
Не смыкаючи очей,
Утопаючи в слезах?
Ты лети, мой соловей,
Хоть за тридевять земель,
Хоть за синие моря,
На чужие берега;
Побывай во всех странах,
В деревнях и в городах:
Не найти тебе нигде
Горемышнее меня.
У меня ли у младой
Дорог жемчуг на груди,
У меня ли у младой
Жар-колечко на руке,
У меня ли у младой
В сердце маленький дружок.
В день осенний на груди
Крупный жемчуг потускнел,
В зимню ночку на руке
Распаялося кольцо,
А как нынешней весной
Разлюбил меня милой.

Смерть, души успокоенье!
Наяву или во сне
С милой жизнью разлученье
Объявить слетишь ко мне?
Днём ли, ночью ли задуешь
Бренный пламенник ты мой
И в обмен его даруешь
Мне твой светоч неземной?

Утром вечного союза
Ты со мной не заключай!
По утрам со мною муза,
С ней пишу я – не мешай!
И к обеду не зову я:
Что пугать друзей моих;
Их люблю, как есть люблю я
Иль как свой счастливый стих.

Златых кудрей приятная небрежность,
Небесных глаз мечтательный привет,
Звук сладкий уст при слове даже нет
Во мне родят любовь и безнадежность.

На то ли мне послали боги нежность,
Чтоб изнемог я в раннем цвете лет?
Но я готов, я выпью чашу бед:
Мне не страшна грядущего безбрежность!

Не возвратить уже покоя вновь,
Я позабыл свободной жизни сладость.
Душа горит, но смолкла в сердце радость,

Во мне кипит и холодеет кровь:
Печаль ли ты, веселье ль ты, любовь?
На смерть иль жизнь тебе я вверил младость?

Я плыл один с прекрасною в гондоле,
Я не сводил с нее моих очей;
Я говорил в раздумье сладком с ней
Лишь о любви, лишь о моей неволе.

Брега цвели, пестрело жатвой поле,
С лугов бежал лепечущий ручей,
Все нежилось.- Почто ж в душе моей
Не радости, унынья было боле?

Что мне шептал ревнивый сердца глас?
Чего еще душе моей страшиться?
Иль всем моим надеждам не свершиться?

Иль и любовь польстила мне на час?
И мой удел, не осушая глаз,
Как сей поток, с роптанием сокрыться?

Когда, душа, просилась ты
Погибнуть иль любить,
Когда желанья и мечты
К тебе теснились жить,
Когда еще я не пил слез
Из чаши бытия,-
Зачем тогда, в венке из роз,
К теням не отбыл я!

Зачем вы начертались так
На памяти моей,
Единый молодости знак,
Вы, песни прошлых дней!
Я горько долы и леса
И милый взгляд забыл,-
Зачем же ваши голоса
Мне слух мой сохранил!

Не возвратите счастья мне,
Хоть дышит в вас оно!
С ним в промелькнувшей старине
Простился я давно.
Не нарушайте ж, я молю,
Вы сна души моей
И слова страшного “люблю”
Не повторяйте ей!

Анализ стихотворения романса Прекрасный день, счастливый день Дельвиг

Путешествие в Страну Поэзия.
Ленинград: Лениздат, 1968.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

Читайте также:  Краткое содержание Гюго Человек, который смеётся

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1828

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1825

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1824

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

С. Д. П[0НОМАРЕВ]ОЙ 1823

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

Н. М. ЯЗЫКОВУ * 1822

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ПОДРАЖАНИЕ БЕРАНЖЕ 1821(?)

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ЖАВОРОНОК Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

К МАЛЬЧИКУ Между 1814 и 1819

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ТИХАЯ ЖИЗНЬ Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

Примечания
См. раздел А.Пушкина на этом сайте.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ЗАСТОЛЬНАЯ ПЕСНЯ 1822, Роченсальм, в Финляндии

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

К ДРУЗЬЯМ Май 1817

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

МОЯ ХИЖИНА 1818

100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов.
Владимир Марков. Упражнение в отборе.
Centifolia Russica. Antologia.
Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

ЦЕФИЗ Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1820-е годы

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1829

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

МАЛОРОССИЙСКАЯ ПЕСНЯ 1829

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1828 или 1829

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1828

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1828

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1824

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1823

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1823

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

УТЕШЕНИЕ 1826 или 1827

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

СМЕРТЬ 1826 или 1827

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

СТИХИ НА РОЖДЕНИЕ В. К. КЮХЕЛЬБЕКЕРА Июнь 1813

Примечания
См. раздел В.Кюхельбекера на этом сайте.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

НА СМЕРТЬ КУЧЕРА АГАФОНА Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

БЕДНЫЙ ДЕЛЬВИГ Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ПОДРАЖАНИЕ 1-МУ ПСАЛМУ Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

МОИ ЧЕТЫРЕ ВОЗРАСТА Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

К А. С. ПУШКИНУ Между 1814 и 1817 (?)

Примечания
См. раздел А.Пушкина на этом сайте.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

БЛИЗОСТЬ ЛЮБОВНИКОВ Между 1814 и 1817

А. А. Дельвиг. Стихотворения.
Москва, Ленинград: “Советский писатель”, 1963.

К АМУРУ Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

ДИФИРАМБ Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

ЭЛИЗИУМ ПОЭТОВ Между 1814 и 1819

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

НА СМЕРТЬ ДЕРЖАВИНА Июль 1816

Примечания
1. См. раздел Г.Державина на этом сайте. Обратно
2. См. раздел А.Пушкина на этом сайте. Обратно

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А. С. ПУШКИНУ 1817

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ОСЕННЯЯ КАРТИНА 1818

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

К ИЛЛИЧЕВСКОМУ 1818

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

УТЕШЕНИЕ БЕДНОГО ПОЭТА

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

В ДЕНЬ МОЕГО РОЖДЕНЬЯ 6 августа 1819

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

НАДПИСЬ НА СТАТУЮ ФЛОРЕНТИЙСКОГО МЕРКУРИЯ 1819 или 1820

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

КУПИДОНУ 1819 или 1820

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

ЛЕКАРСТВА ОТ НЕСЧАСТИЙ

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

ЭПИГРАММА РЕЦЕНЗЕНТУ ПОЭМЫ `РУСЛАН И ЛЮДМИЛА` 1820

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. Сочинения.
Ленинград: Художественная литература, 1986.

К Е. Август 1821

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

ЛУНА 1821 или 1822

А.А.Дельвиг. Сочинения.
Ленинград: Художественная литература, 1986.

НА СМЕРТЬ *** 1821 или 1822

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

В АЛЬБОМ Б. 1821 или 1822

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

19 ОКТЯБРЯ 1822 19 октября 1822

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

РОЗА 1822 или 1823

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

ЖАЛОБА 1822 или 1823

А.А.Дельвиг. В.К. Кюхельбекер.
Москва: Правда, 1987.

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

19 ОКТЯБРЯ 1824 19 октября 1824

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ДВЕ ЗВЕЗДОЧКИ 1824 или 1825

А.А.Дельвиг. Сочинения.
Ленинград: Художественная литература, 1986.

19 ОКТЯБРЯ 1825 19 октября 1825

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

В АЛЬБОМ А. Н. ВУЛЬФ 20 января 1826

А.А.Дельвиг. Сочинения.
Ленинград: Художественная литература, 1986.

НА СМЕРТЬ В[ЕНЕВИТИНОВ]А * Март 1827

А.А.Дельвиг. Сочинения.
Ленинград: Художественная литература, 1986.

ЧЕТЫРЕ ВОЗРАСТА ФАНТАЗИИ 1829

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА 1814

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

А. А. Дельвиг. Стихотворения.
Москва, Ленинград: “Советский писатель”, 1963.

РУССКАЯ ПЕСНЯ 1820 или 1821

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

РОМАНС 1820 или 1821

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

РОМАНС 1821 или 1822

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

СЛЕЗЫ ЛЮБВИ 1829

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

К А. М. Т. Й Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ЗАСТОЛЬНАЯ ПЕСНЯ Между 1814 и 1817

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

В АЛЬБОМ С. Г. К-ОЙ 1824 или 1825

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

Н. И. ГНЕДИЧУ 1823

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

ГЕНИЙ-ХРАНИТЕЛЬ 1820 или 1821

А.А.Дельвиг. Полное собрание стихотворений.
Библиотека поэта. Большая серия, 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1959.

Анализ стихотворения романса Прекрасный день, счастливый день Дельвиг

Размер шрифта:
14
| 16
| 18 | 20 | 22 | 24

Цвет текста:
Установить
Цвет фона:
Установить

* От вод холмистых средиземных *

* Дщерь хладна льда! Богиня разрушенья, *

* Настанет час ужасной брани, *

СТИХИ НА РОЖДЕНИЕ В. К. КЮХЕЛЬБЕКЕРА

НА ВЗЯТИЕ ПАРИЖА

НА СМЕРТЬ КУЧЕРА АГАФОНА

ПОДРАЖАНИЕ 1-МУ ПСАЛМУ

В АЛЬБОМ КНЯЖНЕ ВОЛКОНСКОЙ

ПЕРЕВОДЧИКУ ДИОНА
(Экспромт)

МОИ ЧЕТЫРЕ ВОЗРАСТА

НАДПИСЬ К МОЕМУ ПОРТРЕТУ

БЛИЗОСТЬ ЛЮБОВНИКОВ
(Из Гете)

К АМУРУ
(Из Генсера)

БОГИНЯ ТАМ И БОГ ТЕПЕРЬ
(К Савичу)

РАЗГОВОР С ГЕНИЕМ

ФАНИ
(Горацианская ода)

НА СМЕРТЬ ДЕРЖАВИНА

ПЕРЕМЕНЧИВОСТЬ
(К Платону)

ПРОЩАЛЬНАЯ ПЕСНЬ ВОСПИТАННИКОВ ЦАРСКОСЕЛЬСКОГО ЛИЦЕЯ

К ПУЩИНУ
(В альбом)

К А. Д. Илличевскому
(В альбом)

ТРИОЛЕТ К. ГОРЧАКОВУ

СТИХОТВОРЕНИЯ 1817–1831 ГОДОВ

А.С.ПУШКИНУ
(из Малороссии)

* В сей книге, в кипе сей стихов *

К Е. А. КИЛЬШТЕТОВОЙ

К ИЛЛИЧЕВСКОМУ
(В Сибирь)

УТЕШЕНИЕ БЕДНОГО ПОЭТА

ПЕСНЯ (Как ни больно сердца муки)

В ДЕНЬ МОЕГО РОЖДЕНЬЯ

Е. А. Б…ВОЙ
(ОТСЫЛАЯ ЕЙ ЗА ГОД ПЕРЕД ТЕМ ДЛЯ НЕЕ ЖЕ НАПИСАННЫЕ СТИХИ)

* Друзья, поверьте, не грешно *

НАДПИСЬ НА СТАТУЮ ФЛОРЕНТИЙСКОГО МЕРКУРИЯ

ХОР ИЗ КОЛИНОВОЙ ТРАГЕДИИ «ПОЛИКСЕНА»

Ф. Н. ГЛИНКЕ (ПРИСЫЛАЯ ЕМУ ГРЕЧЕСКУЮ АНТОЛОГИЮ)

ЛЕКАРСТВА ОТ НЕСЧАСТИЯ

РОМАНС (Проснися, рыцарь, путь далек)

ЭПИГРАММА РЕЦЕНЗЕНТУ ПОЭМЫ «РУСЛАН И ЛЮДМИЛА»

ПЕСНЯ (Дедушка! — девицы)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Ах ты, ночь ли)

В АЛЬБОМ П. А. СПА-КОЙ

РОМАНС (Сегодня я с вами пирую, друзья)

ДИФИРАМБ (НА ПРИЕЗД ТРЕХ ДРУЗЕЙ)

НА СМЕРТЬ СОБАЧКИ АМИКИ

НА СМЕРТЬ ***
(сельская элегия)

РОМАНС (Одинок месяц плыл, зыбляся в тумане)

ЗАСТОЛЬНАЯ ПЕСНЯ
ES KANN SCHON NICHT IMMER SO BLEIBEN [3]
(Посвящена Баратынскому и Коншину)

(19 ОКТЯБРЯ 1822 ГОДА)

Н. М. ЯЗЫКОВУ
(Сонет)

СОНЕТ
* Златых кудрей приятная небрежность *

СОНЕТ
* Я плыл один с прекрасною в гондоле *

* София, вам свои сонеты *

* До рассвета поднявшись, извозчика взял *

* Анахорет по принужденью *

К ОШЕЙНИКУ СОБАЧКИ ДОМИНГО

К ПТИЧКЕ, ВЫПУЩЕННОЙ НА ВОЛЮ

РОМАНС (Вчера вакхических друзей)

РОМАНС (Не говори: любовь пройдет)

РОМАНС (Прекрасный день, счастливый день)

РОМАНС (Только узнал я тебя)

С. Д. П-ОЙ
(ПРИ ПОСЫЛКЕ КНИГИ «ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ИСПАНИИ», СОЧ. БУЛГАРИНА)
(Сонет)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Голова ль моя, головушка)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Что, красотка молодая)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Скучно, девушки, весною жить одной)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Пела, пела пташечка)

ПЕСНЯ (Наяву и в сладком сне)

РОМАНС (Друзья, друзья! я Нестор между вами)

* Твой друг ушел, презрев земные дни *

19 ОКТЯБРЯ 1824 ГОДА

В АЛЬБОМ С. Г. К-ОЙ

19 ОКТЯБРЯ 1825

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Соловей мой, соловей)

В АЛЬБОМ А. Н. В-Ф

* Снова, други, в братский круг *

А. Н. КАРЕЛИНОЙ
ПРИ ПОСЫЛКЕ «СЕВЕРНЫХ ЦВЕТОВ» НА 1827 ГОД

СОНЕТ (Что вдали блеснуло и дымится?)

* Хвостова кипа тут лежала *

* Друг Пушкин, хочешь ли отведать *

* Я в Курске, милые друзья, *

ХОР
ДЛЯ ВЫПУСКА ВОСПИТАНИЦ ХАРЬКОВСКОГО ИНСТИТУТА

В АЛЬБОМ Е. П. ЩЕРБИНИНОЙ
(В ДЕНЬ ЕЕ РОЖДЕНИЯ)

КОНЕЦ ЗОЛОТОГО ВЕКА
(Идилия)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (И я выйду ль на крылечко)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Как за реченькой слободушка стоит)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Сиротинушка девушка)

РУССКАЯ ПЕСНЯ (П’о небу)

ОТСТАВНОЙ СОЛДАТ
(Русская идилия)

ИЗОБРЕТЕНИЕ ВАЯНИЯ
(Идиллия)

К П***
ПРИ ПОСЫЛКЕ ТЕТРАДИ СТИХОВ

* Увижу ль вас когда-нибудь *

ЧЕТЫРЕ ВОЗРАСТА ФАНТАЗИИ

* Не осенний частый дождичек *

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Как у нас ли на кровельке)

* За что, за что ты отравила *

* Смерть, души успокоенье! *

НАБРОСКИ, ОТРЫВКИ И СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

РУССКАЯ ПЕСНЯ (Я вечор в саду, младешенька, гуляла)

* Пусть нам даны не навсегда *

* Удались, ты также все сияешь *

* От души ль ты, господин служивый *

* На теплых крыльях летней тьмы *

* Мы весело свои кончали дни! *

* И вещего баяна опустили *

* Когда крылам воображенья *

* Певец Онегина один *

* Нет, я не ваш, веселые друзья, *

* Там, где Семеновский полк, в пятой роте, в домике низком *

Ссылка на основную публикацию