Анализ стихотворения Вдохновение Дельвига

Анализ стихотворения “вдохновение” дельвиг.

Не часто к нам слетает вдохновенье,
И краткий миг в душе оно горит;
Но этот миг любимец муз ценит,
Как мученик с землею разлученье.

В друзьях обман, в любви разуверенье
И яд во всем, чем сердце дорожит,
Забыты им: восторженный пиит
Уж прочитал свое предназначенье.

И презренный, гонимый от людей,
Блуждающий один под небесами,
Он говорит с грядущими веками;

Он ставит честь превыше всех частей,
Он клевете мстит славою своей
И делится бессмертием с богами.

Анализ стихотворения Дельвига «Вдохновение»

Рассуждая о «золотом веке» русской поэзии, обычно вспоминают самых ярких его представителей – А.С. Пушкина, В.А. Жуковского, И.А. Крылова и других. На фоне этих значительных фигур персона Антона Антоновича Дельвига немного теряется – в отличие от некоторых своих современников, молодой поэт не был слишком плодовит в творческом плане. Однако это не дает никаких оснований считать, что Дельвиг был менее талантливым автором. Его незаурядный поэтический дар оставил заметный след в развитии русской культуры.

Одной из отличительных черт поэта была необыкновенная способность к подражанию. Перу Антона Антоновича принадлежат изящные строки стихотворений, созданных по образу греческих идиллий, христианских псалмов; баллады и романсы, имитирующие стиль и форму европейских авторов. При этом нельзя сказать, что это вторичные, лишенные художественной ценности и смысла, произведения. Подражая другим традициям, Дельвигу удавалось привнести в поэзию свежие образы, чувства и смыслы.

Одним из таких произведений является сонет «Вдохновение», созданный в 1822 году. В этом стихотворении Дельвиг обращается к классической строгой поэтической форме и размеру – пятистопному ямбу, применяет типичное для сонета чередование мужских и женских рифм. Структура катренов напоминает «французскую» последовательность abba abba ccd eed, но в терцетах автор меняет ее на cdd ccd.

Поэт играючи обходится не только с формой стихотворения, но и с темой. Если обычным для сонетов мотивом является любовь, преклонение перед женской красотой, возвышенные чувства, то для Дельвига центральной фигурой становится поэт. Подчеркивая его значение, автор прибегает к метафорам («любимец муз») и устаревшим выражениям («пиит»).

Это стихотворение вполне можно назвать философским размышлением о предназначении и судьбе поэта в мире. Дельвиг сравнивает момент творческого озарения со смертью, избавлением от земных мук, потому что только в этот миг поэт освобождается от суеты, несовершенства окружающего мира, разочарований и страданий. В остальное же время участь поэта, по мнению автора, незавидна – он не понят обществом, «презренный, гонимый от людей, блуждающий один под небесами».

Лирический герой сонета похож на прорицателя: «Он говорит с грядущими веками». Он предвосхищает наступление новых времен, крушение старых порядков, и за это его отвергают. Эта идея получит впоследствии развитие – выдающиеся современники, например, М.Ю. Лермонтов и А.С. Пушкин также прославят поэтов как пророков будущего.

*Краткая биографическая справка – билет 24

Дельвиг вошел в историю литературы как ближайший друг и поэтический соратник Пушкина. Связь эта не ограничивалась их дружбой и известной общностью их литературных вкусов. Дельвиг своим поэтическим творчеством принимал деятельное участие в формировании поэзии пушкинской эпохи. Он стоял во главе печатных органов пушкинской группы (альманах «Северные цветы», «Литературная газета»), выступая как поэт и критик. Но талант Дельвига, по словам Пушкина, рано засверкавший, не получил полного развития.

Наиболее продуктивными жанровыми формами в творчестве Дельвига являются идиллии, народные песни и сонеты. Сонеты – наиболее яркое и полное воплощение философских, «мыслительных» тенденций поэзии Дельвига. Перу поэта принадлежит семь сонетов, выдержанных в строгом соответствии с каноническим сонетом французского типа. Ни одного, даже самого незначительного отступления от принятого эталона (AbbA AbbA cDD ccD) Дельвиг не допускает.

Тяготением к строгим классицистическим формам можно объяснить, по-видимому, обращение Дельвига к твердой жанрово-строфической форме сонета. Высоким образцом жанра является у поэта сонет «Вдохновение» (1822/3 г.).Лирический герой этого сонета находится в конфликте с окружающей его действительностью, как и поэт других стихотворений Дельвига. Жанр дружеского послания во «Вдохновении» осложняется рефлексией о высоком предназначении поэта («В друзьях обман, в любви разуверенье/ И яд во всем, чем сердце дорожит,/ Забыты им: восторженный пиит/ Уж прочитал свое предназначенье»). Оно заключается в том, что истинный поэт «говорит с грядущими веками», что и обеспечивает ему бессмертную славу (кульминация стихотворения – первый терцет). Вообще, надо сказать, в этом сонете легко отыскать параллели с «Пророками» Пушкина и Лермонтова. Равным образом сонет Пушкина «Поэту» можно рассматривать как непосредственное продолжение программных размышлений своего друга-единомышленника.

Другой сонет Дельвига «Златых кудрей приятная небрежность. » (1822 г.) трактует традиционный мадригальный мотив страстной, но неразделенной, безнадежной любви. Атрибуты внешнего облика героини и характер их образного осмысления напоминают о возлюбленной Петрарки Лауре («Златых кудрей приятная небрежность,/ Небесных глаз мечтательный привет,/ Звук сладкий уст при слове даже нет/ Во мне родят любовь и безнадежность). Подобно Петрарке Дельвиг использует антонимы: «кипит-холодеет», «печаль-веселье», «смерть-жизнь», призванные обнажить жестокую драму любовного смятения. Легко и непринужденно преодолевает он стилистическое расстояние от предельно обобщенного обожествления любимой, так хорошо нам знакомого в образах Беатриче и Лауры, до конкретной интимности, которую позволил себе Шекспир в образе «смуглой красавицы». Для этого Дельвигу потребовалось лишь соединить архаизированный поэтизм «златых кудрей» с бытовой реалией «приятная небрежность».

Еще последовательнее эта тенденция проявилась в сонете «Языкову» (1823 г.). В нем Дельвиг обращается к конкретному адресату, а также упоминает еще двоих друзей: Пушкин называется прямо, а Баратынский значится под именем «Певец Пиров» (тот был автором поэмы «Пиры»). В предыдущем сонете автор разбавлял высокую лирическую ситуацию бытовой конкретикой. На этот раз Дельвиг пошел другим путем: интимное дружеское общение он осветил идеализирующими эпитетами («к парнасским высотам», «возвышенным певцам», «любовию пристрастной»), а также архаичными формами слов («младой», «пламень», «влеком»). Пушкин в своем письме Дельвигу разделил надежды писателя, связанные с Языковым, который впоследствии стал ярким представителем золотого века русской поэзии, «поэтом разгула и свободы». В благодарность за лестный отзыв о его творчестве Языков пообещал Дельвигу принять участие в первом выпуске альманаха «Северные цветы». Как мы видим, элементы поэтики дружеских посланий нашли себе место в сонете Дельвига «Языкову».

Таким образом, Дельвиг одним из первых разрабатывал жанр сонета в русской литературе. Несмотря на то, что поэт был отодвинут на задний план последующим ходом развития русской литературы, он обогатил содержание лирики новыми мыслями и формами, а также внес неоценимый вклад в в процесс формирования большого, нового явления русской литературы – поэзии пушкинской эпохи.

Поэтический текст, относящийся к 1817 г., вошел в число лицейских произведений, переделанных автором спустя 8-9 лет после их написания. Стихотворение, жанровые особенности которого определены рамками товарищеского послания, является характерным примером ранней пушкинской лирики. Ее адресаты – товарищи по лицейской учебе.

Лирический субъект произведения уверен в творческом амплуа своего однокашника, выраженного краткой формулой «Ты поэт». Герой призывает друга, «наперсника богов», оберегать и развивать высокий дар художественного слова, воспитывая его «в уединении», вдали от суеты и тревог. Источниками вдохновения служат вечные чувства любви и дружбы, к которым присоединяется неожиданная составляющая – «лень». При помощи последней поэт юмористически характеризует не только собственное настроение, но и стихотворный образ Дельвига, восторженного «сына лени».

В поэтическом тексте декларируется «святое», божественное происхождение творческих способностей, которые преподносят «богини песнопенья», покровительницы искусства. Прекрасные неземные девы одарили таинственной «искрой вдохновения» и лирического субъекта, и адресата его произведения. «Лира мой удел», – так резюмирует свое предназначение герой, испытавший «жар сердца» в упоительные минуты творческого порыва.

Читайте также:  Краткое содержание Гюго Человек, который смеётся

Заключительный эпизод посвящен известной романтической теме разочарования, вызванного наговорами завистников и клеветников. Обозначая себя как жертву интриг, поэт прибегает к метафорам «кровавый взор» и «невидимый кинжал». Оскорбленный и отчаявшийся герой желает забыться в «бездействии счастливом», оставив муз-«мучительниц». Путь, который избрал лирический субъект, – его собственный выбор, вынужденное решение трагического романтика. Оно противопоставляется судьбе адресата, который остается верен гармоничным «звукам струн» высокой поэзии, способной успокоить мятущуюся душу лирического «я».

Юношеское стихотворение предваряет основные мотивы ключевой темы предназначения поэта: провозглашаются божественные истоки творчества, его гуманистическая суть и безразличие к земным волнениям.

Попытка моделирования собственной судьбы изображается в юношеском произведении «Товарищам». Герой не желает прославиться на воинской или гражданской стезе. Относя характеристику «сын лени» к собственной персоне, он выбирает душевное спокойствие и «красный колпак», символ свободы

Главная » Английский алфавит » Анализ стихотворения “вдохновение” дельвиг.

Анализ стихотворения “вдохновение” дельвиг

бабушка возвратилась от соседей и сказала мне, что

левонтьевские собираются на увал по землянику, и велела

– наберешь туесок. я повезу свои ягоды в город, твои тоже

и куплю тебе пряник.

пряник конем! это ж мечта всех деревенских малышей. он

белый-белый, этот конь. а грива у него розовая, хвост розовый,

глаза розовые, копыта тоже розовые. бабушка никогда не позволяла

таскаться с кусками хлеба. ешь за столом, иначе будет худо. но

пряник – совсем другое дело. пряник можно сунуть под рубаху,

бегать и слышать, как конь лягает копытами в голый живот. холодея

от ужаса – потерял, – хвататься за рубаху и со счастьем

убеждаться – тут он, тут конь-огонь!

с таким конем сразу почету сколько, внимания!

левонтьевские к тебе так и этак ластятся, и в чижа первому бить

, и из рогатки стрельнуть, чтоб только им позволили потом

откусить от коня либо лизнуть его. когда даешь левонтьевскому

саньке или таньке откусывать, надо держать пальцами то место, по

которое откусить положено, и держать крепко, иначе танька или

санька так цапнут, что останется от коня хвост да грива.

левонтий, сосед наш, работал на бадогах вместе с мишкой

коршуковым. левонтий заготовлял лес на бадоги, пилил его, колол и

сдавал на известковый завод, что был села, по другую

сторону енисея. один раз в десять дней, а может, и в пятнадцать –

я точно не помню, – левонтий получал деньги, и тогда в соседнем

доме, где были одни и ничего больше, начинался пир

горой. какая-то неспокойность, лихорадка, что ли, охватывала не

только левонтьевский дом, но и всех соседей. ранним еще утром к

бабушке забегала тетка васеня – жена дяди левонтия, запыхавшаяся,

загнанная, с зажатыми в горсти рублями.

– кума! – испуганно-радостным голосом восклицала она. –

долг-от я принесла! – и тут же кидалась прочь из избы, взметнув

сходство: богатые, умные, из дворянского.

различия: петр хитрый, иоан наивный.

поэтический текст, относящийся к 1817 г., вошел в число лицейских произведений, переделанных автором спустя 8—9 лет после их написания. стихотворение, жанровые особенности которого определены рамками товарищеского послания, является характерным примером ранней пушкинской лирики. ее адресаты — товарищи по лицейской учебе.

лирический субъект произведения уверен в творческом амплуа своего однокашника, выраженного краткой формулой «ты поэт». герой призывает друга, «наперсника богов», оберегать и развивать высокий дар художественного слова, воспитывая его «в уединении», вдали от суеты и тревог. источниками вдохновения служат вечные чувства любви и дружбы, к которым присоединяется неожиданная составляющая — «лень». при последней поэт юмористически характеризует не только собственное настроение, но и стихотворный образ дельвига, восторженного «сына лени».

в поэтическом тексте декларируется «святое», божественное происхождение творческих способностей, которые преподносят «богини песнопенья», покровительницы искусства. прекрасные неземные девы одарили таинственной «искрой вдохновения» и лирического субъекта, и адресата его произведения. «лира мой удел», — так резюмирует свое предназначение герой, испытавший «жар сердца» в упоительные минуты творческого порыва.

заключительный эпизод посвящен известной романтической теме разочарования, вызванного наговорами завистников и клеветников. обозначая себя как жертву интриг, поэт прибегает к метафорам «кровавый взор» и «невидимый кинжал». оскорбленный и отчаявшийся герой желает забыться в «бездействии счастливом», оставив муз-«мучительниц». путь, который избрал лирический субъект, — его собственный выбор, вынужденное решение трагического романтика. оно противопоставляется судьбе адресата, который остается верен гармоничным «звукам струн» высокой поэзии, способной успокоить мятущуюся душу лирического «я».

юношеское стихотворение предваряет основные мотивы ключевой темы предназначения поэта: провозглашаются божественные истоки творчества, его гуманистическая суть и безразличие к земным волнениям.

попытка моделирования собственной судьбы изображается в юношеском произведении «товарищам». герой не желает прославиться на воинской или гражданской стезе. относя характеристику «сын лени» к собственной персоне, он выбирает душевное спокойствие и «красный колпак», символ свободы

анализ стихотворения вдохновение дельвиг

Автор Артур Нигматьянов задал вопрос в разделе Школы

Срочно нужен анализ стихотворения”Идиллия”написанным А. А. Дельвиг)) Пожалуйста помогите и получил лучший ответ

Ответ от
Вечер осенний сходил на Аркадию. — Юноши, старцы,
Резвые дети и девы прекрасные, с раннего утра
Жавшие сок виноградный из гроздий златых, благовонных,
Все собралися вокруг двух старцев, друзей знаменитых.
Славны вы были, друзья Палемон и Дамет! счастливцы!
Знали про вас и в Сицилии дальней, средь моря цветущей;
Там, на пастушьих боях хорошо искусившийся в песнях,
Часто противников дерзких сражал неответным вопросом:
Кто Палемона с Даметом славнее по дружбе примерной?
Кто их славнее по чудному дару испытывать вина?
Так и теперь перед ними, под тенью ветвистых платанов,
В чашах резных и глубоких вино молодое стояло,
Брали они по порядку каждую чашу — и молча
К свету смотрели на цвет, обоняли и думали долго,
Пили, и суд непреложный вместе вину изрекали:
Это пить молодое, а это на долгие годы
Впрок положить, чтобы внуки, когда соизволит Кронион
Век их счастливо продлить, под старость, за трапезой шумной
Пивши, хвалилися им, рассказам пришельца внимая.
Только ж над винами суд два старца, два друга скончали,
Вакх, языков разрешитель, сидел уж близ них и, незримый,
К дружеской тихой беседе настроил седого Дамета:
«Друг Палемон, — с улыбкою старец промолвил, — дай руку!
Вспомни, старик, еще я говаривал, юношей бывши:
Здесь проходчиво все, одна не проходчива дружба!
Что же, слово мое не сбылось ли? как думаешь, милый?
Что, кроме дружбы, в душе сохранил ты? — но я не жалею,
Вот Геркулес! не жалею о том, что прошло; твоей дружбой
Сердце довольно вполне, и веду я не к этому слово.
Нет, но хочу я — кто знает? — мы стары! хочу я, быть может
Ныне впоследнее, все рассказать, что от самого детства
В сердце ношу, о чем много говаривал, небо за что я
Рано и поздно молил, Палемон, о чем буду с тобою
Часто беседовать даже за Стиксом и Летой туманной.
Как мне счастливым не быть, Палемона другом имея?
Матери наши, как мы, друг друга с детства любили,
Вместе познали любовь к двум юношам милым и дружным,
Вместе плоды понесли Гименея; друг другу, младые,
Новые тайны вверяя, священный обет положили:
Если боги мольбы их услышат, пошлют одной дочерь,
Сына другой, то сердца их, невинных, невинной любовью
Крепко связать и молить Гименея и бога Эрота,
Да уподобят их жизнь двум источникам, вместе текущим,
Иль виноградной лозе и сошке прямой и высокой.
Верной опорою служит одна, украшеньем другая;
Если ж две дочери или два сына родятся, весь пламень
Дружбы своей перелить в их младые, невинные души.
Мы родилися: нами матери часто менялись,
Каждая сына другой сладкомлечною грудью питала;
Впили мы дружбу, и первое, что лишь запомнил я, — ты был;
С первым чувством во мне развилася любовь к Палемону.
Выросли мы — и в жизни много опытов тяжких
Боги на нас посылали, мы дружбою всё усладили.
Скор и пылок я смолоду был, меня все поражало,
Все увлекало; ты кроток, тих и с терпеньем чудесным,
Свойственным только богам, милосердым к Япетовым детям.
Часто тебя оскорблял я, — смиренно сносил ты, мне даже,
Мне не давая заметить, что я поразил твое сердце.
Помню, как ныне, прощенья просил я и плакал, ты ж, друг мой,
Вдвое рыдал моего, и, крепко меня обнимая,
Ты виноватым казался, не я. — Вот каков ты душою!
Ежели все меня любят, любят меня по тебе же:
Ты сокрывал мои слабости; малое доброе дело
Ты выставлял и хвалил; ты был все для меня, и с тобою
Долгая жизнь пролетела, как вечер веселый в рассказах.
Счастлив я был! не боюсь умереть! предчувствует сердце –
Мы ненадолго расстанемся: скоро мы будем, обнявшись,
Вместе гулять по садам Елисейским, и, с новою тенью
Встретясь, мы спросим: «Что на земле? всё так ли, как прежде?
Други так ли там любят, как в старые годы любили?»
Что же услышим в ответ: по-старому родина наша
С новой весною цветет и под осень плодами пестреет,
Но друзей уже нет, подобных бывалым; нередко
Слушал я, старцы, за полною чашей веселые речи:
«Это вино дорогое! —

Читайте также:  Анализ стихотворения романса Прекрасный день, счастливый день Дельвиг

Анализ стихотворения Пушкина Дельвигу

Стихотворений с таким названием написано Пушкиным два. Одно в 1830 году, другоё в 1817.

В 1830 году, в пору знаменитой Болдинской осени, Пушкин пишет стихотворение своему другу Дельвигу. Он издаёт «Литературную газету», а Пушкин в ней работает редактором. Стихотворение написано в стиле дружеского послания.

В своё время оба учились в Царскосельском лицее. И уже там у обоих появились литературные способности. «…Киприда, Феб и Вакх румяный
играли нашею судьбой…». Феб – второе имя Аполлона, покровителя солнца и поэзии. Киприда – другое имя Афродиты. По преданию она вышла на берег из моря на берегу Кипра. Пушкин намекает на то, что они оба интересовались прекрасным слабым полом, любили выпить рюмочку вина.

Поэтому, они безразлично относились к судьбе своих произведений. Пушкин сравнивает их с «гуляющими детьми», оставленными без присмотра. Будучи человеком лишённым низменного корыстолюбия, Дельвиг не продавал свои произведения.

В двух последних строфах описываются литературные будни журналов. Поэтов упрекают в том, что они тщеславны, любят вино. Критиков и журналистов-недоброжелателей Пушкин называет «какой-то пародист» и «беззубый журналист».

Стихотворение, написанное в 1817 году, тоже посвящено другу Дельвигу. Его можно отнести к ранней лирике поэта. Тогда они были молоды и дружески подшучивали друг над другом.

В то время он писал стихотворения, посвященные друзьям и товарищам по учёбе в лицее. Пушкин считает своего друга «наперсником богов», подающим большие надежды, поэтом. И указывает, что у него и Дельвига общие творческие интересы.

Интересен тот момент, что Пушкин переписал это стихотворение через некоторое время, примерно 8-9 лет.

Пушкин призывает Дельвига беречь и развивать свой талант, вдали от мирской суеты и ежедневных тревог. Источниками вдохновения могут быть любовь, дружба и, как ни странно, лень. Пушкин в шутку называет своего друга «сыном лени».

Талант – это от бога, точнее от богини, покровительницы искусства. Они вдохнули искру вдохновенья и в грудь самого Пушкина, и в грудь Дельвига. Пушкин пишет о себе «лира мой удел». Он испытал минуты «упоенья, сердца жар, …слёзы вдохновенья». Шедевры всегда рождаются в творческих муках.

Но завистники и клеветники не дремлют. Они вонзают «невидимый кинжал» в сердце поэта. Слово – это сильное оружие в человеческих руках. Словом можно убить, а можно и спасти. Так хочется на минутку отложить перо, отпустить на волю музу. Пушкин называет её мучительницей.

Но в отличие от поэта, Дельвиг верен звукам, исходящим от струн его возвышенной поэзии. Поэтому Пушкин хочет вздохнуть « в восторге молчаливом», слушая и внимая стихам друга.

Картинка к стихотворению Дельвигу

Популярные темы анализов

Стихотворение Батюшкова «Разлука» написано в 1815 году. По жанровой принадлежности его можно отнести к элегиям, так как в нём звучат мотивы горечи и грусти от утраты любви. Лирический герой безответно влюблён в девушку.

Фет очень много писал о весне и возрождении к жизни. Ведь это такое время года, когда каждая частичка земли пробуждается после зимней спячки. Это-то время, когда Земля дарит надежду на рождение чего-то нового или забытого

«Последнее стихотворение» Анны Ахматовой было написано в 1959 году. Всё её творчество наполнено собственными эмоциями и переживаниями, проникает в душу каждого читателя, может вдохнуть энергию, а может отобрать, будто живёт своей жизнью.

Интересна история создания этого стихотворения. Оно было написано в 1915 году. Оно полностью отражает дух того времени. Смутное, непонятное, оно так и подталкивало уйти в другие миры, другие измерения. Или отправиться на фронты

Произведение написано в 1812 году. Это лирическое стихотворение написано, как послание к другу в жанре элегия, но, если рассматривать по содержанию, то относится к гражданско-патриотическому стилю.

Анализ стихотворения А. А. Дельвига “Снова, други, в братский круг”

Поляк Евгений Геннадьевич,
учитель русского языка и литературы МОУ ИРМО
“Кудинская СОШ”, Иркутская область.

Снова, други, в братский круг
Собрал нас отец похмелья,
Поднимите ж кубки вдруг
В честь и дружбы, и веселья.

Но на время омрачим
Мы веселье наше, братья,
Что мы двух друзей не зрим
И не жмем в свои объятья.

Нет их с нами, но в сей час
В их сердцах пылает пламень.
Верьте. Внятен им наш глас,
Он проникнет твердый камень.

Выпьем, други, в память их!
Выпьем полные стаканы,
За далеких, за родных
Будем ныне вдвое пьяны.

Стихотворение посвящено очередной годовщине открытия Царскосельского лицея, оно было написано 19 октября 1826 года. Всего в творчестве Антона Дельвига стихотворений, посвящённых «лицейскому празднику» 4: это «19 октября» 1822, 1824, 1825 и 1926 гг, последнее более известно по первой строке «Снова, други, в братский круг».

Конечно, широкому кругу читателей в большей степени известны стихи Пушкина к лицейским годовщинам, как и то, что именно Пушкин был хранителем традиций лицейского братства.

Но лицеисты отмечали дату открытия Лицея и без него. Так состоялась встреча друзей 19 октября 1822 года, когда Пушкин был в южной ссылке. Тогда «лицейский зал» для встречи «воскрес» в квартире Илличевского. В 1824 году, находясь в Михайловском, Пушкин снова не смог присоединиться к празднованию 19 октября. Но сама встреча состоялась. В квартире Яковлева и Вольховского снова прозвучали стихи Дельвига.

Семь лет пролетело, но, дружба,
Ты та же у старых друзей:
Всё любишь лицейские песни,
Всё сердцу твердишь про Лицей.

В 1825 году в Михайловском Пушкин пишет самое известное своё лицейское стихотворение «19 октября», но снова не может обнять друзей, пришедших на встречу. А Дельвиг пишет своё «19 октября» 1825 года.

В третий раз, мои друзья,
Вам пою куплеты я

В этом же стихотворении Дельвиг обещает:

И в четвертый раз, друзья
Воспою охотно я
Вам лицейский праздник.
Лейся, жженка, через край,
Ты ж под голос наш играй,
Яковлев-проказник.

Поэт как будто предчувствует, что, несмотря на обещание Пушкина быть с друзьями 19 октября 1826 года, обстоятельства помешают тому быть, и воспевать встречу придется снова ему, Дельвигу.

Читайте также:  Краткое содержание Гюго Человек, который смеётся

Поэтому вполне закономерно, что стихотворение начинается словом «снова»:

Снова, други, в братский круг
Собрал нас отец похмелья,
Поднимите ж кубки вдруг
В честь и дружбы, и веселья.

«Снова» здесь можно рассматривать в двух контекстах: снова встреча – это признак сложившейся традиции, и снова лицейское братство воспевает Дельвиг.

В первой строфе обозначена тема – веселье в братском кругу в честь дружбы. На общее настроение веселья накладывается отпечаток высокого чувства к друзьям, дружбе, Лицею, где эта дружба родилась, в застольной речи звучит устаревшая форма обращения «други» и слово «вдруг» в устаревшем значении «разом, дружно», а в честь дружбы поднимаются не стаканы, а кубки.

Во второй строфе настроение меняется.

Но на время омрачим
Мы веселье наше, братья,
Что мы двух друзей не зрим
И не жмем в свои объятья.

Используя прием умолчания, не называя имен, автор напоминает друзьям о недавних событиях 1825 года и их последствиях. И друзья, и читатели понимают, что речь идет о декабристах Кюхельбекере и Пущине. Но, несмотря на расстояние и трагические события, разделяющие друзей, они чувствуют взаимосвязь, собравшиеся на встречу шлют слова поддержки и знают, что их друзья пылают ответным дружеским чувством, тем более ценным сейчас, когда они в беде.

Нет их с нами, но в сей час
В их сердцах пылает пламень.

При чтении следующих двух строк смутно наметившаяся ранее параллель с более известным стихотворением становится явной.

Верьте. Внятен им наш глас,
Он проникнет твердый камень.

Справедливости ради следует отметить, что стихотворение Дельвига написано в 1826 году, а Пушкинское послания «В Сибирь» – в 1827 году, то есть, пальма первенства в создании образа дружеского «гласа», проникающего через затворы и камень, принадлежит Дельвигу.

Заканчивается стихотворение призывом выпить в память друзей, которых нет рядом, за друзей «далеких, родных».

Стихотворение написано четырёхстопным хореем с использованием перекрёстных женских и мужских рифм.

Использование художественных средств сведено к минимуму. Это устаревшая высокая лексика, метафоры «отец похмелья», «в их сердцах пылает пламень». Минимализм использования средств выразительности делает речь, обращённую к близким друзьям, максимально простой и прозрачной, но при этом служит для создания общего пафоса дружбы.

анализ стихотворения вдохновение дельвиг

Автор Артур Нигматьянов задал вопрос в разделе Школы

Срочно нужен анализ стихотворения”Идиллия”написанным А. А. Дельвиг)) Пожалуйста помогите и получил лучший ответ

Ответ от
Вечер осенний сходил на Аркадию. — Юноши, старцы,
Резвые дети и девы прекрасные, с раннего утра
Жавшие сок виноградный из гроздий златых, благовонных,
Все собралися вокруг двух старцев, друзей знаменитых.
Славны вы были, друзья Палемон и Дамет! счастливцы!
Знали про вас и в Сицилии дальней, средь моря цветущей;
Там, на пастушьих боях хорошо искусившийся в песнях,
Часто противников дерзких сражал неответным вопросом:
Кто Палемона с Даметом славнее по дружбе примерной?
Кто их славнее по чудному дару испытывать вина?
Так и теперь перед ними, под тенью ветвистых платанов,
В чашах резных и глубоких вино молодое стояло,
Брали они по порядку каждую чашу — и молча
К свету смотрели на цвет, обоняли и думали долго,
Пили, и суд непреложный вместе вину изрекали:
Это пить молодое, а это на долгие годы
Впрок положить, чтобы внуки, когда соизволит Кронион
Век их счастливо продлить, под старость, за трапезой шумной
Пивши, хвалилися им, рассказам пришельца внимая.
Только ж над винами суд два старца, два друга скончали,
Вакх, языков разрешитель, сидел уж близ них и, незримый,
К дружеской тихой беседе настроил седого Дамета:
«Друг Палемон, — с улыбкою старец промолвил, — дай руку!
Вспомни, старик, еще я говаривал, юношей бывши:
Здесь проходчиво все, одна не проходчива дружба!
Что же, слово мое не сбылось ли? как думаешь, милый?
Что, кроме дружбы, в душе сохранил ты? — но я не жалею,
Вот Геркулес! не жалею о том, что прошло; твоей дружбой
Сердце довольно вполне, и веду я не к этому слово.
Нет, но хочу я — кто знает? — мы стары! хочу я, быть может
Ныне впоследнее, все рассказать, что от самого детства
В сердце ношу, о чем много говаривал, небо за что я
Рано и поздно молил, Палемон, о чем буду с тобою
Часто беседовать даже за Стиксом и Летой туманной.
Как мне счастливым не быть, Палемона другом имея?
Матери наши, как мы, друг друга с детства любили,
Вместе познали любовь к двум юношам милым и дружным,
Вместе плоды понесли Гименея; друг другу, младые,
Новые тайны вверяя, священный обет положили:
Если боги мольбы их услышат, пошлют одной дочерь,
Сына другой, то сердца их, невинных, невинной любовью
Крепко связать и молить Гименея и бога Эрота,
Да уподобят их жизнь двум источникам, вместе текущим,
Иль виноградной лозе и сошке прямой и высокой.
Верной опорою служит одна, украшеньем другая;
Если ж две дочери или два сына родятся, весь пламень
Дружбы своей перелить в их младые, невинные души.
Мы родилися: нами матери часто менялись,
Каждая сына другой сладкомлечною грудью питала;
Впили мы дружбу, и первое, что лишь запомнил я, — ты был;
С первым чувством во мне развилася любовь к Палемону.
Выросли мы — и в жизни много опытов тяжких
Боги на нас посылали, мы дружбою всё усладили.
Скор и пылок я смолоду был, меня все поражало,
Все увлекало; ты кроток, тих и с терпеньем чудесным,
Свойственным только богам, милосердым к Япетовым детям.
Часто тебя оскорблял я, — смиренно сносил ты, мне даже,
Мне не давая заметить, что я поразил твое сердце.
Помню, как ныне, прощенья просил я и плакал, ты ж, друг мой,
Вдвое рыдал моего, и, крепко меня обнимая,
Ты виноватым казался, не я. — Вот каков ты душою!
Ежели все меня любят, любят меня по тебе же:
Ты сокрывал мои слабости; малое доброе дело
Ты выставлял и хвалил; ты был все для меня, и с тобою
Долгая жизнь пролетела, как вечер веселый в рассказах.
Счастлив я был! не боюсь умереть! предчувствует сердце –
Мы ненадолго расстанемся: скоро мы будем, обнявшись,
Вместе гулять по садам Елисейским, и, с новою тенью
Встретясь, мы спросим: «Что на земле? всё так ли, как прежде?
Други так ли там любят, как в старые годы любили?»
Что же услышим в ответ: по-старому родина наша
С новой весною цветет и под осень плодами пестреет,
Но друзей уже нет, подобных бывалым; нередко
Слушал я, старцы, за полною чашей веселые речи:
«Это вино дорогое! —

Ссылка на основную публикацию