Анализ стихотворения Водопад Державина

«Водопад» Г. Державин

Алмазна сыплется гора
С высот четыремя скалами,
Жемчугу бездна и сребра
Кипит внизу, бьет вверх буграми;
От брызгов синий холм стоит,
Далече рев в лесу гремит.

Шумит, и средь густого бора
Теряется в глуши потом;
Луч чрез поток сверкает скоро;
Под зыбким сводом древ, как сном
Покрыты, волны тихо льются,
Рекою млечною влекутся.

Седая пена по брегам
Лежит буграми в дебрях темных;
Стук слышен млатов по ветрам,
Визг пил и стон мехов подъемных:
О водопад! в твоем жерле
Всё утопает в бездне, в мгле!

Ветрами ль сосны пораженны?-
Ломаются в тебе в куски;
Громами ль камни отторженны?-
Стираются тобой в пески;
Сковать ли воду льды дерзают?-
Как пыль стекляна ниспадают.

Волк рыщет вкруг тебя и, страх
В ничто вменяя, становится;
Огонь горит в его глазах,
И шерсть на нем щетиной зрится;
Рожденный на кровавый бой,
Он воет, согласясь с тобой.

Лань идет робко, чуть ступает,
Вняв вод твоих падущих рев,
Рога на спину приклоняет
И быстро мчится меж дерев;
Ее страшит вкруг шум, бурь свист
И хрупкий под ногами лист.

Ретивый конь, осанку горду
Храня, к тебе порой идет;
Крутую гриву, жарку морду
Подняв, храпит, ушми прядет,
И, подстрекаем быв, бодрится,
Отважно в хлябь твою стремится.

Под наклоненным кедром вниз,
При страшной сей красе Природы,
На утлом пне, который свис
С утеса гор на яры воды,
Я вижу, некий муж седой
Склонился на руку главой.

Копье и меч, и щит великой,
Стена отечества всего,
И шлем, обвитый повиликой,
Лежат во мху у ног его.
В броне блистая златордяной,
Как вечер во заре румяной,

Сидит — и, взор вперя к водам,
В глубокой думе рассуждает:
«Не жизнь ли человеков нам
Сей водопад изображает?-
Он так же блеском струй своих
Поит надменных, кротких, злых.

Не так ли с неба время льется,
Кипит стремление страстей,
Честь блещет, слава раздается,
Мелькает счастье наших дней,
Которых красоту и радость
Мрачат печали, скорби, старость?

Не зрим ли всякой день гробов,
Седин дряхлеющей вселенной?
Не слышим ли в бою часов
Глас смерти, двери скрып подземной?
Не упадает ли в сей зев
С престола царь и друг царев?

Падут, — и вождь непобедимый,
В Сенате Цезарь средь похвал,
В тот миг, желал как диадимы,
Закрыв лице плащом, упал;
Исчезли замыслы, надежды,
Сомкнулись алчны к трону вежды.

Падут, — и несравненный муж
Торжеств несметных с колесницы,
Пример великих в свете душ,
Презревший прелесть багряницы,
Пленивший Велизар царей
В темнице пал, лишен очей.

Падут.- И не мечты прельщали,
Когда меня, в цветущий век,
Давно ли города встречали,
Как в лаврах я, в оливах тек?
Давно ль?- Но, ах! теперь во брани
Мои не мещут молний длани!

Ослабли силы, буря вдруг
Копье из рук моих схватила;
Хотя и бодр еще мой дух,
Судьба побед меня лишила».
Он рек — и тихим позабылся сном,
Морфей покрыл его крылом.

Сошла октябрьска нощь на землю,
На лоно мрачной тишины;
Нигде я ничего не внемлю,
Кроме ревущия волны,
О камни с высоты дробимой
И снежною горою зримой.

Пустыня, взор насупя свой,
Утесы и скалы дремали;
Волнистой облака грядой
Тихонько мимо пробегали,
Из коих, трепетна, бледна,
Проглядывала вниз луна.

Глядела и едва блистала,
Пред старцем преклонив рога,
Как бы с почтеньем познавала
В нем своего того врага,
Которого она страшилась,
Кому вселенная дивилась.

Он спал — и чудотворный сон
Мечты ему являл геройски:
Казалося ему, что он
Непобедимы водит войски;
Что вкруг его перун молчит,
Его лишь мановенья зрит.

Что огнедышащи за перстом
Ограды в след его идут;
Что в поле гладком, вкруг отверстом,
По слову одному растут
Полки его из скрытых станов,
Как холмы в море из туманов.

Что только по траве росистой
Ночные знать его шаги;
Что утром пыль, под твердью чистой,
Уж поздо зрят его враги;
Что остротой своих зениц
Блюдет он их, как ястреб птиц.

Что, положа чертеж и меры,
Как волхв невидимый, в шатре,
Тем кажет он в долу химеры,
Тем — в тиграх агнцов на горе,
И вдруг решительным умом
На тысячи бросает гром.

Что орлю дерзость, гордость лунну,
У черных и янтарных волн,
Смирил Колхиду златорунну,
И белого царя урон
Рая вечерня пред границей
Отмстил победами сторицей.

Что, как румяной луч зари,
Страну его покрыла слава;
Чужие вожди и цари,
Своя владычица, держава,
И все везде его почли,
Триумфами превознесли.

Что образ, имя и дела
Цветут его средь разных глянцев;
Что верх сребристого чела
В венце из молненных румянцев
Блистает в будущих родах,
Отсвечиваяся в сердцах.

Что зависть, от его сиянья
Свой бледный потупляя взор,
Среди безмолвного стенанья
Ползет и ищет токмо нор,
Куда бы от него сокрыться,
И что никто с ним не сравнится.

Он спит — и в сих мечтах веселых
Внимает завыванье псов,
Рев ветров, скрып дерев дебелых,
Стенанье филинов и сов,
И вещих глас вдали животных,
И тихий шорох вкруг бесплотных.

Он слышит: сокрушилась ель,
Станица вранов встрепетала,
Кремнистый холм дал страшну щель,
Гора с богатствами упала;
Грохочет эхо по горам,
Как гром гремящий по громам.

Он зрит одету в ризы черны
Крылату некую жену,
Власы имевшу распущенны,
Как смертну весть, или войну,
С косой в руках, с трубой стоящу,
И слышит он — проснись! — гласящу.

На шлеме у нее орел
Сидел с перуном помраченным,
В нем герб отечества он зрел;
И, быв мечтой сей возбужденным,
Вздохнул и, испустя слез дождь,
Вещал: «Знать, умер некий вождь!

Блажен, когда, стремясь за славой,
Он пользу общую хранил,
Был милосерд в войне кровавой
И самых жизнь врагов щадил:
Благословен средь поздных веков
Да будет друг сей человеков!

Благословенна похвала
Надгробная его да будет,
Когда всяк жизнь его, дела
По пользам только помнить будет;
Когда не блеск его прельщал
И славы ложной не искал!

О слава, слава в свете сильных!
Ты точно есть сей водопад.
Он вод стремлением обильных
И шумом льющихся прохлад
Великолепен, светл, прекрасен,
Чудесен, силен, громок, ясен;

Дивиться вкруг себя людей
Всегда толпами собирает;
Но если он водой своей
Удобно всех не напояет,
Коль рвет брега и в быстротах
Его нет выгод смертным — ах!

Не лучше ль менее известным,
А более полезным быть;
Подобясь ручейкам прелестным,
Поля, луга, сады кропить,
И тихим вдалеке журчаньем
Потомство привлекать с вниманьем?

Пусть на обросший дерном холм
Приидет путник и воссядет,
И, наклонясь своим челом
На подписанье гроба, скажет:
Не только славный лишь войной,
Здесь скрыт великий муж душой.

О! будь бессмертен, витязь бранный,
Когда ты весь соблюл свой долг!»
Вещал сединой муж венчанный
И, в небеса воззрев, умолк.
Умолк, — и глас его промчался,
Глас мудрый всюду раздавался.

Но кто там идет по холмам,
Глядясь, как месяц, в воды черны?
Чья тень спешит по облакам
В воздушные жилища горны?
На темном взоре и челе
Сидит глубока дума в мгле!

Какой чудесный дух крылами
От севера парит на юг?
Ветр медлен течь его стезями,
Обозревает царствы вдруг;
Шумит, и как звезда блистает,
И искры в след свой рассыпает.

Чей труп, как на распутьи мгла,
Лежит на темном лоне нощи?
Простое рубище чресла,
Две лепте покрывают очи,
Прижаты к хладной груди персты,
Уста безмолвствуют отверсты!

Чей одр — земля; кров — воздух синь;
Чертоги — вкруг пустынны виды?
Не ты ли счастья, славы сын,
Великолепный князь Тавриды?
Не ты ли с высоты честей
Незапно пал среди степей?

Не ты ль наперсником близ трона
У северной Минервы был;
Во храме муз друг Аполлона;
На поле Марса вождем слыл;
Решитель дум в войне и мире,
Могущ — хотя и не в порфире?

Не ты ль, который взвесить смел
Мощь росса, дух Екатерины,
И, опершись на них, хотел
Вознесть твой гром на те стремнины,
На коих древний Рим стоял
И всей вселенной колебал?

Не ты ль, который орды сильны
Соседей хищных истребил,
Пространны области пустынны
Во грады, в нивы обратил,
Покрыл понт Черный кораблями,
Потряс среду земли громами?

Не ты ль, который знал избрать
Достойный подвиг росской силе,
Стихии самые попрать
В Очакове и в Измаиле,
И твердой дерзостью такой
Быть дивом храбрости самой?

Се ты, отважнейший из смертных!
Парящий замыслами ум!
Не шел ты средь путей известных,
Но проложил их сам — и шум
Оставил по себе в потомки;
Се ты, о чудный вождь Потемкин!

Се ты, которому врата
Торжественные созидали;
Искусство, разум, красота
Недавно лавр и мирт сплетали;
Забавы, роскошь вкруг цвели,
И счастье с славой следом шли.

Се ты, небесного плод дара
Кому едва я посвятил,
В созвучность громкого Пиндара
Мою настроить лиру мнил,
Воспел победу Измаила,
Воспел, — но смерть тебя скосила!

Увы! и хоров сладкий звук
Моих в стенанье превратился;
Свалилась лира с слабых рук,
И я там в слезы погрузился,
Где бездна разноцветных звезд
Чертог являли райских мест.

Увы! — и громы онемели,
Ревущие тебя вокруг;
Полки твои осиротели,
Наполнили рыданьем слух;
И всё, что близ тебя блистало,
Уныло и печально стало.

Потух лавровый твой венок,
Гранена булава упала,
Меч в полножны войти чуть мог,
Екатерина возрыдала!
Полсвета потряслось за ней
Незапной смертию твоей!

Оливы свежи и зелены
Принес и бросил Мир из рук;
Родства и дружбы вопли, стоны
И муз ахейских жалкий звук
Вокруг Перикла раздается:
Марон по Меценате рвется,

Который почестей в лучах,
Как некий царь, как бы на троне,
На сребро-розовых конях,
На златозарном фаэтоне,
Во сонме всадников блистал
И в смертный черный одр упал!

Где слава? Где великолепье?
Где ты, о сильный человек?
Мафусаила долголетье
Лишь было б сон, лишь тень наш век;
Вся наша жизнь не что иное,
Как лишь мечтание пустое.

Иль нет! — тяжелый некий шар,
На нежном волоске висящий,
В который бурь, громов удар
И молнии небес ярящи
Отвсюду беспрестанно бьют
И, ах! зефиры легки рвут.

Единый час, одно мгновенье
Удобны царствы поразить,
Одно стихиев дуновенье
Гигантов в прах преобразить;
Их ищут места — и не знают:
В пыли героев попирают!

Героев?- Нет! — но их дела
Из мрака и веков блистают;
Нетленна память, похвала
И из развалин вылетают;
Как холмы, гробы их цветут;
Напишется Потемкин труд.

Театр его — был край Эвксина;
Сердца обязанные — храм;
Рука с венцом — Екатерина;
Гремяща слава — фимиам;
Жизнь — жертвенник торжеств и крови,
Гробница ужаса, любови.

Когда багровая луна
Сквозь мглу блистает темной нощи,
Дуная мрачная волна
Сверкает кровью и сквозь рощи
Вкруг Измаила ветр шумит,
И слышен стон, — что турок мнит?

Дрожит, — и во очах сокрытых
Еще ему штыки блестят,
Где сорок тысяч вдруг убитых
Вкруг гроба Вейсмана лежат.
Мечтаются ему их тени
И росс в крови их по колени!

Дрожит, — и обращает взгляд
Он робко на окрестны виды;
Столпы на небесах горят
По суше, по морям Тавриды!
И мнит, в Очакове что вновь
Течет его и мерзнет кровь.

Но в ясный день, средь светлой влаги,
Как ходят рыбы в небесах
И вьются полосаты флаги,
Наш флот на вздутых парусах
Вдали белеет на лиманах,
Какое чувство в россиянах?

Восторг, восторг — они, а страх
И ужас турки ощущают;
Им мох и терны во очах,
Нам лавр и розы расцветают
На мавзолеях у вождей,
Властителей земель, морей.

Под древом, при заре вечерней,
Задумчиво любовь сидит,
От цитры ветерок весенней
Ее повсюду голос мчит;
Перлова грудь ее вздыхает,
Геройский образ оживляет.

Поутру солнечным лучом
Как монумент златый зажжется,
Лежат объяты серны сном
И пар вокруг холмов вьется,
Пришедши, старец надпись зрит:
«Здесь труп Потемкина сокрыт!»

Алцибиадов прах! — И смеет
Червь ползать вкруг его главы?
Взять шлем Ахиллов не робеет,
Нашедши в поле, Фирс?- увы!
И плоть и труд коль истлевает,
Что ж нашу славу составляет?

Лишь истина дает венцы
Заслугам, кои не увянут;
Лишь истину поют певцы,
Которых вечно не престанут
Греметь перуны сладких лир;
Лишь праведника свят кумир.

Услышьте ж, водопады мира!
О славой шумные главы!
Ваш светел меч, цветна порфира,
Коль правду возлюбили вы,
Когда имели только мету,
Чтоб счастие доставить свету.

Шуми, шуми, о водопад!
Касаяся странам воздушным,
Увеселяй и слух и взгляд
Твоим стремленьем, светлым, звучным,
И в поздной памяти людей
Живи лишь красотой твоей!

Живи — и тучи пробегали
Чтоб редко по водам твоим,
В умах тебя не затмевали
Разженный гром и черный дым;
Чтоб был вблизи, вдали любезен
Ты всем; сколь дивен, столь полезен.

И ты, о водопадов мать!
Река на севере гремяща,
О Суна! коль с высот блистать
Ты можешь — и, от зарь горяща,
Кипишь и сеешься дождем
Сафирным, пурпурным огнем, —

То тихое твое теченье,
Где ты сама себе равна,
Мила, быстра и не в стремленье,
И в глубине твоей ясна,
Важна без пены, без порыву,
Полна, велика без разливу,

И без примеса чуждых вод
Поя златые в нивах бреги.
Великолепный свой ты ход
Вливаешь в светлый сонм Онеги;
Какое зрелище очам!
Ты тут подобна небесам.

Анализ стихотворения Державина «Водопад»

Мастер литературного слова и один из основоположников русской классической поэзии, Гавриила Державин в 1794 году опубликовал свою знаменитую оду «Водопад», которая носит аллегорический характер. Из дневников поэта становится ясно, что над этим произведением Державин начал работать после смерти Григория Потемкина. Он вошел в историю как фаворит императрицы Екатерины II, однако Державину он запомнился, прежде всего, как выдающийся русский полководец и политический деятель. Именно его автор сравнивает с водопадом, который «кипит внизу, бьет вверх буграми».

Исследователи творчества Гавриила Державина убеждены, что воссоздать образ бушующей водной стихии, которая словно «алмазна сыплется гора», поэту помогло путешествие по Карелии. И в своей оде он описал водопад Кивач, расположенный на реке Суне. Это предположение подтверждает и фраза «стук слышен млатов по ветрам», которая указывает на расположенные поблизости Кончезерский завод – одно из первых российский предприятий по производству чугуна.

После величественного и очень яркого описания водопада Державин переходит к иносказаниям. Если взять за основу тот факт, что под самим водопадом поэт подразумевает князя Потемкина, то строчки о том, что в источнику чистой воды подходят различные звери, однозначно указывает на широту души знаменитого полководца. Между тем, Державин дает очень меткую характеристику так называемым просителям. Так, волк, который «рыщет вокруг» олицетворяет непримиримого врага. Лань, которую страшит даже «хрупкий под ногами лист» — простой люд, который нуждается в защите великого князя, но не смеет о ней простить. Что же касается коня, который «отважно в хлябь твою стремится», то этот образ собирательный, и представляет собой всею русское воинство, готовое отважно защищать свою родину и почитающее мудрого полководца.

В этом произведении присутствует и еще один образ, который наделен тайным смыслом. Это старец, символизирующий мудрость, духовную крепость и смирение. Именно таким Державину видится князь Потемкин, который в своей жизни познал не только взлеты, но и падения. Сама судьба заставила его каждый раз подниматься с колен, благодаря чему «имя и дела цветут его средь разных глянцев». Обращаясь к своему герою, Державин отмечает: «Любезен ты всем; сколь дивен, столь полезен». Этим автор подчеркивает, что о Григории Потемкине будут помнить и через века, потому что его вклад в развитие России потомкам еще предстоит оценить.

Стенник Ю. В.: Композиция и план Державинского “Водопада”

Жемчугу бездна и сребра

Кипит внизу, бьет вверх буграми;

От брызгов синий холм стоит,

Далече рев в лесу гремит.

Седая пена по брегам

Лежит буграми в дебрях темных;

Стук слышен млатов по ветрам,

Визг пил и стон мехов подъемных:

О водопад! в твоем жерле

Подобными, полными величественности, живописными картинами открывается одно из лучших созданий державинского поэтического гения стихотворение «Водопад». Ассоциативный потенциал приведенной картины безграничен. И Державин демонстрирует эту масштабность замысла широтой включаемых в поэтический контекст исторических параллелей и смелостью развертываемых по ходу повествования образных уподоблений. Не случайно крупнейший исследователь творчества Державина в XIX в. Я. Грот видел в «Водопаде» «исполинский исторический образ России 18 века» (VIII, 601).

На данное стихотворение, как мы уже сказали, обратил внимание и Белинский, также относивший «Водопад» к числу «блистательнейших» творений Державина. Он очень подробно рассмотрел композиционный строй этого стихотворения, отметив полную художественную несостоятельность, с точки зрения эстетической критики, его общего плана и невыдержанность стилевого строя стихотворения: «”Водопад” принадлежит к числу блистательнейших созданий Державина, — а между тем в нем-то и увидите вы полное оправдание нашей мысли об общих недостатках его поэзии. Уже самая огромность этой оды показывает, что в ее концепции участвовала не одна фантазия, но и холодный рассудок» 5 . И далее Белинский детально демонстрировал несообразности, с его точки зрения, поэтической структуры «Водопада», давая последовательную оценку отдельных строф в аспекте воплощения в них поэтического начала, исключающего риторику и ходульность. Критик, например, считал возможным полное изъятие из текста произведения эпизода, связанного с фигурой П. А. Румянцева (строфы 8-38), а отвечающими требованиям подлинной поэзии соглашался признавать лишь несколько фрагментов из общего состава стихотворения — примерно 1/8 его часть. На основании проделанного им разбора Белинский приходил к безапелляционному обобщающему выводу: «. невыдержанность в целом и частностях, преобладание дидактики, сбивающейся на резонерство, отсутствие художественности в отделке, смесь реторики с поэзиею, проблески гениальности с непостижимыми странностями — вот характер всех произведений Державина» 6 .

Читайте также:  Анализ стихотворения Державина Признание 7, 9 класс

О «Водопаде» Гоголь высказывается емко и определенно. В этом стихотворении «кажется, как бы целая эпопея слилась в одну стремящуюся оду». В «Водопаде» перед Державиным «пигмеи другие поэты. Природа там как бы высшая нами зримой природы, люди могучее нами знаемых людей, а наша обыкновенная жизнь перед величественной жизнью, там изображенной, точно муравейник, который где-то далеко колышется вдали» 8 . Этот отмеченный Гоголем эпический аспект содержательного пафоса «Водопада», кажется, до сих пор недооценивался исследователями стихотворения. Гоголь, как видим, не отрывает истолкование поэтической структуры «Водопада» от традиции торжественной оды. Но устоявшийся подход к определению жанровой природы этого стихотворения только как оды требует, на наш взгляд, известной корректировки.

Отношение к «Водопаду» как к оде со времен Пушкина и Белинского традиционно принято в литературоведении и зафиксировано в многочисленных исследованиях историков литературы, обращавшихся к анализу лирики Державина (работы Ир. Введенского, А. В. Западова, Г. П. Макогоненко, И. З. Сермана и др.). Тем самым проблема плана «Водопада» должна решаться, на первый взгляд, в рамках уяснения пределов воплощения в структуре этого стихотворения композиционных принципов одического канона. И прежде всего мы должны ответить на вопрос, поставленный Пушкиным: «. какого плана требовать в торжественной оде?» Сам Пушкин склонялся к мнению, что «плана нет в оде и не может быть». Но в какой мере такой взгляд на оду справедлив?

Следует учитывать и тот факт, что структурно-стилистические показатели жанрового канона русской оды претерпевали на протяжении XVIII в. существенную эволюцию. Поэтому, рассматривая выдвинутый Пушкиным тезис об отсутствии в оде «плана», следует четко представлять себе границы применимости данного тезиса к разным системам истолкования законов жанра в отдельные исторические периоды его развития у разных авторов. Например, при всем кажущемся внешнем «беспорядке» структура торжественных од Ломоносова отличалась четкой продуманностью плана. Она имела свою последовательность развития панегирической идеи, свой вполне определенный и регулярно используемый комплекс средств для ее воплощения, частично заданный европейской одической традицией (оды Малерба, Буало, Гюнтера), частично продиктованный правилами построения панегирических слов, излагавшимися в пособиях по риторике. Последователи Ломоносова законсервировали созданный им канон оды. В то же время в творчестве таких поэтов как В. Петров и Державин истолкование одического жанра дополнилось качественно новыми чертами. Канон был не только кардинально переосмыслен, но и наполнился новым функциональным содержанием. Без уяснения новаторства Державина в деле реформирования одического жанра композиционные особенности «Водопада» не могут быть до конца раскрыты. Своеобразие этого новаторства особенно наглядно обнаруживается на фоне системы стихотворных панегириков, созданной Ломоносовым.

В чем состояла специфика торжественных од Ломоносова? Все они были всегда пронизаны жизнеутверждающим пафосом. Прославление подъема российской монархической государственности составляло ведущий мотив их проблематики. Отсюда проистекала возвышенная напряженность и гиперболизм стилевого строя ломоносовской оды. Открытый политический дидактизм лишал ее содержание элементов заземленности. В ней не оставалось места быту, личным пристрастиям автора, лексическим просторечиям. Поэт выступает от имени России. Он глашатай ее политических идеалов и устремлений. Свое вдохновение поэт черпает вне земных пределов, устремляясь мыслью к заоблачным высотам мифологического Парнаса:

Где ветр в лесах шуметь забыл;

В долине тишина глубокой.

Отсюда проистекает важная особенность образно-стилевого строя ломоносовских од. В большинстве их преобладает вертикальный принцип композиции. Движение поэтической мысли, закрепляемое в соответствующей системе образных средств, пронизано устремленностью ввысь:

На верьх Парнасских гор прекрасный

Где воды протекают ясны

И прохлаждают Муз собор.

Меня не жажда струй прозрачных,

Но шум приятный в рощах злачных

Поспешно радостна влечет:

Там холмы и древа взывают

И громким гласом возвышают

До самых звезд Елисавет.

«Ода на день восшествия на престол.

Елисаветы Петровны. 1746 года»

Подъем российской государственности, который была призвана воплощать ломоносовская ода, находил тем самым адекватную своему значению художественную систему. Композиция панегириков составляла ее неотъемлемую часть. Не случайно Ломоносов постоянно нагнетает в одах мотивы неземной природы монархической власти. («Он Бог, он Бог твой был, Россия, / Он члены взял в тебе плотския, / Сошед к тебе от горних мест. » — «Ода на день тезоименитства. великого князя Петра Феодоровича, 1743»). Оды Ломоносова были, таким образом, средством прокламирования программы государственного строительства.

И этим обусловливалась их структурная специфика.

Совсем иначе к решению панегирической темы подходил Державин в зрелый период своего творчества. В его лирике витийственность нередко сочетается с безыскусственной простотой авторского самовыражения. Основу пафоса похвальных од Державина составляет стремление обнажить земные пределы отпущенной монархам власти. Творцы же од нередко рискуют уподобиться льстецам:

В них страсти, хоть на них венцы;

Яд лести их вредит не реже,

А где поэты не льстецы?

Возвышенность ломоносовских од, сопутствующая утверждению идеи государственности, воплощаемой обычно в надличностном апофеозе вокруг имени венценосца, сменяется у Державина доверительной исповедью певца, обретающего добродетель на троне. Таков пафос его знаменитой «Фелицы» и всего цикла связанных с этой одой стихотворений («Благодарность Фелице», «Видение мурзы», «Изображение Фелицы»). Установкой панегириков Державина становится, таким образом, создание человеческого облика монархов. Уже в одном из самых первых стихотворений, знаменовавших обретение Державиным собственного творческого почерка в оде «На рождение в севере порфирородного отрока» (1779), переакцентировка в подходе к изображению монархов заявлена со всей определенностью. Последний из гениев, приносящих свои дары царственному младенцу, зарождая в нём «добродетель», речет:

Позднее в одном из программных произведений поэта, в оде «Изображение Фелицы» носителем подобного взгляда на монарха становится сама Екатерина II:

Поднес бы титла ей священны, —

Она б рекла: «Я человек».

Центральными мотивами од и посланий Державина становятся восходящие к Горацию мотивы суетности тщеславия и вытекающая отсюда проповедь умеренной жизни. В державинской лирике была во всей полноте заявлена тема, отсутствовавшая в поэзии Ломоносова — тема смерти как предела человеческих желаний, всех устремлений к богатству, славе и другим стимулам честолюбия. Перед неизбежностью смерти оказывались равны и гордый властитель трона, и последний бедняк. «Монарх и узник — снедь червей» — этот тезис, звучащий в стихотворении Державина «На смерть князя Мещерского» (1779), является по существу своеобразным источником содержательной концепции «Водопада». По-своему в раннем стихотворении оказывается предвосхищено и само метафорическое осмысление нисходящего предела человеческой жизни («Скользим мы бездны на краю, / В которую стремглав свалимся»). Этот образный мотив также составляет одну из главных ипостасей поэтического миросозерцания, запечатленного в «Водопаде». Так мы подходим к пониманию предпосылок, обусловивших композиционную структуру этого стихотворения.

С внешней стороны «Водопад» можно уподобить грандиозной развернутой эпитафии. Тема стихотворения давала, казалось бы, полное право назвать его «На смерть князя Потемкина». Однако Державин не стал на этот путь. Решение столь традиционной для поэзии XVIII в. темы выходит у него за пределы дежурного отклика на смерть государственного мужа. Не ограничивается Державин и сугубо частным аспектом осознания смерти в духе следования горацианской традиции. Емкий образ водопада в зачине оды сразу задает масштабные рамки для развертывания историософской проблематики. Осмысление смерти в этом стихотворении предстает не только как конечный предел земного бытия человека, но и как начало его духовного бессмертия. Только после смерти наступает время беспристрастных оценок содеянного, и величие сильных мира обнажает свою истинность или мнимость в глазах потомства 10 . Так тема смерти сопрягается в «Водопаде» с постановкой вечных вопросов человеческого бытия, и одним из стимулов лирического самовыражения становится у Державина ощущение времени. Время как частица вечности, время как частица истории, время как необратимая мера пределов земного бытия, отпущенного человеку для свершения предначертанного ему свыше — таковы грани воплощаемой в оде системы миросозерцания. И если в раннем, предвосхищавшем оду, стихотворении «На смерть князя Мещерского» для воплощения данного мотива Державин находит необычайно впечатляющую образную деталь — бой часов («Глагол времен! металла звон! / Твой страшный глас меня смущает. » 11 ), то теперь символом необратимости времени выступает кипящий пенно водопад.

«Водопад» — сложное произведение, действительно лишенное гармонического соответствия частей и целого и отмеченное определенной невыдержанностью общей жанровой тональности. Традиции жанра оды (не только торжественной, но и горацианской) органично сочетаются в нем с элементами элегии, а пафос трагического провиденциализма, свойственный философским медитациям Юнга, смешивается с мотивами скальдической поэзии Оссиана. Отдельные поэтические прозрения буквально тонут в иносказательной дидактике, мифологизированных аллегорических уподоблениях и избитых штампах одической поэтики. Именно эта разнохарактерность жанрово-стилевого контекста служила основанием Белинскому отрицать наличие в «Водопаде» подлинной художественности. Однако при всей громоздкости и структурной разноплановости нельзя не видеть в «Водопаде» внутреннего единства. Это единство определяется наличием содержательной установки, подсказанной образом водопада и несущей в себе осознание непрерывности исторического временного потока. Все это позволяет рассматривать структуру «Водопада» как одно целое. Отсюда принцип композиционного строения (т. е. «план») «Водопада» также должен рассматриваться с учетом специфики воплощения в нем панегирической идеи.

Прослеживая последовательно ступени развертывания поэтической мысли в структуре «Водопада», мы видим, что чисто одическому элементу в ней отведена минимальная роль. Это шесть финальных строф, где слава Потемкина осмысляется как отблеск славы царствования Екатерины II, несколько строф, содержащих оценку его исторических заслуг, и отдельные вкрапления одической трафаретной стилистики, встречающиеся в разных строфах. Столь характерный для од Державина дескриптивный элемент также не занимает здесь преобладающего места. Помимо красочной картины бурлящего водопада в зачине стихотворения можно отметить лишь несколько эскизных штрихов, рассеянных в общем потоке образных ассоциаций. Решающая же роль в создании внешнего композиционного пространства «Водопада» принадлежит монологической медитации, сложно переплетающейся с компонентами сюжетного повествования. Это преобладание повествовательного начала в структуре стихотворения и определяет особую, тяготеющую к эпосу оформленность лирического в своей основе замысла.

Внешний план последовательно включает в себя три звена:

I. Дескриптивная экспозиция (строфы 1-7), уже пронизанная иносказательностью.

II. Производящая впечатление необычайной растянутости центральная часть, в свою очередь тематически распадающаяся на ряд эпизодов, концентрирующихся вокруг фигуры полководца П. А. Румянцева (строфы 8-38) и личности Г. А. Потемкина (строфы 39-68).

III. Риторическое заключение (строфы 69-74), также исполненное иносказательного подтекста.

Именно в пределах этого уровня композиции вычленяются стилевые комплексы, позволяющие видеть в структуре «Водопада» очертания разных жанровых форм. Главная нагрузка в передаче содержательной концепции произведения падала естественно на центральную часть. Найденный Державиным прием последовательной смены ракурсов в осмыслении картины водопада (от размышлений Румянцева до патетических тирад лирического героя, заключавших оценки Потемкина) был призван подвести читателя к основной идее произведения, имевшей историософский смысл.

Белинский, исходя из требований эстетической критики своего времени, при оценке художественной выдержанности «Водопада» не случайно находил эпизод с Румянцевым в структуре всего произведения лишним. Здесь сказалось, во-первых, восприятие им этого произведения просто как оды, посвященной смерти Потемкина. А во-вторых, за пределами внимания Белинского осталось своеобразие необычайно смелого для своего времени художественного решения панегирической темы. Исторические заслуги Потемкина измеряются в «Водопаде» через соотнесение их с заслугами и личностью другого выдающегося военного деятеля этой эпохи, полководца фельдмаршала П. А. Румянцева. «Размышления» Румянцева перед картиной водопада, завершаемые емкой сентенцией: «Не жизнь ли человеков нам / Сей водопад изображает?»; — «сон» Румянцева — своеобразный апофеоз его военных побед; наконец, вызванные смертью «некоего вождя» (т. е. Потемкина) рассуждения о «славе в свете сильных», также уподобляемой водопаду, — все эти эпизоды, несмотря на их растянутость и разностильность, в общей концепции произведения отнюдь не лишни. В них уже заключены контуры внутреннего плана «Водопада», той стержневой основы поэтического замысла, в системе которого смерть Потемкина составляет далеко не главную цель, но служит лишь поводом для воплощения куда более серьезных идей.

Внутренний план «Водопада» подчинен выражению одной из задушевных мыслей Державина, не оставлявших его на протяжении всей жизни и воплотившейся в этом стихотворении с максимальной масштабностью: «В чем состоит слава сильных мира?» Выдвижение мотива смерти в качестве отправного пункта в системе поэтического миросозерцания, какое воплощено в «Водопаде», объясняет преобладание философской медитации в структуре панегирического повествования. Медитативный план способствует насыщению текста историософскими реминисценциями. Державин как бы возвращается к своему раннему сочинению, оде «На смерть князя Мещерского» (на наличие в «Водопаде» мотивов и даже прямых цитат из этого стихотворения мы выше уже указывали). Но горацианские призывы к умеренности перед лицом всепоглощающей смерти теперь уступают место философским, исполненным провиденциализма прозрениям. История выдвигается на передний план как урок всем, претендующим на бессмертие героям и венценосцам:

Не зрим ли всякий день гробов,

Идейно-художественный анализ «Водопада» Державина

Философское содержание: тема скоротечности бытия. Автор задает вопрос, что такое вечность, кто из людей имеет право на бессмертие. Символом недолговечной славы и шаткого величия временщиков становится в оде Державина водопад: «Алмазна сыплется гора // С высот четыремя скалами. »Великолепная картина водопада, которой открывается стихотворение, заключает в себе аллегорию: водопад – быстротекущее время, а волк, лань и конь, приходящие к нему, – знаки таких человеческих качеств, как злоба, кротость и гордость:

Не жизнь ли человеков нам

Сей водопад изображает?

Он так же благом струй своих

Поих надменных, кротких, злых.

Не так ли с неба время льется,

Кипит стремление страстей…

Большинство человеческих судеб бесследно исчезает в вечности, и лишь немногие остаются в памяти потомства. Чтобы решить, кто достоин бессмертия, Д. сопоставляет два типа деятелей: Потемкина и Румянцева. Царский фаворит Потемкин, власть которого при жизни была беспредельна, не заслужил в народной памяти права на бессмертие, так как он искал «ложной славы». Румянцев же «пользу общую хранил,

Был милосерд в войне кровавой

И самых жизнь врагов щадил».

Служение пользе общей, соблюдение долга перед человечеством – смысл жизни отдельного человека и средство преодоления небытия по Д. Эта подлинная, незыблемая слава воплощается поэтом в образе реки Суны, в нижнем ее течении, где она «Важна без пены, без порыву, // Полна, велика без разливу. »

Д. первым изобразил природу в колорите. Пейзаж у Д. многокрасочен и динамичен:

Алмазна сыплется гора

С высот четыремя скалами,

Жемчугу бездна и сребра

Кипит внизу, бьет вверх буграми;

От брызгов синий холм стоит,

Далече рев в лесу гремит.

При описании преобладает холодная цветовая гамма. Мощь, величие водопада Д. передает при помощи звукописи.

Державин о значении поэзии и призвании поэта («Мой истукан», «памятник»)

Д. высоко ценил роль поэзии и считал поэта служителем правды. Он пишет о праве художника на самостоятельность суждений и оценок, о необходимости служить своей лирой делу, а не лицам. Кристальная честность, по Д.,- главное качество поэта. Звание поэта – поэта, обличавшего порок и прославлявшего добрые дела, – дает, по Д., право на бессмертие. Той теме посвящен «Памятник», где он рисует «картину своей посмертной славы среди многочисленных народов, населяющих Россию», предвосхищая «Памятник» Пушкина.

Лирический субъект державинского «Памятника» претендует на бессмертную славу для себя и своей поэзии, опираясь при этом на освященный традицией авторитет Горация. Он так определяет свое право на бессмертие:

Всяк будет помнить то в народах неисчетных,

Как из безвестности я тем известен стал,

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о боге

И истины царям с улыбкой говорить.

Главной особенностью эстетической поэзии Державина была искренность. Когда он хвалил императрицу – он не льстил, но писал Правду, веря, что приписываемые добродетели действительно были ей свойственны. В стихах он наиболее точно определял свои поэтические принципы. «Памятник» – в этом смысле важнейший эстетический документ. Опираясь на традицию, поэт открывал существо своего художественного новаторства, которое и должно было обеспечить «бессмертие».

Постараемся исторически понять смысл державинских слов-определений, гарантирующих это бессмертие. «Первый я дерзнул в забавном русском слоге…» В чем «дерзость» Державина? В отступлении от знаменитых «правил» классицизма. Правила эти требовали, чтобы поэт «вещал», провозглашал в виде вечных истин те абстрактные добродетели, которые «положены» императорскому сану и выражались общим для од слогом. Державин же создал «забавный русский слог», помогавший ему раскрывать во всем, о чем бы он ни писал, свою личность. Шутка выявляла индивидуальный склад ума, манеру понимать вещи и взгляд на мир, свойственный именно данному поэту, его личное отношение к Екатерине II – человеку, с характерными для него привычками, делами, заботами.

Поэт записывает себе в заслугу умение “в сердечной простоте беседовать о Боге” в полной уверенности, что:

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,

Металлов тверже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,

Анализ стихотворения Державина «Водопад»

Мастер литературного слова и один из основоположников русской классической поэзии, Гавриила Державин в 1794 году опубликовал свою знаменитую оду «Водопад», которая носит аллегорический характер. Из дневников поэта становится ясно, что над этим произведением Державин начал работать после смерти Григория Потемкина. Он вошел в историю как фаворит императрицы Екатерины-II, однако Державину он запомнился, прежде всего, как выдающийся русский полководец и политический деятель.

Именно его автор сравнивает с водопадом, который «кипит внизу,

Исследователи творчества Гавриила Державина убеждены, что воссоздать образ бушующей водной стихии, которая словно «алмазна сыплется гора», поэту помогло путешествие по Карелии. И в своей оде он описал водопад Кивач, расположенный на реке Суне. Это предположение подтверждает и фраза «стук слышен млатов по ветрам», которая указывает на расположенные поблизости Кончезерский завод — одно из первых российский предприятий по производству чугуна.

После величественного и очень яркого описания водопада Державин переходит к иносказаниям. Если взять за основу тот факт, что под

Читайте также:  Анализ стихотворения На смерть князя Мещерского Державина

Так, волк, который «рыщет вокруг» олицетворяет непримиримого врага. Лань, которую страшит даже «хрупкий под ногами лист» — простой люд, который нуждается в защите великого князя, но не смеет о ней простить. Что же касается коня, который «отважно в хлябь твою стремится», то этот образ собирательный, и представляет собой всею русское воинство, готовое отважно защищать свою родину и почитающее мудрого полководца.

В этом произведении присутствует и еще один образ, который наделен тайным смыслом. Это старец, символизирующий мудрость, духовную крепость и смирение. Именно таким Державину видится князь Потемкин, который в своей жизни познал не только взлеты, но и падения.

Сама судьба заставила его каждый раз подниматься с колен, благодаря чему «имя и дела цветут его средь разных глянцев». Обращаясь к своему герою, Державин отмечает: «Любезен ты всем; сколь дивен, столь полезен». Этим автор подчеркивает, что о Григории Потемкине будут помнить и через века, потому что его вклад в развитие России потомкам еще предстоит оценить.

Дайджест:

Анализ стихотворения «Водопад» Державина «Водопад». В стихотворении Державин возвращается к теме скоротечности бытия и задает вопрос, что такое вечность, кто из людей имеет право на бессмертие. Лирическое произведение на­чинается с описания водопада, поэтом дана. .

Анализ стихотворения Державина «Памятник» Практически каждый поэт в своем творчестве обращается к теме вечности, пытаясь найти ответ на вопрос, какая же судьба уготована его произведениям. Подобными эпическими одами славились Гомер и Гораций, а позже. .

Анализ стихотворения Державина «Возвращение весны» Гавриил Державин является не только выдающимся общественным и политическим деятелем 18 века, но и известным литератором, который внес огромный вклад в развитие русской поэзии. Будучи приверженцем классицизма, он постарался упростить. .

Анализ оды Державина «Бог» Гавриила Романовича Державина можно считать одним из самых важных деятелей литературы восемнадцатого века. Его творчество было необычайно и разнообразно. Образ гражданина, воспетый в творчестве Державина, был воистину велик и поэтичен. .

Анализ оды «Фелица» Державина Г. Р История создания. Ода «Фелица» , первое стихотворение, сделавшее имя Гавриила Романовича Державина знаменитым. Оно стало ярким образцом нового стиля в русской поэзии. В подзаголовке стихотворения уточняется: «Ода к премудрой Киргиз-кайсацкой. .

Анализ оды Г. Р. Державина «К Фелице» В 1782 году еще не очень известный поэт Державин написал оду, посвященную «киргиз-кайсацкой царевне Фелице». Ода так и называлась «К Фелице». Трудная жизнь многому научила поэта, он умел быть осторожным. .

Анализ стихотворения «Памятник» Державина Г. Р История создания. Стихотворение Державина, написан-иое в 1795 году, относится к зрелому периоду творчества поэта. Это было время подведения итогов жизни и творчества, когда поэт настойчиво стремится осмыслить пройденный им путь. .

Значение Державина в русской поэзии Г. Р. Державин написал много стихотворений, ставших клас­сикой русской поэзии. Он подготовил тот переворот в литератур­ном языке, который позже совершил А. С. Пушкин. Его заслуги перед отечественной литературой велики, а. .

Победно-патриотическая лирика Державина Во второй половине XVIII в. Россия прославила себя громкими военными победами. Среди них особенно примечательны покорение турецкого флота в Чесменской бухте, взятие Измаила, знаменитый переход через Альпийские горы. Выдвигаются талантливые. .

Значение творчества Державина для русской литературы Какова роль Гавриила Романовича Державина в развитии русской литературы? Мне кажется, что именно этот поэт заложил традицию создания произведений, которые были бы понятны и интересны для читателей разных социальных слоев. .

Образ Фелицы в одах Державина Ода «Фелица» написана от лица татарского мурзы. В ней упомянуты восточные города — Багдад, Смирна, Кашмир. Конец оды выдержан в комплиментарном восточном стиле: «Прошу великого пророка, До праха ног твоих. .

Исторические портреты в творчестве Г. Р. Державина 1. Образ Суворова. 2. Роль природы в изображении полководца. 3. Воодушевление своим примером солдат. 4. Дела и поступки великой личности. Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат. А. В. .

Анакреонтические стихи Державина Оды Анакреона, действительные и приписываемые ему, переводили и «перелагали» почти все русские поэты XVIII в. Одно из последних изданий лирики Анакреона, где были представлены и греческий текст и переводы, было. .

Биографическая тема в произведениях Державина В отличие от своих предшественников, Державин твердо убежден в том, что автор и его личная жизнь могут быть предметом поэзии, и смело вводит эту тему в свое творчество. В стихотворении. .

Анализ стихотворения Тютчева «Неман» Федор Тютчев вошел в историю русской литературы как непревзойденный лирик. Однако мало кто знает о том, что среди его произведений есть стихи, посвященные историческим событиям 1812 года. Тема войны с. .

На тему: ГРАЖДАНСКИЕ ОДЫ Г. Р. ДЕРЖАВИНА Поэтическое творчество Г. Р. Державина до­вольно обширно по тематике и жанрам. Здесь и религиозно-философская, и пейзажная лирика, и шуточные стихотворения, и элегические стихи о любви, и автобиографические произведения. Но особое. .

На тему: ОБРАЗ ФЕЛИЦЫ В ОДНОИМЕННОЙ ОДЕ Г. Р. ДЕРЖАВИНА «Фелица» — одно из лучших созданий Державина. В ней полнота чувства счаст­ливо сочеталась с оригинальностью фор­мы, в которой виден русский ум и слы­шится русская речь. Несмотря на значи­тельную величину, эта. .

«Памятник» Державина и «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» Пушкина Сравнение Данные стихотворения очень схожи по теме. Темой является назначение поэта и поэзии на земле. Но осмысление этой темы у Пушкина и у Державина разное. У Пушкина поэт — это божий. .

Анализ стихотворения Пушкина «Воспоминания в Царском Селе» «Воспоминания в Царском Селе» — самое известное стихотворение Пушкина из тех, что написаны во время обучения в Лицее. Оно создавалось в период с октября по ноябрь 1814 года и предназначалось. .

Анализ стихотворения Бродского «Рыбы зимой» Американский философ, критик и переводчик Джордж Клайн считал, что в ранней лирике Бродского есть два произведения, оказавших сильнейшее влияние на его дальнейшее творчество: «Рыбы зимой» и «Глаголы» . Вместе с. .

Анализ стихотворения Лермонтова «Умирающий гладиатор» Михаил Лермонтов с детства увлекался зарубежной поэзией, и Байрон долгое время являлся для него образцом для подражания. Именно по этой причине в манере, присущей этому английскому литератору, в 1836 году. .

Анализ стихотворения Лермонтова «Поле Бородина» К теме Бородинского сражения Лермонтов обращался дважды — в 1830-1831 годах было написано «Поле Бородина», в 1837-м — «Бородино». Необходимость вторичного обращения к этой теме — написание нового стихотворения: «Бородино». .

Сочинение: Черты классицизма в поэзии М. В. Ломоносова и Г. Р. Державина Вопрос экзаменационного билета По творчеству Михаила Васильевича Ломоносова В истории русской литературы восемнадцатый век отмечен прежде всего достижениями в области поэзии. К числу видных поэтов этой эпохи принадлежат Василий Кириллович. .

Анализ стихотворения Маяковского «Птичка божия» Лирический субъект позднего Маяковского считает по-прежнему актуальной проблему предназначения художественного слова. В стихотворении «Мрачное о юмористах» он критикует собратьев по цеху за несерьезные, мелкие и устаревшие темы. Вывод героя беспощаден. .

Анализ стихотворения Некрасова «Тяжелый крест достался ей на долю…» Детство и юность Николая Некрасова трудно назвать счастливыми, так как будущий поэт рос в семье, которой заправлял жестокий и своевольный отец. Он не только измывался над крепостными крестьянами, но и. .

Анализ стихотворения Северянина «Надрубленная сирень» Поэзия Игоря Северянина обладает одной удивительной особенностью — четко передавать смысл, который автор хотел вложить в каждую конкретную фразу. Это искусство поэт оттачивал годами, признаваясь, что именно «рафинированность ощущений» является. .

Анализ стихотворения Батюшкова «Мой гений» В жизни каждого поэта были роковые встречи, и Константин Батюшков в этом вопросе не является исключением. В 1813 году, гостя у знакомых в Петербурге, поэт знакомится с Анной Фурман и. .

Анализ стихотворения «Стихотворения чудный театр» Ахмадулина Б. А «Стихотворения чудный театр» В поэзии Б. Ахмадулиной важное место занимает тема творчества. Произведение «Стихотворения чудный театр» написано дактилем. Это сообщает ему плавность и мелодичность. Поэт в нем представлен как сторонний. .

Анализ стихотворения Бальмонта «Безглагольность» Образ русской природы присутствует в произведениях многих поэтов, и в большинстве случаев пейзажная лирика наполнена красотой и умиротворением. Однако Константин Бальмонт видит окружающий мир далеко не в таких радостных и. .

Анализ стихотворения Блока «Мой остров чудесный» Семейная жизнь Александра Блока складывалась весьма непросто, так как поэт считал — любить супругу можно и на расстоянии. Он жил под одной крышей с Любовью Менделеевой несколько лет, но при. .

Анализ стихотворения Лермонтова «Она была прекрасна, как мечта…» Первый раз юный Лермонтов влюбился в 9-летнем возрасте, поэтому к 18 годам он не только успел познать сладость душевных мук, но и научился выражать свои чувства в стихах. Подавляющее их. .

Анализ стихотворения Есенина «Я положил к твоей постели…» Практически сразу же после переезда в Москву юный Сергей Есенин знакомится с Анной Изрядновой, которая вскоре становится его гражданской супругой. В 1913 году у них рождается сын, однако вскоре Есенин. .

Анализ стихотворения Андрея Белого «Маг « После неудачного романа с Любовью Менделеевой, супругой Александра Блока, поэт Андрей Белый спешно покидает Россию, надеясь таким образом убежать от себя и своих чувств. Однако два года пребывания за границей. .

Анализ стихотворения А — А — Блока Незнакомка » Сочинения, ЕГЭ, по плану, кратко, средства выразительности Подготовка к ЕГЭ: Анализ стихотворения А. А. Блока Незнакомка » Сочинения, ЕГЭ, по плану, кратко, средства выразительности Стихотворение «Незнакомка» — одно из самых глубоких и философских произведений Александра Блока. Он. .

Анализ стихотворения Фета «Ты отстрадала, я еще страдаю…» В жизни Фета было лишь одно сильное чувство — любовь к Марии Козьминичне Лазич. Роман молодых людей окрашен в трагические тона. Поэт практически сразу признался девушке, что не сможет на. .

Анализ стихотворения Гумилева «Мне снилось: мы умерли оба…» Принято считать, что у Николая Гумилева была единственная муза, и имя ей — Анна Ахматова. Однако на протяжении нескольких лет молодая и своенравная поэтесса отвечала на предложение руки и сердца. .

Анализ стихотворения Рубцова «По вечерам» Николай Рубцов не был поэтом-диссидентом, однако не считал нужным скрывать свои взгляды на те вопросы, которые считал для себя важными. Одним из краеугольных камней в его многочисленных дискуссиях с друзьями. .

На тему: анализ стихотворения Пушкина Зимнее утро, 3 класс, 5 класс, 6 класс, краткий анализ, письменный анализ, по плану, основная мысль — Подготовка к ЕГЭ: Сочинение на тему: анализ стихотворения Пушкина Зимнее утро, 3 класс, 5 класс, 6 класс, краткий анализ, письменный анализ, по плану, основная мысль. Читая лирику Пушкина, иногда ощущаешь. .

Анализ стихотворения Брюсова «Каменщик» Рубеж 19 и 20 веков ознаменовался революционными брожениями в обществе, которые поддерживали многие русские литераторы. Среди них оказался и Валерий Брюсов, который в тот момент считал себя декадентом и видел. .

Анализ стихотворения Заболоцкого «Портрет» Философ и тонкий лирик, Николай Заболоцкий в своих произведениях нередко обращался к любовной тематике. Как правило, стихи было посвящены супруге поэта, которую он действительно боготворил. Даже тот факт, что в. .

Анализ стихотворения Водопад Державина

Водопад (стр. 178). Впервые — Изд. 1798 г., стр. 312. Печ. по Изд. 1808 г., т. 1, стр. 229. 5 октября 1791 г. умер выдающийся государственный деятель, полководец и фаворит Екатерины II князь Г. А. Потемкин. Вскоре после этого и было начато стихотворение. И. И. Дмитриев сообщает, что Державин начал писать «Водопад» еще до смерти Потемкина (см. Записки И. И. Дмитриева в «Сочинениях И. И. Дмитриева» под редакцией А. А. Флоридова. СПб., 1893, т. 2, стр. 36), однако это свидетельство весьма спорно (Дмитриев говорит, что в год их знакомства Державину было 50 лет и т. п.).: Первая редакция оды (она до нас не дошла) состояла из 15 строф, но Державин, очень долго работавший над ней, довел ее до 74 строф. Завершение окончательной редакции «Водопада» относится к концу 1794 г. Ода Державина написана под значительным влиянием так называемой поэзии Оссиана. В 1760 г. английский писатель Джемс Макферсон издал книгу, которая якобы содержала песни легендарного ирландского барда Оссиана, Книга Макферсона получила широчайшую популярность и явилась одним из первых проявлений предромантизма в европейских литературах. В 1792 г. в Москве вышел перевод этой книги, выполненный Е. И. Костровым.

Алмазна сыплется гора и т. д. Державин описывает водопад Кивач на р. Суне.

Четыре скалы — четыре порога этого водопада.

Стук слышен млатов по ветрам. «Хотя Кончезерский завод (чугуноплавильный. — В. З.) лежит от сего водопада около 40 верст, но в сильную погоду по ветру слышно иногда бывает действие заводских машин, которые, смешавшись с шумом вод, дикую некую составляли гармонию» (Об. Д., 637).

Стекляна — мелкие стеклышки, стеклянная пыль. Кивач никогда не замерзает, и зимой солнечные лучи, преломляясь в водяной пыли, превращающейся на лету в лед, «представляют весьма удивительное зрелище» (Об. Д., 637).

Волк, лань и конь — олицетворение трех различных «свойств»: «под волком разумеется злоба; который от ужаса стервенеет или более ярится; под ланью кротость, которая робка при опасности, а под конем гордость или честолюбие, которое от препятств раздражается и растет» (Об. Д., 637).

Некий муж седой — эта и следующие строфы имеют в виду Румянцева.

Повилика. «Трава повилика — знак любви к отечеству» (Об. Д., 637).

Как вечер во заре румяной — намек на возраст Румянцева и «символическое» использование его фамилии. Тот же прием применен в 25 и 26 строфах «Водопада», а также в оде «На смерть графини Румянцевой» и др. стихотворениях.

Поит надменных, кротких, злых. «По вышеописанным свойствам зверей, автор и род человеческий

разделяет натрое, т.е. на злых, гордых и кротких» (Об. Д., 637).

Кай Юлий Цезарь (I в. до н. э.) — римский государственный деятель, полководец и писатель. Он был убит в сенате заговорщиками-республиканцами, так как захотел превратить Рим из республики в империю.

Велизар. Византийский полководец Велизарий (VI в.) был обвинен в заговоре, заключен в тюрьму и, по преданию, ослеплен.

Как в лаврах я, в оливах тек. «Пред несколькими годами фельдмаршал гр. Румянцев, как победитель и благоразумный правитель губерний, ему вверенных, был почтен лаврами и оливами, но в последнюю турецкую войну, по проискам Потемкина, он не командовал главной армией, а оставался в резервной, весьма малочисленной, и жил недалеко от Ясс в маленькой деревне» (Об. Д., 638).

Ослабли силы, буря вдруг Копье из рук моих схватила. «Буря или немилость императрицы, которая отняла у него власть и лишила побед» (Об. Д., 638).

Морфей — бог сна.

Сошла октябрьска нощь на землю. В ночь на 5 октября 1791 г. в степи, на пути из Ясс в Николаев, скончался Г. А. Потемкин.

Пред старцем преклонив рога. В первой турецкой войне Румянцев одержал над турками ряд блестящих побед. Луна — турецкий герб.

Огнедышащи ограды — каре, один из видов боевого построения войск, усовершенствованный Румянцевым.

Как волхв невидимый в шатре. «Планы свои располагал по ландкартам, уединенно, в великой тайности, представляя неприятелям в слабых местах ложные силы, а на высотах большие отряды, как обыкновенно делают искусные вожди, обманывая своих неприятелей» (Об Д., 638).

Что орлю дерзость, гордость лунну и след. «Орлю дерзость у янтарных, а гордость лунну у черных, т. е. пруссаков у Балтийского моря, а турок у Черного побеждал; первых в семилетнюю, а последних в первую турецкую войну» (Об. Д., 638).

Смирил Колхиду златорунну. Державин ошибочно называет Колхидой Крым, который был «усмирен» во время первой турецкой войны. Колхидой древние греки называли черноморское побережье Кавказа, где, по преданию, у царя Эета хранилось золотое руно волшебного барана, приносящее счастье той стране, в которой оно находится.

И белого царя урон и т. д. «Под белым царем разумеется царь православный русский; под границею рая вечернего река Прут, граничащая Молдавию от северных областей, на которой был окружен турками великий Петр, не имея провианту, и должен был уступить польскую Украйну и прочие места, — некоторые полякам, другие туркам, а гр. Румянцев своими победами отметил ту победу с большими для России выгодами» (Об. Д., 638— 639).

Триумфами превознесли. «После первой турецкой войны великие оказываны были фельдмаршалу Румянцеву почести и деланы торжества на Ходынке и в прочих местах» (Об. Д., 639).

Стенанье филинов и сов. «В простом народе почитаются за дурные предвестия крики филинов и сов и прочие такого роду естественные явления» (Об. Д., 639).

И самых жизнь врагов щадил. Потемкин отпустил без выкупа всех взятых в Крыму пленников.

Не лучше ль менее известным, А более полезным быть. Г. А. Потемкин сделал очень много и для возвышения России и для усиления русской армии. Но на личные увеселения, на «представительства» иностранным послам он истратил огромную сумму из государственной казны.

Сидит глубока дума в мгле! «Сим стихом описывается изображение лица кн. Потемкина, на которого челе, когда он был в

задумчивости, видна была глубокомысленность» (Об. Д., 639).

Обозревает царствы вдруг. «Он имел обзорчивый и быстрый ум, стремящийся к славе, по следам которого разливалось военное пламя» (Об. Д., 639).

Две лепте покрывают очи. Всесильный фаворит, крупнейший государственный деятель России Г. А. Потемкин умер в степи, в ночь на 5 октября, по пути из Ясс в Николаев. Почувствовав приближение смерти, Потемкин приказал вынести его из кареты и положить на траву. Тут, на травяной постели, он и скончался. «Гусар, бывший за ним, положил на глаза его две денежки, чтобы они закрылись» (Об. Д., 639).

Лепта — мелкая греческая монета. «Две лепте» — архаическая форма, двойственное число.

Чей одр — земля. Потемкин умер в степи под открытым небом.

Великолепный князь Тавриды. Стараниями Потемкина к России был присоединен Крым (Таврида). В честь этого события Потемкин получил к своей фамилии почетную приставку-титул — «Таврический».

Северная Минерва — Екатерина II.

Во храме муз друг Аполлона. Потемкин покровительствовал многим поэтам и писателям своего времени, например Петрову. Державин также пользовался расположением Потемкина, хотя и бескорыстно.

Читайте также:  Анализ стихотворения Русская песня (Соловей мой, соловей…) Дельвига

Вознесть твой гром на те стремнины. Имеется в виду Константинополь и завоевательные планы Потемкина, который хотел «избавить» Европу от турок. Далее (в следующей строфе) говорится о деятельности Потемкина по завоеванию юга России (присоединение Крыма, уничтожение Запорожской сечи) и колонизации его: «им населены губернии Екатеринославской и Таврической области; он пространные тамошние степи населил нивами и покрыл городами, он на Черном море основал флот, чего и Петр В своим усилием, заводя в Воронеже и в Таганроге флотилии, не мог прочно основать; он потрясал среду земли, т. е. Константинополь, флотом, которым командовал под его ордером адмирал Ушаков» (Об. Д., 639).

Быть дивом храбрости самой? «По взятии Измаила солдаты российские сами удивлялись своей невероятной храбрости, что имея короткие лестницы, а иные почти без оных, опираясь на штыки свои, взлезли на Измайловский страшный вал и взяли крепость сию штурмом» (Об. Д., 640).

Не шел ты средь путей известных, Но проложил их сам. «Кн. Потемкин, а паче кн. Суворов мало надеялись на регулярную тактику, или правила, предписанные для взятия городов, но полагали удачу в храбрости и пролагали пути к цели своей изобретенными средствами при встречавшихся обстоятельствах, и потому многие искусные тактики удивлялись предводительству Потемкина, что он своим манером и, кратко сказать, русскою грудию приобретал победы» (Об. Д., 640).

Се ты, которому врата Торжественные созидали. В честь побед русских войск на юге, которыми командовал Потемкин, в Царском селе в 1791 г. были поставлены триумфальные мраморные ворота.

Воспел победу Измаила. Державин имеет в виду составленное им в прозе и стихах «Описание потемкинского праздника» (см. прим. к стих. «Анакреон в собрании»), а также оду «На взятие Измаила». В некоторых «песнях», вошедших в состав «Описания», Державин подражал «Пиндару, славному греческому лирику» (Об. Д., 640).

Где бездна разноцветных звезд. Праздник в Таврическом дворце был великолепно иллюминован. «Считают, что в сей вечер горело 140 тысяч ламп и 20 тысяч свеч восковых», — писал один из современников (см. у Грота, 1, 40).

Полки твои осиротели.

«По многим выгодам, деланным кн. Потемкиным солдатам, они его любили и кончину его оплакивали общим рыданием» (Об. Д., 640).

Потух лавровый твой венок, Гранена булава упала. Лавровый венок, сделанный из бриллиантов, был пожалован Потемкину Екатериной за его победы. Булава — фельдмаршальский жезл и одновременно знак гетманства (с 1790 г. Потемкин был гетманом казацких екатеринославских и черноморских войск).

Меч в полножны войти чуть мог. «Сей стих пиитическим образом сказывает, что мир только был при Потемкине начат, т. е. что меч еще был не совсем положен в ножны» (Об. Д., 640).

И муз ахейских жалкий звук и т. д. Ахейские — греческие. Архиепископ Евгений Булгар написал на смерть Потемкина эпитафию на греческом языке, в которой Потемкин уподобляется Периклу, знаменитому государственному вождю, полководцу и покровителю наук и искусств древней Греции (V в. до н. э.).

Марон по Меценате рвется. «Марон, или Виргилий, славный писатель латинский, в эклогах своих прославлял Мецената, любимца Августа, а г. Петров (В. П. Петров, 1736—1799, — одописец и переводчик. — В. З.), переводивший Виргилия на российский язык, писал элегию на смерть кн. Потемкина, который его покровительствовал, как Меценат Виргилия» (Об. Д., 641).

На сребро-розовых конях. «У кн. Потемкина был славный цуг сребро-розовых или рыже-соловых лошадей, на которых он на раззолоченном фаэтоне езжал в армии» (Об. Д., 641).

И в смертный черный одр упал. «По погребении принца виртембергского, брата государыне императрице Марии (умер 13 августа 1791 г. Мария Федоровна — жена Павла, наследника престола. — В. З.), скончавшегося в армии, когда кн. Потемкин вышел из церкви и хотел сесть в свой фаэтон, но, будучи в печальных мыслях, ошибся и сел на смертный одр, на котором привезен был в церковь принц, — опомнившись, чрезвычайно оробел, что и почли предвестием его смерти, а особливо тогда, когда случилась его кончина, ибо это пред нею незадолго последовало» (Об. Д., 641).

Мафусаила долголетье. Библейский патриарх Мафусаил — самый долговечный из людей, он жил 969 лет.

Вкруг гроба Вейсмана лежат. Барон Отто Вейсман фон Вейсенштейн, «славный генерал. убитый в первую турецкую войну (22 июня 1773 г. — В. З.) за Дунаем, погребен в Измаиле, в котором было около 40 тысяч гарнизону (в то время как брал его штурмом Суворов), который весь порублен в сей крепости» (Об. Д., 641).

Столпы на небесах горят. «Пожары, бывшие при взятии крепостей и при поражении турецких флотов, показывали в небе заревы в подобие огненных столпов» (Об. Д., 641).

Течет его и мерзнет кровь. «Очаков штурмом был взят в Николин день, 6-го декабря, в такой жестокий мороз, что текущая из ран кровь тот же час замерзала» (Об. Д., 641).

Как ходят рыбы в небесах. «В тихий ясный летний день бывают видимы в воде облака и развевающиеся флаги корабельные» (Об. Д., 641).

Геройский образ оживляет. «Многие почитавшие кн. Потемкина женщины носили в медалионах его портреты на грудных цепочках; то вздохами движа, его, казалось, оживляли» (Об. Д., 641).

Алцибиадов прах. «По роскошной жизни здесь кн. Потемкин уподобляется Алцибиаду» (Об. Д., 641). Алкивиад — афинский государственный деятель и полководец V в. до н. э.

Ахилл (Ахиллес) — герой древнегреческой мифологии и главный герой поэмы Гомера «Илиада».

или Тирсис (Терсит. — В. З.). превеликий трус, который, однако, осуждал Ахиллеса; отношение к кн. Зубову (Платону. — В.З.), который, счастьем приобретши его власть (т. е. Потемкина. — В. З.), осуждал иногда дела кн. Потемкина, но при восшествии на престол императора Павла показал, что сам не имел великой души» (Об. Д., 642).

Чтоб счастие доставить свету. «Водопады, или сильные люди мира тогда только заслуживают истинный похвалы, когда споспешествовали благоденствию смертных» (Об. Д., 642).

Разжженный гром и черный дым — «т. е. разорение, происшедшее от честолюбия водопада и людей сильных» (Об. Д., 642).

И ты, о водопадов мать. «Матерью водопада» Державин называет реку Суну, впадающую в Онежское озеро. «Относится сие к императрице, которая делала водопады, то есть сильных людей, и блистала чрез них военными делами, или победами» (Об. Д., 642).

«Водопад» Г. Р. Державина: смысловые конструкты оды Текст научной статьи по специальности « Языкознание и литературоведение»

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Саяпова Альбина Мазгаровна

В статье предлагается новый взгляд на поэтику знаменитой оды выдающегося поэта России XVIII века Г.Р.Державина. В основе оригинальной методики, предлагающейся автором, системно-комплексный анализ художественного произведения с точки зрения основных концептов-доминант. Ода Г.Р.Державина « Водопад », осмысленная через структурно-семантический анализ текста, позволяет воспринять произведение как самостоятельное автономное целое с имманентным содержанием смысловых конструктов.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Саяпова Альбина Мазгаровна

G.R.DERZHAVIN`S «WATERFALL»: SEMANTIC CONSTRUCTS OF THE ODE

The paper suggests a new perspective on the poetics of the famous ode written by the prominent Russian eighteenth century poetG.R.Derzhavin. The original method proposed by the author is based on a systemic-comprehensive analysis in terms of basic concepts-dominants. Derzhavin`s ode ” Waterfall “, interpreted by means of structural and semantic analysis of the text, makes it possible to perceive this work as an independent autonomous whole with the immanent content of semantic constructs.

Текст научной работы на тему ««Водопад» Г. Р. Державина: смысловые конструкты оды»

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2015. №1(39)

«ВОДОПАД» Г.Р.ДЕРЖАВИНА: СМЫСЛОВЫЕ КОНСТРУКТЫ ОДЫ

В статье предлагается новый взгляд на поэтику знаменитой оды выдающегося поэта России XVIII века – Г.Р.Державина. В основе оригинальной методики, предлагающейся автором, – системно-комплексный анализ художественного произведения с точки зрения основных концептов-доминант. Ода Г.Р.Державина «Водопад», осмысленная через структурно-семантический анализ текста, позволяет воспринять произведение как самостоятельное автономное целое с имманентным содержанием смысловых конструктов.

Ключевые слова: водопад, природа, бытие, человек.

Знаменитая ода Г.Р.Державина неоднократно попадала в поле внимания исследователей как отечественных, так и зарубежных: фактически от момента своего создания (последние десятилетия XVIII века) и завершая новейшими исследованиями (начало XXI века) (полную современную библиографию по истории и теории вопроса -см.: [1]). Однако, как правило, доминирует в таких исследованиях классический историко-литературный подход к этому произведению, когда оно рассматривается как историческая реалия в контексте литературной культуры своего времени как один из выдающихся примеров эволюции русской философской оды.

Мы предлагаем новый взгляд на «Водопад» Державина – в свете методологии системно-комплексного анализа литературы и культуры, осуществляющейся путем имманентного погружения в текст и поиска возникающих смысловых ассоциаций-фокусов в пространстве не только русской, но и мировой культуры. В частности, чрезвычайно актуальным в современную эпоху диалога культур в условиях глобализации представляется проблема «восточного подтекста» оды великого поэта.

Начнем с того, что в название оды вынесен ключевой образ, семантика которого двойственна: водопад как природное явление, как часть водной стихии (у Державина, как позже у Тютчева, обращение к этой стихии является наиболее частым) и водопад как образ сильной исторической личности (ода является откликом на смерть Г. А.Потемкина). Причем обе семантические транскрипции даются в художественно-философском переплетении, в чем и заключается своеобразие оды, определяющее ее жанр как философский.

Начинается ода с описания водопада в его стихийной красоте и силе, которая подчиняет себе все и вся, что есть в природе.

Строчки: «О водопад! в твоем жерле / Все утопает в бездне, в мгле!» [1: 111] – вводят фи-

лософскую коннотацию в описание водопада как стихийной силы: водопад должен восприниматься как некая разрушительная сила мироздания.

Далее в контекст описания водопада в его стихийной мощи вводится образ «мужа седого» в воинских доспехах: «Копье, и меч, и щит великой, / Стена отечества всего. » [1: 112]. За образом «мужа седого» классицисты без труда узнают П.А.Румянцева, через положительный образ которого Державин представляет основную философскую проблему своего произведения – что такое человек (человек вообще и человек – историческая личность) в пространстве мироздания в его стихийной силе.

Риторическим вопросом, заданным «неким мужем седым»: «Не жизнь ли человеков нам / Сей водопад изображает? – / Он также блеском струй своих / Поит надменных, кротких, злых» [1: 112] – вводится философский концепт «водопад – жизнь человеческая». За образом водопада – бессознательная природа в ее закономерных «сознательных поступках».

Через образ водопада устами «мужа седого» выписывается сущностное содержание бытия (человеческой жизни) в его временном содержании как естественное движение от живого к Ничто: «Не так ли с неба время льется, / Кипит стремление страстей, / Честь блещет, слава раздается, / Мелькает счастье наших дней, / Которых красоту и радость / Мрачат печали, скорби, старость?» [1: 112].

Последние две строчки процитированного фрагмента говорят о человеческой жизни в ее экзистенциальном выражении, когда он, человек, «всякий день» ощущает свою «пограничность»: «Не зрим ли всякий день гробов, / Седин дряхлеющей вселенной? / Не слышим ли в бою часов / Глас смерти, двери скрип подземной?» [1: 112].

Подчеркнем, что «муж седой» у Державина рассуждает о движении к Ничто не просто абстрактно, в общих категориях, а на примере жизни, дел сильных мира сего: «Не упадает ли в сей зев

/ С престола царь и друг царев? / Падут – и вождь непобедимый, / В сенате Цезарь средь похвал . » В ряд движущихся к Ничто «седой муж» вписывает и себя: «Давно ль? – Но ах! Теперь во брани / Мои не мещут молний длани!» [1: 113].

Рассмотренный фрагмент текста говорит о расширении жанровых канонов оды, она становится философской.

Естественно, примеры из жизни достойных людей и даже исторических личностей, которые блистали военными делами или победами, продиктованы законом жанра, но на них и более важная функция, философская: «в сей зев» Ничто падут все, и даже те, на которых держится мир.

Таким образом, Державин в своей философской оде воспевает сильных мира сего и в то же время голосом мудреца напоминает о бренности всего земного. В этом как раз философско-просветительский пафос произведения.

Далее автор-повествователь, созерцая явления природы, когда «сошла октябрьска нощь на землю», описывает сон «мужа седого».

Из пейзажа «октябрьской ночи» привлекает внимание образ луны: «. бледна / Проглядывала вниз луна. / Глядела, и едва блистала, / Пред старцем преклонив рога, / Как бы с почтеньем познавала / В нем своего того врага, / Которого она страшилась, / Кому вселенная дивилась» [1: 113]. Восточный образ луны говорит о победе Румянцева над турецкими войсками во время русско-турецкой войны 1769 года.

«Чудотворный сон» «мужа седого» являл ему мечты его «геройски», выписанные по принципу линейного сюжета с кумулятивной цепочкой перечисления действительных или воображаемых подвигов «мужа седого», и потому эта часть текста состоит из структурно самостоятельных синтаксических единиц: «Казалося ему, что он / Непобедимы водит войски; / Что вкруг его перун молчит, / Его лишь мановенья зрит; / Что огне-дышущи за перстом / Ограды вслед его идут; / Что в поле гладком, вкруг отверстом, / По слову одному растут / Полки его из скрытых станов. » [1: 114].

Примечательно, что через образ сна дается интуитивное ощущение человеком приближающегося Ничто, данного как антитеза «мечтам веселым»: «Он спит – и в сих мечтах веселых / Внимает завыванье псов, / Рев ветров, скрып дерев дебелых, / Стенанье филинов и сов, / И вещих глас вдали животных, / И тихий шорох вкруг бесплотных» [1: 115].

В цепочку выстроенные явления природы и природного мира в его «ощущениях» надвигаю-

щейся катастрофы говорят о тождественности человека этому природному миру.

В следующем сегменте текста доминирующая лексика с устрашающей «гр» («Кремнистый холм дал страшну щель, / Гора с богатствами упала; / Грохочет эхо по горам, / Как гром гремящий по громам») [1: 115] создает звуковой образ разрушительной стихийной силы.

И, наконец, в заключительном фрагменте сна дается образ смерти («с косой в руках»), призывающей: «Проснись!» Семантика образа смерти в сне – вещание о смерти «вождя» (Г.А.Потемкина).

Далее автор-повествователь в стиле просветительского философствования рисует портрет «вождя» (Г.А.Потемкина): «Блажен, когда, стремясь за славой, / Он пользу общую хранил, / Был милосерд в войне кровавой / И самых жизнь врагов щадил.» [1: 115].

Образ такого «вождя» сравнивается с водопадом («Ты точно есть сей водопад»); вводится, тем самым, второй философско-этический концепт «вождь – водопад», внутри которого содержится образ ручейка как антитеза водопада, смысловое содержание которого выражает сущностное человеческой жизни, что и является истиной бытия, то есть неуклонным законом самой Природы: «Не лучше ль менее известным, / А более полезным быть; / Подобясь ручейкам прелестным, / Поля, луга, сады кропить / И тихим вдалеке журчаньем / Потомство привлекать с вниманьем?» [1: 116].

Рассмотренные два концепта оды и содержат основную авторскую мысль, выраженную строками «Вся наша жизнь не что иное, / Как лишь мечтание пустое».

И вместе с тем законы жанра делают необходимым воспевание заслуг «вождя», тем паче что ода является откликом на смерть героя.

И опять Державин, не прибегая к циклическому сюжету, который требует выявления причинно-следственных отношений, следует простому линейному сюжету с нанизыванием кумулятивной цепочки военных достижений и подвигов того, кого он воспевает.

Рефреном повторяющиеся «Не ты ль», «Не ты ль» и далее – «Се ты», «Се ты» усиливают пафосную тональность, которая резко «скашивается» простой неотразимой фразой: «но смерть тебя скосила!» И далее текст строится по принципу диалога двух голосов: доминирующего голоса мыслителя и голоса – защитника самодержавной власти.

И вновь голос мыслителя напоминает о сущностном бытия в его экзистенциальном содержании: «Единый час, одно мгновенье / Удобны

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

царства поразить, / Одно стихиев дуновенье / Гигантов в прах преобразить. » [1: 119].

Таким образом, смысловые конструкты оды «Водопад», линейно выстроенные и вместе с тем переплетающиеся, говорят об исторической личности, каковым человек является в рамках государства, и одновременно просто человеке, ощущающим и осознающим себя частью мироздания, частью Природы.

Произведение завершается морализаторским пафосным обращением в стиле просветительских

идей классицизма к «водопадам мира» сочетать в себе оба начала, «чтоб счастие доставить свету».

1. Ларкович Д.В. Феномен авторского сознания Г.Р.Державина в контексте русской художественной культуры второй половины XVIII – начала XIX века: дисс. . д-ра филол. наук / Д.В.Ларкович. – Екатеринбург, 2012. – 512 с.

2. Державин Г.Р. Сочинения / Г.Р.Державин. – Л.: Художественная литература, 1987. – 535 с.

G.R.DERZHAVINS «WATERFALL»: SEMANTIC CONSTRUCTS OF THE ODE

The paper suggests a new perspective on the poetics of the famous ode written by the prominent Russian eighteenth century poet- G.R.Derzhavin. The original method proposed by the author is based on a systemic-comprehensive analysis in terms of basic concepts-dominants. Derzhavins ode “Waterfall”, interpreted by means of structural and semantic analysis of the text, makes it possible to perceive this work as an independent autonomous whole with the immanent content of semantic constructs.

Key words: waterfall, nature, being, man.

1. Larkovich D.V. Fenomen avtorskogo soznaniya G.R.Derzhavina v kontekste russkoj xudozhestvennoj kul’tury vtoroj poloviny XVIII – nachala XIX veka: diss. . d-ra filol. nauk / D.V.Larkovich. – Ekaterinburg, 2012. – 512 s. (in Russian)

2. Derzhavin G.R. Sochineniya / G.R.Derzhavin. – L.: Xudozhestvennaya literatura, 1987 – 535 s. (in Russian)

Саяпова Альбина Мазгаровна – доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы и методики преподавания Института филологии и межкультурной коммуникации Казанского федерального университета.

420008, Россия, Казань, ул. Кремлевская, 18. E-mail: Albina.Sayapova@kpfu.ru

Sayapova Albina Mazgarovna – Doctor of Philology, Professor, Department of Russian Literature and Instruction, Institute of Philology and Intercultural Communication, Kazan Federal University.

Ссылка на основную публикацию