Анализ стихотворения Опять раскинулся узорно Есенина

Анализ стихотворения Есенина Опять раскинулся узорно

ОПЯТЬ РАСКИНУЛСЯ УЗОРНО… – стихотворение Есенин С. А.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе — высокая светлица,
А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
Я буду ласковый послушник,
А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе — в глухом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлю
Ни тихих ласк, ни глубины —
Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.

слушать, скачать аудио стихотворение
ОПЯТЬ РАСКИНУЛСЯ УЗОРНО… Есенин С. А.
к общему сожалению, пока аудио нет

анализ, сочинение или реферат о стихотворении
ОПЯТЬ РАСКИНУЛСЯ УЗОРНО…:

Но. Если вы не нашли нужного сочинения или анализа и Вам пришлось таки написать его самому, так не будьте жмотами! Опубликуйте его здесь, а если лень регистрироваться, так пришлите Ваш анализ или сочинение на и это облегчит жизнь будущим поколениям, к тому же Вы реально ощутите себя выполнившим долг перед школой. Мы опубликуем его с указанием Ваших ФИО и школы, где Вы учитесь. Поделись знанием с миром!

Нужен полный анализ стихотворения С. А. Есенина

Алина Белянина Ученик (211), на голосовании 1 год назад

Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
Нижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе — высокая светлица,
А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
я буду ласковый послушник,
А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе — в глуxом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлю
Ни тиxиx ласк, ни глубины.
Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.

Диана Грудина Ученик (154) 1 год назад

Опять раскинулся узорно.
Стихотворение Сергея Есенина

Опять раскинулся узорно Над белым полем багрянец, И заливается задорно Нижегородский бубенец. Под затуманенною дымкой Ты кажешь девичью красу, И треплет ветер под косынкой Рыжеволосую косу. Дуга, раскалываясь, пляшет, То выныряя, то пропав, Не заворожит, не обмашет Твой разукрашенный рукав. Уже давно мне стала сниться Полей малиновая ширь, Тебе – высокая светлица, А мне – далекий монастырь. Там синь и полымя воздушней И легкодымней пелена. я буду ласковый послушник, А ты – разгульная жена. И знаю я, мы оба станем Грустить в упругой тишине: Я по тебе – в глуxом тумане, А ты заплачешь обо мне. Но и поняв, я не приемлю Ни тиxиx ласк, ни глубины. Глаза, увидевшие землю, В иную землю влюблены.

Сергей Есенин. Сочинения.
Москва: Книжная палата, 2000.

Другие стихи Сергея Есенина

Сергей Есенин — Опять раскинулся узорно

Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
№ 4 Нижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
№ 8 Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
№ 12 Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе — высокая светлица,
№ 16 А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
Я буду ласковый послушник,
№ 20 А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе — в глухом тумане,
№ 24 А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлю
Ни тихих ласк, ни глубины —
Глаза, увидевшие землю,
№ 28 В иную землю влюблены.

Opyat raskinulsya uzorno
Nad belym polem bagryanets,
I zalivayetsya zadorno
Nizhegorodsky bubenets.

Pod zatumanennoyu dymkoy
Ty kazhesh devichyu krasu,
I treplet veter pod kosynkoy
Ryzhevolosuyu kosu.

Duga, raskalyvayas, plyashet,
To vynyryaya, to propav,
Ne zavorozhit, ne obmashet
Tvoy razukrashenny rukav.

Uzhe davno mne stala snitsya
Poley malinovaya shir,
Tebe — vysokaya svetlitsa,
A mne — daleky monastyr.

Tam sin i polymya vozdushney
I legkodymney pelena.
Ya budu laskovy poslushnik,
A ty — razgulnaya zhena.

I znayu ya, my oba stanem
Grustit v uprugoy tishine:
Ya po tebe — v glukhom tumane,
A ty zaplachesh obo mne.

No i ponyav, ya ne priyemlyu
Ni tikhikh lask, ni glubiny —
Glaza, uvidevshiye zemlyu,
V inuyu zemlyu vlyubleny.

Jgznm hfcrbyekcz epjhyj
Yfl ,tksv gjktv ,fuhzytw,
B pfkbdftncz pfljhyj
Yb;tujhjlcrbq ,e,tytw/

Gjl pfnevfytyyj/ lsvrjq
Ns rf;tim ltdbxm/ rhfce,
B nhtgktn dtnth gjl rjcsyrjq
Hs;tdjkjce/ rjce/

Leuf, hfcrfksdfzcm, gkzitn,
Nj dsyshzz, nj ghjgfd,
Yt pfdjhj;bn, yt j,vfitn
Ndjq hfperhfityysq herfd/

E;t lfdyj vyt cnfkf cybnmcz
Gjktq vfkbyjdfz ibhm,
Nt,t — dscjrfz cdtnkbwf,
F vyt — lfktrbq vjyfcnshm/

Nfv cbym b gjksvz djpleiytq
B kturjlsvytq gtktyf/
Z ,ele kfcrjdsq gjckeiybr,
F ns — hfpuekmyfz ;tyf/

B pyf/ z, vs j,f cnfytv
Uhecnbnm d egheujq nbibyt:
Z gj nt,t — d uke[jv nevfyt,
F ns pfgkfxtim j,j vyt/

Yj b gjyzd, z yt ghbtvk/
Yb nb[b[ kfcr, yb uke,bys —
Ukfpf, edbltdibt ptvk/,
D bye/ ptvk/ dk/,ktys/

Стихотворение Есенина С.А.
«Опять раскинулся узорно. »

“Опять раскинулся узорно. “

Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
Нижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе – высокая светлица,
А мне – далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
я буду ласковый послушник,
А ты – разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе – в глуxом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлю
Ни тиxиx ласк, ни глубины.
Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.

Стихотворение Есенина С.А. – Опять раскинулся узорно.

См. также Сергей Есенин – стихи (Есенин С. А.) :

О родина!
О родина, о новый С златою крышей кров, Труби, мычи коровой, Реви тел.

О Русь, взмахни крылами.
О Русь, взмахни крылами, Поставь иную крепь! С иными именами Встает и.

Слушать стихотворение Есенина Опять раскинулся узорно

Сергей Александрович Есенин

НазваниеСергей Александрович Есенин
страница3/32
Дата публикации07.02.2014
Размер1.4 Mb.
ТипДокументы

lit-yaz.ru > Астрономия > Документы

Опять раскинулся узорно

Опять раскинулся узорно

Над белым полем багрянец,

И заливается задорно

Нижегородский бубенец.
Под затуманенною дымкой

Ты кажешь девичью красу,

И треплет ветер под косынкой

Рыжеволосую косу.
Дуга, раскалываясь, пляшет,

То выныряя, то пропав,

Не заворожит, не обмашет

Твой разукрашенный рукав.
Уже давно мне стала сниться

Полей малиновая ширь,

Тебе высокая светлица,

А мне далекий монастырь.
Там синь и полымя воздушней

И легкодымней пелена.

Я буду ласковый послушник,

А ты разгульная жена.
И знаю я, мы оба станем

Грустить в упругой тишине:

Я по тебе в глухом тумане,

А ты заплачешь обо мне.
Но и поняв, я не приемлю

Ни тихих ласк, ни глубины

Глаза, увидевшие землю,

В иную землю влюблены.
1916

Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.

Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.

Выходи встречать к околице, красотка, жениха.
Васильками сердце светится, горит в нем бирюза.

Я играю на тальяночке про синие глаза.
То не зори в струях озера свой выткали узор,

Твой платок, шитьем украшенный, мелькнул за косогор.
Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.

Пусть послушает красавица прибаски жениха.
1912

^ ПОДРАЖАНЬЕ ПЕСНЕ

Ты поила коня из горстей в поводу,

Отражаясь, березы ломались в пруду.
Я смотрел из окошка на синий платок,

Кудри черные змейно трепал ветерок.
Мне хотелось в мерцании пенистых струй

С алых губ твоих с болью сорвать поцелуй.
Но с лукавой улыбкой, брызнув на меня,

Унеслася ты вскачь, удилами звеня.
В пряже солнечных дней время выткало нить.

Мимо окон тебя понесли хоронить.
И под плач панихид, под кадильный канон,

Все мне чудился тихий раскованный звон.
1910

Выткался на озере алый свет зари.

Выткался на озере алый свет зари.

На бору со звонами плачут глухари.
Плачет где то иволга, схоронясь в дупло.

Только мне не плачется на душе светло.
Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,

Сядем в копны свежие под соседний стог.
Зацелую допьяна, изомну, как цвет,

Хмельному от радости пересуду нет.
Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,

Унесу я пьяную до утра в кусты.
И пускай со звонами плачут глухари.

Есть тоска веселая в алостях зари.
1910

Матушка в Купальницу по лесу ходила,

Матушка в Купальницу по лесу ходила,

Босая, с подтыками, по росе бродила.
Травы ворожбиные ноги ей кололи,

Плакала родимая в купырях от боли.
Не дознамо печени судорга схватила,

Охнула кормилица, тут и породила.
Родился я с песнями в травном одеяле.

Зори меня вешние в радугу свивали.
Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,

Сутемень колдовная счастье мне пророчит.
Только не по совести счастье наготове,

Выбираю удалью и глаза и брови.
Как снежинка белая, в просини я таю

Да к судьбе разлучнице след свой заметаю.
1912

Зашумели над затоном тростники.

Зашумели над затоном тростники.

Плачет девушка царевна у реки.
Погадала красна девица в семик.

Расплела волна венок из повилик.
Ах, не выйти в жены девушке весной,

Запугал ее приметами лесной.
На березке пообъедена кора,

Выживают мыши девушку с двора.
Бьются кони, грозно машут головой,

Ой, не любит черны косы домовой.
Запах ладана от рощи ели льют,

Звонки ветры панихидную поют.
Ходит девушка по бережку грустна,

mikeseryakov

Фотозаписки неизвестного блохера

Интеллектуальные путешествия по миру

За 3 последние ночи я прочитал собрание стихов одного из самых почитаемых русских поэтов — Сергея Есенина и выдели

1). Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
Нижегородский бубенец.

Под затуманенную дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То воныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе — высокая светлица,
А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
Я буду ласковый послушник,
А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе — в глухом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлю
Ни тихих ласк, ни глубины –
Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.

2). Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?

Я спросил сегодня у менялы
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое «поцелуй»?

И еще спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы,
Как сказать ей, что она «моя»?

И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят…

Поцелуй названья не имеет,
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.

От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
«Ты — моя» сказать лишь могут руки,
Что срывали черную чадру.

3). Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь — как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил.
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

4). Снова пьют здесь, дерутся и плачут
Под гармоники желтую грусть.
Проклинают свои неудачи,
Вспоминают московскую Русь.

И я сам, опустясь головою,
Заливаю глаза вином,
Чтоб не видеть в лицо роковое,
Чтоб подумать хоть миг об ином.

Что-то всеми навек утрачено.
Май мой синий! Июнь голубой!
Не с того ль так чадит мертвячиной
Над пропащею этой гульбой.

Ах, сегодня так весело россам,
Самогонного спирта — река.
Гармонист с провалившимся носом
Им про Волгу поет и про Чека.

Что-то злое во взорах безумных,
Непокорное в громких речах.
Жалко им тех дурашливых, юных,
Что сгубили свою жизнь сгоряча.

Где ж вы те, что ушли далече?
Ярко ль светят вам наши лучи?
Гармонист спиртом сифилис лечит,
Что в киргизских степях получил.

Нет! таких не подмять, не рассеять.
Бесшабашность им гнилью дана.
Ты, Рассея моя… Рас… сея…
Азиатская сторона!

5). Стихотоврение, которое использовала для своей песни группа «Монгол Шуудан», в переводе с монгольского языка название этой группы переводится «Монгольская почта».

Да! Теперь решено. Без возврата
Я покинул родные поля
Уж не будут листвой крылатой
Надо мною звенеть тополя.

Низкий дом мой давно ссутулилс,
Старый пес мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне Бог.

Я люблю этот город вязевый,
Пусть обрюзг он и пусть одрях.
Золотая дремотная Азия
Опочила на куполах.

А когда ночью светит месяц,
Когда светит…черт знает как!
Я иду, головою свесясь,
Переулком в знакомый кабак.

Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь напролёт до зари,
Я читаю стихи проституткам
И с бандитами жарю спирт.

Сердце бьётся всё чаще и чаще,
И уж я говорю невпопад:
«Я такой же, как вы, пропащий,
Мне теперь не уйти назад».

Низкий дом мой давно ссутулился,
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне Бог.

6). Выткался на озере алый свет зари,
На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется — на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем в копны свежие под соседний стог.

Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шёлк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.

И пускай со звонами плачут глухари,
Есть тоска весёлая в алостях зари.

7). Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.

Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?

Знаю я — они прошли, как тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у меня.

Пусть твои полузакрыты очи
И ты думаешь о ком-нибудь другом,
Я ведь сам люблю тебя не очень,
Утопая в дальнем дорогом.

Этот пыл не называй судьбою,
Легкодумна вспыльчивая связь, –
Как случайно встретился с тобою,
Улыбнусь, спокойно разойдясь.

Да и ты пойдешь своей дорогой
Распылять безрадостные дни,
Только нецелованных не трогай,
Только негоревших не мани.

И когда с другим по переулку
Ты пройдешь, болтая про любовь,
Может быть, я выйду на прогулку,
И с тобою встретимся мы вновь.

Отвернув к другому ближе плечи
И немного наклонившись вниз,
Ты мне скажешь тихо: «Добрый вечер!»
Я отвечу: «Добры вечер, miss».

И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь, –
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.

8). А это стихотворение превратил в песню певец Александр Малинин

Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот — и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.

Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в Бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.

Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.

Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились –
Значит, ангелы жили в ней.

Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной,-

Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.

9). Вечер черные брови насопил.
Чьи-то кони стоят у двора.
Не вчера ли я молодость пропил?
Разлюбил ли тебя не вчера?

Не храпи, запоздалая тройка!
Наша жизнь пронеслась без следа.
Может, завтра больничная койка
Упокоит меня навсегда.

Может, завтра совсем по-другому
Я уйду, исцеленный навек,
Слушать песни дождей и черемух,
Чем здоровый живет человек.

Позабуду я мрачные силы,
Что терзали меня, губя.
Облик ласковый! Облик милый!
Лишь одну не забуду тебя.

Пусть я буду любить другую,
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.

Расскажу, как текла былая
Наша жизнь, что былой не была…
Голова ль ты моя удалая,
До чего ж ты меня довела?

10). Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.

Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!

Оглядись спокойным взором,
Посмотри: во мгле сырой
Месяц, словно желтый ворон,
Кружит, вьется над землей.

Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тлен пропел и мне.
Видно, смерть мою почуял
Тот, кто вьется в вышине.

Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.

Чтоб все время в синих дремах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».

И чтоб свет над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей и пой, моя подружка:
На земле живут лишь раз!

11). А это стихотворение в виде песни звучало в фильме «Корона Российской Империи или снова неуловимые»

Над окошком месяц. Под окошком ветер.
Золотистый тополь серебрист и светел.

Дальний плач тальянки, голос одинокий –
И такой родимый, и такой далёкий.

Плачет и смеётся песня лиховая.
Где ты, моя липа? Липа вековая?

Я и сам когда-то в праздник спозаранку
Выходил к любимой, развернув тальянку.

А теперь я милой ничего не значу.
Под чужую песню и смеюсь и плачу.

12). Видно, так заведено навеки –
К тридцати годам перебесясь,
Всё сильней, прожженные калеки,
С жизнью мы удерживаем связь.

Милая, мне скоро стукнет тридцать,
И земля милей мне с каждым днем.
Оттого и сердцу стало сниться,
Что горю я розовым огнем.

Коль гореть, так уж гореть сгорая,
И недаром в липовую цветь
Вынул я кольцо у попугая –
Знак того, что вместе нам сгореть.

То кольцо надела мне цыганка.
Сняв с руки, я дал его тебе,
И теперь, когда грустит шарманка,
Не могу не думать, не робеть.

В голове болотный бродит омут,
И на сердце изморозь и мгла:
Может быть, кому-нибудь другому
Ты его со смехом отдала?

Может быть, целуясь до рассвета,
Он тебя расспрашивает сам,
Как смешного, глупого поэта
Привела ты к чувственным стихам.

Ну, и что ж! Пройдет и эта рана.
Только горько видеть жизни край.
В первый раз такого хулигана
Обманул проклятый попугай.

13). Жизнь — обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою
Роковые пишет письмена.

Я всегда, когда глаза закрою,
Говорю: «Лишь сердце потревожь,
Жизнь — обман, но и она порою
Украшает радостями ложь.

Обратись лицом к седому небу,
По луне гадая о судьбе,
Успокойся, смертный, и не требуй
Правды той, что не нужна тебе».

Хорошо в черемуховой вьюге
Думать так, что эта жизнь — стезя
Пусть обманут легкие подруги,
Пусть изменят легкие друзья.

Пусть меня ласкают нежным словом,
Пусть острее бритвы злой язык, –
Я живу давно на все готовом,
Ко всему безжалостно привык.

Холодят мне душу эти выси,
Нет тепла от звездного огня.
Те, кого любил я, отреклися,
Кем я жил — забыли про меня.

Но и все ж, теснимый и гонимый,
Я, смотря с улыбкой на зарю,
На земле, мне близкой и любимой,
Эту жизнь за все благодарю.

14). Не криви улыбку, руки теребя
Я люблю другую, только не тебя.

Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо –
Не тебя я вижу, не к тебе пришёл.

Проходил я мимо, сердцу все равно –
Просто захотелось заглянуть в окно.

15). Не гляди на меня с упреком,
Я презренья к тебе не таю,
Но люблю я твой взор с поволокой
И лукавую кротость твою.

Да, ты кажешься мне распростертой,
И, пожалуй, увидеть я рад,
Как лиса, притворившись мертвой,
Ловит воронов и воронят.

Ну, и что же, лови, я не струшу.
Только как бы твой пыл не погас?
На мою охладевшую душу
Натыкались такие не раз.

Не тебя я люблю, дорогая,
Ты лишь отзвук, лишь только тень.
Мне в лице твоем снится другая,
У которой глаза — голубень.

Пусть она и не выглядит кроткой
И, пожалуй, на вид холодна,
Но она величавой походкой
Всколыхнула мне душу до дна.

Вот такую едва ль отуманишь,
И не хочешь пойти, да пойдешь,
Ну, а ты даже в сердце не вранишь
Напоенную ласкою ложь.

Но и все же, тебя презирая,
Я смущенно откроюсь навек:
Если б не было ада и рая,
Их бы выдумал сам человек.

16). Это последнее стихотворение великого поэта.

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

17). Гаснут красные крылья заката,
Тихо дремлют в тумане плетни.
Не тоскуй, моя белая хата,
Что опять мы одни и одни.

Чистит месяц в соломенной крыше
Обоймённые синью рога.
Не пошел я за ней и не вышел
Провожать за глухие стога.

Знаю, годы тревогу заглушат.
Эта боль, как и годы, пройдет.
И уста, и невинную душу
Для другого она бережет.

Не силен тот, кто радости просит,
Только гордые в силе живут.
А другой изомнет и забросит,
Как изъеденный сырью хомут.

Не с тоски я судьбы поджидаю,
Будет злобно крутить пороша?.
И придет она к нашему краю
Обогреть своего малыша.

Снимет шубу и шали развяжет,
Примостится со мной у огня…
И спокойно и ласково скажет,
Что ребенок похож на меня.

18). Я помню, любимая, помню
Сиянье твоих волос.
Не радостно и не легко мне
Покинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,
Березовый шорох теней,
Пусть дни тогда были короче,
Луна нам светила длинней.

Я помню, ты мне говорила:
«Пройдут голубые года,
И ты позабудешь, мой милый,
С другою меня навсегда».

Сегодня цветущая липа
Напомнила чувствам опять,
Как нежно тогда я сыпал
Цветы на кудрявую прядь.

И сердце, остыть не готовясь,
И грустно другую любя.
Как будто любимую повесть,
С другой вспоминает тебя.

19). Письмо к женщине

Вы помните,
Вы все, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.

Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел –
Катиться дальше, вниз.

Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.

Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму –
Куда несет нас рок событий.

Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь,
Корабль в плачевном состоянье.

Земля — корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был –
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.

Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий…
. . . . . . . . . . . . . . .

Теперь года прошли,
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!

Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был
И что со мною сталось!

Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.

Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.

Простите мне…
Я знаю: вы не та –
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.

Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
С е р г е й Е с е н и н.

Стихотворение “Опять раскинулся узорно” Есенин Сергей Александрович

Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
Нижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе — высокая светлица,
А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
я буду ласковый послушник,
А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе — в глуxом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлю
Ни тиxиx ласк, ни глубины.
Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.

Еще стихотворения:

Я не знаю Я не знаю — «лепо иль нелепо Ныне бяшеть…» Но сдается мне, Что она ничуть не хуже склепа — Камера с решеткой на окне. Плющ корявый, купол ярко-синий, Монастырь над.

Вот и настал этот час опять Вот и настал этот час опять, И я опять в надежде, Но… можешь ты — как знать! — Не прийти совсем или опоздать! Но поторопись, постарайся прийти и прийти без.

За горами, за желтыми долами За горами, за желтыми долами Протянулась тропа деревень. Вижу лес и вечернее полымя, И обвитый крапивой плетень. Там с утра над церковными главами Голубеет небесный песок, И звенит придорожными травами.

Опять подошли «незабвенные даты» Опять подошли «незабвенные даты», И нет среди них ни одной не проклятой. Но самой проклятой восходит заря… Я знаю: колотится сердце не зря — От звонкой минуты пред бурей морскою.

Врач опять ко мне держит путь Врач опять ко мне держит путь: Так бывает, когда ты плох… Я сегодня боюсь уснуть, Чтобы смерть не взяла врасплох. Только сон не уходит прочь. Загадал, как вчера, опять: Если.

«Опять я «пас» в опасном споре…» Опять я «пас» в опасном споре, Впросак попавшее дитя. И только жду когда из горя Блаженство высеку шутя. Когда не буду знать предела, Вся уместясь в карандаше, И станет так.

Монастырь на Казбеке Высоко над семьею гор, Казбек, твой царственный шатер Сияет вечными лучами. Твой монастырь за облаками, Как в небе реющий ковчег, Парит, чуть видный, над горами. Далекий, вожделенный брег! Туда б.

Я опять убегу! Я опять убегу! И на том берегу, до которого им не доплыть, буду снова одна до утра, дотемна по некошеным травам бродить. Возле старой ольхи, где молчат лопухи, плечи скроются.

Кто умеет та-ак жалея Кто умеет та-ак жалея понимать не на словах? Нет воздушней и нежнее тени матери во снах.

Люди пашут каждый раз опять Люди пашут каждый раз опять. Одинаково — из года в год. Почему-то нужен нам полет, Почему-то скучно нам пахать. Я и сам поэт… Писал, пишу, Может, вправду что еще рожу….

Опять пишу тебе, но этих горьких строк Опять пишу тебе, но этих горьких строк Читать не будешь ты… Нас жизненный поток Навеки разлучил. Чужие мы отныне, И скорбный голос мой теряется в пустыне. Но я тебе пишу.

«Опять весь мир сошел с ума…» Опять весь мир сошел с ума. И все деревья и дома, И даже старое крыльцо Приобрели твое лицо. И я могу прижаться лбом К стене, как будто бы к тебе.

За окном — только вьюга За окном — только вьюга, смотри, — Да пурга, да пурга… Под столом — Только три, только три Сапога, сапога… Только кажется, кажется, кажется мне, Что пропустит вперед весна, Что.

Элегия («Опять оно, опять былое. ») Опять оно, опять былое! Какая глупость — черт возьми! — От жирных праздников земли Тянуться в небо голубое, На шаг подняться — и потом Преважно шлепнуть в грязь лицом! И.

Я опять тебя обидел Я опять тебя обидел — Понимаю, сознаю, Я опять тебя обидел За доверчивость твою. Вновь невольно сделал больно Я тебе. А почему? Я сказал тебе: «Довольно Верить на слово всему.

Анализ стихотворения С.А. Есенина «Снова пьют здесь, дерутся и плачут…»

Скачать сочинение
Тип: Анализ стихотворения

Стихотворение С.А. Есенина «Снова пьют здесь, дерутся и плачут…» (1922) входит в цикл «Москва кабацкая» (1921 – 1924), в котором отразились пессимистичные, упадочнические настроения поэта.
1922 год – время гражданской войны в России. Только недавно свершилась социалистическая революция, в стране произошли огромные перемены, перевернувшие не только привычные устои жизни, но и мировоззрение миллионов людей.
Лирический герой этого стихотворения Есенина размышляет о судьбе своей страны. Этому и посвящено данное произведение, это и является его темой.
«Снова пьют здесь, дерутся и плачут…» имеет свой сюжет. Лирический герой, находясь в кабаке, пьянствуя вместе со всеми, наблюдает за разномастными посетителями. В основном это люди, проигравшие в войне, оставшиеся за бортом жизни:
Снова пьют здесь, дерутся и плачут
Под гармоники желтую грусть.
Проклинают свои неудачи,
Вспоминают московскую Русь.
И что остается этим «неудачникам»? Только заливать свою тоску по «московской Руси» в кабаках, под «желтую грусть» гармоники.
Да и сам герой занимается тем же самым – «опустясь головою, Заливаю глаза вином…». Он боится увидеть «лицо роковое», хочет забыться, хотя бы короткое время о нем не думать. Что же это за «роковое лицо»? Мне думается, что так герой, и сам поэт, характеризует положение его любимой родины, его «голубой Руси» после событий 1917 года. А это положение представляется герою не только плачевным и бедственным, но и «роковым». Употребляя этот эпитет, автор, как мне кажется, предполагает, что Россия идет к своему краху, к какой-то страшной беде.
Но этот эпитет – «роковой» – можно назвать психологическим, передающим состояние лирического героя, его отношение к произошедшим событиям. Мы понимаем, что этот человек тоскует по прошлой Руси, которую, по его мнению, уже никогда не вернуть:
Что-то всеми навек утрачено.
Май мой синий! Июнь голубой!
Не с того ль так чадит мертвячиной
Над пропащею этой гульбой.
А настоящее России герой оценивает очень негативно – как угар и пьянство, как бредовый кошмар, который он наблюдает и в кабаке, и в стране: «Самогонного спирта — река. Гармонист с провалившимся носом Им про Волгу поет и про Чека». Атмосфера, царящая здесь, напоминает какой-то страшный сон: озлобившиеся люди, у которых не осталось ничего святого, разгул нечистой силы, стихии, хаоса: «Что-то злое во взорах безумных, Непокорное в громких речах…»
Герой вспоминает о жертвах, погибших в этой нелепой и бессмысленной войне. Среди них было много совсем еще юных существ («дурашливые, юные»), и они «сгубили свою жизнь сгоряча». Этих «светлых» людей не сравнить с теми, что видятся поэту теперь. Трагически и даже фаталистически звучит последнее четверостишие стихотворения:
Нет! таких не подмять, не рассеять.
Бесшабашность им гнилью дана.
Ты, Рассея моя. Рас. сея.
Азиатская сторона!
В эпитете «азиатская сторона» выражено очень многое. «Азиатское» у Есенина обозначает «дикое», «свирепое», «безрассудное», «безнравственное», «непонятное уму и сердцу». Именно так, на мой взгляд, поэт оценивает современное ему состояние и положение его любимой России. Чтобы подчеркнуть контраст между прошлой и будущей Русью, он ставит рядом чисто русское название «Рассея» и эпитет «азиатская сторона».
Стихотворение наполнено средствами художественной выразительности, которые помогают выразить отношение лирического героя ко всему происходящему, выразить его эмоциональное состояние. Это, прежде всего, метафоры: «гармоники желтую грусть», «не видеть в лицо роковое», «Май мой синий! Июнь голубой!», «чадит мертвячиной», «самогонного спирта — река», «светят наши лучи», «бесшабашность гнилью дана; фразеологические выражения: «заливаю глаза вином».
Кроме того, здесь есть эпитеты: «желтую грусть», «май мой синий! июнь голубой!», «во взорах безумных», «громких речах», «дурашливых, юных».
В синтаксическом плане в стихотворении можно выделить риторические вопросы («Где ж вы те, что ушли далече? Ярко ль светят вам наши лучи?»), восклицательные предложения «Нет! таких не подмять, не рассеять…», «Азиатская сторона!».
Данное стихотворение написано с помощью перекрестной рифмовки, мужской и женской рифмы.

человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Есенин С.А. / Стихотворения / Анализ стихотворения С.А. Есенина «Снова пьют здесь, дерутся и плачут…»

Смотрите также по произведению “Стихотворения”:

Любовная лирика Сергея Есенина

Любовная лирика Сергея Есенина

2. Женщины Есенина

3.Главная отличительная особенность лирики Есенина

1. Введение. Любовная лирика Есенина – особая неповторимая тема в его творчестве. Широко известно, что поэт был очень влюбчивым человеком, что вообще свойственно творческим личностям.

Каждому новому роману Есенин отдавался полностью, что естественным образом отражалось в его произведениях. Поэт чувствовал настоятельную потребность изливать свои чувства и переживания на бумаге.

2. Женщины Есенина. «За горами, за желтыми долами…» – первое известное стихотворение, которое Есенин посвятил женщине. Ей была Сардановская А. А. – первая любовь молодого поэта. В возрасте 16 лет они дали друг другу обещание сочетаться браком. Однако уже в это время Есенин часто уезжает в Москву.

Столичная жизнь постепенно развращает юного поэта, у него появляются новые интересы и увлечения. Переписка и встречи с Сардановской не прерываются, но между молодыми людьми возникают серьезные ссоры. В 1918 г. девушка выходит замуж, что уже мало трогает Есенина. А в 1921 г. она умирает во время родов. Это событие сильно подействовало на Есенина, который долго переживал от потери своей первой любви.

Сардановской Есенин также посвятил стихотворение «Опять раскинулся узорно». В целом первая любовь стала источником вдохновения для всей ранней любовной лирики Есенина.

Первой гражданской жене – Изрядновой А. Р. поэт официально не посвятил ни одного стихотворения. Но впечатления о несостоявшемся браке и своем сыне Есенин выразил в опубликованном в 1916 г. произведении «Теплый вечер». Можно предположить, что эта душевная боль сказалась на формировании особенностей есенинской любовной лирики.

Известное стихотворение «Письмо к женщине» Есенин посвятил своей первой официальной жене – З. Райх. Они поженились в 1917 г., но прожили вместе недолго. Поэт в это время уже начал свою разгульную жизнь, что препятствовало сохранению брака. В пьяном виде он поднимал на жену руку, после чего следовали мучительные извинения. Райх, судя по всему, стремилась удержать мужа, она родила Есенину двоих детей. Но это было бесполезно: в 1921 г. состоялся развод.

С 1922 по 1923 гг. у Есенина был еще один бурный сумасшедший роман с американской танцовщицей А. Дункан. Женщина была значительно старше поэта, многих удивляло их сближение. Вероятно, причиной стала творческая близость двух талантливых людей. Их отношения нельзя назвать семейной идиллией. Это было бешеное упоению жизнью. Есенин и Дункан совершили совместное турне по Европе и Америке.

В первом рукописном варианте поэт посвятил Дункан стихотворение «Пой же, пой на проклятой гитаре». Наиболее сильные, ярко выражающие особенности есенинской любовной лирики произведения вошли в цикл «Любовь хулигана». Его поэт посвятил актрисе А. Миклашевской, в которую был безнадежно влюблен. Женщина не отвечала взаимностью, что отражалось на физическом и нравственном состоянии Есенина. Ей же он посвятил стихотворение, написанное уже в год своей гибели – «Я помню, любимая, помню».

3. Главная отличительная особенность любовной лирики Есенина – печаль и тоска. Счастливые мгновенья в его произведениях всегда упоминаются в прошедшем времени и противопоставляются настоящему, которое безрадостно и безнадежно. Часто повторяющийся мотив – извинения перед женщиной за прошлые ошибки, которые поэт хотел бы, но уже не может исправить.

Любовь в стихотворениях Есенина – бурный порыв, мгновенно подчиняющий себе все остальные чувства человека. Трудно сейчас сказать, любил ли кого-нибудь по-настоящему Есенин. Вероятно, что для него просто не существовало понятия долгой совместной жизни. Творческая душа постоянно требовала перемен. Но несомненно, что поэт каждый раз испытывал огромную боль и разочарование от утраты. Лирика Есенина значительно обогатила русскую литературу, посвященную великой мировой тайне – любви.

Читайте также:  Анализ стихотворения О природе Есенина
Ссылка на основную публикацию