Былое и думы – краткое содержание произведения Герцена

Краткое содержание “Былое и думы” Герцена

Книга Герцена начинается с рассказов его няньки о мытарствах семьи Герцена в Москве 1812 г., занятой французами (сам А. И. тогда — маленький ребенок); кончается европейскими впечатлениями 1865 — 1868 гг. Собственно, воспоминаниями в точном смысле слова «Былое и думы» назвать нельзя: последовательное повествование находим, кажется, только в первых пяти частях из восьми (до переезда в Лондон в 1852 г.); дальше — ряд очерков, публицистических статей, расположенных, правда, в хронологическом порядке. Некоторые главы «Былого и дум» первоначально печатались как самостоятельные веши («Западные арабески», «Роберт Оуэн»). Сам Герцен сравнивал «Былое и думы» с домом, который постоянно достраивается: с «совокупностью пристроек, надстроек, флигелей».

Часть первая — «Детская и университет (1812 — 1834)» — описывает по преимуществу жизнь в доме отца — умного ипохондрика, который кажется сыну (как и дядя, как и друзья молодости отца — напр., О. А. Жеребцова) типичным порождением XVIII в.

События 14 декабря 1825 г. оказали чрезвычайное воздействие на воображение мальчика. В 1827 г. Герцен знакомится со своим дальним родственником Н. Огаревым — будущим поэтом, очень любимым русскими читателями в 1840 — 1860-х; с ним вместе Герцен будет потом вести русскую типографию в Лондоне. Оба мальчика очень любят Шиллера; помимо прочего, их быстро сближает и это; мальчики смотрят на свою дружбу как на союз политических заговорщиков, и однажды вечером на Воробьевых горах, «обнявшись, присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать жизнью на избранную борьбу». Свои радикальные политические взгляды Герцен продолжает проповедовать и повзрослев — студентом физико-математического отделения Московского университета.

Часть вторая — «Тюрьма и ссылка» (1834 — 1838)»: по сфабрикованному делу об оскорблении его величества Герцен, Огарев и другие из их университетского кружка арестованы и сосланы; Герцен в Вятке служит в канцелярии губернского правления, отвечая за статистический отдел; в соответствующих главах «Былого и дум» собрана целая коллекция печально-анекдотических случаев из истории управления губернией.

Здесь же очень выразительно описывается А. Л. Витберг, с которым Герцен познакомился в ссылке, и его талантливый и фантастический проект храма в память о 1812 г. на Воробьевых горах.

В 1838 г. Герцена переводят во Владимир.

Часть третья — «Владимир-на-Клязьме» (1838 — 1839)» — романтическая история любви Герцена и Натальи Александровны Захарьиной, незаконной дочери дяди Герцена, воспитывавшейся у полубезумной и злобной тетки. Родственники не дают согласия на их брак; в 1838 г. Герцен приезжает в Москву, куда ему запрещен въезд, увозит невесту и венчается тайно.

В части четвертой — «Москва, Петербург и Новгород» (1840 — 1847)» описывается московская интеллектуальная атмосфера эпохи. Вернувшиеся из ссылки Герцен и Огарев сблизились с молодыми гегельянцами — кружком Станкевича (прежде всего — с Белинским и Бакуниным). В главе «Не наши» (о Хомякове, Киреевских, К. Аксакове, Чаадаеве) Герцен говорит прежде всего о том, что сближало западников и славянофилов в 40-е гг. (далее следуют объяснения, почему славянофильство нельзя смешивать с официальным национализмом, и рассуждения о русской общине и социализме).

В 1846 г. по идеологическим причинам происходит отдаление Огарева и Герцена от многих, в первую очередь от Грановского (личная ссора между Грановским и Герценом из-за того, что один верил, а другой не верил в бессмертие души, — очень характерная черта эпохи); после этого Герцен и решает уехать из России.

Часть пятая («Париж — Италия — Париж (1847 — 1852): Перед революцией и после нее») рассказывает о первых годах, проведенных Герценом в Европе: о первом дне русского, наконец очутившегося в Париже, городе, где создавалось многое из того , что он на родине читал с такой жадностью: «Итак, я действительно в Париже, не во сне, а наяву: ведь это Вандомская колонна и rue de la Paix»; о национально-освободительном движении в Риме, о «Молодой Италии», о февральской революции 1848 г. во Франции (все это описано достаточно кратко: Герцен отсылает читателя к своим «Письмам из Франции и Италии»), об эмиграции в Париже — преимущественно польской, с ее мистическим мессианским, католическим пафосом (между прочим, о Мицкевиче), об Июньских днях, о своем бегстве в Швейцарию и проч.

Уже в пятой части последовательное изложение событий прерывается самостоятельными очерками и статьями. В интермедии «Западные арабески» Герцен — явно под впечатлением от режима Наполеона III — с отчаянием говорит о гибели западной цивилизации, такой дорогой для каждого русского социалиста или либерала. Европу губит завладевшее всем мещанство с его культом материального благополучия: душа убывает. (Эта тема становится лейтмотивом «Былого и дум»: см., напр,: гл. «Джон-Стюарт Милль и его книга «On Liberty» в шестой части.) Единственный выход Герцен видит в идее социального государства.

В главах о Прудоне Герцен пишет и о впечатлениях знакомства (неожиданная мягкость Прудона в личном общении), и о его книге «О справедливости в церкви и в революции». Герцен не соглашается с Прудоном, который приносит в жертву человеческую личность «богу бесчеловечному» справедливого государства; с такими моделями социального государства — у идеологов революции 1891 г. вроде Ба-бефа или у русских шестидесятников — Герцен спорит постоянно, сближая таких революционеров с Аракчеевым (см., напр., гл. «Роберт Оуэн» в части шестой).

Особенно неприемлемо для Герцена отношение Прудона к женщине — собственническое отношение французского крестьянина; о таких сложных и мучительных вещах, как измена и ревность, Прудон судит слишком примитивно. По тону Герцена ясно, что эта тема для него близкая и болезненная.

Завершает пятую часть драматическая история семьи Герцена в последние годы жизни Натальи Александровны: эта часть «Былого и дум» была опубликована через много лет после смерти описанных в ней лиц.

Июньские события 1848 г. в Париже (кровавый разгром восстания и воцарение Наполеона III), а потом тяжелая болезнь маленькой дочери роковым образом подействовали на впечатлительную Наталью Александровну, вообще склонную к приступам депрессии. Нервы ее напряжены, и она, как можно понять из сдержанного рассказа Герцена, вступает в слишком близкие отношения с Гервегом (известным немецким поэтом и социалистом, самым близким тогда другом Герцена), тронутая жалобами на одиночество его непонятой души. Наталья Александровна продолжает любить мужа, сложившееся положение вещей мучает ее, и она, поняв наконец необходимость выбора, объясняется с мужем; Герцен выражает готовность развестись, если на то будет ее воля; но Наталья Александровна остается с мужем и порывает с Гервегом. (Здесь Герцен в сатирических красках рисует семейную жизнь Гервега, его жену Эмму — дочь банкира, на которой женились из-за ее денег, восторженную немку, навязчиво опекающую гениального, по ее мнению, мужа. Эмма якобы требовала, чтобы Герцен пожертвовал своим семейным счастьем ради спокойствия Гервега.)

После примирения Герцены проводят несколько счастливых месяцев в Италии. В 1851 г. — в кораблекрушении погибают мать Герцена и маленький сын Коля. Между тем Гервег, не желая смириться со своим поражением, преследует Герценов жалобами, грозит убить их или покончить с собой и, наконец, оповещает о случившемся общих знакомых. За Герцена заступаются друзья; следуют неприятные сцены с припоминанием старых денежных долгов, с рукоприкладством, публикациями в периодике и проч. Всего этого Наталья Александровна перенести не может и умирает в 1852 г. после очередных родов (видимо, от чахотки).

Пятая часть заканчивается разделом «Русские тени» — очерками о русских эмигрантах, с которыми Герцен тогда много общался. Н. И. Сазонов, товарищ Герцена по университету, много и несколько бестолково скитавшийся по Европе, увлекавшийся политическими прожектами до того, что в грош не ставил слишком «литературную» деятельность Белинского, например, для Герцена этот Сазонов — тип тогдашнего русского человека, зазря сгубившего «бездну сил», не востребованных Россией. И здесь же, вспоминая о сверстниках, Герцен перед лицом заносчивого нового поколения — «шестидесятников» — «требует признания и справедливости» для этих людей, которые «жертвовали всем, что им предлагала традиционная жизнь, из-за своих убеждений Таких людей нельзя просто сдать в архив…». А. В. Энгельсон для Герцена — человек поколения петрашевцев со свойственным ему «болезненным надломом», «безмерным самолюбием», развившимся под действием «дрянных и мелких» людей, которые составляли тогда большинство, со «страстью самонаблюдения, самоисследования, самообвинения» — и притом с плачевной бесплодностью и неспособностью к упорной работе, раздражительностью и даже жестокостью.

Часть шестая. После смерти жены Герцен переезжает в Англию: после того как Гервег сделал семейную драму Герцена достоянием молвы, Герцену нужно было, чтобы третейский суд европейской демократии разобрался в его отношениях с Гервегом и признал правоту Герцена. Но успокоение Герцен нашел не в таком «суде» (его и не было), а в работе: он «принялся за «Былое и думы» и за устройство русской типографии».

Автор пишет о благотворном одиночестве в его тогдашней лондонской жизни («одиноко бродя по Лондону, по его каменным просекам, не видя иной раз ни на шаг вперед от сплошного опалового тумана и толкаясь с какими-то бегущими тенями, я много прожил») ; это было одиночество среди толпы: Англия, гордящаяся своим «правом убежища», была тогда наполнена эмигрантами; о них преимущественно и рассказывает часть шестая («Англия (1852 — 1864)»).

От вождей европейского социалистического и национально-освободительного движения, с которыми Герцен был знаком, с некоторыми — близко (гл. «Горные вершины» — о Маццини, Ледрю-Роллене, Кошуте и др.; гл. «Camicia rossa» о том, как Англия принимала у себя Гарибальди — об общенародном восторге и интригах правительства, не желавшего ссориться с Францией), — до шпионов, уголовников, выпрашивающих пособие под маркой политических изгнанников (гл.

Былое и думы

Книга Герцена начинается с рассказов его няньки о мытарствах семьи Герцена в Москве 1812 г., занятой французами (сам А. И. тогда — маленький ребёнок); кончается европейскими впечатлениями 1865 — 1868 гг. Собственно, воспоминаниями в точном смысле слова «Былое и думы» назвать нельзя: последовательное повествование находим, кажется, только в первых пяти частях из восьми (до переезда в Лондон в 1852 г.); дальше — ряд очерков, публицистических статей, расположенных, правда, в хронологическом порядке. Некоторые главы «Былого и дум» первоначально печатались как самостоятельные вещи («Западные арабески», «Роберт Оуэн»). Сам Герцен сравнивал «Былое и думы» с домом, который постоянно достраивается: с «совокупностью пристроек, надстроек, флигелей».

Часть первая — «Детская и университет (1812 — 1834)» — описывает по преимуществу жизнь в доме отца — умного ипохондрика, который кажется сыну (как и дядя, как и друзья молодости отца — напр., О. А. Жеребцова) типичным порождением XVIII в.

События 14 декабря 1825 г. оказали чрезвычайное воздействие на воображение мальчика. В 1827 г. Герцен знакомится со своим дальним родственником Н. Огаревым — будущим поэтом, очень любимым русскими читателями в 1840 — 1860-х; с ним вместе Герцен будет потом вести русскую типографию в Лондоне. Оба мальчика очень любят Шиллера; помимо прочего, их быстро сближает и это; мальчики смотрят на свою дружбу как на союз политических заговорщиков, и однажды вечером на Воробьёвых горах, «обнявшись, присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать жизнью на избранную борьбу». Свои радикальные политические взгляды Герцен продолжает проповедовать и повзрослев — студентом физико-математического отделения Московского университета.

Часть вторая — «Тюрьма и ссылка» (1834 — 1838)«: по сфабрикованному делу об оскорблении его величества Герцен, Огарев и другие из их университетского кружка арестованы и сосланы; Герцен в Вятке служит в канцелярии губернского правления, отвечая за статистический отдел; в соответствующих главах «Былого и дум» собрана целая коллекция печально-анекдотических случаев из истории управления губернией.

Здесь же очень выразительно описывается А. Л. Витберг, с которым Герцен познакомился в ссылке, и его талантливый и фантастический проект храма в память о 1812 г. на Воробьёвых горах.

В 1838 г. Герцена переводят во Владимир.

Часть третья — «Владимир-на-Клязьме» (1838 — 1839)«- романтическая история любви Герцена и Натальи Александровны Захарьиной, незаконной дочери дяди Герцена, воспитывавшейся у полубезумной и злобной тётки. Родственники не дают согласия на их брак; в 1838 г. Герцен приезжает в Москву, куда ему запрещён въезд, увозит невесту и венчается тайно.

В части четвёртой — «Москва, Петербург и Новгород» (1840 — 1847)«описывается московская интеллектуальная атмосфера эпохи. Вернувшиеся из ссылки Герцен и Огарев сблизились с молодыми гегельянцами — кружком Станкевича (прежде всего — с Белинским и Бакуниным). В главе «Не наши» (о Хомякове, Киреевских, К. Аксакове, Чаадаеве) Герцен говорит прежде всего о том, что сближало западников и славянофилов в 40-е гг. (далее следуют объяснения, почему славянофильство нельзя смешивать с официальным национализмом, и рассуждения о русской общине и социализме).

В 1846 г. по идеологическим причинам происходит отдаление Огарева и Герцена от многих, в первую очередь от Грановского (личная ссора между Грановским и Герценом из-за того, что один верил, а другой не верил в бессмертие души, — очень характерная черта эпохи); после этого Герцен и решает уехать из России.

Часть пятая («Париж — Италия — Париж (1847 — 1852): Перед революцией и после неё») рассказывает о первых годах, проведённых Герценом в Европе: о первом дне русского, наконец очутившегося в Париже, городе, где создавалось многое из того , что он на родине читал с такой жадностью: «Итак, я действительно в Париже, не во сне, а наяву: ведь это Вандомская колонна и rue de la Paix»; о национально-освободительном движении в Риме, о «Молодой Италии», о февральской революции 1848 г. во Франции (все это описано достаточно кратко: Герцен отсылает читателя к своим «Письмам из Франции и Италии»), об эмиграции в Париже — преимущественно польской, с ее мистическим мессианским, католическим пафосом (между прочим, о Мицкевиче), об Июньских днях, о своём бегстве в Швейцарию и проч.

Уже в пятой части последовательное изложение событий прерывается самостоятельными очерками и статьями. В интермедии «Западные арабески» Герцен — явно под впечатлением от режима Наполеона III — с отчаянием говорит о гибели западной цивилизации, такой дорогой для каждого русского социалиста или либерала. Европу губит завладевшее всем мещанство с его культом материального благополучия: душа убывает. (Эта тема становится лейтмотивом «Былого и дум»: см., напр.: гл. «Джон-Стюарт Милль и его книга «On Liberty» в шестой части.) Единственный выход Герцен видит в идее социального государства.

Читайте также:  Страдания юного Вертера - краткое содержание Гёте

В главах о Прудоне Герцен пишет и о впечатлениях знакомства (неожиданная мягкость Прудона в личном общении), и о его книге «О справедливости в церкви и в революции». Герцен не соглашается с Прудоном, который приносит в жертву человеческую личность «богу бесчеловечному» справедливого государства; с такими моделями социального государства — у идеологов революции 1891 г. вроде Ба-бефа или у русских шестидесятников — Герцен спорит постоянно, сближая таких революционеров с Аракчеевым (см., напр., гл. «Роберт Оуэн» в части шестой).

Особенно неприемлемо для Герцена отношение Прудона к женщине — собственническое отношение французского крестьянина; о таких сложных и мучительных вещах, как измена и ревность, Прудон судит слишком примитивно. По тону Герцена ясно, что эта тема для него близкая и болезненная.

Завершает пятую часть драматическая история семьи Герцена в последние годы жизни Натальи Александровны: эта часть «Былого и дум» была опубликована через много лет после смерти описанных в ней лиц.

Июньские события 1848 г. в Париже (кровавый разгром восстания и воцарение Наполеона III), а потом тяжёлая болезнь маленькой дочери роковым образом подействовали на впечатлительную Наталью Александровну, вообще склонную к приступам депрессии. Нервы ее напряжены, и она, как можно понять из сдержанного рассказа Герцена, вступает в слишком близкие отношения с Гервегом (известным немецким поэтом и социалистом, самым близким тогда другом Герцена), тронутая жалобами на одиночество его непонятой души. Наталья Александровна продолжает любить мужа, сложившееся положение вещей мучает ее, и она, поняв наконец необходимость выбора, объясняется с мужем; Герцен выражает готовность развестись, если на то будет ее воля; но Наталья Александровна остаётся с мужем и порывает с Гервегом. (Здесь Герцен в сатирических красках рисует семейную жизнь Гервега, его жену Эмму — дочь банкира, на которой женились из-за ее денег, восторженную немку, навязчиво опекающую гениального, по ее мнению, мужа. Эмма якобы требовала, чтобы Герцен пожертвовал своим семейным счастьем ради спокойствия Гервега.)

После примирения Герцены проводят несколько счастливых месяцев в Италии. В 1851 г. — в кораблекрушении погибают мать Герцена и маленький сын Коля. Между тем Гервег, не желая смириться со своим поражением, преследует Герценов жалобами, грозит убить их или покончить с собой и, наконец, оповещает о случившемся общих знакомых. За Герцена заступаются друзья; следуют неприятные сцены с припоминанием старых денежных долгов, с рукоприкладством, публикациями в периодике и проч. Всего этого Наталья Александровна перенести не может и умирает в 1852 г. после очередных родов (видимо, от чахотки).

Пятая часть заканчивается разделом «Русские тени» — очерками о русских эмигрантах, с которыми Герцен тогда много общался. Н. И. Сазонов, товарищ Герцена по университету, много и несколько бестолково скитавшийся по Европе, увлекавшийся политическими прожектами до того, что в грош не ставил слишком «литературную» деятельность Белинского, например, для Герцена этот Сазонов — тип тогдашнего русского человека, зазря сгубившего «бездну сил», не востребованных Россией. И здесь же, вспоминая о сверстниках, Герцен перед лицом заносчивого нового поколения — «шестидесятников» — «требует признания и справедливости» для этих людей, которые «жертвовали всем, что им предлагала традиционная жизнь, из-за своих убеждений Таких людей нельзя просто сдать в архив. ». А. В. Энгельсон для Герцена — человек поколения петрашевцев со свойственным ему «болезненным надломом», «безмерным самолюбием», развившимся под действием «дрянных и мелких» людей, которые составляли тогда большинство, со «страстью самонаблюдения, самоисследования, самообвинения» — и притом с плачевной бесплодностью и неспособностью к упорной работе, раздражительностью и даже жестокостью.

Часть шестая. После смерти жены Герцен переезжает в Англию: после того как Гервег сделал семейную драму Герцена достоянием молвы, Герцену нужно было, чтобы третейский суд европейской демократии разобрался в его отношениях с Гервегом и признал правоту Герцена. Но успокоение Герцен нашёл не в таком «суде» (его и не было), а в работе: он «принялся за „Былое и думы“ и за устройство русской типографии».

Автор пишет о благотворном одиночестве в его тогдашней лондонской жизни («одиноко бродя по Лондону, по его каменным просекам, не видя иной раз ни на шаг вперёд от сплошного опалового тумана и толкаясь с какими-то бегущими тенями, я много прожил») ; это было одиночество среди толпы: Англия, гордящаяся своим «правом убежища», была тогда наполнена эмигрантами; о них преимущественно и рассказывает часть шестая («Англия (1852 — 1864)»).

От вождей европейского социалистического и национально-освободительного движения, с которыми Герцен был знаком, с некоторыми — близко (гл. «Горные вершины» — о Маццини, Ледрю-Роллене, Кошуте и др.; гл. «Camicia rossa» о том, как Англия принимала у себя Гарибальди — об общенародном восторге и интригах правительства, не желавшего ссориться с Францией), — до шпионов, уголовников, выпрашивающих пособие под маркой политических изгнанников (гл. «Лондонская вольница пятидесятых годов»). Убеждённый в существовании национального характера, Герцен посвящает отдельные очерки эмиграции разных национальностей («Польские выходцы», «Немцы в эмиграции» (здесь см., в частности, характеристику Маркса и «марксидов» — «серной шайки»; их Герцен считал людьми очень непорядочными, способными на все для уничтожения политического соперника; Маркс платил Герцену тем же). Герцену было особенно любопытно наблюдать, как национальные характеры проявляются в столкновении друг с другом (см. юмористическое описание того, как дело французов дуэлянтов рассматривалось в английском суде — гл. «Два процесса»).

Часть седьмая посвящена собственно русской эмиграции (см., напр., отдельные очерки о М. Бакунине и В. Печерине), истории вольной русской типографии и «Колокола» (1858 — 1862). Автор начинает с того, что описывает неожиданный визит к нему какого-то полковника, человека, судя по всему, невежественного и вовсе нелиберального, но считающего обязанностью явиться к Герцену как к начальству: «я тотчас почувствовал себя генералом». Первая гл. — «Апогей и перигей»: огромная популярность и влияние «Колокола» в России проходят после известных московских пожаров и в особенности после того, как Герцен осмелился печатно поддержать поляков во время их восстания 1862 г.

Часть восьмая (1865 — 1868) не имеет названия и общей темы (недаром первая ее глава — «Без связи»); здесь описываются впечатления, которые произвели на автора в конце 60-х гг. разные страны Европы, причём Европа по-прежнему видится Герцену как царство мёртвых (см. главу о Венеции и о «пророках» — «Даниилах», обличающих императорскую Францию, между прочим, о П. Леру); недаром целая глава — «С того света» — посвящена старикам, некогда удачливым и известным людям. Единственным местом в Европе, где можно ещё жить, Герцену кажется Швейцария.

Завершают «Былое и думы» «Старые письма» (тексты писем к Герцену от Н. Полевого, Белинского, Грановского, Чаадаева, Прудона, Карлейля). В предисловии к ним Герцен противопоставляет письма — «книге»: в письмах прошлое «не давит всей силой, как давит в книге. Случайное содержание писем, их лёгкая непринуждённость, их будничные заботы сближают нас с писавшим». Так понятые письма похожи и на всю книгу воспоминаний Герцена, где он рядом с суждениями о европейской цивилизации попытался сберечь и то самое «случайное» и «будничное». Как сказано в XXIV гл. пятой части, «что же, вообще, письма, как не записки о коротком времени?».

Краткое содержание книги Герцена “Былое и думы”

Книга Герцена начинается с рассказов его няньки о мытарствах семьи Герцена в Москве 1812 г., занятой французами (сам А. И. тогда – маленький ребенок); кончается европейскими впечатлениями 1865 – 1868 гг. Собственно, воспоминаниями в точном смысле слова “Былое и думы” назвать нельзя: последовательное повествование находим, кажется, только в первых пяти частях из восьми (до переезда в Лондон в 1852 г.); дальше – ряд очерков, публицистических статей, расположенных, правда, в хронологическом порядке. Некоторые главы “Былого и дум” первоначально

Сам Герцен сравнивал “Былое и думы” с домом, который постоянно достраивается: с “совокупностью пристроек, надстроек, флигелей”.

Часть первая – “Детская и университет (1812 – 1834)” – описывает по преимуществу жизнь в доме отца – умного ипохондрика, который кажется сыну (как и дядя, как и друзья молодости отца – напр., О. А. Жеребцова) типичным порождением XVIII в.

События 14 декабря 1825 г. оказали чрезвычайное воздействие на воображение мальчика. В 1827 г. Герцен знакомится со своим дальним родственником

Свои радикальные политические взгляды Герцен продолжает проповедовать и повзрослев – студентом физико-математического отделения Московского университета.

Часть вторая – “Тюрьма и ссылка” (1834 – 1838)”: по сфабрикованному делу об оскорблении его величества Герцен, Огарев и другие из их университетского кружка арестованы и сосланы; Герцен в Вятке служит в канцелярии губернского правления, отвечая за статистический отдел; в соответствующих главах “Былого и дум” собрана целая коллекция печально-анекдотических случаев из истории управления губернией.

Здесь же очень выразительно описывается А. Л. Витберг, с которым Герцен познакомился в ссылке, и его талантливый и фантастический проект храма в память о 1812 г. на Воробьевых горах.

В 1838 г. Герцена переводят во Владимир.

Часть третья – “Владимир-на-Клязьме” (1838 – 1839)”- романтическая история любви Герцена и Натальи Александровны Захарьиной, незаконной дочери дяди Герцена, воспитывавшейся у полубезумной и злобной тетки. Родственники не дают согласия на их брак; в 1838 г. Герцен приезжает в Москву, куда ему запрещен въезд, увозит невесту и венчается тайно.

В части четвертой – “Москва, Петербург и Новгород” (1840 – 1847)”описывается московская интеллектуальная атмосфера эпохи. Вернувшиеся из ссылки Герцен и Огарев сблизились с молодыми гегельянцами – кружком Станкевича (прежде всего – с Белинским и Бакуниным). В главе “Не наши” (о Хомякове, Киреевских, К. Аксакове, Чаадаеве) Герцен говорит прежде всего о том, что сближало западников и славянофилов в 40-е гг. (далее следуют объяснения, почему славянофильство нельзя смешивать с официальным национализмом, и рассуждения о русской общине и социализме).

В 1846 г. по идеологическим причинам происходит отдаление Огарева и Герцена от многих, в первую очередь от Грановского (личная ссора между Грановским и Герценом из-за того, что один верил, а другой не верил в бессмертие души, – очень характерная черта эпохи); после этого Герцен и решает уехать из России.

Часть пятая (“Париж – Италия – Париж (1847 – 1852): Перед революцией и после нее”) рассказывает о первых годах, проведенных Герценом в Европе: о первом дне русского, наконец очутившегося в Париже, городе, где создавалось многое из того, что он на родине читал с такой жадностью: “Итак, я действительно в Париже, не во сне, а наяву: ведь это Вандомская колонна и rue de la Paix”; о национально-освободительном движении в Риме, о “Молодой Италии”, о февральской революции 1848 г. во Франции (все это описано достаточно кратко: Герцен отсылает читателя к своим “Письмам из Франции и Италии”), об эмиграции в Париже – преимущественно польской, с ее мистическим мессианским, католическим пафосом (между прочим, о Мицкевиче), об Июньских днях, о своем бегстве в Швейцарию и проч.

Уже в пятой части последовательное изложение событий прерывается самостоятельными очерками и статьями. В интермедии “Западные арабески” Герцен – явно под впечатлением от режима Наполеона III – с отчаянием говорит о гибели западной цивилизации, такой дорогой для каждого русского социалиста или либерала. Европу губит завладевшее всем мещанство с его культом материального благополучия: душа убывает. (Эта тема становится лейтмотивом “Былого и дум”: см., напр.: гл. “Джон-Стюарт Милль и его книга “On Liberty” в шестой части.) Единственный выход Герцен видит в идее социального государства.

В главах о Прудоне Герцен пишет и о впечатлениях знакомства (неожиданная мягкость Прудона в личном общении), и о его книге “О справедливости в церкви и в революции”. Герцен не соглашается с Прудоном, который приносит в жертву человеческую личность “богу бесчеловечному” справедливого государства; с такими моделями социального государства – у идеологов революции 1891 г. вроде Ба-бефа или у русских шестидесятников – Герцен спорит постоянно, сближая таких революционеров с Аракчеевым (см., напр., гл. “Роберт Оуэн” в части шестой).

Особенно неприемлемо для Герцена отношение Прудона к женщине – собственническое отношение французского крестьянина; о таких сложных и мучительных вещах, как измена и ревность, Прудон судит слишком примитивно. По тону Герцена ясно, что эта тема для него близкая и болезненная.

Завершает пятую часть драматическая история семьи Герцена в последние годы жизни Натальи Александровны: эта часть “Былого и дум” была опубликована через много лет после смерти описанных в ней лиц.

Июньские события 1848 г. в Париже (кровавый разгром восстания и воцарение Наполеона III), а потом тяжелая болезнь маленькой дочери роковым образом подействовали на впечатлительную Наталью Александровну, вообще склонную к приступам депрессии. Нервы ее напряжены, и она, как можно понять из сдержанного рассказа Герцена, вступает в слишком близкие отношения с Гервегом (известным немецким поэтом и социалистом, самым близким тогда другом Герцена), тронутая жалобами на одиночество его непонятой души. Наталья Александровна продолжает любить мужа, сложившееся положение вещей мучает ее, и она, поняв наконец необходимость выбора, объясняется с мужем; Герцен выражает готовность развестись, если на то будет ее воля; но Наталья Александровна остается с мужем и порывает с Гервегом. (Здесь Герцен в сатирических красках рисует семейную жизнь Гервега, его жену Эмму – дочь банкира, на которой женились из-за ее денег, восторженную немку, навязчиво опекающую гениального, по ее мнению, мужа. Эмма якобы требовала, чтобы Герцен пожертвовал своим семейным счастьем ради спокойствия Гервега.)

После примирения Герцены проводят несколько счастливых месяцев в Италии. В 1851 г. – в кораблекрушении погибают мать Герцена и маленький сын Коля. Между тем Гервег, не желая смириться со своим поражением, преследует Герценов жалобами, грозит убить их или покончить с собой и, наконец, оповещает о случившемся общих знакомых.

Читайте также:  Страдания юного Вертера - краткое содержание Гёте

За Герцена заступаются друзья; следуют неприятные сцены с припоминанием старых денежных долгов, с рукоприкладством, публикациями в периодике и проч. Всего этого Наталья Александровна перенести не может и умирает в 1852 г. после очередных родов (видимо, от чахотки).

Пятая часть заканчивается разделом “Русские тени” – очерками о русских эмигрантах, с которыми Герцен тогда много общался. Н. И. Сазонов, товарищ Герцена по университету, много и несколько бестолково скитавшийся по Европе, увлекавшийся политическими прожектами до того, что в грош не ставил слишком “литературную” деятельность Белинского, например, для Герцена этот Сазонов – тип тогдашнего русского человека, зазря сгубившего “бездну сил”, не востребованных Россией. И здесь же, вспоминая о сверстниках, Герцен перед лицом заносчивого нового поколения – “шестидесятников” – “требует признания и справедливости” для этих людей, которые “жертвовали всем, что им предлагала традиционная жизнь, из-за своих убеждений Таких людей нельзя просто сдать в архив…”.

А. В. Энгельсон для Герцена – человек поколения петрашевцев со свойственным ему “болезненным надломом”, “безмерным самолюбием”, развившимся под действием “дрянных и мелких” людей, которые составляли тогда большинство, со “страстью самонаблюдения, самоисследования, самообвинения” – и притом с плачевной бесплодностью и неспособностью к упорной работе, раздражительностью и даже жестокостью.

Часть шестая. После смерти жены Герцен переезжает в Англию: после того как Гервег сделал семейную драму Герцена достоянием молвы, Герцену нужно было, чтобы третейский суд европейской демократии разобрался в его отношениях с Гервегом и признал правоту Герцена. Но успокоение Герцен нашел не в таком “суде” (его и не было), а в работе: он “принялся за “Былое и думы” и за устройство русской типографии”.

Автор пишет о благотворном одиночестве в его тогдашней лондонской жизни (“одиноко бродя по Лондону, по его каменным просекам, не видя иной раз ни на шаг вперед от сплошного опалового тумана и толкаясь с какими-то бегущими тенями, я много прожил”) ; это было одиночество среди толпы: Англия, гордящаяся своим “правом убежища”, была тогда наполнена эмигрантами; о них преимущественно и рассказывает часть шестая (“Англия (1852 – 1864)”).

От вождей европейского социалистического и национально-освободительного движения, с которыми Герцен был знаком, с некоторыми – близко (гл. “Горные вершины” – о Маццини, Ледрю-Роллене, Кошуте и др.; гл. “Camicia rossa” о том, как Англия принимала у себя Гарибальди – об общенародном восторге и интригах правительства, не желавшего ссориться с Францией), – до шпионов, уголовников, выпрашивающих пособие под маркой политических изгнанников (гл. “Лондонская вольница пятидесятых годов”). Убежденный в существовании национального характера, Герцен посвящает отдельные очерки эмиграции разных национальностей (“Польские выходцы”, “Немцы в эмиграции” (здесь см., в частности, характеристику Маркса и “марксидов” – “серной шайки”; их Герцен считал людьми очень непорядочными, способными на все для уничтожения политического соперника; Маркс платил Герцену тем же). Герцену было особенно любопытно наблюдать, как национальные характеры проявляются в столкновении друг с другом (см. юмористическое описание того, как дело французов дуэлянтов рассматривалось в английском суде – гл. “Два процесса”).

Часть седьмая посвящена собственно русской эмиграции (см., напр., отдельные очерки о М. Бакунине и В. Печерине), истории вольной русской типографии и “Колокола” (1858 – 1862). Автор начинает с того, что описывает неожиданный визит к нему какого-то полковника, человека, судя по всему, невежественного и вовсе нелиберального, но считающего обязанностью явиться к Герцену как к начальству: “я тотчас почувствовал себя генералом”. Первая гл. – “Апогей и перигей”: огромная популярность и влияние “Колокола” в России проходят после известных московских пожаров и в особенности после того, как Герцен осмелился печатно поддержать поляков во время их восстания 1862 г.

Часть восьмая (1865 – 1868) не имеет названия и общей темы (недаром первая ее глава – “Без связи”); здесь описываются впечатления, которые произвели на автора в конце 60-х гг. разные страны Европы, причем Европа по-прежнему видится Герцену как царство мертвых (см. главу о Венеции и о “пророках” – “Даниилах”, обличающих императорскую Францию, между прочим, о П. Леру); недаром целая глава – “С того света” – посвящена старикам, некогда удачливым и известным людям. Единственным местом в Европе, где можно еще жить, Герцену кажется Швейцария.

Завершают “Былое и думы” “Старые письма” (тексты писем к Герцену от Н. Полевого, Белинского, Грановского, Чаадаева, Прудона, Карлейля). В предисловии к ним Герцен противопоставляет письма – “книге”: в письмах прошлое “не давит всей силой, как давит в книге. Случайное содержание писем, их легкая непринужденность, их будничные заботы сближают нас с писавшим”. Так понятые письма похожи и на всю книгу воспоминаний Герцена, где он рядом с суждениями о европейской цивилизации попытался сберечь и то самое “случайное” и “будничное”.

Как сказано в XXIV гл. пятой части, “что же, вообще, письма, как не записки о коротком времени?”.

Мемуарная хроника Александра Герцена “Былое и думы”: краткое содержание

Произведение “Былое и думы”, краткое содержание которого приведено в этой статье, – мемуарная хроника, написанная Александром Герценом. Она представляет собой панораму жизни в России и Европе в середине XIX столетия.

История создания

Произведение “Былое и думы”, краткое содержание которого позволяет получить полноценное впечатление о нем, писалось на протяжении нескольких лет. Большинство глав были созданы с 1852 по 1855 годы, некоторые из них опубликованы в “Полярной звезде”.

При этом Герцен постоянно дописывал и пересматривал главную книгу своей жизни, практически до самой смерти. Стоит отметить необычайный успех после издания первых глав, которые вызвали у читателей небывалый интерес к этим мемуарам.

Во время создания произведения Герцен переживал тяжелые периоды в жизни. Ему пришлось пересматривать не только свои революционные воззрения. Фактически разваливалась и его семья. Уже после смерти писателя была опубликована самая знаменитая глава мемуаров, посвященная внебрачным отношениям его жены с поэтом Гервегом.

Структура мемуаров

Произведение Герцена охватывает широкий временной период его жизни, начиная с проживания в Москве, занятой французами. Тогда он был еще ребенком и мало что мог поведать миру о тех событиях. Поэтому в мемуарах можно встретить воспоминания его няни. В конце хроники писатель делится впечатлениями от поездок по Европе в середине 60-х годов.

Собственно воспоминаниями назвать “Былое и думы” Герцена сложно. Последовательное повествование ведется только в первых пяти частях из восьми. Далее следуют очерки, отрывки из опубликованных трудов, расположенные в хронологическом порядке. Сам автор часто сравнивал свое произведение с домом, который постоянно приходится достраивать.

Начало: “Детская и университет”

Краткое содержание “Былого и дум” следует начать с описания жизни главного героя в доме его отца.

Большое влияние на формирование личности Герцена оказало восстание декабристов. Тогда ему было 13 лет. Ключевым стало знакомство с Николаем Огаревым в 1827 году. Это был его дальний родственник, который на долгие годы стал его верным другом. Вместе они работали в Лондоне, в русской типографии.

Герцен в “Былом и думах” описывает, что сблизился с Огаревым из-за любви к Шиллеру. Свою дружбу молодые люди считали союзом политических заговорщиков. В мемуарах есть знаменитая сцена, в которой они присягают друг другу на Воробьевых горах, обещая всю жизнь посвятить идеологической борьбе.

Нести в массы свои радикальные политические взгляды Александр Герцен продолжил и в годы студенчества. Он учился в Московском университете на физико-математическом факультете.

“Тюрьма и ссылка”

Второй раздел называется “Тюрьма и ссылка”. В этой части мемуаров “Былое и думы”, краткое содержание которых представлено в данной статье, описывается период с 1834 по 1838 годы. Герцена и Огарева арестовывают и ссылают на основании “сфабрикованного” дела об оскорблении императора. Александр Герцен оказывается в Вятке (нынешний Киров). Там он работает в губернской канцелярии, курирует отдел статистики. В этой главе “Былого и дум” приведено множество всевозможных анекдотичных, а порой и печальных историй из жизни губернской управы.

В 1838 году Герцена переводят во Владимир.

“Владимир-на-Клязьме”

В третьей части события разворачиваются в 1838 и 1839 годах. Во Владимире автор встречает Наталью Захарьину. Между ними возникают романтические отношения. Проблема в том, что Наталья – дальний родственник Герцена, незаконная дочь его дяди, которая все это время воспитывалась под присмотром своей злобной тетки.

Родственники категорически против их союза, хотя молодые люди рассчитывали пожениться.

В 1838 году Герцен решается на рискованный шаг: вместе с невестой они приезжают в Москву, где ему запрещено бывать, и тайно венчаются.

“Москва, Петербург и Новгород”

Краткий пересказ четвертой части, который есть в этой статье, поможет узнать, что происходило с автором мемуаров с 1840 по 1847 год. Начать, пожалуй, следует с того, что в указанный период Герцен и Огарев получили разрешение на возвращение в столицу.

В Москве они заинтересовались деятельностью кружка гегельянцев. В этой части автор пространно рассуждает о популярных тогда в России течениях западников и славянофилов.

В 1846 году между друзьями произошел идеологический разрыв. Одной из ключевых причин стала ссора Герцена с Грановским, с которым они не смогли прийти к консенсусу в вопросах бессмертия человеческой души. Тогда же Герцен принял решение уехать из России.

“Перед революцией и после нее”

Краткий пересказ пятой части мемуаров следует посвятить первым годам, которые Герцен проводит в Европе. Сначала он направляется в Париж. Автор описывает национально-освободительное движение, которое захватывает Италию, а также революцию 1848 года во Франции.

В мемуарной хронике Александра Герцена находится место и рассуждению об эмигрантах, которые живут в Париже, и католическому пафосу, и личности польского поэта и общественника Адама Мицкевича. Завершается раздел бегством автора в Швейцарию.

Стоит отметить, что в этой части каноны повествования в хронологической последовательности прерываются, чередуясь с краткими очерками и статьями. Например, в интермедии “Западные арабески” автор рассуждает о гибели целой цивилизации, явно находясь под впечатлением режима Наполеона III. По его мнению, Европу вскоре погубит мещанство, которое возводит в культ материальное благополучие. Выход Герцен видит только в создании социально равного государства.

В эту же часть входит и глава о Прудоне, с которым познакомился автор. Он не соглашается со многими его идеями, приведенными в книге “О справедливости в церкви и в революции”. Особенно Герцену не нравится, что Прудон приносит фактически в жертву справедливому государству человеческую личность. Также ему претит его собственническое отношение к женщинам. Герцен считает, что о сложных и многослойных вещах, например о ревности и измене, Прудон рассуждает слишком примитивно. По тому, какое внимание автор уделяет этим вопросам, становится ясно, что для него это болезненная и острая тема.

В завершении пятой части описываются драматические события, которые сопровождали семью Герцена. В частности, описываются последние годы жизни его супруги. Опубликована глава была уже после смерти всех действующих в ней лиц.

Присутствие множества эссе и очерков заставляет исследователей сомневаться в точном определении жанра. “Былое и думы”, по мнению большинства литераторов, все же мемуары.

В отдельном эссе пятой части Герцен описывает, что происходит в Париже в 1848 году. Восстание жестко подавляется, а престол занимает Наполеон III. Уделяется внимание и сложностям в личной жизни автора. Болезнь его маленькой дочери наложила серьезный отпечаток на впечатлительную супругу, которая и без того имела склонность к депрессиям. Находясь на грани нервного срыва, Наталья сближается с поэтом Гервегом – немецким публицистом, близким другом ее супруга. Он трогает ее душу своими вечными жалобами на одиночество его души и непонимание со стороны окружающих.

При этом Наталья Александровна по-прежнему любит мужа. То, как складываются обстоятельства, мучит ее еще сильнее. В конце концов она оказывается перед выбором и решает объясниться с Герценом. Тот выражает готовность дать ей развод, если так будет лучше. Но Наталья в итоге решает остаться с мужем и прерывает общение с Гервегом.

Частично данный эпизод в сатирических красках изображает семейную жизнь немецкого поэта. Супруга Гервега Эмма – дочь банкира. Поэт на ней женился с расчетливой целью. Эмма – восторженная женщина, которая искренне считает, что посвящает жизнь попечительству гениального, по ее мнению, мужа.

Примирившись, Герцен с женой проводит несколько счастливых месяцев в Италии. Следующее испытание их ждет в 1851 году. В кораблекрушении погибает мать Герцена и их сын Коля.

Тем временем Гервег не желает смириться с тем, что его бросили. Он донимает супругов жалобами и угрозами, даже грозится покончить с собой. Вдобавок оповещает об их запутанных отношениях всех общих знакомых. Герцена поддерживают товарищи. В то же время происходит много неприятных и мелочных сцен. Припоминаются старые денежные долги, доходит до рукоприкладства. Наталья Александровна не в состоянии перенести этого давления, умирает в 1852 году после очередных родов. При этом официальной причиной смерти является чахотка.

Очерк, завершающий пятую часть, называется “Русские тени”. Он посвящен эмигрантам, с которыми общался Герцен. В частности, речь идет о его однокурснике Сазонове, много лет бесцельно проскитавшимся по Европе. Для Герцена Сазонов – тип русского человека, который зазря сгубил в себе много сил и возможностей вместо того, чтобы направить их на полезное дело.

В этом же очерке Герцен требует от поколения “шестидесятников” признать правоту людей, которые жертвовали всем ради своих убеждений, отрицали все блага, предложенные современностью. Из мемуаров “Былое и думы” цитату Герцена из этого раздела: “Таких людей нельзя просто сдать в архив” – вспоминают до сих пор.

Еще один эмигрант, интересный автору, – Энгельсон, представитель поколения петрашевцев. Самолюбивый, чем-то надломленный, со страстью занимающийся изучением самого себя и самонаблюдением. Но все это практически ни к чему не приводит.

Шестая часть

В мемуарах “Былое и думы” после смерти жены автор уезжает в Англию. После того как Гервег сделал его личную трагедию достоянием общественности, ему нужно было сменить обстановку. Успокоение Герцен нашел в работе. Там он начал работу над произведением “Былое и думы”, открыл русскую типографию в Лондоне. В тот период он пишет о благотворном одиночестве, о том, как умудрялся оставаться один среди шумной толпы.

Читайте также:  Страдания юного Вертера - краткое содержание Гёте

Англия в то время была также наполнена русскими эмигрантами. О них он также подробно рассказывает в этой части мемуаров. Также отдельные очерки и статья посвящены вождям европейского национально-освободительного движения, со многими из которых Герцен был знаком лично. Глава “Горные вершины” посвящена Кошуте, Маццини и Ледрю-Роллену, глава Camicia rossa повествует о визите в Великобританию Гарибальди. Народ его принимал с восторгом, а правительство интриговало, не желая ссориться с Францией.

Находится место и рассказу об уголовниках и шпионах, которые под маской политических изгнанников требовали денежного содержания. Детально об этом можно прочесть в главе “Лондонская вольница пятидесятых годов”.

Одна из идей Герцена основывалась на существовании национального характера. Поэтому отдельные очерки он посвящает эмигрантам разных национальностей. Краткие статьи получили названия “Немцы в эмиграции”, “Польские выходцы”. Особенно пристальное внимание он уделял тому, как национальные характеры проявляются в людях, сталкивая их между друг с другом. Это ярко продемонстрировано в главе “Два процесса”. Здесь в юмористической форме описывается, как дело французских дуэлянтов рассматривает английский суд.

Седьмая часть

Предпоследняя часть мемуаров посвящена непосредственно русской эмиграции. Отдельные и подробные очерки автор пишет о Печорине и Бакунине. Также уделено внимание истории русской вольной типографии и изданию журнала “Колокол”, которым Герцен, по устоявшемуся афоризму, «разбудил» Россию. Журнал выходил с 1858 по 1862 годы. Рассуждая о мемуарах “Былое и думы”, отзывы читатели часто посвящают именно этим страницам произведения. Ведь “Колокол” сыграл важную роль в жизни страны. Ввозился он в то время подпольно, при этом читали его все.

Огромной популярности “Колокола” посвящена глава “Апогей и перигей”. Усилилось его влияние после пожаров в Москве. Кроме того, важную роль сыграла и поддержка Герценом восставших в 1862 году поляков на страницах своего журнала.

В этой же части Герцен описывает занятный визит к нему какого-то полковника. Судя по всему, невежественного и нелиберального человека, но который считал своим долгом познакомиться с Герценом. Сам автор пишет, что почувствовал себя в тот момент генералом. Этот полковник относился к нему будто к своему начальнику.

Заключение

Заключительная часть мемуаров охватывает временной промежуток между 1865 и 1868 годами. Примечательно, что она не имеет ни названия, ни единой темы. Например, первая глава в ней озаглавлена “Без связи”. В ней описываются впечатления, которые остались у автора после посещения различных европейских стран в 60-е годы. Стоит отметить, что и в те годы зарубежье представлялось писателю «царством мертвых».

Так, целая глава под названием “С того света” рассказывает о некогда известных и удачливых людях, ставших глубокими старцами. Герцен уверен, что единственная страна, в которой еще можно жить – это Швейцария.

Название заключительной главы мемуаров “Былое и думы” – “Старые письма”. В ней приведены послания Герцену от известных людей того времени – Белинского, Чаадаева, Полевого, Прудона, Грановского. Эти письма Герцен противопоставляет своим мемуарам.

Многие из них удивительным образом похожи на всю книгу “Былое и думы”, как воспоминания, написанные собственноручно автором. В ней он скрупулезно пытался сберечь что-то будничное и случайное рядом с серьезными рассуждениями о перспективах европейской цивилизации. Пожалуй, автору “Былого и дум” это удалось.

Краткое содержание Герцен Былое и думы

Рассказ автора начинается с повествования о своей няньке. Также автор повествует о своей семье и собственных европейских впечатлениях. Книга «Былое и думы» имеет 8 частей. В книге присутствуют старые очерки и публицистические статьи. Некоторые произведения книги ранее вышли в свет как самостоятельные творения. Сам писатель сравнивал свое произведение с недостроенным домом или пристройкой, которая нуждалась в дополнениях.

В первой части имеются несколько рассказов. Рассказ «Детская и университет» был написан в 1834 годы и описывает жизнь в отцовском доме. События в 1825 году сильно повлияли на восприятие самого автора. Чуть позже он познакомился с родственником Н. Огаревым. Родственник устроил его на работу в типографию. Молодые парни обожают Шиллера. Общие взгляды сильно сближают их. Герцен придерживается своих политических взглядов. Во взрослом периоде он поступает в Московский университет в физико-математический факультет.

Второй частью книги «Былое и думы» считается «Тюрьма и ссылка». Произведение вышло в свет в 1834 году. В те годы на писателя и его родственника завели сфабрикованное дело на основании оскорбления королевской знати. Герцена и Огарева отправили на ссылку в разные города. Огарев был сослан в Вятке. Там он работал в канцелярию местного правления. В ссылке Герцен познакомился с А. Л. Витбергем и дал человеку полное описание в своем произведении. Новый знакомый автора построил великолепный храм в Воробьевых горах в 1812 году.

В третьей части автор разместил рассказ «Владимир – на – Клязьме». Книга была издана в 1838 году. В творении описывается история любви писателя и Натальи Захарьиной. Наталья была внебрачной дочерью дяди автора. Ее воспитывала и вырастила злобная тетя. Все родственники были против их союза. В 1838 году Герцен приезжает в Москву и увозит свою любовь. Через некоторое время они тайно обвенчались.

В четвертом томе описывается повесть «Москва, Петербург и Новгород»». Повесть вышла в свет в 1840 годы. В книге рассказывается о московской эпохе. На тот момент 2 брата вернулись со ссылки. После ссылки они познакомились с Бакуниным и Белинским. В главе «Не наши» автор рассказывает о Хомякове, Аксакове, Чаадаеве и Киреевских. В 1846 году автор и его родственник Огарев переживают ссору с Грановским. Причиной ссоры стали личные взгляды на жизнь и человеческие ценности. После ссоры Герцен переезжает в Россию.

Пятая часть книги состоит из рассказа «Париж – Италия – Париж», написанный в 1852 году. В рассказе автор написал о своей жизни в европейских странах. В Европе создавалось многое и приветствовались современные стереотипы, которые в России считались жадностью. В книге автор излагает также свои письма к Италии и Франции. Между письмами излагаются старинные очерки и статьи. Герцен описывает свои впечатления от правления Наполеона 3. Во Франции автор познакомился с Прудоном, который являлся создателем многочисленных творческих произведений.

При издании шестой части жена Герцена умирает и он переезжает в Англию. Он не мог жить во Франции, поскольку его семейная драма стала всеобщим посмешищем. Писатель описывает свою лондонскую жизнь.

Последующая часть книги автор посвящает своей иммиграции обратно в Россию. Также Герцен описывает свои новые хорошие и плохие знакомства.

В последней части автор описывает свои общие впечатления об Европе в 1860 годах. Для Герцена Европа была царством мертвых. В конце книги указаны старые письма всех знакомых и писателей самому Герцену.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Герцен. Все произведения

Былое и думы. Картинка к рассказу

Сейчас читают

Произведение «Арктур – гончий пес», созданное советским писателем Юрием Павловичем Казаковым, повествует о жизни слепого пса.

Главная героиня этого произведения Лескова – Катерина. Прозвище её дано ей соседями-помещиками, точней, ими подхвачено с чьей-то лёгкой руки. Как известно, шекспировская леди ради власти и любви совершила страшные убийства

В произведении «Легенда об Уленшпигеле», созданном бельгийским писателем Шарлем де Костером, рассказывается о жизненном пути Тиля по прозвищу Уленшпигель в страшное время, когда в его родных землях творила суд над всеми людьми инквизиция

В данном рассказе речь идет о маленькой девочке Римме, которая переехала в другой город из-за войны. Там она пошла в школу, но училась плохо из-за того, что тетушка постоянно напоминала ей о том, что у неё нервы и она ещё не может учиться.

Опера начинается с момента, когда на центральной площади города Севильи на сторожевом посту стоит охрана и обсуждают проходящих работников с фабрики по изготовлению сигар

Краткое содержание «Былое и думы» Александра Герцена

Книга разделена на несколько частей, хронологически охватывающих жизнь автора.
Первая часть относится к детству и студенческой юности. Детство свое автор проводит с отцом и растет в его доме. В 1827 году Герцен знакомится с Н. Огаревым, с которым годами позже открывает и свою типографию в Лондоне. Постепенно у Герцена формируются политические взгляды, которые носят радикальный характер.

Ответ на них он находит и у Огарева. Повзрослев, они приносят на Воробьевых горах присягу, обещая жертвовать жизнью за путь, который они избрали. Позже

Следующая часть повествует о нескольких неделях заключения и ссылке в Вятку, которые пришлись на 1834–1838 года. Герцена арестовывают прямо у него дома и после бессонной ночи в канцелярии отправляют в тюрьму. Там Герцен особенно страдает от невозможности читать, но вскоре условия его содержания немного смягчаются и ему разрешают читать итальянскую грамматику. Спустя две недели, Герцена отправляют в Крутицкий монастырь, переделанный под жандармские казармы. Там он провел несколько месяцев до слушания по его делу.

«Владимир-на-Клязьме» — 3 часть автобиографии рассказывает о встрече Герцена и Натальи Александровны. После смерти отца, Наташу еще совсем ребенком взяла на воспитание ее тетка-княгиня. Она описывается как деспотичная и злобная женщина. Всю свою жизнь Наталья тайно любила Александра. Их переписка длилась долгое время, но когда княгиня узнала об этом, то решительно собралась выдать Наталью замуж. Герцен не мог допустить, чтобы его возлюбленная вышла за другого и тайком отлучился из Владимира в Москву, где устроил побег Натальи и их тайно обвенчал священник.

«Москва, Петербург и Новгород» – четвертая часть автобиографии. Герцен с Огаревым возвращаются покидают Клязьму и возвращаются в Москву. Их ссылка окончена. Они начинают сближаться с кружком Станкевича, хотя, как пишет Герцен, раньше между ними не было симпатии, так как они не принимали совершенно взгляды друг друга.

Позже Герцен отправляется в Петербург по приглашению своего отца. Однако, спустя недолгое время Герцена пытаются обвинить в том, что он «способствовал распространению вредного слуха» и снова хотят сослать в Вятку. Его перепуганная и перенервничавшая жена рожает и теряет ребенка.

Герцена с семьей все же ссылают в Новгород, где он получает должность советника в губернском управлении.
Спустя какое-то время, Герцен покидает Россию и начинает путешествие по Европе, где встречается со многими деятелями о которых рассказывает в своих очерках и историях.

«Париж — Италия — Париж» (1847–1852). Герцен прибывает в Европу и описывает свои первые дни во Франции, пишет о Риме, рассказывая о происходящих революционных движениях и достопримечательностях, о побеге в Швейцарию. С этой части изложение теряет свою последовательность и превращается в полноценные стать и очерки.

В Париже Герцен знакомится с Прудоном, французским политиком, и описывает впечатления от встречи. У них часто бывают споры и разногласия во взглядах, но Герцен удивлен его мягкостью в личном общении. Однако, ему не нравится то, как Прудон относится к женщинами и его некоторые взгляды на жизнь и политическое устройство.

После июньского восстания в Париже в 1848 заболевает маленькая дочь Герцена. Эти события сильно действуют на жену Герцена и она начинает переписку с Гервергом, немецким поэтом и хорошим другом Александра. Их роман становится угрозой браку и Герцен даже предлагает развестись, но Наталья Александровна все еще любит своего мужа, поэтому объясняется с ним и они уезжают. Герверг публикует личную переписку с Натальей Александровной, угрожает Герценам расправой и самоубийством.

В 1851 во время кораблекрушения Герцен теряет свою мать и сына. Это окончательно влияет на Наталью Александровну и она умирает во время очередных родов.

Герцен не может более больше выносить тоску по умершей жене и потому уезжает в Англию. Он подает в суд на Герверга и начинается долгая борьба в их отношениях, но отвлечение Герцен находит, лишь когда начинает работать над своей автобиографией «Былое и думы», открывает свою типографию.

Таким образом, шестая часть «Англия» повествует об одинокой жизни Герцена в Лондоне и эмигрантах, которые на тот момент заполонили Англию. Она начинается с описания собственных чувств и страданий после ударов, что последовали один за другим. Сейчас ему, как никогда прежде хочется общества друга, но он понимает, что ехать ему не к кому и незачем. Рядом с ним остается только один его сын Саша, а остальные дети находятся в Париже.

Герцен пишет об эмиграциях разных национальностей и описывает определенные черты их характеров. К примеру, он считает, что немецкие эмигранты превращаются в распустившихся англичан, а французы очень долго привыкают к здешнему устройству жизни, не могу простить англичанам того, что они не говорят по-французски и едят на обед — не множество маленьких порций различных блюд, а проглатывают два куска мяса. В главе «два процесса» автор особенно ярко описывает проблемы эмигрантов и столкновение с чужими законами. Также Герцен говорит о правительстве, которое ведет свои интриги, о народе, как сталкиваются нации и как это проявляется.

Седьмая часть (1858–1862) посвящена русской эмиграции самого Герцена. Он пишет как однажды его утро началось с визита русского полковника. Тот посчитал своим долгом выразить Герцену благодарность за его публикации и статьи, которые в России популярны и читаются. Также Герцен говорит, что таких визитов после было еще немало.
В то же время умирает Грановский.

Весной 1856 приезжает Огарев и через год они выпускают первый лист «Колокола». Этот журнал нашел огромный отклик в России, но также и огромное количество критики. Герцен получает много писем в которых его восхваляют или, наоборот, говорят, что темы его статей слишком смелы и для России не походят.
Также Герцена навещает князь Голицын, тайно покинувший Россию.

Заключительная восьмая часть не имеет названия и общей темы и охватывает три года жизни писателя (1865–1868). Она включает впечатления Герцена о странах Европы и старые письма от Полевого, Белинсого, Грановского, Чаадаева, Прудона и Карлейля. Большая ее часть состоит из писем, которые Герцен слал своим друзьям. Их будничность помогает лучше увидеть автора, а автобиографию делает похожей на книгу воспоминаний.

Ссылка на основную публикацию