Свечечка – краткое содержание рассказа Казакова

Юрий Казаков – Свечечка

Юрий Казаков – Свечечка краткое содержание

Свечечка читать онлайн бесплатно

Юрий Казаков

СВЕЧЕЧКА

Такая тоска забрала меня вдруг в тот вечер, что не знал я, куда и деваться — хоть вешайся!

Мы были с тобой одни в нашем большом, светлом и теплом доме. А за окнами давно уже стояла ноябрьская тьма, часто порывами налетал ветер, и тогда лес вокруг дома начинал шуметь печальным голым шумом.

Я вышел на крыльцо поглядеть, нет ли дождя.

Тогда мы с тобой оделись потеплее и пошли гулять.

Но сначала я хочу сказать тебе о твоей страсти. А страсть тогда была у тебя одна: автомашины! Ты ни о чем не мог думать в те дни, кроме как об автомашинах. Было их у тебя дюжины две — от самого большого деревянного самосвала, в который ты любил садиться, подобрав ноги, и я возил тебя в нем по комнатам, — до крошечной пластмассовой машинки, величиной со спичечный коробок. Ты и спать ложился с машиной и долго катал ее по одеялу и подушке, пока не засыпал.

Так вот, когда вошли мы в аспидную черноту ноябрьского вечера, ты, конечно, крепко держал в руке маленький пластмассовый автомобильчик.

Медленно, еле угадывая во тьме дорожку, пошли мы к воротам. Кусты с обеих сторон, сильно наклонившиеся под тяжестью недавнего снега, который потом растаял, касались наших лиц и рук, и прикосновения эти напоминали уже навсегда невозвратное для нас с тобой время, когда они цвели и были мокры по утрам от росы.

Поравнявшись с другим нашим домом, в котором был гараж, ты вдруг побежал к гаражу и взялся за замок.

— Хочешь кататься на настоящей машине! — сказал ты.

— Что ты, милый! — возразил я. — Теперь поздно, скоро спать. А потом куда же мы поедем?

— Поедем. поедем. — ты запнулся, перебирая в уме места, куда бы мы могли поехать. — В Москву!

— Ну — в Москву! — сказал я. — Зачем нам Москва? Там шумно, сыро, а потом это ведь так далеко!

— Хочешь далеко! — упрямо возразил ты.

— Ладно, — согласился я, — поедем, но только через три дня. Зато я тебе обещаю: завтра мы поедем с тобой в магазин, а теперь ведь мы вышли просто погулять? Давай руку.

Ты покорно вздохнул и вложил в мою руку свою маленькую теплую ладошку.

Выйдя за ворота и подумавши несколько, пошли мы с тобой направо. Ты шел впереди, весь сосредоточась на своем автомобильчике, и по твоим движениям, смутно различимым в темноте, я догадывался, что ты его катаешь то по одному, то по другому рукаву. Иногда, не выдержав, ты присаживался на корточки и катал свой автомобильчик уже по дороге.

Куда, в какие прекрасные края ехал ты в своем воображении? Я останавливался в ожидании, пока далекая твоя, неведомая мне дорога кончится, когда приедешь ты куда-нибудь и мы пойдем с тобой дальше.

— Слушай, любишь ты позднюю осень? — спросил я у тебя.

— Любишь! — машинально отвечал ты.

— А я не люблю! — сказал я. — Ах, как не люблю я этой темноты, этих ранних сумерек, поздних рассветов и серых дней! Все уведоша, яко трава, все погребишися. Понимаешь ты, о чем я говорю?

— Понимаешь! — тотчас откликнулся ты.

— Эх, малыш, ничего-то ты не понимаешь. Давно ли было лето, давно ли всю ночь зеленовато горела заря, а солнце вставало чуть не в три часа утра? И лето, казалось, будет длиться вечность, а оно все убывало, убывало. Оно прошло, как мгновенье, как один удар сердца. Впрочем, мгновенным оно было только для меня. Ведь чем ты старше, тем короче дни и страшнее тьма. А для тебя, может быть, это лето было как целая жизнь?

Но и ранняя осень хорошо: тихо светит солнце, по утрам туманы, стекла в доме запотевают — а как горели клены возле нашего дома, какие громадные багряные листья собирали мы с тобой!

А теперь вот и земля черна, и все умерло, и свет ушел, и как же хочется взмолиться: не уходи от меня, ибо горе близко и помочь мне некому! Понимаешь!

Ты молчал, мчась куда-то на своей машине, удаляясь от меня, как звезда. Ты так далеко уехал, что когда нам пришлось свернуть с тобой вбок по дороге и я свернул, но ты не свернул. Я догнал тебя, взял за плечо, повернул, и ты послушно пошел за мной: тебе все равно было, куда идти, ведь ты не шел, ты ехал!

— Впрочем, — продолжал я, — не обращай внимания, это мне просто тоскливо бывает такими ночами. А на самом деле, малыш, все на земле прекрасно — и ноябрь тоже! Ноябрь — как человек, который спит. Что ж, что темно, холодно и мертво — это просто кажется, а на самом деле все живет.

Вот когда-нибудь ты узнаешь, как прекрасно идти под дождем, в сапогах, поздней осенью, как тогда пахнет, и какие мокрые стволы у деревьев, и как хлопотливо перелетают по кустам птицы, оставшиеся у нас зимовать. Погоди, сделаем мы кормушку у тебя под окном, и станут к тебе прилетать разные синички, поползни, дятлы.

— Ну, а то, что деревья сегодня кажутся мертвыми, то это просто от моей тоски, а на самом деле они живы, они спят.

И откуда знать, почему нам так тоскливо в ноябре? Почему так жадно ездим мы на концерты, в гости друг к другу, почему так любим огни, лампы? Может быть, миллион лет назад люди тоже засыпали на зиму, как засыпают теперь медведи, барсуки и ежи, а теперь вот мы не спим?

А в общем, не беда, что темно! Ведь у нас с тобой есть теплый дом и свет, и, вернувшись, мы растопим камин и станем смотреть в огонь.

Вдруг словно мышь пробежала у меня по рукаву, потом по спине, потом по другому рукаву — это ты ехал уже по моей дубленке и, проехав какое-то воображаемое расстояние, опять побежал впереди.

— Ничего, — заговорил я снова, — скоро ляжет зазимок, станет светлее от снега, и тогда мы с тобой славно покатаемся на санках с горки. Тут рядом с нами есть деревушка Глебово, вот туда мы и будем ходить, там такие хорошие горки — как раз для тебя! И станешь ты надевать шубку и валенки, и без варежек уже нельзя будет выходить на двор, а возвращаться ты будешь весь в снегу и входить в дом румяным с мороза.

Я оглянулся: сквозь голые деревья только один наш дом светил окнами в непроглядной тьме. С соседних дач все давно съехали, и они сиротливо и мертво отражали иногда своими стеклами свет редких неярких фонарей.

— Счастливый ты человек, Алеша, что есть у тебя дом! — вдруг неожиданно для самого себя сказал я. — Это, малыш, понимаешь, хорошо, когда есть у тебя дом, в котором ты вырос. Это уж на всю жизнь. Недаром есть такое выражение: отчий дом! Хотя не знаю, почему, например, не “материнский дом”? Как ты думаешь? Может, потому, что дома испокон веку строили или покупали мужики, мужчины, отцы?

Так вот, милый, у тебя-то есть дом, а у меня. Не было никогда у меня отчего дома, малыш! А где я только не жил! В каких домах только не проходили мои дни — и в сторожках бакенщиков, и на лесных кордонах, и в таких, где и перегородки-то не до потолка, и в таких, которые топились по-черному, и в хороших старых домах, в которых и фарфор был, и рояли, и камины, и даже представь себе! — даже в замке пришлось пожить, в самом настоящем замке средневековом, далеко, во Франции, возле Сан-Рафаэля!

А там, братец ты мой, по углам и на лестницах стояли рыцарские доспехи, по стенам висели мечи и копья, с которыми еще крестоносцы ходили в свои походы, и вместо деревянных полов были каменные плиты, а камин в зале был такой, что быка целого можно в нем зажарить, а рвы кругом какие были, а подъемный мост на цепях, а башни по углам.

И отовсюду приходилось мне уезжать, чтобы больше уж никогда туда не вернуться. Горько это, сынок, горько, когда нету у тебя отчего дома!

— Вот, знаешь, ехали мы в один прекрасный день на пароходе с приятелем по чудесной реке Оке (погоди, милый, подрастешь ты, и повезу я тебя на Оку, и тогда ты сам увидишь, что это за река!). Так вот, ехали мы с товарищем к нему домой, а не был он дома больше года. До дома его было еще километров пятнадцать, а приятель уж стоял на носу, волновался и все показывал мне, все говорил: вот тут мы с отцом рыбу ловили, а вон там такая-то горка, а вон, видишь, речка впадает, а вон такой-то овраг.

А была весна, разлив, дебаркадеров еще не поставили, и поэтому, когда мы приехали, пароход наш просто ткнулся в берег. И сходни перебросили, и сошли мы на берег, а на берегу уж ждал отец моего приятеля, и тут же лошадь стояла, запряженная в телегу.

Вот ты все мчишься на своей автомашине и не знаешь даже, что куда лучше ехать на телеге или в санях по лесной или полевой дороге — смотришь по сторонам, думаешь о чем-то, и хорошо тебе, потому что чувствуешь всей душой, что все, что вокруг тебя, все это и есть твоя родина!

И взвалили мы все свои чемоданы и рюкзаки на телегу, а сами пошли на изволок, вверх по скату, по весеннему прозрачному лесу, и чем ближе подходили к дому, тем сильнее волновался мой приятель.

Еще бы! Ведь дом этот, малыш, строил дед моего товарища, и отец и мать прожили здесь всю жизнь, и товарищ мой тут родился и вырос.

И как только взошли мы в этот дом, так и пропал мгновенно мой товарищ, побежал по комнатам, побежал здороваться с домом. А и было же с чем здороваться! Ведь дом тот был не чета нашему с тобой и недаром назывался: “Музей-усадьба”.

Свечечка – краткое содержание рассказа Казакова

В 9 классе проводим урок-размышление по рассказу Юрия Казакова «Запах хлеба».

Тема урока: «Где наше родное и близкое? Где наши духовные ценности?»

Тип урока: урок углублённой работы над текстом произведения.

Цели урока:

  1. Совершенствовать навыки анализа художественного текста: определение темы, идеи, композиции, выразительных средств в произведении.
  2. Развивать у учащихся умение критически мыслить при знакомстве с текстом, опираясь на жизненный опыт и имеющиеся знания по предмету, применяя эффективные приёмы технологии развития критического мышления.

Найти ответы на проблемные вопросы:

  1. Какие вечные духовно-нравственные проблемы затрагивает в произведении автор?
  2. В чём смысл названия рассказа?

Задачи:

– личностные: вызвать интерес к предмету; пробуждать стремление к вдумчивому чтению; проследить за мыслями, чувствами и поступками героев; воспитывать лучшие нравственные качества: совестливость, ответственность, доброта, чувство долга, забота о близких;

– метапредметные: обучать умению отбирать материал текста для работы по теме урока; развивать навыки анализа текста; развивать навыки групповой и индивидуальной работы, навыки работы со словарём; развивать монологическую и диалогическую речь;

– предметные: познакомиться с биографией Ю. Казакова, определить особенности стиля рассказов писателя; развивать умение объяснять литературоведческие понятия, подкрепляя их примерами из текста; развивать умение формулировать проблемы, поднятые автором в произведении.

Ожидаемые результаты:

– личностные: использование читательского опыта в реальных жизненных ситуациях;

– коммуникативные: планирование учебного сотрудничества с учителем и сверстниками;

– регулятивные: целеполагание, планирование;

– метапредметные: работа с информацией из различных источников; овладение приемами отбора и систематизации материала на определенную тему, совершенствование читательских умений и культуры речи;

– предметные: совершенствование навыков анализа текста, умение объяснить термины «психологизм», «несобственно-прямая речь».

Технология: технология развития критического мышления.

Формы организации деятельности учащихся: фронтальная, индивидуальная, групповая.

Оборудование: портрет Ю. Казакова, различные издания произведений писателя, презентация, аудиозапись песни Я. Сумишевского «Мама», словари, бумага и фломастеры для составления кластера).

ХОД УРОКА

1. Мотивация к деятельности

Здравствуйте, ребята! Я хочу всем пожелать хорошего настроения. И уверена, что сегодняшний урок подарит нам радость общения друг с другом и радость новых открытий. Вы готовы? Замечательно!

1) Обратите внимание на экран.Что вы видите? (слайд № 1: изображение хлеба, старушки-матери у крыльца деревенского дома)

2) О каком произведении мы будем сегодня говорить? (рассказ Ю. Казакова «Запах хлеба»)

2. Актуализация знаний об авторе

– Как связаны между собой данные изображения? С чем у многих ассоциируется хлеб? (дом, мама, родители)

Подготовленный ученик читает стихотворение Розы Госман «Мамин хлеб» (слайд №2)

– Где, по-вашему, формируются наши духовные ценности, нравственные устои? (в семье)

– Как вы думаете, какова будет тема нашего сегодняшнего урока? (предположения детей, тема выводится на экран) слайд № 3

– Вы прочитали рассказ Ю. Казакова «Запах хлеба», только ли он о хлебе?

– Или в нём поднимаются еще другие, более глубокие проблемы?

– Какие цели мы сегодня поставим перед собой на уроке? На какие вопросы постараемся ответить? (слайд № 4)

Ответить на эти вопросы нам поможет писатель Юрий Павлович Казаков.

Читайте также:  По дороге - краткое содержание рассказа Казакова

Сообщение учащегося:

Юрий Павлович Казаков родился 8 августа 1927 года в Москве (в семье рабочего). Отец и мать его – бывшие крестьяне, выходцы из Смоленской губернии.

В школе в одном классе с Юрием Казаковым учился музыкант, который посещал ещё и музыкальную школу, где занимался в классе виолончели. Его одержимость музыкой повлияла и на Юрия Казакова. С пятнадцати лет Казаков начал учиться музыке: сначала он играл на виолончели, потом на контрабасе, так как пальцы были не очень гибкими. В 1951 году Юрий Казаков окончил музыкальное училище им. Гнесиных по классу контрабаса и сразу был принят в состав оркестра им. К.С.Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. Играл в джазовых и симфонических оркестрах.

Между 1953 и 1954 годами его увлекает литературное творчество. Юрий Казаков поступает в Литературный институт им. М.Горького, который оканчивает в 1958 году. С этого времени появляются удивительно музыкальные, точные по словесному рисунку и неповторимые по описаниям природы рассказы. Первые же из них принесли успех: «Арктур – гончий пёс», «По дороге», «Голубое и зелёное», «Двое в декабре» и др. Рассказ стал излюбленным жанром Казакова.

Писатель часто путешествовал по России, восхищался родной природой, воспевал в своих рассказах Волгу, Север. Особое отношение было у него именно к русскому Северу. Героями его рассказов были моряки, рыбаки из Архангельска, Мурманска, островитяне Новой Земли.

29 ноября 1982 года в возрасте 55 лет Ю.Казаков скончался в Москве.

– Юрий Павлович Казаков – писатель честный, правдивый, искренний, не утаивающий ничего невыгодного для своих героев. Его волнуют нравственные проблемы: как нужно жить? какими качествами нужно обладать? что лежит в основе человеческого поведения? что такое добро и зло?

Как правило, в основе рассказов Казакова лежит действительный случай. Герои – люди обыкновенные, а не исключительные. Писатель сосредоточивает внимание на их нравственном состоянии в потоке повседневной жизни. Автора интересует обыденное сознание и его развитие, которое может привести или к нравственным вершинам, или к потере важнейших духовных ценностей.

Рассмотрим, как это происходит в рассказе «Запах хлеба».

3. Осмысление произведения

– Что включает в себя это понятие: духовные ценности? (работа со словарями по группам:

1 группа даёт толкование понятий «духовность», «ценность», «мораль», «нравственность», «чувство долга»;

2 группа подбирает синонимы, 3 группа – антонимы к словам (Душевность, родственность; важность, преимущество; нравственность, этика, закон; порядочность, добродетель; ответственность, сознательность).

– Итак, обратимся к тексту рассказа.

– Какую телеграмму и когда получает Дуся? Случаен ли выбор писателем именно этой даты?

(1 января, не случаен. Герои отдыхают после встречи Нового года)

– Как она отнеслась к известию о смерти матери?

– Какие детали указывают на ее психологическое состояние, подтвердите текстом, какова роль художественной детали в тексте?

(побледнела, молча водила рукой по скатерти, как слепая, легла, вяло ходила по квартире, голова болела, не пошла в гости, было грустно, не могла плакать)

– Каким вырисовывается в памяти женщины образ её матери?

(плохо помнит, чужое лицо, тяжёлые тёмные руки)

– Почему лицо самого родного человека ей кажется чужим?

(не видела более 15 лет)

– Почему Дуся не поехала на похороны?

(холодно; барахло, наверное, растащили)

У Казакова зачастую авторское повествование переплетается с речью героини, её мужа, других персонажей. Так начало 2 главы «Прошла зима, и Дуся вовсе позабыла о матери. Муж её работал хорошо, жили они в своё удовольствие, и Дуся стала ещё круглее и красивее» – по форме является речью автора. Но слова «вовсе позабыла», «жили в своё удовольствие» указывают на речь Дуси и её мужа. Это называется «несобственно-прямой речью».

– Для чего использует Казаков это приём? Как это характеризует героев рассказа?

(Герои сами себя разоблачают, данные слова подчёркивают мысль автора о том, что герои погрязли в заботе только о собственном материальном благополучии. А по сути – заплатят за это очень дорогой ценой: забвением нравственных корней, потерей духовных ценностей, утратой душевности, порядочности. Сниженная разговорная лексика героев: барахло, растащат, башка, валяй и др.)

Так вот – героиня всё же едет в деревню.

– Зачем? Что ее подтолкнуло?

(письмо племянника Миши, остался дом, значит, можно продать и получить за него деньги!)

– Какой предстала перед Дусей деревня?

(родные поля, пообстроилась, перемены не понравились, многие её узнавали, а Дуся нет)

– Почему героине не понравились перемены, почему Дуся не узнавала бывших односельчан?

(было неприятно, что без неё деревня не угасла, а наоборот, расстроилась, живёт своей полноценной жизнью)

– Чем занималась героиня в деревне?

(продавала вещи, затем дом) Слайды № 5,6

Казаков называл свой особый взгляд на героя «осмыслением самого себя», что означало раскрытие внутреннего мира персонажа через анализ его мыслей и чувств. Это позволяет говорить о психологизме произведений писателя. Часто поведение героев не зависит от воли и желания персонажа, а проявляется неожиданно, вызывается эмоциями, которые возникают под влиянием ассоциаций.

– Какие чувства и ассоциации нахлынули на Дусю во время посещения ею родного дома? Какие детали говорят об этом?

(дом имел нежилой вид, но пахло хлебом; у Дуси забилось сердце;икона на стене; открыла сундук – запахло матерью)

– Почему всё это кажется героине сном? Слайд № 7

– А что же было дальше? Ведь у Казакова подсознательные душевные движения человека раскрываются через их ощущение неудовлетворённости собой, тоску, смутное беспокойство, стыд.

– Что произошло с героиней на кладбище? Какой пейзаж рисуется в этом эпизоде? как он помогает понять внутреннее состояние героини?

(день «было замглился», «посоловел», позже тучи разошлись, но в той стороне, куда шли Дуся с Мишей висела гряда облаков)

(на кладбище Дуся сначала побледнела, будто нож всадили ей под грудь, потом «чёрная тоска ударила ей в душу, так она задохнулась, затряслась…) Слайд № 8

Что интересно: осмысление себя в рассказах Казакова происходит у героев вне городской суеты, на лоне природы. В воспоминаниях отражается прошлая духовная жизнь человека, и эти эмоции дают толчок его душевным процессам в настоящем. Вот и на Дусю нахлынула жуткая тоска по матери, осознание невыполненного дочернего долга, утраты очень близкого и дорогого.

– В каком настроении покидает деревню героиня?

(была весела и ровна)

– С какой целью автор в конце рассказа говорит о том, что в доме матери-старухи вымыли полы, привезли вещи и стали жить новые люди?

(дом ожил, может, новые жители будут добрее и внимательнее к нему, с уважением и благодарностью вспоминать умершую хозяйку)

Казаков избегает авторских дополнительных объяснений и рассчитывает на работу читательской мысли, заставляет нас додумывать, сопереживать.

4. Рефлексия

В этом писатель продолжает традиции поэтики А.П.Чехова.

Вот и мы попробуем немного разобраться в задумке автора.

– Как вы думаете, почему рассказ имеет такое название?

(запах хлеба стал для героини, с одной стороны, символом дома, мамы, родины, а с другой стороны, осознанием утраты, одиночества)

Составление кластеров и их защита: 1 группа – образ Дуси, 2 группа – родной дом, 3 группа – проблемы, поднятые автором в рассказе. У учащихся на столах лежат бумага, фломастеры.

( 1 – равнодушие, безответственность, позднее раскаяние, отсутствие чувства долга, бездушие; 2 – мама, хлеб, уют, тепло, любовь, доброта, душевность, 3 – утрата связи с отчим домом, забвение матери, одиночество, распавшиеся человеческие связи, духовные ценности, чувство долга)

Звучит песня в исполнении Ярослава Сумишевского «Мама»

Необходимо слушать зов собственного сердца, ведь оно хранит светлые и тёплые воспоминания о самом дорогом на земле: маме, доме, малой родине.

«Запах хлеба» – рассказ, в котором ставятся сложные проблемы человеческой психологии, раскрываются внутренние мотивы поведения. Благодаря точной психологической обрисовке характеров читатель может представить жизнь героев в будущем, предположить, как они будут вести себя в той или иной ситуации.

5. Домашнее задание на выбор:

1. Прочитать и проанализировать рассказы Ю.Казакова «Свечечка», «Осень в дубовых лесах», «Плачу и рыдаю…» – один на выбор

2.Сочинение-рассуждение на вопрос темы урока «Где наше близкое и родное? Где наши духовные ценности?»

3. Сочинение на тему «Жизнь Дуси после поездки на родину»

Свечечка

Автор: Юрий Павлович Казаков
Жанр: Советская классическая проза

Такая тоска забрала меня вдруг в тот вечер, что не знал я, куда и деваться — хоть вешайся!

Мы были с тобой одни в нашем большом, светлом и теплом доме. А за окнами давно уже стояла ноябрьская тьма, часто порывами налетал ветер, и тогда лес вокруг дома начинал шуметь печальным голым шумом.

Я вышел на крыльцо поглядеть, нет ли дождя.

Тогда мы с тобой оделись потеплее и пошли гулять.

Но сначала я хочу сказать тебе о твоей страсти. А страсть тогда была у тебя одна: автомашины! Ты ни о чем не мог думать в те дни, кроме как об автомашинах. Было их у тебя дюжины две — от самого большого деревянного самосвала, в который ты любил садиться, подобрав ноги, и я возил тебя в нем по комнатам, — до крошечной пластмассовой машинки, величиной со спичечный коробок. Ты и спать ложился с машиной и долго катал ее по одеялу и подушке, пока не засыпал.

Свечечка скачать fb2, epub бесплатно

В сборник известного прозаика вошли его лучшие рассказы о детях, о природе, о животных, о любви: «Никишкины тайны», «Свечечка», «Голубое и зеленое», «Некрасивая», «Тедди» и др.

Юрий Павлович Казаков

Бежали из лесу избы, выбежали на берег, некуда дальше бежать, остановились испуганные, сбились в кучу, глядят завороженно на море. Тесно стоит деревня! По узким проулкам деревянные мостки гулко отдают шаг. Идет человек – далеко слышно, приникают старухи к окошкам, глядят, слушают: семгу ли несет, с пестерем ли в лес идет или так. Ночью белой, странной погонится парень за девушкой, и опять слышно все, и знают все, кто погнался и за кем.

Опубликовано в альманахе “Рыболов-спортсмен” № 8 за 1958 год.

Художник Н.А. Воробьев

Юрий Казаков путешествовал много и в каких местах только не бывал – и Печоры, и Таруса, и Новгородская земля, и северные края, рассказы о которых так завораживают читателя. Но еще писатель был и альпинистом, и охотником, и рыбаком; любил ходить пешком, не боялся заночевать где придется в любую погоду, останавливался в глухих деревнях и, как он сам писал: «все время смотрел, слушал и запоминал». Вот поэтому так мелодичны и правдивы рассказы этого писателя, искренне любящего свою землю.

— Лиля, — говорит она глубоким грудным голосом и подает мне горячую маленькую руку.

Я осторожно беру ее руку, пожимаю и отпускаю. Я бормочу при этом свое имя. Кажется, я не сразу даже сообразил, что нужно назвать свое имя. Рука, которую я только что отпустил, нежно белеет в темноте. «Какая необыкновенная, нежная рука!» — с восторгом думаю я.

Мы стоим на дне глубокого двора. Как много окон в этом квадратном темном дворе: есть окна голубые, и зеленые, и розовые, и просто белые. Из голубого окна на втором этаже слышна музыка. Там включили приемник и я слышу джаз. Я очень люблю джаз, нет, не танцевать — танцевать я не умею, — я люблю слушать хороший джаз. Некоторые не любят, но я люблю. Не знаю, может быть, это плохо. Я стою и слушаю джазовую музыку со второго этажа, из голубого окна. Видимо, там прекрасный приемник.

В сборник вошли детские рассказы Ю. П Казакова.

Издание под названием «Во сне ты горько плакал»

Юрий Павлович Казаков (1927–1982) родился и жил в Москве. Окончил Гнесинское музыкальное училище (1952) и Литературный институт (1958). Писатель-новеллист, чьи произведения переведены на многие языки мира. В 1970 году в Италии удостоен медали и премии Данте. Он был мастером рассказа, рыцарски преданным этому жанру, где, как он говорил, `миг уподоблен вечности, приравнен к жизни`. Его творчество неразрывно связано с путешествиями по России: он любил Север, Беломорье, Соловки, десятки верст прошел пустынным морским берегом от селения к селению, плавал на рыболовецких судах, выходил на зверобойный промысел в Карское море, бывал на Валдае, подолгу жил на Оке, ездил на Смоленщину — родину своих предков… Очарованный вечной красотой русской природы, не переставая удивляться `великому, непостижимому множеству судеб, горя и счастья, и любви, и всего того, что мы зовем жизнью`, он создавал неповторимый мир своих рассказов. И они по праву вошли в золотой фонд русской классики.

В книгу входят: Арктур — гончий пес; Белуха; В город; Во сне ты горько плакал;Вон бежит собака!; Голубое и зеленое; Двое в декабре; Долгие крики; Запах хлеба; Звон брегета; Кабиасы; Калевала; Легкая жизнь; Манька; На острове; На охоте; На полустанке; Некрасивая; Нестор и Кир; Ни стуку, ни грюку; Никишкины тайны; Ночлег; Ночь; Осень в дубовых лесах; Отход; Плачу и рыдаю; По дороге; Проклятый Север; Свечечка; Старики; Тихое утро; Трали-вали; Тэдди

Свечечка

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Такая тоска забрала меня вдруг в тот вечер, что не знал я, куда и деваться – хоть вешайся!

Мы были с тобой одни в нашем большом, светлом и теплом доме. А за окнами давно уже стояла ноябрьская тьма, часто порывами налетал ветер, и тогда лес вокруг дома начинал шуметь печальным голым шумом.

Я вышел на крыльцо поглядеть, нет ли дождя.

Тогда мы с тобой оделись потеплее и пошли гулять.

Но сначала я хочу сказать тебе о твоей страсти. А страсть тогда была у тебя одна: автомашины! Ты ни о чем не мог думать в те дни, кроме как об автомашинах. Было их у тебя дюжины две – от самого большого деревянного самосвала, в который ты любил садиться, подобрав ноги, и я возил тебя в нем по комнатам, – до крошечной пластмассовой машинки, величиной со спичечный коробок. Ты и спать ложился с машиной и долго катал ее по одеялу и подушке, пока не засыпал.

Читайте также:  Запах хлеба - краткое содержание рассказа Казакова

Так вот, когда вошли мы в аспидную черноту ноябрьско.

Отзывы

Популярные книги

  • 32962
  • 2
  • 3

В словосочетании «творческое мышление» главное слово – мышление. Оно само по себе творческий акт. Вс.

Как люди думают

  • 46551
  • 3
  • 12

Мягкий порыв ветра принес с собой запах морской соли и йода… уже пора в путь! Но сколько еще осталос.

Господство клана Неспящих – 7

  • 43239
  • 7
  • 7

Любовь творит чудеса, так полагала я, доверяя свои тайны Райану. Я надеялась, что мы сумеем поборо.

Власть любви

  • 36863
  • 5
  • 11

Третья часть приключений о Линке. .

Забавно быть студентом

  • 30284
  • 3
  • 10

Барон Максимильян, чрезвычайный и полномочный посол его величества Нумеда III к Подгорному престол.

Мастер клинков. Клинок выкован

  • 29869
  • 5

Представь, что тебя неведомым образом закинуло в другой мир. Странный, пугающий, опасный мир. И вс.

Совсем не герой. Гексалогия

Дорогие друзья по чтению. Книга “Свечечка” Казаков Юрий Павлович произведет достойное впечатление на любителя данного жанра. Портрет главного героя подобран очень удачно, с первых строк проникаешься к нему симпатией, сопереживаешь ему, радуешься его успехам, огорчаешься неудачами. В романе успешно осуществлена попытка связать события внешние с событиями внутренними, которые происходят внутри героев. Написано настолько увлекательно и живо, что все картины и протагонисты запоминаются на долго и даже спустя довольно долгое время, моментально вспоминаются. Гармоничное взаимодоплонение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. Интригует именно та нить сюжета, которую хочется распутать и именно она в конце становится действительностью с неожиданным поворотом событий. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. Существенную роль в успешном, красочном и динамичном окружающем мире сыграли умело подобранные зрительные образы. При помощи ускользающих намеков, предположений, неоконченных фраз, чувствуется стремление подвести читателя к финалу, чтобы он был естественным, желанным. Благодаря динамичному и увлекательному сюжету, книга держит читателя в напряжении от начала до конца. Это настоящее явление в литературе, которое не любишь, а восхищаешься всем естеством, оно не нравится, а приводит в неописуемый восторг. “Свечечка” Казаков Юрий Павлович читать бесплатно онлайн, благодаря умело запутанному сюжету и динамичным событиям, будет интересно не только поклонникам данного жанра.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0

Новинки

Злой рок всегда приходит тогда, когда его не ждут. Как нож он разрезал жизнь Вадима на “дo” и “пос.

Страж для бабочки

Злой рок всегда приходит тогда, когда его не ждут. Как нож он разрезал жизнь Вадима на “дo” и “пос.

Казаков Юрий Павлович — Свечечка

Тут можно читать онлайн книгу Казаков Юрий Павлович – Свечечка – бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Советская классическая проза. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Свечечка краткое содержание

Свечечка – описание и краткое содержание, автор Казаков Юрий Павлович, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Такая тоска забрала меня вдруг в тот вечер, что не знал я, куда и деваться – хоть вешайся!Мы были с тобой одни в нашем большом, светлом и теплом доме. А за окнами давно уже стояла ноябрьская тьма, часто порывами налетал ветер, и тогда лес вокруг дома начинал шуметь печальным голым шумом.Я вышел на крыльцо поглядеть, нет ли дождя.

Свечечка – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Свечечка – читать книгу онлайн бесплатно, автор Казаков Юрий Павлович

Такая тоска забрала меня вдруг в тот вечер, что не знал я, куда и деваться – хоть вешайся!

Мы были с тобой одни в нашем большом, светлом и теплом доме. А за окнами давно уже стояла ноябрьская тьма, часто порывами налетал ветер, и тогда лес вокруг дома начинал шуметь печальным голым шумом.

Я вышел на крыльцо поглядеть, нет ли дождя.

Тогда мы с тобой оделись потеплее и пошли гулять.

Но сначала я хочу сказать тебе о твоей страсти. А страсть тогда была у тебя одна: автомашины! Ты ни о чем не мог думать в те дни, кроме как об автомашинах. Было их у тебя дюжины две – от самого большого деревянного самосвала, в который ты любил садиться, подобрав ноги, и я возил тебя в нем по комнатам, – до крошечной пластмассовой машинки, величиной со спичечный коробок. Ты и спать ложился с машиной и долго катал ее по одеялу и подушке, пока не засыпал.

Так вот, когда вошли мы в аспидную черноту ноябрьского вечера, ты, конечно, крепко держал в руке маленький пластмассовый автомобильчик.

Медленно, еле угадывая во тьме дорожку, пошли мы к воротам. Кусты с обеих сторон, сильно наклонившиеся под тяжестью недавнего снега, который потом растаял, касались наших лиц и рук, и прикосновения эти напоминали уже навсегда невозвратное для нас с тобой время, когда они цвели и были мокры по утрам от росы.

Поравнявшись с другим нашим домом, в котором был гараж, ты вдруг побежал к гаражу и взялся за замок.

– Хочешь кататься на настоящей машине! – сказал ты.

– Что ты, милый! – возразил я. – Теперь поздно, скоро спать. А потом куда же мы поедем?

– Поедем. поедем. – ты запнулся, перебирая в уме места, куда бы мы могли поехать. – В Москву!

– Ну – в Москву! – сказал я. – Зачем нам Москва? Там шумно, сыро, а потом это ведь так далеко!

– Хочешь далеко! – упрямо возразил ты.

– Ладно, – согласился я, – поедем, но только через три дня. Зато я тебе обещаю: завтра мы поедем с тобой в магазин, а теперь ведь мы вышли просто погулять? Давай руку.

Ты покорно вздохнул и вложил в мою руку свою маленькую теплую ладошку.

Выйдя за ворота и подумавши несколько, пошли мы с тобой направо. Ты шел впереди, весь сосредоточась на своем автомобильчике, и по твоим движениям, смутно различимым в темноте, я догадывался, что ты его катаешь то по одному, то по другому рукаву. Иногда, не выдержав, ты присаживался на корточки и катал свой автомобильчик уже по дороге.

Куда, в какие прекрасные края ехал ты в своем воображении? Я останавливался в ожидании, пока далекая твоя, неведомая мне дорога кончится, когда приедешь ты куда-нибудь и мы пойдем с тобой дальше.

– Слушай, любишь ты позднюю осень? – спросил я у тебя.

– Любишь! – машинально отвечал ты.

– А я не люблю! – сказал я. – Ах, как не люблю я этой темноты, этих ранних сумерек, поздних рассветов и серых дней! Все уведоша, яко трава, все погребишися. Понимаешь ты, о чем я говорю?

– Понимаешь! – тотчас откликнулся ты.

– Эх, малыш, ничего-то ты не понимаешь. Давно ли было лето, давно ли всю ночь зеленовато горела заря, а солнце вставало чуть не в три часа утра? И лето, казалось, будет длиться вечность, а оно все убывало, убывало. Оно прошло, как мгновенье, как один удар сердца. Впрочем, мгновенным оно было только для меня. Ведь чем ты старше, тем короче дни и страшнее тьма. А для тебя, может быть, это лето было как целая жизнь?

Но и ранняя осень хорошо: тихо светит солнце, по утрам туманы, стекла в доме запотевают – а как горели клены возле нашего дома, какие громадные багряные листья собирали мы с тобой!

А теперь вот и земля черна, и все умерло, и свет ушел, и как же хочется взмолиться: не уходи от меня, ибо горе близко и помочь мне некому! Понимаешь!

Ты молчал, мчась куда-то на своей машине, удаляясь от меня, как звезда. Ты так далеко уехал, что когда нам пришлось свернуть с тобой вбок по дороге и я свернул, но ты не свернул. Я догнал тебя, взял за плечо, повернул, и ты послушно пошел за мной: тебе все равно было, куда идти, ведь ты не шел, ты ехал!

– Впрочем, – продолжал я, – не обращай внимания, это мне просто тоскливо бывает такими ночами. А на самом деле, малыш, все на земле прекрасно – и ноябрь тоже! Ноябрь – как человек, который спит. Что ж, что темно, холодно и мертво – это просто кажется, а на самом деле все живет.

Вот когда-нибудь ты узнаешь, как прекрасно идти под дождем, в сапогах, поздней осенью, как тогда пахнет, и какие мокрые стволы у деревьев, и как хлопотливо перелетают по кустам птицы, оставшиеся у нас зимовать. Погоди, сделаем мы кормушку у тебя под окном, и станут к тебе прилетать разные синички, поползни, дятлы.

– Ну, а то, что деревья сегодня кажутся мертвыми, то это просто от моей тоски, а на самом деле они живы, они спят.

И откуда знать, почему нам так тоскливо в ноябре? Почему так жадно ездим мы на концерты, в гости друг к другу, почему так любим огни, лампы? Может быть, миллион лет назад люди тоже засыпали на зиму, как засыпают теперь медведи, барсуки и ежи, а теперь вот мы не спим?

А в общем, не беда, что темно! Ведь у нас с тобой есть теплый дом и свет, и, вернувшись, мы растопим камин и станем смотреть в огонь.

Вдруг словно мышь пробежала у меня по рукаву, потом по спине, потом по другому рукаву – это ты ехал уже по моей дубленке и, проехав какое-то воображаемое расстояние, опять побежал впереди.

– Ничего, – заговорил я снова, – скоро ляжет зазимок, станет светлее от снега, и тогда мы с тобой славно покатаемся на санках с горки. Тут рядом с нами есть деревушка Глебово, вот туда мы и будем ходить, там такие хорошие горки – как раз для тебя! И станешь ты надевать шубку и валенки, и без варежек уже нельзя будет выходить на двор, а возвращаться ты будешь весь в снегу и входить в дом румяным с мороза.

Я оглянулся: сквозь голые деревья только один наш дом светил окнами в непроглядной тьме. С соседних дач все давно съехали, и они сиротливо и мертво отражали иногда своими стеклами свет редких неярких фонарей.

– Счастливый ты человек, Алеша, что есть у тебя дом! – вдруг неожиданно для самого себя сказал я. – Это, малыш, понимаешь, хорошо, когда есть у тебя дом, в котором ты вырос. Это уж на всю жизнь. Недаром есть такое выражение: отчий дом! Хотя не знаю, почему, например, не “материнский дом”? Как ты думаешь? Может, потому, что дома испокон веку строили или покупали мужики, мужчины, отцы?

Так вот, милый, у тебя-то есть дом, а у меня. Не было никогда у меня отчего дома, малыш! А где я только не жил! В каких домах только не проходили мои дни – и в сторожках бакенщиков, и на лесных кордонах, и в таких, где и перегородки-то не до потолка, и в таких, которые топились по-черному, и в хороших старых домах, в которых и фарфор был, и рояли, и камины, и даже представь себе! – даже в замке пришлось пожить, в самом настоящем замке средневековом, далеко, во Франции, возле Сан-Рафаэля!

А там, братец ты мой, по углам и на лестницах стояли рыцарские доспехи, по стенам висели мечи и копья, с которыми еще крестоносцы ходили в свои походы, и вместо деревянных полов были каменные плиты, а камин в зале был такой, что быка целого можно в нем зажарить, а рвы кругом какие были, а подъемный мост на цепях, а башни по углам.

И отовсюду приходилось мне уезжать, чтобы больше уж никогда туда не вернуться. Горько это, сынок, горько, когда нету у тебя отчего дома!

– Вот, знаешь, ехали мы в один прекрасный день на пароходе с приятелем по чудесной реке Оке (погоди, милый, подрастешь ты, и повезу я тебя на Оку, и тогда ты сам увидишь, что это за река!). Так вот, ехали мы с товарищем к нему домой, а не был он дома больше года. До дома его было еще километров пятнадцать, а приятель уж стоял на носу, волновался и все показывал мне, все говорил: вот тут мы с отцом рыбу ловили, а вон там такая-то горка, а вон, видишь, речка впадает, а вон такой-то овраг.

Свечечка – краткое содержание рассказа Казакова

Юрий Павлович Казаков
Свечечка

Юрий Казаков
СВЕЧЕЧКА

Такая тоска забрала меня вдруг в тот вечер, что не знал я, куда и деваться – хоть вешайся!
Мы были с тобой одни в нашем большом, светлом и теплом доме. А за окнами давно уже стояла ноябрьская тьма, часто порывами налетал ветер, и тогда лес вокруг дома начинал шуметь печальным голым шумом.
Я вышел на крыльцо поглядеть, нет ли дождя.
Дождя не было.
Тогда мы с тобой оделись потеплее и пошли гулять.
Но сначала я хочу сказать тебе о твоей страсти. А страсть тогда была у тебя одна: автомашины! Ты ни о чем не мог думать в те дни, кроме как об автомашинах. Было их у тебя дюжины две – от самого большого деревянного самосвала, в который ты любил садиться, подобрав ноги, и я возил тебя в нем по комнатам, – до крошечной пластмассовой машинки, величиной со спичечный коробок. Ты и спать ложился с машиной и долго катал ее по одеялу и подушке, пока не засыпал.
Так вот, когда вошли мы в аспидную черноту ноябрьского вечера, ты, конечно, крепко держал в руке маленький пластмассовый автомобильчик.
Медленно, еле угадывая во тьме дорожку, пошли мы к воротам. Кусты с обеих сторон, сильно наклонившиеся под тяжестью недавнего снега, который потом растаял, касались наших лиц и рук, и прикосновения эти напоминали уже навсегда невозвратное для нас с тобой время, когда они цвели и были мокры по утрам от росы.
Поравнявшись с другим нашим домом, в котором был гараж, ты вдруг побежал к гаражу и взялся за замок.
– Хочешь кататься на настоящей машине! – сказал ты.
– Что ты, милый! – возразил я. – Теперь поздно, скоро спать. А потом куда же мы поедем?
– Поедем. поедем. – ты запнулся, перебирая в уме места, куда бы мы могли поехать. – В Москву!
– Ну – в Москву! – сказал я. – Зачем нам Москва? Там шумно, сыро, а потом это ведь так далеко!
– Хочешь далеко! – упрямо возразил ты.
– Ладно, – согласился я, – поедем, но только через три дня. Зато я тебе обещаю: завтра мы поедем с тобой в магазин, а теперь ведь мы вышли просто погулять? Давай руку.
Ты покорно вздохнул и вложил в мою руку свою маленькую теплую ладошку.
Выйдя за ворота и подумавши несколько, пошли мы с тобой направо. Ты шел впереди, весь сосредоточась на своем автомобильчике, и по твоим движениям, смутно различимым в темноте, я догадывался, что ты его катаешь то по одному, то по другому рукаву. Иногда, не выдержав, ты присаживался на корточки и катал свой автомобильчик уже по дороге.
Куда, в какие прекрасные края ехал ты в своем воображении? Я останавливался в ожидании, пока далекая твоя, неведомая мне дорога кончится, когда приедешь ты куда-нибудь и мы пойдем с тобой дальше.
– Слушай, любишь ты позднюю осень? – спросил я у тебя.
– Любишь! – машинально отвечал ты.
– А я не люблю! – сказал я. – Ах, как не люблю я этой темноты, этих ранних сумерек, поздних рассветов и серых дней! Все уведоша, яко трава, все погребишися. Понимаешь ты, о чем я говорю?
– Понимаешь! – тотчас откликнулся ты.
– Эх, малыш, ничего-то ты не понимаешь. Давно ли было лето, давно ли всю ночь зеленовато горела заря, а солнце вставало чуть не в три часа утра? И лето, казалось, будет длиться вечность, а оно все убывало, убывало. Оно прошло, как мгновенье, как один удар сердца. Впрочем, мгновенным оно было только для меня. Ведь чем ты старше, тем короче дни и страшнее тьма. А для тебя, может быть, это лето было как целая жизнь?
Но и ранняя осень хорошо: тихо светит солнце, по утрам туманы, стекла в доме запотевают – а как горели клены возле нашего дома, какие громадные багряные листья собирали мы с тобой!
А теперь вот и земля черна, и все умерло, и свет ушел, и как же хочется взмолиться: не уходи от меня, ибо горе близко и помочь мне некому! Понимаешь!
Ты молчал, мчась куда-то на своей машине, удаляясь от меня, как звезда. Ты так далеко уехал, что когда нам пришлось свернуть с тобой вбок по дороге и я свернул, но ты не свернул. Я догнал тебя, взял за плечо, повернул, и ты послушно пошел за мной: тебе все равно было, куда идти, ведь ты не шел, ты ехал!
– Впрочем, – продолжал я, – не обращай внимания, это мне просто тоскливо бывает такими ночами. А на самом деле, малыш, все на земле прекрасно – и ноябрь тоже! Ноябрь – как человек, который спит. Что ж, что темно, холодно и мертво – это просто кажется, а на самом деле все живет.
Вот когда-нибудь ты узнаешь, как прекрасно идти под дождем, в сапогах, поздней осенью, как тогда пахнет, и какие мокрые стволы у деревьев, и как хлопотливо перелетают по кустам птицы, оставшиеся у нас зимовать. Погоди, сделаем мы кормушку у тебя под окном, и станут к тебе прилетать разные синички, поползни, дятлы.
– Ну, а то, что деревья сегодня кажутся мертвыми, то это просто от моей тоски, а на самом деле они живы, они спят.
И откуда знать, почему нам так тоскливо в ноябре? Почему так жадно ездим мы на концерты, в гости друг к другу, почему так любим огни, лампы? Может быть, миллион лет назад люди тоже засыпали на зиму, как засыпают теперь медведи, барсуки и ежи, а теперь вот мы не спим?
А в общем, не беда, что темно! Ведь у нас с тобой есть теплый дом и свет, и, вернувшись, мы растопим камин и станем смотреть в огонь.
Вдруг словно мышь пробежала у меня по рукаву, потом по спине, потом по другому рукаву – это ты ехал уже по моей дубленке и, проехав какое-то воображаемое расстояние, опять побежал впереди.
– Ничего, – заговорил я снова, – скоро ляжет зазимок, станет светлее от снега, и тогда мы с тобой славно покатаемся на санках с горки. Тут рядом с нами есть деревушка Глебово, вот туда мы и будем ходить, там такие хорошие горки – как раз для тебя! И станешь ты надевать шубку и валенки, и без варежек уже нельзя будет выходить на двор, а возвращаться ты будешь весь в снегу и входить в дом румяным с мороза.
Я оглянулся: сквозь голые деревья только один наш дом светил окнами в непроглядной тьме. С соседних дач все давно съехали, и они сиротливо и мертво отражали иногда своими стеклами свет редких неярких фонарей.
– Счастливый ты человек, Алеша, что есть у тебя дом! – вдруг неожиданно для самого себя сказал я. – Это, малыш, понимаешь, хорошо, когда есть у тебя дом, в котором ты вырос. Это уж на всю жизнь. Недаром есть такое выражение: отчий дом! Хотя не знаю, почему, например, не “материнский дом”? Как ты думаешь? Может, потому, что дома испокон веку строили или покупали мужики, мужчины, отцы?
Так вот, милый, у тебя-то есть дом, а у меня. Не было никогда у меня отчего дома, малыш! А где я только не жил! В каких домах только не проходили мои дни – и в сторожках бакенщиков, и на лесных кордонах, и в таких, где и перегородки-то не до потолка, и в таких, которые топились по-черному, и в хороших старых домах, в которых и фарфор был, и рояли, и камины, и даже представь себе! – даже в замке пришлось пожить, в самом настоящем замке средневековом, далеко, во Франции, возле Сан-Рафаэля!
А там, братец ты мой, по углам и на лестницах стояли рыцарские доспехи, по стенам висели мечи и копья, с которыми еще крестоносцы ходили в свои походы, и вместо деревянных полов были каменные плиты, а камин в зале был такой, что быка целого можно в нем зажарить, а рвы кругом какие были, а подъемный мост на цепях, а башни по углам.
И отовсюду приходилось мне уезжать, чтобы больше уж никогда туда не вернуться. Горько это, сынок, горько, когда нету у тебя отчего дома!
– Вот, знаешь, ехали мы в один прекрасный день на пароходе с приятелем по чудесной реке Оке (погоди, милый, подрастешь ты, и повезу я тебя на Оку, и тогда ты сам увидишь, что это за река!). Так вот, ехали мы с товарищем к нему домой, а не был он дома больше года. До дома его было еще километров пятнадцать, а приятель уж стоял на носу, волновался и все показывал мне, все говорил: вот тут мы с отцом рыбу ловили, а вон там такая-то горка, а вон, видишь, речка впадает, а вон такой-то овраг.
А была весна, разлив, дебаркадеров еще не поставили, и поэтому, когда мы приехали, пароход наш просто ткнулся в берег. И сходни перебросили, и сошли мы на берег, а на берегу уж ждал отец моего приятеля, и тут же лошадь стояла, запряженная в телегу.
Вот ты все мчишься на своей автомашине и не знаешь даже, что куда лучше ехать на телеге или в санях по лесной или полевой дороге – смотришь по сторонам, думаешь о чем-то, и хорошо тебе, потому что чувствуешь всей душой, что все, что вокруг тебя, все это и есть твоя родина!
И взвалили мы все свои чемоданы и рюкзаки на телегу, а сами пошли на изволок, вверх по скату, по весеннему прозрачному лесу, и чем ближе подходили к дому, тем сильнее волновался мой приятель.
Еще бы! Ведь дом этот, малыш, строил дед моего товарища, и отец и мать прожили здесь всю жизнь, и товарищ мой тут родился и вырос.
И как только взошли мы в этот дом, так и пропал мгновенно мой товарищ, побежал по комнатам, побежал здороваться с домом. А и было же с чем здороваться! Ведь дом тот был не чета нашему с тобой и недаром назывался: “Музей-усадьба”.
Столько там было милых старых вещей, столько всех этих диванов с погнутыми ножками, резных стульев. Столько прекрасных картин висело по стенам, такие заунывные и радостные пейзажи открывались из окон! А какие разные были там комнаты: светлые, с громадными окнами, узкие, длинные, затененные деревьями и совсем крохотные, с низкими потолками! А какие окна там были – большие, маленькие, с внезапными витражами в верхних фрамугах, с внезапными формами, напоминающими вдруг то фигурные замковые окна, то бойницы. А между комнатами, коридорами, закоулками, площадками – какие шли скрипучие антресоли, лестницы с темными перилами, истертыми ступеньками. И какими, наконец, старыми, приятными запахами пропитана была там каждая вещь, и не понять было – не то пахло чебрецом, сорванным когда-то какой-нибудь романтической мечтательницей, не то старыми книгами, целый век простоявшими в шкафах, пожелтевшими, с сухой кожей и бумагой, не то пахли все эти лестницы, перила, мебель, дубовые балки, истончившийся паркет.
Ты не думай, малыш, что дома и вещи, сделанные человеком, ничего не знают и не помнят, что они не живут, не радуются, не играют в восторге или не плачут от горя. Как все-таки мало знаем мы о них и как порою равнодушны к ним и даже насмешливы: подумаешь, старье!
Так и ты уедешь когда-нибудь из отчего дома, и долго будешь в отлучке, и так много увидишь, в таких землях побываешь, станешь совсем другим человеком, много добра и зла узнаешь.
Но вот настанет время, ты вернешься в старый свой дом, вот поднимешься на крыльцо, и сердце твое забьется, в горле ты почувствуешь комок, и глаза у тебя защиплет, и услышишь ты трепетные шаги старой уже твоей матери, – а меня тогда, скорей всего, уж и не будет на этом свете, – и дом примет тебя. Он обвеет тебя знакомыми со младенчества запахами, комнаты его улыбнутся тебе, каждое окно будет манить тебя к себе, в буфете звякнет любимая тобою прежде чашка, и часы особенно звонко пробьют счастливый миг, и дом откроется перед тобою: “Вот мой чердак, вот мои комнаты, вот коридор, где любил ты прятаться. А помнишь ты эти обои, а видишь ты вбитый когда-то тобой в стену гвоздь? Ах, я рад, что ты опять здесь, ничего, что ты теперь такой большой, прости меня, я рос давно, когда строился, а теперь я просто живу, но я помню тебя, я люблю тебя, поживи во мне, возвратись в свое детство – вот что скажет тебе твой дом.
Как жалею я иногда, что родился в Москве, а не в деревне, не в отцовском или дедовском доме. Я бы приезжал туда, возвращался бы в тоске или в радости, как птица возвращается в свое гнездо.
И поверь, малыш, совсем не смешно мне было, когда один мой друг, рассказывая о войне, о том, как он соскакивал с танка, чтобы бежать в атаку, – а был он десантником, – и кругом все кричали: “За Родину!”, и он вместе со всеми тоже кричал: “За Родину!”, а сам видел в эти, может быть, последние свои секунды на земле не Родину вообще, а отцовский дом и сарай, и сеновал, и огород, и поветь в деревне Лошпеньга на берегу Белого моря!
1 2 3

Читайте также:  Открытая книга – краткое содержание рассказа Каверина

Ссылка на основную публикацию