Колесо времени – краткое содержание рассказа Куприна

Колесо времени – краткое содержание рассказа Куприна

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 258 080
  • КНИГИ 592 378
  • СЕРИИ 22 123
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 552 726

Гарсон! Литр белого вина. И оросите его гренадином. Оно спокойнее, если с запасом.

Ты говоришь — многовато? Пустяки. Вино легкое, а гренадин только отбивает привкус серы. Смотри, не обижайся. Подметил я твой моментальный взгляд, искоса. Знаю, у тебя мелькнула мысль про меня: “Не опустился ли?” Нет, дружище: я человек не опустившийся, а так сказать, опустошенный. Опустела душа, и остался от меня один только телесный чехол. Живу по непреложному закону инерции. Есть дело, есть деньги. Здоров, по утрам читаю газеты и пью кофе, все в порядке. Вино вкушаю лишь при случае, в компании, хотя сама компания меня ничуть не веселит. Но душа отлетела. Созерцаю течение дней равнодушно, как давно знакомую фильму.

Вот ты, давеча, вкратце рассказал о своем двенадцатилетнем бытии. Господи! что ни поворот судьбы, то целая эпопея. Какая-то дикая и страшная смесь мрачной трагедии с похабным водевилем, высоты человеческого духа со смрадной, мерзкой клоакой. Ты говорил, а я думал: “Ну и крепкая же машинища человеческий организм!” А все-таки ты жив. Жив великой тоской по родине. жив блаженной верой в возвращение домой, в воскресающую Россию. Мои испытания, в сравнении с твоими,-киндершпиль, детская игра. Но в них есть кое-что занимательное для тебя, а меня тянет хоть один раз выплеснуться перед кем-нибудь стоящим. Трудно человеку молчать пять лет подряд. Так слушай.

Ты уж, наверное, догадался, что заглавие моего рассказа состоит только из трех букв “Она”? Но здесь будет и о моей глупости, о том, как иногда, сдуру, в одну минуту теряет человек большое счастье для того, чтобы потом всю жизнь каяться. Ах! не повернешь.

В четырнадцатом году, как, может быть, ты помнишь, я сдал последние экзамены в Институте гражданских инженеров, а тут подоспела война, и взяли меня в саперы. А когда набирались вспомогательные войска во Францию, то и я потянул свой жребий, будучи уже поручиком-инженером. Во Франции я был свидетелем всего: и энтузиазма, с которым встречались наши войска, и нашего русского героизма, а потом, увы, пошли митинги, разложение.

После армистиса мне нетрудно было устроиться близ Марсели на бетонном заводе. Начал простым рабочим. Потом стал контрмэтром, потом — шефом экипа и начальником главного цеха. Много нас, русских, служило вместе, все бывшие люди различных классов. Жили дружно. Ютились в бараках, сами их застеклили, сами поставили печи, сами устлали полы матами. У меня был отдельный павильончик, в две комнаты с кухонкой, и большая, под парусинным тентом терраса. Питались из общего котла бараньим рагу, эскарго, мулями, макаронами с томатами. Никто никому не завидовал. Да, что я тебе скажу! надумали мы всей русской артелью взбодрить, на паях, свое собственное дело: завод марсельской черепицы. Рассчитали — предприятие толковое. Но вот тут-то и случился со мною этот перевертон. Хотя, кто знает, может быть, я и вернусь когда-нибудь к этому черепичному делу?

Сначала-то нам скучновато было. Особенно в дни праздничные, когда время тянется бесконечно долго и не знаешь, куда его девать. Природа такая: огромная выжженная солнцем плешина, кругом вышки элеваторов, а вдали мотаются жиденькие, потрепанные акации и далеко-далеко синяя полоска моря — вот и весь пейзаж.

Одна только отрада в эти тягучие праздники и оставалась: закатиться в славный город Марсель, благо по ветке езды всего полтора часа. И компания у нас своя подобралась: я — бывший инженер, затем — бывший гвардейский полковник, бывший геодезист да бывший императорский певец, он же бывший баритон. Компания невелика, але бардзо почтива2, как говорят поляки.

Люблю я Марсель. Все в ней люблю: и старый порт, и новый, и гордость марсельцев, улицу Каннобьер, и Курс-Пьер-де-Пуже, эту сводчатую темнолиственную аллею платанов, и собор Владычицы, спасительницы на водах, и узкие, в размах человеческих рук, старинные четырехэтажные улицы, и марсельские кабачки, а также пылкость, фамильярность и добродушие простого народа. Никогда оттуда не уеду, там и помру. Впрочем, ты сейчас увидишь, что для такой собачьей привязанности есть у меня и другая причина, более глубокая и больная.

Так вот: однажды в ноябре, в субботу — скажу даже число — как раз 8 ноября, в день моего ангела, архистратига Михаила, зашабашили мы, по английской моде, в полдень. Принарядились, как могли, и поехали в Марсель. День был хмурый, ветреный. Море, бледно-малахитовое, с грязно-желтой пеной на гребнях, бурлило в гавани и плескало через парапет набережной.

По обыкновению, позавтракали в старом порту неизбежным этим самым буйабезом, после которого чувствуешь себя так, будто у тебя и в глотке и в животе взорвало динамит. Пошлялись по кривым тесным уличкам старого города с заходами для освежения, посетили выставку огромных, слоноподобных серых кротких першеронов и в сумерки разбрелись, уговорившись завтра утром сойтись на старой пристани, чтобы пойти вместе на дневной спектакль: афиши обещали “Риголетто” с Тито Руффо.

Я всегда, по приезде в Марсель, останавливался в одной и той же гостинице, на другом краю города, в новом порту. Называлась она просто “Отель дю Порт”. Это — мрачное, узкое, страшно высокое здание с каменными винтовыми лестницами, ступени которых угнулись посередине, стоптанные миллионами ног. Там, на самом верху, была низкая, но очень просторная, комната. Она мне нравилась. Окна в ней были круглые, как пароходные иллюминаторы. Пол покрывал настоящий персидский ковер превосходного рисунка, но измызганный подошвами до нитей, до основы, до дыр. На стенах висели в потемневших облупившихся золоченых рамах старинные гравюры из морской жизни. Эту комнату по субботам оставляли в моем распоряжении.

С хозяевами отеля я уже давно успел подружиться. Долго ли нам, русским, а в особенности ярославцам, как я?

Хозяин был добродушный четырехугольный неповоротливый человек. Марселец родом и бывший моряк, весь в морщинах, с ясным взором и спокойной душой. Хозяйка Аллегрия, в противоположность своему флегматичному мужу, была подвижная испанка, сильно располневшая, но еще не потерявшая тяжелой, горячей южной красоты. Это она была настоящей самодержавной правительницей дома, а прислуживал во всех семи этажах и внизу, в ресторане, некто Анри, с виду настоящий наемный убийца, а по характеру самый веселый, проворный и услужливый малый во всей Марсели. Куда этому чернокудрому красавцу! Гарсон, еще один гренадин с белым!

Александр Куприн – Колесо времени

Александр Куприн – Колесо времени краткое содержание

Колесо времени – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Александр Иванович Куприн

До чего, дружок, я рад этой встрече! Посчитай-ка! От шестнадцатого года до двадцать восьмого – целых двенадцать лет не видались. Гарсон, еще два белого с гренадином! Вот, никак не могу приучить этого красавца наливать в стакан сначала чуточку гренадина, а потом уже доливать вином: так и смешивается скорее, и не надо ихних гнусных оловянных ложечек. Раз сорок ему говорил. Нет, привык по-своему, и ничем его не переупрямишь. Такой консерватор. Ах, милый мой, слезы мне глаза щипят. Встают давние, молодые годы. Москва. Охотничий клуб. Тестов. Черныши. Малый театр. Бега на Ходынке. Первые любвишки. Сокольники. Эх, не удержать, не повернуть назад колесо времени. Великое это свинство со стороны матери-природы.

Обидно вот что: встретились мы целый час назад. Ну, конечно, оба сначала не узнали друг друга, потом искренно обрадовались, крепко, по-братски, поцеловались. Но подумай: только теперь, и то с большим усилием – я нашел наконец тебя тогдашнего, прежнего тебя, самого предприимчивого из нас троих, веселых мушкетеров. В первый миг – признайся – обоим нам стыдно и жалко было глядеть друг на друга: так ужасно изжевали нас челюсти беспощадного времени, а злая жизнь покрыла наши лица, как корою, бороздами, морщинами, жестокими складками. Но, слава богу, теперь оттаяла, отпала вся наросшая кора. Ты опять тот же. Дай мне еще раз крепко пожать твои руки! Так! Здравствуй. Приветствую тебя в славном городе Тулузе. Гарсон! Литр белого вина. И оросите его гренадином. Оно спокойнее, если с запасом.

Ты говоришь – многовато? Пустяки. Вино легкое, а гренадин только отбивает привкус серы. Смотри, не обижайся. Подметил я твой моментальный взгляд, искоса. Знаю, у тебя мелькнула мысль про меня: «Не опустился ли?» Нет, дружище: я человек не опустившийся, а так сказать, опустошенный. Опустела душа, и остался от меня один только телесный чехол. Живу по непреложному закону инерции. Есть дело, есть деньги. Здоров, по утрам читаю газеты и пью кофе, все в порядке. Вино вкушаю лишь при случае, в компании, хотя сама компания меня ничуть не веселит. Но душа отлетела. Созерцаю течение дней равнодушно, как давно знакомую фильму.

Вот ты, давеча, вкратце рассказал о своем двенадцатилетнем бытии. Господи! что ни поворот судьбы, то целая эпопея. Какая-то дикая и страшная смесь мрачной трагедии с похабным водевилем, высоты человеческого духа со смрадной, мерзкой клоакой. Ты говорил, а я думал: «Ну, и крепкая же машинища человеческий организм!» А все-таки ты жив. Жив великой тоской по родине. жив блаженной верой в возвращение домой, в воскресающую Россию. Мои испытания, в сравнении с твоими, – киндершпиль, детская игра. Но в них есть кое-что занимательное для тебя, а меня тянет хоть один раз выплеснуться перед кем-нибудь стоящим. Трудно человеку молчать пять лет подряд. Так слушай.

Ты уж, наверное, догадался, что заглавие моего рассказа состоит только из трех букв «Она»? Но здесь будет и о моей глупости, о том, как иногда, сдуру, в одну минуту теряет человек большое счастье для того, чтобы потом всю жизнь каяться. Ах! не повернешь.

В четырнадцатом году, как, может быть, ты помнишь, я сдал последние экзамены в Институте гражданских инженеров, а тут подоспела война, и взяли меня в саперы. А когда набирались вспомогательные войска во Францию, то и я потянул свой жребий, будучи уже поручиком-инженером. Во Франции я был свидетелем всего: и энтузиазма, с которым встречались наши войска, и нашего русского героизма, а потом, увы, пошли митинги, разложение.

После армистиса мне нетрудно было устроиться близ Марсели на бетонном заводе. Начал простым рабочим. Потом стал контрмэтром, потом – шефом экипажа и начальником главного цеха. Много нас, русских, служило вместе; всё бывшие люди различных классов. Жили дружно. Ютились в бараках, сами их застеклили, сами поставили печи, сами устлали полы матами. У меня был отдельный павильончик, в две комнаты с кухонкой, и большая, под парусинным тентом терраса. Питались из общего котла бараньим рагу, эскарго, мулями, макаронами с томатами. Никто никому не завидовал. Да, что я тебе скажу: надумали мы всей русской артелью взбодрить, на паях, свое собственное дело: завод марсельской черепицы. Рассчитали – предприятие толковое. Но вот тут-то и случился со мною этот перевертон. Хотя, кто знает, может быть, я и вернусь когда-нибудь к этому черепичному делу?

Читайте также:  Собачье счастье - краткое содержание рассказа Куприна

Сначала-то нам скучновато было. Особенно в дни праздничные, когда время тянется бесконечно долго и не знаешь, куда его девать. Природа такая: огромная выжженная солнцем плешина, кругом вышки элеваторов, а вдали мотаются жиденькие, потрепанные акации и далеко-далеко синяя полоска моря – вот и весь пейзаж.

Одна только отрада в эти тягучие праздники и оставалась: закатиться в славный город Марсель, благо по ветке езды всего полтора часа. И компания у нас своя подобралась: я – бывший инженер, затем – бывший гвардейский полковник, бывший геодезист да бывший императорский певец, он же бывший баритон. Компания не велика, але бардзо почтива[Но очень добропорядочна (искаж. польск. ale bardzo poczciwa).], как говорят поляки.

Люблю я Марсель. Все в ней люблю: и старый порт, и новый, и гордость марсельцев, улицу Каннобьер, и Курс-Пьер-де-Пуже, эту сводчатую темнолиственную аллею платанов, и собор Владычицы, спасительницы на водах, и узкие, в размах человеческих рук, старинные четырехэтажные улицы, и марсельские кабачки, а также пылкость, фамильярность и добродушие простого народа. Никогда оттуда не уеду, там и помру. Впрочем, ты сейчас увидишь, что для такой собачьей привязанности есть у меня и другая причина, более глубокая и больная.

Так вот: однажды в ноябре, в субботу – скажу даже число – как раз 8 ноября, в день моего ангела, архистратига Михаила, зашабашили мы, по английской моде, в полдень. Принарядились, как могли, и поехали в Марсель. День был хмурый, ветреный. Море, бледно-малахитовое, с грязно-желтой пеной на гребнях, бурлило в гавани и плескало через парапет набережной.

По обыкновению, позавтракали в старом порту неизбежным этим самым буйабезом, после которого чувствуешь себя так, будто у тебя и в глотке и в животе взорвало динамит. Пошлялись по кривым тесным уличкам старого города с заходами для освежения, посетили выставку огромных, слоноподобных серых кротких першеронов и в сумерки разбрелись, уговорившись завтра утром сойтись на старой пристани, чтобы пойти вместе на дневной спектакль: афиши обещали «Риголетто» с Тито Руффо.

Я всегда, по приезде в Марсель, останавливался в одной и той же гостинице, на другом краю города, в новом порту. Называлась она просто «Отель дю Порт». Это – мрачное, узкое, страшно высокое здание с каменными винтовыми лестницами, ступени которых угнулись посередине, стоптанные миллионами ног. Там, на самом верху, была низкая, но очень просторная комната. Она мне нравилась. Окна в ней были круглые, как пароходные иллюминаторы. Пол покрывал настоящий персидский ковер превосходного рисунка, но измызганный подошвами до нитей, до основы, до дыр. На стенах висели в потемневших облупившихся золоченых рамах старинные гравюры из морской жизни. Эту комнату по субботам оставляли в моем распоряжении.

Александр Куприн: Колесо времени

Здесь есть возможность читать онлайн «Александр Куприн: Колесо времени» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. категория: Русская классическая проза / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 60
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Колесо времени: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Колесо времени»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Александр Куприн: другие книги автора

Кто написал Колесо времени? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

Колесо времени — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система автоматического сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Колесо времени», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Не бойтесь закрыть страницу, как только Вы зайдёте на неё снова — увидите то же место, на котором закончили чтение.

Гарсон! Литр белого вина. И оросите его гренадином. Оно спокойнее, если с запасом.

Ты говоришь — многовато? Пустяки. Вино легкое, а гренадин только отбивает привкус серы. Смотри, не обижайся. Подметил я твой моментальный взгляд, искоса. Знаю, у тебя мелькнула мысль про меня: “Не опустился ли?” Нет, дружище: я человек не опустившийся, а так сказать, опустошенный. Опустела душа, и остался от меня один только телесный чехол. Живу по непреложному закону инерции. Есть дело, есть деньги. Здоров, по утрам читаю газеты и пью кофе, все в порядке. Вино вкушаю лишь при случае, в компании, хотя сама компания меня ничуть не веселит. Но душа отлетела. Созерцаю течение дней равнодушно, как давно знакомую фильму.

Вот ты, давеча, вкратце рассказал о своем двенадцатилетнем бытии. Господи! что ни поворот судьбы, то целая эпопея. Какая-то дикая и страшная смесь мрачной трагедии с похабным водевилем, высоты человеческого духа со смрадной, мерзкой клоакой. Ты говорил, а я думал: “Ну и крепкая же машинища человеческий организм!” А все-таки ты жив. Жив великой тоской по родине. жив блаженной верой в возвращение домой, в воскресающую Россию. Мои испытания, в сравнении с твоими,-киндершпиль, детская игра. Но в них есть кое-что занимательное для тебя, а меня тянет хоть один раз выплеснуться перед кем-нибудь стоящим. Трудно человеку молчать пять лет подряд. Так слушай.

Ты уж, наверное, догадался, что заглавие моего рассказа состоит только из трех букв “Она”? Но здесь будет и о моей глупости, о том, как иногда, сдуру, в одну минуту теряет человек большое счастье для того, чтобы потом всю жизнь каяться. Ах! не повернешь.

В четырнадцатом году, как, может быть, ты помнишь, я сдал последние экзамены в Институте гражданских инженеров, а тут подоспела война, и взяли меня в саперы. А когда набирались вспомогательные войска во Францию, то и я потянул свой жребий, будучи уже поручиком-инженером. Во Франции я был свидетелем всего: и энтузиазма, с которым встречались наши войска, и нашего русского героизма, а потом, увы, пошли митинги, разложение.

После армистиса мне нетрудно было устроиться близ Марсели на бетонном заводе. Начал простым рабочим. Потом стал контрмэтром, потом — шефом экипа и начальником главного цеха. Много нас, русских, служило вместе, все бывшие люди различных классов. Жили дружно. Ютились в бараках, сами их застеклили, сами поставили печи, сами устлали полы матами. У меня был отдельный павильончик, в две комнаты с кухонкой, и большая, под парусинным тентом терраса. Питались из общего котла бараньим рагу, эскарго, мулями, макаронами с томатами. Никто никому не завидовал. Да, что я тебе скажу! надумали мы всей русской артелью взбодрить, на паях, свое собственное дело: завод марсельской черепицы. Рассчитали — предприятие толковое. Но вот тут-то и случился со мною этот перевертон. Хотя, кто знает, может быть, я и вернусь когда-нибудь к этому черепичному делу?

Сначала-то нам скучновато было. Особенно в дни праздничные, когда время тянется бесконечно долго и не знаешь, куда его девать. Природа такая: огромная выжженная солнцем плешина, кругом вышки элеваторов, а вдали мотаются жиденькие, потрепанные акации и далеко-далеко синяя полоска моря — вот и весь пейзаж.

Одна только отрада в эти тягучие праздники и оставалась: закатиться в славный город Марсель, благо по ветке езды всего полтора часа. И компания у нас своя подобралась: я — бывший инженер, затем — бывший гвардейский полковник, бывший геодезист да бывший императорский певец, он же бывший баритон. Компания невелика, але бардзо почтива2, как говорят поляки.

Люблю я Марсель. Все в ней люблю: и старый порт, и новый, и гордость марсельцев, улицу Каннобьер, и Курс-Пьер-де-Пуже, эту сводчатую темнолиственную аллею платанов, и собор Владычицы, спасительницы на водах, и узкие, в размах человеческих рук, старинные четырехэтажные улицы, и марсельские кабачки, а также пылкость, фамильярность и добродушие простого народа. Никогда оттуда не уеду, там и помру. Впрочем, ты сейчас увидишь, что для такой собачьей привязанности есть у меня и другая причина, более глубокая и больная.

Так вот: однажды в ноябре, в субботу — скажу даже число — как раз 8 ноября, в день моего ангела, архистратига Михаила, зашабашили мы, по английской моде, в полдень. Принарядились, как могли, и поехали в Марсель. День был хмурый, ветреный. Море, бледно-малахитовое, с грязно-желтой пеной на гребнях, бурлило в гавани и плескало через парапет набережной.

Проблема взаимной любви в романе А.И. Куприна «Колесо времени»

Вечная тема любви, к которой обращались писатели всех времен и национальных культур, неиссякаема. Каждый чувственный, мыслящий автор способен изумить читателя своими находками в этом извечном загадочном лабиринте отношений между мужчиной и женщиной.

Тема любви – одна из основных в творчестве гениального русского прозаика рубежа ХІХ–ХХ веков. А.И. Куприн посвятил ей свои бессмертные произведения, такие как «Олеся», «Суламифь», «Гранатовый браслет» и многие другие. Ключевым понятием романа «Колесо времени» Куприна также является любовь. Роман сложно назвать повествовательным произведением, скорее это исповедь главного героя своему другу, который остается для нас безымянным и лишенным всякой реплики. Это позволяет полагать, что этим другом является читатель.

Читайте также:  Собачье счастье – краткое содержание рассказа Куприна

Монологическая форма не свойственна реалистическому роману. Построенный на размышлениях героя текст отличается наличием явных элементов романтизма. Особенно ярко они проявляются в создании образов персонажей. Авторская манера также далека от стилизации традиционного реалистичного романа.

Неслучайно герой в течение всего своего монолога боится показаться примитивным беллетристом. Произведению, написанному в 1929 году, свойственны приемы импрессионизма, проявляющиеся в маринистических зарисовках, описаниях картин природы и портретов героев, вкраплении деталей-символов.

Краткое содержание произведения

В романе «Колесо времени» перед нами предстает бывший русский военный Михаил, который после Первой мировой войны и революции в России оказался во Франции. Давно оставив военное дело, он работает на заводе вместе с другими русскими эмигрантами. В свободное время русские развлекаются поездками в близлежащий Марсель, где посещают рестораны, цирки, театры. Михаил каждый выходные останавливается в причудливом номере, похожем на каюту, одного и того же отеля.

Однажды во время обеда в ресторане отеля с героем знакомится таинственная дама. Поднявшись к нему в номер, она сама целует его, а потом внезапно уходит, пообещав увидеться завтра. На следующий день она открыто признается Михаилу в том, что рассталась с бывшим возлюбленным и теперь свободна для того, чтобы полностью принадлежать ему. Она поведала, что давно наблюдает за ним и восхищается его русским «медвежеством», ласково называя его «Мой Мишика».

Их роман длится год и четыре месяца. Ее изысканность, красота, а главное, загадочность делают Михаила рабом их страстной любви. Такая близкая и преданная женщина одновременно не позволяет ни о чем спрашивать и никогда не остается на ночь. Она совершенно свободно рассказывает о былых романах, всегда деликатно и нежно осаждает попытки героя завоевать ее до конца, пренебрежительно относясь к браку и совместному проживанию. Она свято оберегает их индивидуальность и свободу так, что Михаил не знает о ней ничего, кроме ее имени – Мария.

Со временем герой привыкает к их отношениям и не чувствует себя таким неуклюжим и недостойным Марии, как прежде, хотя и не перестает восхищаться ею. А она, растворилась в отношениях, в их великой любви. Мария часто признается: все, что было до него – не было любовью, он – ее судьба, и она всецело принадлежит лишь ему. Их роли постепенно меняются местами, из богини любви она превращается в ее рабыню. Чтобы доказать любимому глубину своих чувств, она отрекается от принципов и приглашает его жить в своем доме, где каждая деталь пронизана ее невероятной чувственностью и изяществом.

Перед героем открывается не только обитель и образ жизни Марии, но и ее занятие. Женщина занимается вышивкой изысканных экранов, которые позже продает, благодаря чему неплохо зарабатывает себе на жизнь. Когда Мария полностью открывается перед Михаилом, и вся загадочность ее образа растворяется, он вдруг разочарован. Он представлял ее шпионкой, актрисой, контрабандисткой, кем угодно, но не рукодельницей – именно так он воспринял ее творческое занятие.

Отвращение к былым радостям

Постепенно все ее увлечения: помощь бедным старикам, кормление лошадей, восхищение уличными артистами, которые когда-то казались ему милыми и трогательными, начинают раздражать его. Мария принимала каждый упрек и отказывалась от былых радостей.

Однажды, когда Михаил грубо высказался о ее глупом и ненужном общении с «розовыми старичками», Мария ушла навсегда. А герой так и не смог забыть ее. Двенадцать лет не видясь с другом, на вопрос как сложилась его жизнь, Михаил с упоением описывает свой роман с прекрасной Марией, которую он потерял. Оказалось, этот год и четыре месяца были самыми значимыми в его жизни.

Характеристика главных героев

Среди системы персонажей романа «Колесо времени» два основных героя: русский эмигрант Михаил и его возлюбленная – француженка Мария Дюран. Имя главного персонажа подсказывает задумку автора — олицетворение в главном герое собирательный образ русского интеллигента-эмигранта. В глазах европейцев русские видятся медведями, которых в России ласково называют Мишками. Неуклюжий, в меру привлекательный, однако без тонких черт аристократической красоты, склонный к ностальгии, хандре, размышлениям и анализу и самобичеванию, типичный русский интеллигент с долей самолюбия и гордости – главный герой произведения.

Медведь – та аллегория, с которой сравнивает Мария героя. Позже появляется еще один яркий символ – павлин, которым восхищается Михаил. Мария же, напротив, объяснила, что эта птица красива только внешне, а внутри глупая, самовлюбленная, гордая и голос у нее ужасный. В конце произведения герой сам вспоминает ее слова, понимая, как из медведя превратился в павлина. Мадам Дюран – искренняя, изящная творческая натура, которая привыкла быть во всем натуральной: в любви, работе, своих принципах. Она презирает ложь, поэтому подделки чувств и имитации счастья она не выдержит.

Михаил – бездействующий на протяжении всего произведения. Мария первая к нему подходит, сама целует его, объясняется в чувствах, позже приглашает его жить вместе и полностью берет на себя всю организацию их быта. Роль Михаила лишь в разрушении их идиллии. Он считал, что умение любить – это талант, посланный свыше, которым одарены не все люди. Мария, по его мнению, – та самая жрица любви. Однако сам герой не смог отречься от своих убеждений во имя этого высокого чувства.

Основная идея произведения

В романе автор поднимает проблему возможности существования идеальной любви. Герои взаимно любили друг друга, но так и не смогли уберечь это чувство. В центре произведения лежит попытка понять, реальна ли взаимная любовь или это лишь временное чувство. В романе Мария выступает истинной жрицей любви, готовой положить на ее алтарь все, что у нее есть: свободу, достаток, время, жизнь. Однако автор рисует традиционный тип мужчины-завоевателя. Пока Мария оставляла за собой вуаль таинственности и загадочности, была неуловимой для него до конца, он был безумно влюблен. А когда добыча, открывшись полностью, была у его ног, она перестала быть для него той прекрасной богиней и стала лишь раздражать.

Известная повесть Куприна “Суламифь” перенесет вас в эпоху правления царя Соломона и вдохновит вас потрясающей историей его любви к простой девушке Суламифь.

Актуальная как никогда повесть Александра Куприна “Поединок” обращает наше внимание на бесчеловечную и жестокую армейскую систему России, калечащую жизни молодых парней.

Развитие любви автор сравнивает с математическими явлениями и промежутками времени. Та грань, когда любовь прекращается и начинается лишь привычка – неуловима. Чтобы быть одаренным высоким и взаимным чувством, нужно уметь сохранить его быть достойным. Эгоизм, гордость, тщеславие, жадность уничтожат даже самую чистую и взаимную любовь. Оставшись один, герой осознал свою ошибку, но колесо времени невозможно повернуть назад.

Александр Куприн – Колесо времени

Александр Куприн – Колесо времени краткое содержание

Колесо времени читать онлайн бесплатно

Гарсон! Литр белого вина. И оросите его гренадином. Оно спокойнее, если с запасом.

Ты говоришь — многовато? Пустяки. Вино легкое, а гренадин только отбивает привкус серы. Смотри, не обижайся. Подметил я твой моментальный взгляд, искоса. Знаю, у тебя мелькнула мысль про меня: “Не опустился ли?” Нет, дружище: я человек не опустившийся, а так сказать, опустошенный. Опустела душа, и остался от меня один только телесный чехол. Живу по непреложному закону инерции. Есть дело, есть деньги. Здоров, по утрам читаю газеты и пью кофе, все в порядке. Вино вкушаю лишь при случае, в компании, хотя сама компания меня ничуть не веселит. Но душа отлетела. Созерцаю течение дней равнодушно, как давно знакомую фильму.

Вот ты, давеча, вкратце рассказал о своем двенадцатилетнем бытии. Господи! что ни поворот судьбы, то целая эпопея. Какая-то дикая и страшная смесь мрачной трагедии с похабным водевилем, высоты человеческого духа со смрадной, мерзкой клоакой. Ты говорил, а я думал: “Ну и крепкая же машинища человеческий организм!” А все-таки ты жив. Жив великой тоской по родине. жив блаженной верой в возвращение домой, в воскресающую Россию. Мои испытания, в сравнении с твоими,-киндершпиль, детская игра. Но в них есть кое-что занимательное для тебя, а меня тянет хоть один раз выплеснуться перед кем-нибудь стоящим. Трудно человеку молчать пять лет подряд. Так слушай.

Ты уж, наверное, догадался, что заглавие моего рассказа состоит только из трех букв “Она”? Но здесь будет и о моей глупости, о том, как иногда, сдуру, в одну минуту теряет человек большое счастье для того, чтобы потом всю жизнь каяться. Ах! не повернешь.

В четырнадцатом году, как, может быть, ты помнишь, я сдал последние экзамены в Институте гражданских инженеров, а тут подоспела война, и взяли меня в саперы. А когда набирались вспомогательные войска во Францию, то и я потянул свой жребий, будучи уже поручиком-инженером. Во Франции я был свидетелем всего: и энтузиазма, с которым встречались наши войска, и нашего русского героизма, а потом, увы, пошли митинги, разложение.

После армистиса мне нетрудно было устроиться близ Марсели на бетонном заводе. Начал простым рабочим. Потом стал контрмэтром, потом — шефом экипа и начальником главного цеха. Много нас, русских, служило вместе, все бывшие люди различных классов. Жили дружно. Ютились в бараках, сами их застеклили, сами поставили печи, сами устлали полы матами. У меня был отдельный павильончик, в две комнаты с кухонкой, и большая, под парусинным тентом терраса. Питались из общего котла бараньим рагу, эскарго, мулями, макаронами с томатами. Никто никому не завидовал. Да, что я тебе скажу! надумали мы всей русской артелью взбодрить, на паях, свое собственное дело: завод марсельской черепицы. Рассчитали — предприятие толковое. Но вот тут-то и случился со мною этот перевертон. Хотя, кто знает, может быть, я и вернусь когда-нибудь к этому черепичному делу?

Сначала-то нам скучновато было. Особенно в дни праздничные, когда время тянется бесконечно долго и не знаешь, куда его девать. Природа такая: огромная выжженная солнцем плешина, кругом вышки элеваторов, а вдали мотаются жиденькие, потрепанные акации и далеко-далеко синяя полоска моря — вот и весь пейзаж.

Одна только отрада в эти тягучие праздники и оставалась: закатиться в славный город Марсель, благо по ветке езды всего полтора часа. И компания у нас своя подобралась: я — бывший инженер, затем — бывший гвардейский полковник, бывший геодезист да бывший императорский певец, он же бывший баритон. Компания невелика, але бардзо почтива2, как говорят поляки.

Люблю я Марсель. Все в ней люблю: и старый порт, и новый, и гордость марсельцев, улицу Каннобьер, и Курс-Пьер-де-Пуже, эту сводчатую темнолиственную аллею платанов, и собор Владычицы, спасительницы на водах, и узкие, в размах человеческих рук, старинные четырехэтажные улицы, и марсельские кабачки, а также пылкость, фамильярность и добродушие простого народа. Никогда оттуда не уеду, там и помру. Впрочем, ты сейчас увидишь, что для такой собачьей привязанности есть у меня и другая причина, более глубокая и больная.

Читайте также:  Синяя звезда – краткое содержание сказки Куприна

Так вот: однажды в ноябре, в субботу — скажу даже число — как раз 8 ноября, в день моего ангела, архистратига Михаила, зашабашили мы, по английской моде, в полдень. Принарядились, как могли, и поехали в Марсель. День был хмурый, ветреный. Море, бледно-малахитовое, с грязно-желтой пеной на гребнях, бурлило в гавани и плескало через парапет набережной.

По обыкновению, позавтракали в старом порту неизбежным этим самым буйабезом, после которого чувствуешь себя так, будто у тебя и в глотке и в животе взорвало динамит. Пошлялись по кривым тесным уличкам старого города с заходами для освежения, посетили выставку огромных, слоноподобных серых кротких першеронов и в сумерки разбрелись, уговорившись завтра утром сойтись на старой пристани, чтобы пойти вместе на дневной спектакль: афиши обещали “Риголетто” с Тито Руффо.

Я всегда, по приезде в Марсель, останавливался в одной и той же гостинице, на другом краю города, в новом порту. Называлась она просто “Отель дю Порт”. Это — мрачное, узкое, страшно высокое здание с каменными винтовыми лестницами, ступени которых угнулись посередине, стоптанные миллионами ног. Там, на самом верху, была низкая, но очень просторная, комната. Она мне нравилась. Окна в ней были круглые, как пароходные иллюминаторы. Пол покрывал настоящий персидский ковер превосходного рисунка, но измызганный подошвами до нитей, до основы, до дыр. На стенах висели в потемневших облупившихся золоченых рамах старинные гравюры из морской жизни. Эту комнату по субботам оставляли в моем распоряжении.

С хозяевами отеля я уже давно успел подружиться. Долго ли нам, русским, а в особенности ярославцам, как я?

Хозяин был добродушный четырехугольный неповоротливый человек. Марселец родом и бывший моряк, весь в морщинах, с ясным взором и спокойной душой. Хозяйка Аллегрия, в противоположность своему флегматичному мужу, была подвижная испанка, сильно располневшая, но еще не потерявшая тяжелой, горячей южной красоты. Это она была настоящей самодержавной правительницей дома, а прислуживал во всех семи этажах и внизу, в ресторане, некто Анри, с виду настоящий наемный убийца, а по характеру самый веселый, проворный и услужливый малый во всей Марсели. Куда этому чернокудрому красавцу! Гарсон, еще один гренадин с белым!

Часов в семь я пришел в отель пообедать, занял уютный столик в углу, заказал себе кое-что и в ожидании спокойно сидел, думая о различных случайных пустяках и лениво оглядывая публику. Ресторан этот, на редкость для невзрачной части города, просторный и светлый, не только опрятно, но даже кокетливо содержимый. Мы с тобой сходим туда когда-нибудь, если будем в Марсели. Двери выходили на гавань, и от нее доносились вздохи и всплески волн и запах моря.

Какие диковинные посетители за столами! Арабы в длиннейших бурнусах, перекинутых через плечо живописными складками: фески красные, черные и вишневые; зеленые и белые тюрбаны, чалмы, плетенные из маисовой соломы, итальянские колпаки, маленькие, полуголые, похожие на обезьян моряки, черные и блестящие, как вакса, с курчавыми, взбитыми, подобно войлоку, волосами; матросы разных стран, сидящие отдельными кучками и крепко стучащие стаканами о столы, пестрый скачущий гомон разноцветных слов, и откуда-то — лень поглядеть откуда — вкрадчивые звуки гитары, сопровождающие сладкий тенор, поющий итальянскую песенку о том, как три барабанщика возвращались с войны, и у одного барабанщика был букет роз, а дочь короля, сидевшая у окошка, попросила: “Послушай, барабанщик, дал бы ты мне эти розы. ” — “Дам тебе розы, если выйдешь за меня”. А она отвечает; “Послушай-ка, барабанщик, пойди и спроси моего отца”.– “Senti Sor Prel”3.

И вдруг произошел скандал. Какие-то цветные моряки, не то шоколадные, не то оливково-зеленого цвета, все, как на подбор, маленькие и сухие, но точно сделанные из стали, выпили лишнее, начали шуметь, перессорились и уже готовились пустить в ход кривые тонкие ножи. Все они орали одновременно на каком-то диком гортанном языке, похожем то на клекот хищных птиц, то на свиное хрюканье, страшно выкатывая желтые белки и скаля друг на друга матово-черные зубы. И вот Аллегрия (что значит по-испански — “веселость”) накидывает на себя яркую мантилью с бахромой, вытаскивает из волос розу, берет ее в зубы, подбоченивается и вызывающей походкой, раскачивая толстыми бедрами, с головой, гордо закинутой вверх, подходит к столу скандалистов. Интересно было глядеть на нее в эту минуту. Вся она точно преобразилась, помолодела и внезапно похорошела” Гневные карие глаза, ноздри, раздутые, как у арабской кобылы, красная роза в красных губах. Коротким повелительным движением, вытянув перед собой руку, она указала на дверь и с удивительным выражением высокомерного презрения, сквозь стиснутые зубы произнесла; — Сортэ!4

Александр Куприн «Колесо времени»

Колесо времени

Язык написания: русский

  • Жанры/поджанры: Реализм | Любовный роман
  • Общие характеристики: Психологическое
  • Место действия: Наш мир (Земля)( Европа( Западная ) )
  • Время действия: 20 век
  • Линейность сюжета: Линейный | Линейный с экскурсами
  • Возраст читателя: Для взрослых

Крутится колесо времени, не остановить его, как и течение сладко-горьких воспоминаний о любви, случившейся между мужчиной и женщиной, русским и француженкой, Михаилом и Марией. Кто знает — может все бы повернулось иначе, но время ушло.

В произведение входит:

Обозначения: циклы романы повести графические произведения рассказы и пр.

Доступность в электронном виде:

ant_veronque, 24 апреля 2019 г.

И почему я в детстве не любила Куприна? В последнее время Куприн меня исключительно радует. Как написано, какой чудесный слог, и интересно! Хотя я и не всегда разделяю позицию автора (или не всегда понимаю) и героев, но читать очень нравится.

Вот и здесь весьма необычная героиня, я бы сказала — мужская мечта. Не разделяю ее позиции по поводу отношений мужчины и женщины, но не восхититься Марией трудно. Но человек привыкает ко всему и неизбежно то, что в его жизни приобретает признак постоянного, начинает воспринимать не как что-то чудесное, а как должное, само собой разумеющееся. И вот Мария стала для главного героя, ее любимого Мишики, тем самым должным, ну, или почти стала. Разве он ее разлюбил? Нет. Стал хуже относиться? Нет. Но пропало то восхищение, ощущение счастья, счастливой случайности, придыхание.

«Постепенность и привычка – жестокие обманщицы: они работают тайком.»

Убедившись в этом, Мария оставила его навсегда. Я бы так не поступила, потому что не смогла бы и потому что считаю неправильным в такой ситуации так поступать. Я ориентирована на семью, на стабильность, на уверенность в завтрашнем дне. Я уехала бы на время, чтобы соскучился, чтобы чуть отвык, но обязательно бы вернулась. А Мария — это сиюминутное чувство, сиюминутное желание, эмоция, Мария не могла позволить отношениям с мужчиной превратиться из любви в привычку и пресекла это превращение в самом его зародыше. А ведь как это нелегко — разорвать навсегда, когда не твое чувство пресыщается или гаснет, а того, кого ты так сильно любишь.

«Или, например: вот прошло некоторое время, и скучны тебе стали, приелись мои ласки. Вместо праздника любви наступили утомительные, мутные будни. Скажи мне прямо и просто, как другу: прощай. Поцелуемся в последний раз и разойдемся. Что за ужас, когда один не любит, а другой вымаливает любовь, как назойливый нищий!»

Мне не в чем упрекнуть главного героя. Куприн очень точно и подробно описал, как трансформируется чувство, какие неожиданные мелочи могут на это влиять, как то, что еще вчера восхищало и радовало, сегодня почему-то начинает раздражать. Мы не можем управлять своими чувствами и не можем повернуть время вспять и переиграть даже минутку своей жизни, вот в чем грустная неизбежность.

P.S. И конечно, кроме основной темы у Куприна много эпизодических. Особенно было отрадно читать о русском эмигранте, способном к самокритике и критично относиться к некоторым русским особенностям, после задаваки учителя-англичанина Бронте.

ii00429935, 25 июля 2016 г.

Можно ли охарактеризовать большого писателя одним словом? В случае с Куприным я бы рискнул — это слово « страсть». Александр Иванович страстно любил жизнь во всех ее проявлениях, этим чувством пропитаны все его книги. Вот и « Колесо времени» — история страстной любви загадочной женщины с библейским именем Мария и русского эмигранта Михаила во Франции 20-х годов прошлого века.

Я не устаю удивляться многогранности таланта Куприна. В « Колесе времени» он проявил себе и как тонкий лирик, и как настоящий философ ( глава 7 « Трактат о любви»). Куприн, безусловно, любил свою Родину, но не боялся говорить и о темной стороне русской души (глава 8 « Мадам Дюран»). Современным ура-патриотам есть чему поучиться.

А вот главный женский образ показался мне несколько искусственным. Очевидно, Мария воплощает представление автора об идеальной любви, которую встретить один шанс на миллион и которую герой- рассказчик не сумел по- настоящему оценить. Но увидеть в этой героине живую женщину, боюсь, будет трудновато. Тут вспоминается Олеся из одноименной повести Куприна. Идеальное и материальное в этой девушке соединились гораздо удачнее.

strannik102, 27 марта 2016 г.

Читал и на втором плане непрерывно крутилась несколько отделённая от содержания мысль — насколько далека, непонятна и чужда для Советской Республики и для всей СССРии была эта книга, написанная в 1929 году в эмиграции. Насколько она тематически, сюжетно и композиционно, энергетически не соответствовала обстановке в стране советов. И конечно же она вряд ли могла быть принята и понята основной массой населения страны, разве что только интеллигенция и так называемые «бывшие» могли и понять и принять.

А ведь книга по современным меркам вполне нормальная, с некоторым эмигрантским душком, однако вполне извинительным и малозаметным, да и вообще не являющимся изъяном. Обычная история не совсем обычной любви, история отношений между мужчиной и женщиной, с возникновением чувств и прочего и с подробной динамикой и коллизиями внутреннего и внешнего. И способность Куприна быть тонким психологом точно отражается в том, как и куда развивался сюжет и как и куда развивались отношения.

Ссылка на основную публикацию