Благие намерения – краткое содержание рассказа Лиханов

Альберт Лиханов – Благие намерения

Альберт Лиханов – Благие намерения краткое содержание

Молоденькая выпускница пединститута Надежда Георгиевна случайно оказывается воспитательницей сирот-первоклассников. Но выбор ее прям и благороден. Тяготы чужого предательства она принимает на себя и служит детям.

А. Лиханов говорил: «…новая повесть «Благие намерения» – о молодой учительнице, о маленьких сиротах, которых ей довелось растить. Впрочем, это скорее повесть о важных категориях, из которых складывается наша нравственность, – о добре и зле, ответственности и безответственности, о мире детей и взрослых и о том, что нет, не благими намерениями вымощена дорога в ад, а лишь намерениями неисполненными».

Об ошибках (опечатках) в книге можно сообщить по адресу http://www.fictionbook.org/forum/viewtopic.php?t=3172. Ошибки будут исправлены и обновленный вариант появится в библиотеках.

Благие намерения – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Альберт Анатольевич Лиханов

Снова навалилась бессонница.

Дверь на балкон распахнута, и в комнату вливается душный аромат черемухи. Может, из-за него я не могу уснуть? Надо бы встать, прикрыть дверь, но я не в силах шевельнуть рукой. Точно опьяняющий наркоз сковал меня. Голова ясная, утренняя, а тело налито неимоверной тяжестью, не то что рукой, пальцем шевельнуть немыслимо.

Я живу на втором этаже и когда-то – совсем недавно! – мечтала, чтобы черенки черемухи, высаженные у дома, скорей поднялись и сравнялись с моим балконом. Тогда весной цветы будут перед окном, точно сад приподнялся на цыпочки прямо в мою келью. И вот это сбылось, а я не рада. Запах черемухи дурманит и не дает спать.

Впрочем, все это глупости, и черемуха тут ни при чем.

Ветер колышет прозрачную штору и вносит в комнату волну пряного аромата.

Я точно купаюсь в нем.

Я говорю себе: наслаждайся, ты хотела этого, и твое желание сбылось. Наслаждайся и спи, все условия для волшебных снов: ведь, вдыхая черемуху, можно увидеть во сне только сказки.

Но сказки не приходят.

Я облокачиваюсь и таращусь в неверные июньские сумерки, в белую северную ночь, стараюсь разглядеть черемуховые ветви там, за окном. Смутные тени колышутся у балкона. Я знаю: ветви унизаны белыми гроздьями.

Я вдыхаю полной грудью и чувствую, как приливает к вискам кровь. Завтра у меня необыкновенный день, точнее, вечер.

Выпускной вечер моего класса.

Первый мой выпуск. Об этом знают все.

Искупление моей вины. Об этом знают немногие.

День исполнения моей клятвы. Про это известно одной мне.

Остался один день. И эта ночь.

Я пришла в школу-интернат десять лет назад, оказалась тут почти случайно. Впрочем, в каждой случайности есть своя закономерность…

В начале августа у мамы случился инфаркт, я дала в гороно телеграмму, заверенную врачом, и осталась возле нее.

У меня было странное ощущение – как будто я не нужна ни маме, ни Ольге и Сергею, старшей сестре и старшему брату. Всю весну и лето, с тех пор как я получила назначение, они во главе с мамой без устали дулись на меня.

О матерях не принято говорить дурно, не скажу и я, хотя теперь, спустя десять лет, мне многое стало ясным. Кажется, я протрезвела за эти годы. Точно во мне бродил молодой хмель, но вот шибануло меня об острый угол раз-другой, и все стало очевиднее, реальней, что ли. И мама стала реальней. Ее взгляды.

А тогда я не могла ничего понять – я ухаживала за мамой, сидела в больнице возле нее дни и ночи, и рядом непременно сидела Ольга, или Сергей, или Сережина жена Татьяна, и они ухаживали за мамой с таким видом, будто меня здесь нет. Я старалась не обращать на это внимания, но не так-то это легко, когда ты только окончила институт, а взрослые и любимые люди, точно сговорившись, в один голос осуждают тебя, да еще осуждают высокомерно, с презрением, мол, молодые должны внимать благодарственно, а не высказывать собственных суждений, пользоваться чужим опытом, пока, скажите спасибо, его предлагают, и жизнь начинать по общепринятым правилам, а не так, как ты…

Это был молчаливый спор, который начала мама.

Мама вообще очень властный человек. Тогда мне казалось, что она совершенно не любит меня. Собственная прихоть была для нее всегда важней моих намерений. Она подавляла. И не отдельные дни и часы, а всегда. Теперь я думаю совсем иначе. Мама любит меня. Может быть, даже сильнее, чем Ольгу и Сергея, ведь я младшая, для нее последняя. Просто любовь у нее властная, вот в чем дело. Властная, как и сама мама.

У нее всегда были странные отношения со всеми нами. Даже явно ошибаясь, мама говорила уверенно и требовательно, никогда не сознаваясь в ошибке.

– Оля, тебя, кажется, опять провожал этот парень из соседнего подъезда. Так запомни, он тебе не подходит, тебе больше подходит Эдик.

– Но почему? – спрашивала Оля. – Николай очень милый, ты же знаешь, мы из одной группы, – Оля тогда заканчивала иняз, – а Эдик мне надоел! И вообще он сухарь!

Эдик был одноклассником Оли, учился в политехе и был некрасив до предела – длинный, плоский, как бы вырезанный из бумаги, а главное – скучно-сухой, протокольно-стандартный, точно параграф из учебника математики. Словом, розовощекому баскетболисту-крепышу Николаю Эдик, бесспорно, уступал, и Оля спрашивала маму, округляя глазки:

– Он тебе не подходит! – резала мама, выделяя последние слова, выставляя над ними знаки ударения величиной, пожалуй, со столб, и добилась-таки того, что потом, позже, Оля вышла все же за своего плоского Эдика и живет, по-моему, без намека на счастье…

Однако это другая история, я потом еще вспомню про нее, но тогда, в ту пору, возле мамы, которая уставилась в потолок больничной палаты тяжелым немигающим взглядом, я еще не все понимала.

Да, не все понимала, но все чувствовала.

Иначе почему же я поступила по-своему? Единственная из троих детей ослушалась мать?

Перед распределением мы дали слово – вся наша группа – не финтить, не подключать родителей, словом, не пользоваться отработанной тактикой и ехать на работу туда, куда пошлют.

Слово, конечно же, не было сдержано, конфузливо улыбаясь, две девчонки, редкие посредственности, вышли из деканата с направлениями в школы того города, где все мы учились, а я родилась и жила. Мы было бросились их поздравлять, не чуя подвоха, но девицы, не откладывая, признались, что только вчера – надо же, накануне! – вышли замуж за здешних жителей. Да еще одному парню пришел персональный вызов из специальной – с английским уклоном – школы, хотя в английском он был ни в зуб ногой, а всю жизнь учил немецкий.

Все остальные повели себя честно, так что даже никакой злости не осталось против тех троих, лишь легкое недоумение: зачем они так?

Меня больше занимало другое: как скрыть от мамы, от сестры и брата с его женой три исключения из честного договора? Я скрыла. Удалось. Только ничуточки не помогло.

Мама замолчала, как всегда умолкала она, если кто-нибудь в чем-нибудь – хотя бы в пустяке! – не признавал ее властной силы. Я приходила с улицы не домой, а в какую-то сурдокамеру, так, кажется, это называется. Мама говорила с Олей, говорила с Сережей, говорила с Татьяной, Татьяна говорила с Олей, Оля с Сережей, и никто из них не говорил со мной.

Когда я пробовала заговорить с мамой, она произносила жестким голосом:

– Ты останешься здесь!

Я спрашивала, к примеру, включая телевизор:

– Посмотрим этот фильм?

А мама неизменно произносила одно и то же:

– Ты останешься здесь!

– Но у меня в руках распределение!

– Ты останешься здесь!

– Это же бесчестно! Мы договорились всей группой! Меня, наконец, ждут!

Нравственный облик педагога-современника в повести А. Лиханова «Благие намерения» и ее краткое содержание. “Благие намерения”, Лиханов Альберт Анатольевич

Слоган Российского детского фонда, который возглавляет писатель и журналист Альберт Лиханов, звучит так: «Ни дня без добрых дел». Лаконичная, легко запоминающаяся фраза как нельзя лучше отражает мнение признанного общественного деятеля (он возглавляет известную Международную ассоциацию детских фондов, является директором НИИ детства, академиком, Почетным гражданином города Кирова и Кировской области). Лиханов считал и считает, что самые искренние человеческие замыслы ничто, если за ними не следуют реальные действия. Сегодня речь пойдет об известном произведении «Благие намерения». Книга увидела свет в 1981 году. Она о высоком нравственном облике педагога-современника.

“Да будет солнце!”

Чтобы лучше понять человека, активно влияющего на умы родителей, но больше всего желающего быть услышанным самим ребенком, познакомимся с биографией писателя А. А. Лиханова. Он родился 13 сентября 1935 года в Кирове, в простой советской семье. Отец – слесарь, мать – лаборант в больнице, а в военные годы – в эвакогоспитале.

В 1958 году окончил отделение журналистики УрГУ (Уральский госуниверситет, г. Свердловск, ныне Екатеринбург). В родном городе известен как литсотрудник газеты «Кировская правда». В 1961 г. здесь же, на малой родине, возглавил периодическое издание «Комсомольское племя». Кировчане старшего поколения помнят публикации этого автора.

На кировской земле увидело свет первое литературное детище Лиханова («О благородной королеве, золотых зернах и горячих сердцах», 1959). Сам писатель за точку отсчета взял повесть «Да будет солнце!» (1963). Прошли годы и десятилетия, и читатели стали узнавать «в лицо» скромный томик с надписью: А. Лиханов, «Благие намерения». Анализ этого произведения мы произведем сегодня.

Подростки – наша смена

Позже были Новосибирск и газета «Комсомольская правда», собкором которой Альберт Анатольевич проработал два года, перевод в аппарат Центрального комитета Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи и журнал «Смена». Последний стал судьбой писателя на два десятилетия. 13 лет, начиная с 1975-го, А.А. Лиханов был главным редактором этого издания с мощными литературными традициями.

Молодежная печать позволила с головой окунуться в жизнь детей и подростков огромной страны под названием СССР, рассмотреть аспекты взаимоотношений отцов и детей с разных ракурсов. Однажды выбранная тема навсегда стала главной в творчестве автора. Писатель уверен: растущий человек (наше будущее) заслуживает самого пристального внимания общества. Особую роль в воспитании подрастающего поколения он отводит семье и школе. Много книг Лиханов посвятил детям войны.

Пик писательской активности А. А. Лиханова пришелся на 1970-1990 гг. В 1983-ом за книгу «Драматическая педагогика: очерки конфликтных ситуаций» (1983) литератор получил Международную премию им. Я. Корчака. С 1987-го творческая деятельность писателя сочетается с общественной, направленной на защиту детства. Повесть «Благие намерения» тоже о прочном щите для хрупкого мира семилетних.

Мир не без сирот

Повесть А.А. Лиханова «Благие намерения» затрагивает тему сиротства при живых родителях, детское одиночество вне войны и бомбежек, под тихим голубым небом, покрытым белыми облаками. Мирное сиротство. Сердца вдумчивых читателей XXI века особенно тревожит то, что книга, написанная более 35 лет назад, как никогда, актуальна сегодня.

Действительно, отказ от исполнения родительского долга – явление в современной России распространенное. Существует мнение, что ситуация усложнена тем, что сегодня «Наде-Вны» – так называли маленькие герои повести свою любимую учительницу Надежду Георгиевну – становятся большой редкостью.

О книге «Благие намерения» отзывы читателей практически одинаковы. Они называют книгу доброй, наивной, пронизанной чистотой помыслов молодого педагога-словесника Надежды. Девушка всей душой переживает за надломленные судьбы своих учеников, стремится к тому, чтобы ее одинокие «умки» познали любовь мам – «медведиц» (в одноименном художественном фильме по сценарию Альберта Лиханова есть трогательный эпизод, когда девчушки и Наде-Вна смотрят мультфильм «Умка»), отеческую ласку, даже если их подарят чужие по крови люди.

Куда ведут благие намерения?

Напомним фабулу: пединститут позади, распределение, начало трудовой биографии. Так случилось, что скромная девушка Надежда, словно на фронт, попадает в коллектив первоклассников, 22 из которых – сироты из детского дома. Воспитанная в лучших традициях высокого советского патриотизма и самоотверженности («с ними, дева, сердца жалеть нельзя»), живя в обществе, где считалось, что человек человеку друг, товарищ и брат, учительница не допускает мысли отказаться от высокой задачи учить и воспитывать подранков. Ее намерения благие. Но куда ведут они? Таково краткое содержание. Благие намерения Лиханов одобряет, но не в чистом «мечтательном» виде.

32-летняя Надежда бесстрашно принимает на себя отголоски предательства горе-матерей и таких же отцов. Она хочет найти взрослого друга каждому ребенку-сироте, чтобы «маленькие люди» хоть таким образом познали тепло семейного очага. Поначалу все складывается как нельзя лучше. Люди готовы (или думают, что могут) проявить милосердие. Но все не так просто: найти взрослых друзей для сирот оказалось легче, чем удержать их. Причины разрыва можно понять, но что из этого?

По ходу изложения становится все яснее. Речь не просто о семилетних мальчиках и девочках, вынужденных расти без родителей, а о том, что на белом свете всему есть место: «рядом с добром уживается зло». А еще об умении отвечать за свои поступки и безответственности. А ведь миры детей и взрослых, хоть порой такие полярные, по сути, должны быть едиными. Иначе – беда. В повести «Благие намерения» Альберт Анатольевич Лиханов говорит и об этом.

Матери-кукушки

Птенцы из-под родительского крыла хорошо различают дом и школу-интернат, где они живут и учатся от выходных до выходных. Дети-сироты не ощущают разницы между учебным заведением и детдомом. Для них текут будни-клоны: везде воспитатели, строгий режим дня, общий быт. Какая разница, как называется такое место? Это можно отметить, прочтя краткое содержание. «Благие намерения» Лиханов выстроил так, что невозможно не прочувствовать всю боль и безысходность сиротства.

Героиня книги Лепестинья никак не может взять в толк, откуда берутся сироты, ведь не голодуха, не тяжелое время. А вот поди-ка, находятся! И тогда, и сейчас. Может ли современное общество решить проблему сиротства? Многие считают, что задача разрешима (если не полностью, то в большей степени), если укреплять семейные ценности не на словах («благие намерения»), а на деле. Престижность материнства и отцовства, ориентир на духовное, а не на материальное благополучие – вот «таблетка» от «кукушиной болезни». Детский дом не способен заменить семью.

Долг педагога

Легка ли профессия учителя-воспитателя? Конечно, нет! Практически на каждой странице повествования можно встретить строки, которые отражают размышления Надежды Георгиевны о высоком долге педагога, способного беззаветно погружаться в человека. Любовь – вот основной вид «топлива», поддерживающий горение души учителя.

Это чувство (если оно есть!) невозможно погасить или дозировать. Идеальный учитель – это благородный максималист, таким его рисует Альберт Лиханов. В подтверждение его мысли руководитель школы-интерната называет учительское дело подвигом во имя детей. Можно сказать, что это сути профессии педагога краткое содержание. Благие намерения Лиханов трактует широко и мощно: они не должны быть капризом, вспышкой эмоций.

Окунувшись в трудовые будни, молодая учительница, не виновная в том, что намерения «взрослых друзей» не реализовались, корит не их, а себя, потому что считает, что несет личную ответственность за все происходящее вокруг. Такая самоотверженность многим читателям кажется непостижимой. Или недостижимой? А может, все же не врет поговорка, что «в жизни всегда есть место подвигу», тем более если он во имя детей?

Преступление и наказание

Ответственность за судьбы сирот – чей же это крест? Опекунов? Государства? Всех, вместе взятых? Это общая задача, и решать ее нужно всем миром, чтобы не процветало, как сорная трава, противоположное человеческое качество, когда никто никому ничего не должен, а спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

В повести «Благие намерения» есть примеры как высокой сознательности, так и безответственности взрослых, что больно ранит детей. А уж не подлежащие контролю действия «родителей», приведшие к мирному сиротству, так и вовсе можно расценивать как преступление, за которым должно следовать наказание.

В путь, за Надеждой

Надежда Георгиевна – главная героиня повести – способна и на высокие намерения, и на поступок, чем вызывает симпатию у большинства читателей. Книга призывает, но не заставляет стройными рядами следовать ее примеру – заставить любить невозможно. К этому каждый приходит (возможно, и нет) ценой многих жизненных проб и ошибок.

Тяжко, когда ошибки ранят наше сердце, но еще хуже, когда они оставляют «зарубки» на нежных детских душах – неокрепших, доверчивых, ранимых.

Читайте также:  Обман – краткое содержание рассказа Лиханова

Мечтать не вредно, надо действовать

Примечательно, что ни в книге, ни в вышедшем вслед за ней на широкие экраны художественном фильме Альберт Лиханов не ставит точки над i, дает возможность каждому представить, как и чем закончилась история мирного сиротства в каждом конкретном случае.

Непосредственная педагогическая сила книг Альберта Лиханова в целом и повести «Благие намерения» в частности заключается в том, что они наполнены милосердием. Писатель не боится таких слов, как жалость, доброта, прощение, помощь.

Таково в широком смысле этого произведения краткое содержание. «Благие намерения» Лиханов, думается, считает «криком души». Он говорит, что сложилось так, что сегодня все дети России, по сути, – сироты. В людях, не ждущих «милости от природы», подчинивших, как им кажется, все вокруг, становится все меньше милосердия, они больше уповают на силу и деньги.

А ведь спасение человечества кроется не в них, а в любовном отношении к другому человеку и миру вокруг. Альберт Лиханов является убежденным противником искаженного восприятия жизненных ценностей. Он считает, что сейчас самое время прочно соединить благие намерения и реальные дела.

ozma_lipetsk

Собрание заблуждений

Мир такой, каким мы его видим

Книга: А. Лиханов «Благие намерения»

Хорошая книга: добрая, чистая и бесконечно наивная, как и ее главная героиня, от лица которой ведется повествование – молодая учительница Надежда Георгиевна. Повесть невелика – всего 176 страниц в моем планшете. Но если б эту повесть я прочитала в 16-17 лет, то возможно и не пошла бы в педагогический. А может наоборот, пошла бы и посвятила всю свою жизнь служению детям: искреннему и преданному.

«Благими намерениями выстлана дорога в ад» — красной нитью проходит эта поговорка через всю книгу. Повесть представляет собой воспоминания учительницы. Она окончила институт, став учителем-словесником, из-за болезни матери опоздала к началу учебного года, а когда приехала в город распределения, место было уже занято. Вчерашнюю студентку берут работать воспитателем в школу-интернат, где дают ей особую группу первоклашек – среди трех десятков учеников 22 детдомовские. Повествование ведется от лица 32-летней учительницы. Она в подробностях вспоминает первую встречу, первую неделю с ее малышами, первые и дальнейшие победы и поражения. И все время анализирует-анализирует-анализирует.

Надежда Георгиевна к середине книги становится для детей просто Наде-Вной или Надюшей, а в конце – мамой Надей. Я под большим впечатлением не столько от лаконичного сюжета и кратко прописанных судеб детей, сколько от мыслей и замечаний главной героини – ее вечного поиска себя в профессии и профессии в себе. Быть педагогом непросто, но быть Педагогом – намного труднее.

С самых первых строк она пишет об «искуплении своей вины». Лишь спустя неделю после начала работы, Надежда Георгиевна узнает, что в ее группе большая часть детей из детского дома. Остальные же немногие днем в субботу уходят домой, а возвращаются в интернат лишь в воскресенье вечером. И тогда она придумала найти своим малышам взрослых друзей – людей за пределами интерната, которые могли бы дарить внимание мальчишкам и девчонкам: не по обязанности, а от души. Решение педсовета, заметка в газете, комиссия-собеседование – и вот у каждого ребенка появляется взрослый друг.

«Я смотрела на школьную лестницу, и что-то потихоньку стало раскачиваться во мне. Вдоль лестницы, на каждой ступеньке, стояли маленькие люди в серых костюмчиках и коричневых платьицах, нет, назвать их малышами не поворачивается язык: это были печальные и усталые маленькие люди»

Еще одну цитату просто не могу не привести в данный момент:

«Толстой сказал, что все счастливые семьи счастливы одинаково, а каждая несчастливая несчастна по-своему. И я, взрослый человек, только теперь начинала понимать эту фразу.

У каждого моего птенца было свое несчастье. А я, счастливый человек, не знала, не думала о них. Человек безмятежной судьбы знает, конечно, о бедах, о том, что есть несчастные, а среди них и дети. Но жизнь устроена так, что несчастье счастливому кажется чаще всего далеким, порой даже нереальным. Если у тебя все хорошо, беда представляется рассыпанной по миру маленькими песчинками, несчастье кажется нетипичным, а типичным – счастье. Да, когда человек счастлив, ум как бы теряет осторожность, дремлет. Знание уступает место чувству, и, наверное, это справедливо. Счастье не будет счастьем, если оно каждый миг станет думать о беде и горе. Но правда трезвее благополучия. Пока есть жизнь, будет и беда. Будут аварии и землетрясения, будет смерть, она неизбежна, и будет, наверно, человеческая подлость – что-то не исчезает она никак. Да, несчастья – это неизбежность, но если все несчастья собрать вместе, как здесь, в интернате? Что же получится? Груды беды? Темный день? Мрак?

Что ж, выходит, так. И нет другого выхода, как развеять этот мрак, когда речь идет о маленьких людях.»

Честно признаюсь, я, читатель, ждала того момента, когда героиня совершит ошибку, о которой в первых же строках пишет. что за нее «искупает вину». Страница за страницей, а ошибки-то я и не видела. Да, нашла она своим подопечным взрослых – кому одиноких женщин и мужчин, кому супружеских пар, кому крепкие и сложившиеся семьи. Да, далеко не все союзы сложились. И это жизнь. Почему молодой воспитатель берет на себя вину за то, что кто-то взрослых переоценил свои силы или разочаровался в себе или в ребенке? Каждый человек имеет право на ошибку, но почему ответственность за это несет педагог? Очень хорошей иллюстрацией к этому будет следующая цитата:

«Первый класс мы закончили вот с каким результатом: Зину Пермякову, Сашу Суворова, Колю Урванцева и еще троих детей усыновили и удочерили хорошие люди. Шестеро – обстоятельства сложились так – в гости ходить перестали. Десять же мальчиков и девочек, как мы и предполагали, нашли хороших друзей… Счет шесть – шестнадцать.

Но все дело в том, что педагогика не точная дисциплина. Можно выиграть со счетом один – девятнадцать. И проиграть девятнадцать – один. Единица перетянет девятнадцать, и сто, и тысячу. Вот почему судьба шестерых, вернувшихся в интернат навсегда, мучила меня долгие-долгие годы…»

«Жертвовать своим покоем, своими удобствами, всем-всем-всем своим» решила эта молодая учительница, волею судьбы ставшая воспитательницей семилеток-сирот. Так их учили будущих советских учителей в педагогических институтах: думать перед тем, что что-то сделать, а начав делать – идти до конца. А еще анализировать свои поступки и исправлять ошибки, если случится их совершить. Не получится исправить – искупать, пусть даже и ценой собственных след и сердечных ран. Нас, будущих российских учителей (в 3-5% случаев пед.вузов идут работать в школы) в педагогических университетах учили другому: делать трассировку текста, правильно подчеркивать предложения да пользоваться десятками томов словарей, экземпляры которых найдутся далеко не в каждой библиотеке. Даже полвека не прошло, а акцент на душевных качествах профессии учителя сменился чисто утилитарным подходом.

Люблю, когда в книгах название и основная тема раскрыты до конца. Здесь – раскрыта:

«Благие намерения предстояло поддерживать благими делами. Я думаю, и дорога-то в ад вымощена не намерениями, а намерениями неисполненными»

Первый рассказ Лиханова был опубликован под названием «Шагреневая кожа» в 1962 году в журнале «Юность». Молодой автор переезжает в Москву, где много лет работает ответственным секретарем, а потом и главным редактором молодежного журнала «Смена».

В 1976 году увидел свет первый двухтомник избранных произведений Лиханова. В 1986-1987 годах выходит первое собрание сочинений в четырех томах.

Всю свою жизнь Альберт Лиханов уделяет немало времени общественной деятельности. В 1985 и 1987 годах в СССР принимаются Постановления Правительства о помощи детям-сиротам, что является результатом писем Лиханова. В 1987 году уже известный в Союзе писатель и журналист создает Советский детский фонд имени В.И. Ленина, который в 1992 году преобразуется в Международную ассоциацию детских фондов. В 1991 году появляется Российский детский фонд, председателем которого избирается Лиханов. Альберту Анатольевичу принадлежит идея и реализация Научно-исследовательсокго института детства, чьим директором он является.

В 2010 году опубликован 15-томник произведений Альберта Лиханова, на страницах которого использован крупный шрифт и размещены цветные иллюстрации.

PS: Мне бесконечно стыдно, что я, филолог, только сейчас, в 30 лет, открыла для себя этого замечательного писателя, человека и гражданина.

О книге

Повесть «Благие намерения» была впервые опубликована в журнале «Знамя» в 1980 году, затем ее публиковали в 1981 году в «Роман-газете» и «Литературной России». Сам Лиханов так говорит о произведении:

«Это повесть о молодой учительнице, о маленьких сиротах, которых ей довелось растить. Впрочем, это скорее повесть о важных категориях, из которых складывается наша нравственность, – о добре и зле, ответственности и безответственности, о мире детей и взрослых»

Спустя 3 года после первой публикации повесть автора повести Альберта Лиханова за повесть «Благие намерения» удостаивают Международной премии социалистических стран им. Максима Горького.

В 1985 году по книге Лиханов пишет сценарий, который становится основой фильма «Благие намерения» (режиссер А.Бенкендорф, киностудия им. А.Довженко)

Лиханов Альберт Анатольевич — Благие намерения

Тут можно читать онлайн книгу Лиханов Альберт Анатольевич – Благие намерения – бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Классическая проза. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Благие намерения краткое содержание

Благие намерения – описание и краткое содержание, автор Лиханов Альберт Анатольевич, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Молоденькая выпускница пединститута Надежда Георгиевна случайно оказывается воспитательницей сирот-первоклассников. Но выбор ее прям и благороден. Тяготы чужого предательства она принимает на себя и служит детям.А. Лиханов говорил: «…новая повесть „Благие намерения“ – о молодой учительнице, о маленьких сиротах, которых ей довелось растить. Впрочем, это скорее повесть о важных категориях, из которых складывается наша нравственность, – о добре и зле, ответственности и безответственности, о мире детей и взрослых и о том, что нет, не благими намерениями вымощена дорога в ад, а лишь намерениями неисполненными».Об ошибках (опечатках) в книге можно сообщить по адресу http://www.fictionbook.org/forum/viewtopic.php?t=3172 . Ошибки будут исправлены и обновленный вариант появится в библиотеках.

Благие намерения – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Благие намерения – читать книгу онлайн бесплатно, автор Лиханов Альберт Анатольевич

Альберт Анатольевич Лиханов

Снова навалилась бессонница.

Дверь на балкон распахнута, и в комнату вливается душный аромат черемухи. Может, из-за него я не могу уснуть? Надо бы встать, прикрыть дверь, но я не в силах шевельнуть рукой. Точно опьяняющий наркоз сковал меня. Голова ясная, утренняя, а тело налито неимоверной тяжестью, не то что рукой, пальцем шевельнуть немыслимо.

Я живу на втором этаже и когда-то – совсем недавно! – мечтала, чтобы черенки черемухи, высаженные у дома, скорей поднялись и сравнялись с моим балконом. Тогда весной цветы будут перед окном, точно сад приподнялся на цыпочки прямо в мою келью. И вот это сбылось, а я не рада. Запах черемухи дурманит и не дает спать.

Впрочем, все это глупости, и черемуха тут ни при чем.

Ветер колышет прозрачную штору и вносит в комнату волну пряного аромата.

Я точно купаюсь в нем.

Я говорю себе: наслаждайся, ты хотела этого, и твое желание сбылось. Наслаждайся и спи, все условия для волшебных снов: ведь, вдыхая черемуху, можно увидеть во сне только сказки.

Но сказки не приходят.

Я облокачиваюсь и таращусь в неверные июньские сумерки, в белую северную ночь, стараюсь разглядеть черемуховые ветви там, за окном. Смутные тени колышутся у балкона. Я знаю: ветви унизаны белыми гроздьями.

Я вдыхаю полной грудью и чувствую, как приливает к вискам кровь. Завтра у меня необыкновенный день, точнее, вечер.

Выпускной вечер моего класса.

Первый мой выпуск. Об этом знают все.

Искупление моей вины. Об этом знают немногие.

День исполнения моей клятвы. Про это известно одной мне.

Остался один день. И эта ночь.

Я пришла в школу-интернат десять лет назад, оказалась тут почти случайно. Впрочем, в каждой случайности есть своя закономерность…

В начале августа у мамы случился инфаркт, я дала в гороно телеграмму, заверенную врачом, и осталась возле нее.

У меня было странное ощущение – как будто я не нужна ни маме, ни Ольге и Сергею, старшей сестре и старшему брату. Всю весну и лето, с тех пор как я получила назначение, они во главе с мамой без устали дулись на меня.

О матерях не принято говорить дурно, не скажу и я, хотя теперь, спустя десять лет, мне многое стало ясным. Кажется, я протрезвела за эти годы. Точно во мне бродил молодой хмель, но вот шибануло меня об острый угол раз-другой, и все стало очевиднее, реальней, что ли. И мама стала реальней. Ее взгляды.

А тогда я не могла ничего понять – я ухаживала за мамой, сидела в больнице возле нее дни и ночи, и рядом непременно сидела Ольга, или Сергей, или Сережина жена Татьяна, и они ухаживали за мамой с таким видом, будто меня здесь нет. Я старалась не обращать на это внимания, но не так-то это легко, когда ты только окончила институт, а взрослые и любимые люди, точно сговорившись, в один голос осуждают тебя, да еще осуждают высокомерно, с презрением, мол, молодые должны внимать благодарственно, а не высказывать собственных суждений, пользоваться чужим опытом, пока, скажите спасибо, его предлагают, и жизнь начинать по общепринятым правилам, а не так, как ты…

Это был молчаливый спор, который начала мама.

Мама вообще очень властный человек. Тогда мне казалось, что она совершенно не любит меня. Собственная прихоть была для нее всегда важней моих намерений. Она подавляла. И не отдельные дни и часы, а всегда. Теперь я думаю совсем иначе. Мама любит меня. Может быть, даже сильнее, чем Ольгу и Сергея, ведь я младшая, для нее последняя. Просто любовь у нее властная, вот в чем дело. Властная, как и сама мама.

У нее всегда были странные отношения со всеми нами. Даже явно ошибаясь, мама говорила уверенно и требовательно, никогда не сознаваясь в ошибке.

– Оля, тебя, кажется, опять провожал этот парень из соседнего подъезда. Так запомни, он тебе не подходит, тебе больше подходит Эдик.

– Но почему? – спрашивала Оля. – Николай очень милый, ты же знаешь, мы из одной группы, – Оля тогда заканчивала иняз, – а Эдик мне надоел! И вообще он сухарь!

Эдик был одноклассником Оли, учился в политехе и был некрасив до предела – длинный, плоский, как бы вырезанный из бумаги, а главное – скучно-сухой, протокольно-стандартный, точно параграф из учебника математики. Словом, розовощекому баскетболисту-крепышу Николаю Эдик, бесспорно, уступал, и Оля спрашивала маму, округляя глазки:

– Он тебе не подходит! – резала мама, выделяя последние слова, выставляя над ними знаки ударения величиной, пожалуй, со столб, и добилась-таки того, что потом, позже, Оля вышла все же за своего плоского Эдика и живет, по-моему, без намека на счастье…

Однако это другая история, я потом еще вспомню про нее, но тогда, в ту пору, возле мамы, которая уставилась в потолок больничной палаты тяжелым немигающим взглядом, я еще не все понимала.

Да, не все понимала, но все чувствовала.

Иначе почему же я поступила по-своему? Единственная из троих детей ослушалась мать?

Перед распределением мы дали слово – вся наша группа – не финтить, не подключать родителей, словом, не пользоваться отработанной тактикой и ехать на работу туда, куда пошлют.

Слово, конечно же, не было сдержано, конфузливо улыбаясь, две девчонки, редкие посредственности, вышли из деканата с направлениями в школы того города, где все мы учились, а я родилась и жила. Мы было бросились их поздравлять, не чуя подвоха, но девицы, не откладывая, признались, что только вчера – надо же, накануне! – вышли замуж за здешних жителей. Да еще одному парню пришел персональный вызов из специальной – с английским уклоном – школы, хотя в английском он был ни в зуб ногой, а всю жизнь учил немецкий.

Читайте также:  Последние холода – краткое содержание повести Лиханова

Все остальные повели себя честно, так что даже никакой злости не осталось против тех троих, лишь легкое недоумение: зачем они так?

Меня больше занимало другое: как скрыть от мамы, от сестры и брата с его женой три исключения из честного договора? Я скрыла. Удалось. Только ничуточки не помогло.

Мама замолчала, как всегда умолкала она, если кто-нибудь в чем-нибудь – хотя бы в пустяке! – не признавал ее властной силы. Я приходила с улицы не домой, а в какую-то сурдокамеру, так, кажется, это называется. Мама говорила с Олей, говорила с Сережей, говорила с Татьяной, Татьяна говорила с Олей, Оля с Сережей, и никто из них не говорил со мной.

Когда я пробовала заговорить с мамой, она произносила жестким голосом:

– Ты останешься здесь!

Я спрашивала, к примеру, включая телевизор:

– Посмотрим этот фильм?

А мама неизменно произносила одно и то же:

– Ты останешься здесь!

– Но у меня в руках распределение!

– Ты останешься здесь!

– Это же бесчестно! Мы договорились всей группой! Меня, наконец, ждут!

– Ты останешься здесь!

И это еще в лучшем случае. Мама разговорилась. А то просто молчит. Молчание гораздо тяжелее. Оно давит на сердце, на душу, на голову. Где-то в области затылка. И кажется, лучше сделать, как она требует, только бы не эта тишина.

Я так всегда и делала. «В магазин?» – «Не гулять с мальчиком таким-то?» – «Хорошо, мамочка дорогая, как скажешь!» – «Соседи по лестничной площадке нагловатые люди?» – «Можно с ними не здороваться!» И хоть лично мне ничего плохого эти соседи не сказали, не сделали, я вела себя, как хотела того мама, в зависимости от ее настроения.

Не замечая сама, я глядела на мир мамиными глазами, оценивала людей с ее точки зрения, даже телевизионным фильмам выставляла отметки по ее шкале ценностей – правда, шкала была высокая, но все-таки не моя.

Так что до институтского распределения я никогда ни о чем не спорила с мамой и никогда, таким образом, не была наказуема в отличие от Оли и Сергея, которые время от времени карались тишиной, давившей на затылок. Впрочем, легко мне жилось только до встречи с Кириллом.

Рецензии на книгу «Благие намерения» Альберт Лиханов

У меня бабушка — педагог. Мама — педагог. Я хотела быть либо следователем, либо учителем. На тот момент мне честно объяснили, что юридический для меня закрыт (блата не хватит, квоты не для меня, официальных платных еще не было, а взятки родители бы не потянули). А педагогический никто не одобрил. И это очень смешно на самом деле! Мама настаивала на музыкальном образовании. Тогда уже было понятно, что концертирующим музыкантом мне не быть — таланта нет, а светит мне только музыкальная или общеобразовательная школа. В чем разница?! Но моя мамуля твердо уверила в то, что если я буду преподавать в музыкалке, я буду всегда на каблучках, с маникюром и с причесочкой. А если я пойду в школу, то — о ужас. Самое смешное, что она сама работала долгое время только в детских садах (правда, методистом).
Я эту книгу читала в “Роман-газете”. Сказать, что это было потрясением, это ничего не сказать. В тот день нас с братом вывезли “на природу”, причем против нашей воли, на сбор березового сока.
Когда все пошли на поиски подходящих деревьев, я нашла брошенный журнальчик и пропала.
Благие намерения — не всегда правильные. Я читала повесть много раз, но до сих пор я не знаю, на чью сторону встать. Мама моя работала долгое время в детском доме и при мне проходили эти дети, которых усыновляли. Честно?! Очень сложные дети. Памятник ставить надо тем людям, которые усыновляют таких детей. И педагогам, которые отдают свою жизнь на благое дело, памятник тоже необходим. Но свою жизнь тоже устраивать надо. К сожалению, при хорошей жизни никто потом “спасибо” не скажет, а при плохой — найдут всегда в чем обвинить!

Детишек жалко, особенно когда их так описывают талантливо: Анечка, Аллочка, Сева, Коля Урванцев. Больно. Дай Бог!
И Счастья людям, которые усыновляют и воспитывают.

Всем известна простая истина о том, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Кто-то с ней согласен на все сто, кто-то допускает вариации на тему, кто-то откровенно против такой точки зрения, но иногда просто подругому нельзя. Нельзя отвернуться от побуждения творить добро, невозможно закрыть глаза на то, что происходит – нужно действовать, иначе никак. Вне зависимости от того, куда это приведёт.

Волею судьбы молоденькую Надежду сразу после окончания пединститута отправляют в небольшой город, где она оказывается не преподавателем литературы, как ожидалось, а воспитательницей первоклассников. Ей достаётся младший класс в интернате, двадцать обездоленных детишек, которые жаждут не знаний, а любви и ласки. Вот как в такой ситуации можно не повиноваться сердцу и не попытаться помочь ребятишкам? Вот она и пытается, в силу своих возможностей.

«Вот что страшно: понять, что ты все знаешь, но ничего не можешь.»

Знаете, вот пока не сталкиваешься с этим нос к носу – вроде как и не замечаешь. Да, где-то там далеко есть дети без родителей, есть семьи без детей, есть педагоги, которым довелось исполнять роль и мамы, и папы, и наставника, и жилетки, и ещё множество всяких в силу специфики работы. Но вот из моего окна этого не видно. И, стыдно признаться, такое и не хочется видеть, такое до поры до времени получается не замечать. Пока в руки не попадается книга, настолько пронизанная состраданием и горечью, что слёзы невольно наворачиваются. Будоражит от эмоций.

Короткое произведение, но безумно трогательное и щемящее. Оно не только о молодой училке, не о маленьких людях без родительского тепла, а об ответственности. Либо ты к ней готов, либо – нет. Так вот, если есть хотя бы капля сомнения – то лучше сразу уйти в сторону и продолжать закрывать глаза на проблему, ибо здесь ошибка недопустима – она останется шрамом в душе ребёнка. Можно либо принять этого маленького человечка, обогреть и защитить, либо вообще не появляться в его жизни. Причинить боль каждый сможет, а вот сделать счастливым .

«Воспитать человека можно, только отдав ему часть себя»

И подумать не могла, что небольшая книга Альберта Лиханова всколыхнёт во мне такие разноречивые чувства и заставит вновь и вновь мыслями возвращаться к ней.
Безусловно, читать её мне надо было во времена педагогической юности, когда всё идеальное казалось реальным. Именно тогда я бы восприняла книгу с восторгом и даже взяла бы на вооружение. Во многом от того, что героиня «Благих намерений» – выпускница педвуза, молодая и рьяная, бросается в бой за детские сердца с лихим отчаянием. Сейчас я понимаю, что книга во многом права и мысли, высказанные писателем, в общем-то, правильные, но…. Уж слишком всё идеально. А некоторые ситуации немного картинны.
Но и сейчас книга пробивает на слёзы. Уж больно тема тяжёлая – сироты.
Самая главная мысль, высказанная Надеждой Победоносной:

…Я твердо знаю, что учитель должен уметь погрузиться в человека, и не всегда – далеко не всегда! – там, в глубине, найдет он благоухающие цветы, порой встретит слякоть, грязь, даже болото, но не надо пугаться! Надо браться за дело, закатав рукава, надо брать в руки мотыгу и, несмотря на тягость и грязь, оскальзываясь, спотыкаясь, заходя в тупики и снова возвращаясь, осушать болото, пока на его месте не зацветут сады…

Каюсь, отсекла последние слова о том, что это «достойное занятие». Увы, жизнь показывает обратное. А вот то, что в душе ребёнка – можно такое болото найди – чистая правда. А ещё правда в том, что цветы вырастают на этом болоте очень редко.
А ещё мне очень не понравилась обложка. На Ней Надежда Константиновна выглядит старой и уставшей от жизни. Какой-то ореол траура окружает её. Мрачно и настраивает на грустные ассоциации.

“Люби. люби, если можешь. Растворись в них. А если не можешь – уйди.”

Школа, два средне-специальных образования и одно высшее. Примерно 150 – 180 человек, которые пытались научить меня тем, или иным предметам. Я думаю, что не сделаю открытия и не стану исключением, если скажу, что из всех учителей, с которыми меня столкнула жизнь в школе, колледже и университете, я запомнила четко, ясно и до сих пор могу назвать имя-отчество-фамилию, не более десяти человек. А полюбила, и до сих пор вспоминаю только с самыми положительными эмоциями и радостью, только троих. Из этих троих двое изменили меня и мою жизнь. Сделали меня другим человеком. И отчасти именно благодаря им я стала тем, кем я стала. Этим людям удалось за непродолжительное время изменить меня и мои взгляды на учебу, профессию, литературу и жизнь в целом, за что я буду вечно им благодарна. Не зря ведь говорят “учитель от Бога”. Но как мне жаль, и как неправильно то, что такими учителями являются лишь единицы, и как чертовски повезло тем, кому посчастливилось их встретить и у них учиться. Именно эти люди идут учить детей, школьников и студентов, потому что это их призвание. Потому что иначе они не представляют себя. В этой книге рассказана история именно такого учителя. Такой. Которая одна из тысячи.

Многих учителей люди помнят всю жизнь! А скольких не помнят? Кого больше, вот бы выяснить!

История ведется от имени выпускницы педагогического института. У нее грандиозные планы, амбиции и виды на свою профессию и дальнейшую карьеру. Она – будущий учитель словесности. Но далеко не всё и не всегда в жизни получается так, как мы того хотим, и совсем не так, как мы себе придумываем. Она получает направление от института в небольшой северный город, где планирует стать учителем литературы. Но так складываются обстоятельства, что она оказывается воспитателем в школе-интернате. Да, не к этому она готовилась и не об этом мечтала. Но вы замечали, что иногда судьба сама находит нас?

. в каждой случайности есть своя закономерность.

Надежда Георгиевна, сначала с опаской, а потом с полным энтузиазмом берется за дело. Не без помощи директора интерната, быстро находит общий язык с коллективом и детьми. Но ведь дети эти не совсем обычные. И подход к ним нужен совсем не такой, как к обычным школьникам. У каждого из них нелегкая судьба. Каждый из них лишен родительской любви и материнской ласки. И наша начинающая воспитательница старается понять и полюбить их всех. Она отчаянно пытается найти им друзей, или быть может даже семью. И пусть не всегда и не со всеми, но у нее получается. И даже сталкиваясь с предательством и жестокостью, Надежда не сдается и не опускает руки. Понять её поступки порой нелегко. Но попытаться стоит. Просто есть такие люди, которые могут жертвовать своей личной жизнью и отношениями с семьей ради высших целей, в данном случае ради детей, у которых нет своих семей. Именно поэтому таких людей мало, именно это доказывает, что учителями (воспитателями, преподавателями) не становятся. Ими рождаются. Далеко не все склонны ради благополучия детей, которые уже почти стали родными, отказаться от личной жизни, от амбиций и даже надежды на будущую семью.

Я восхищаюсь этой девушкой. Недавней выпускницей. Которая несмотря на молодость и неопытность стала своим воспитанникам матерью. Не учителем и не воспитателем, а матерью, которая переживает за них, дает им советы и учит. Не так, как учили ее в институте. А так, как может и чувствует.

И я преклоняюсь перед людьми, которые усыновляют и удочеряют. Не ради славы или еще каких-то мерзких целей. А просто ради того, чтобы дать этим детям родительскую любовь, которой они не знали. Да, наверное это во многом рискованно. Но разве риск не оправдан? Разве не стоит иногда забыть о нем, чтобы увидеть счастье в глазах детей, которые так мечтают, чтобы у них была настоящая семья. И мне стыдно за людей, которые отказываются от своих детей. Как эти люди могут жить после этого? Не мне судить, но я не понимаю, как можно добровольно отдать своего ребенка в интернат. Или дойти до такого состояния, когда у тебя его отбирают. Ведь дети – это счастье. И я откровенно презираю тех, кто их не ценит.

Понятно сиротство страшной войны, когда я еще даже не родилась, – это мне все понятно. Непонятно, почему сироты есть теперь.

Да, это непонятно.

Нет у меня привычки читать подряд произведения одного и того же автора. Единственным исключением стал Альберт Лиханов, его книги, которые запали мне в душу. С “Благими намерениями” вообще произошла история, которая, на моей памяти, последний раз была в моей жизни более пяти лет назад. Я открыла книгу и пропала.
История любви к детям, самопожертвование, конфликт отцов и детей – здесь есть все и даже больше. Здесь есть то, что нужно читателю в определенный период жизни, понимание, что у тебя жизнь удалась, а вот у кого-то может все сложилось хуже. Надежда Георгиевна, 22-хлетняя выпускница института, оказывается в интернате, где ей поручают работу воспитателя в группе семилетних сирот, у которых нет родных, или их родители ЛРП (лишены родительских прав). Лет 10 назад я сама, закончив колледж и работая воспитателем в обычном детском саду подумывала пойти работать в детский дом, но судьба распорядилась иначе: не было свободных рабочих мест, да и потом, через 2 года, я решила вообще обрубить свой путь под названием педагогическая деятельность. Я иногда думаю, чтобы было со мной сейчас, где и кем бы была я сейчас, если бы тогда умудренная опытом заместитель заведующей детского зада не отбила у меня напрочь желание работать в сфере образования. Может и была бы я четвертинкою такой вот Надежды Георгиевны, принося пользу обществу, воспитанникам и беларуской системе образования и воспитания.
Все-таки юношеский максимализм дает результат, если его правильно направить в нужное русло, как сделал Аполоша, директор интерната. Не унизил, защитил, ободрил, называл Победоносной. Не говорил о себе, цитировал классиков и боялся, что непосильную ношу возложил на хрупкие плечи юной девушке. Наверное, если бы книгу прочитала опять же лет 10 назад, то герои бы делились у меня на белых и черных, как у Нади в самом начале. Но жизнь все расставляет на свои места. Никого из героев я не осуждала, каждому давала оправдание, понимая, что мир создан как большая насмешка (недавно прочла у Стивена Кинга) над человечеством. Можно понять завуча Елену, которая видит на шаг вперед, пытается объяснить грядущие ошибки ,но понимает, что человек учится лишь на своих ошибках. Не надо осуждать маму воспитанницы Ани, которая б****, шлюха, но хочет быть с ребенком не смотря ни на что. Нельзя винить людей, которые брали детей на выходные в рамках программы, придуманной Надеждой, а потом отказывались от своих слов и поступков. Понимая, что виноваты, они не могли найти в себе силы сказать это, глядя в глаза маленького ребенка. Ребенок не поймет, не простит, будет таить обиду всю жизнь. Ему все равно, что у взрослых свои обстоятельства, ребенок чувствует себя ненужным, а дети – сироты втройне.
А еще мне взгрустнулось из-за личной жизни главной героини. Она отреклась от личных отношений (не знаю, можно ли назвать это любовью) в пользу работу. А потом, когда ей 32, она еще надеется построить свою личную жизнь. Горькая усмешка у меня, жительнице 21 века, о каких-то надеждах этой Надежды. Но это личное, не будем.
Вот так и читала я “Благие намерения” аж до 2 часов ночи, а потом, закрыв книгу и всхлипывая от строк “Мама Надя. ” я поняла, какая же это человеческая, шикарная, моя книга не обо мне. Со своими НО, но моя.

Показалось, что написано излишне экспрессивно. Подумала и списала эту странность на то, что от лица женщины пишет мужчина. и пытается изобразить женские мысли и телодвижения, что для него не так-то просто.

Читайте также:  Лабиринт – краткое содержание рассказа Лиханова

По-моему, говорит он о вещах само собой разумеющихся, поэтому мне было скучновато, все было ясно с самого начала. Лишь имена и прочие подробности не были ясны сразу. Но наверное, тому, кто не варился в этом, было бы и интересно и полезно прочесть эту книгу. А я только расстроилась, ибо вспомнила весь свой опыт общения с детдомовскими, с воспитателями, с родителями, с потенциальными родителями. и читала сквозь досаду.

Досаду на азарт, который быстро проходит и у учителей, и у усыновителей. Досаду на круговую оборону, которую держат детдомовские. Досаду на тех, кто “заводит” детей, как игрушку, прикармливает их, приручает, а потом спохватывается. Ведь то же самое происходит даже с теми, кто берет себе подшефных для переписки. Сначала “я подарю бедняжке весь мир”, еженедельные письма, фото, развлечения, подарки, потом запал проходит, становится скучно, лениво, и вот игрушка брошена, хорошим быть надоело, местечко в раю уже не интересует. а ребенку нанесена новая травма. Мало у него своих было.
Или приходит новый воспитатель: “О! Я подарю бедным деткам все ту любовь, которой их лишили”. И прыгает, скачет, резвится, секретничает, на руки берет, домой забирает погостить, пока коллеги не вразумят. Или пока сами не сбегут.

Или очередной “шеф”: телефоны, компьютеры, дорогие шмотки, все что попросит “бедненький брошенный мальчик”. А бедненький относит их на рынок, толкнуть за дозу. Или меняется с одногруппниками. Или хвастается, что его шеф круче других, приславших какую-то паршивую открытку вместо айфона. Пока в этом во всем разберешься, пока примешь. Пока-а убедишь всех этих добрых “Помогателей”. и правда жисть пройдет. Так что своей жизнью тоже стоит заниматься. Будучи счастливым, легче делать счастливым других. И поменьше громких слов, поменьше.

Люби. люби, если можешь. Растворись в них. А если не можешь – уйди

До боли трогательная, грустная, но такая добрая книга. Она затронула давно спавшие где-то в глубине меня струнки доброты, тепла и любви. Каждая фраза- мудрейшая цитата, которую ничем не оспорить. Это так и точка. Жаль, что ничего нельзя поделать, надо принять, как данность, смириться с несправедливостью жизни.

Вот что страшно: понять, что ты все знаешь, но ничего не можешь.

Мне не жалко людей, которые сами себя опустили ниже плинтуса- алкоголики, наркоманы, и т.п. А вот боль детей для меня непереносима. Они ведь ещё маленькие ангелочки и ничего плохого не успели сделать в своей жизни. За что им такие жестокие испытания?

Каждому ребенку нужны близкие люди. А если их нет, чего ни делай, все не то.

Повесть о молодой учительнице, которую послали работать в дом-интернат. Конечно, это нелёгкая задача. Но она делала всё, что могла, отдала всю себя этим маленьким первоклашкам. Да, не у всех всё сложилось так, как она хотела. Но 6 усыновлённых из 22 -это уже что-то. Многие на её месте были бы просто учителями, не пытавшимися дать каждому особого внимания, а просто учили бы. Как мало учителей действительно от природы. Не тех, кто пошёл туда по воле родителей, или потому что ничего больше не смогли выбрать, легче туда поступить. Каждый учитель- учительница должны быть старшим другом, старшим братом/ сестрой или вторыми родителями (в зависимости от возраста), а не хладнокровными учителями.

Многих учителей люди помнят всю жизнь! А скольких не помнят? Кого больше, вот бы выяснить!

А ведь помнят тех, кто стал кем-то ближе, чем просто учитель в школе.
Но, к сожалению, не всем учителям это нужно, не все пытаются заглянуть внутрь маленького человечка, а ведь порой, это так важно. Семья безусловно одна из главнейших частей в жизни ребёнка, но и в школа в наше время чуть ли не наравне с ней. Бывает так, что учителя становятся ближе, чем родители.
Эту книгу нужно каждому в детстве прочитать. Но как говорится, лучше поздно, чем никогда

Текст книги “Благие намерения”

Это произведение, предположительно, находится в статусе ‘public domain’. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Альберт Лиханов

Жанр: Классическая проза, Классика

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Вот, собственно, и все. Верней, все о начале.

Меньше всего мне хочется выглядеть победительницей, хотя Аполлоша нет-нет да и назовет меня так по старой памяти. Сева, правда, больше не сбегал, видно, с первого класса понял, что у школы надежная крыша. Сушеный крокодильчик приехал к нему из Африки, и каждое воскресенье Сева гостит у Степана Ивановича и его жены, которая теперь к мальчику очень привыкла. Осенью, в сентябре, Сева ходит со Степаном Ивановичем на утиную охоту, приносит в интернат селезней, и уже не Яковлевна, а другая повариха, такая же добрая и участливая, готовит жареную дичь нашему «Б».

Первый класс мы закончили вот с каким результатом: Зину Пермякову, Сашу Суворова, Колю Урванцева и еще троих детей усыновили и удочерили хорошие люди. Шестеро – обстоятельства сложились так – в гости ходить перестали. Десять же мальчиков и девочек, как мы и предполагали, нашли хороших друзей. Миша и Зоя Тузиковы, например, обожают Петровичей Поварешкиных, дружат с их сыновьями и каждую субботу торопятся из интерната.

Можно считать, благополучный исход. Счет шесть – шестнадцать.

Но все дело в том, что педагогика не точная дисциплина. Можно выиграть со счетом один – девятнадцать. И проиграть девятнадцать – один. Единица перетянет девятнадцать, и сто, и тысячу. Вот почему судьба шестерых, вернувшихся в интернат навсегда, мучила меня долгие-долгие годы.

Тогда в директорском кабинете, глядя на жующего голодного Севу, я вновь дала себе слово не бросать моих малышей. Аполлоша произнес под Новый год тост за десятый «Б», и я поклялась быть учителем этого класса. Благие намерения предстояло поддерживать благими делами. Я думаю, и дорога-то в ад вымощена не намерениями, а намерениями неисполненными. Вот в чем дело.

Да, у меня получилось так. Шестеро моих детей так или иначе, прикоснувшись к семейному очагу, лишились его тепла. Но к этому огню они прикоснулись с моей помощью. И я не вправе была покидать их, когда они снова остались одни. Иначе это стало бы обыкновенным предательством. Я должна была пожертвовать своим покоем, своими удобствами, всем, всем, всем своим, чтобы исправить ошибку. Максимализм? Что ж, уверена – воспитать человека можно, только отдав ему часть себя. Ну а если речь о сироте.

К тому же в шестерых – должна признать честно – вся эта история оставила нелегкий след, и мне часто казалось, что со временем боль не утихала, а получала новое выражение. Ничем не объяснимым неповиновением, каскадом двоек, грубостью. Когда проходили «Горе от ума» – к тому времени я преподавала своим язык и литературу, – Алла Ощепкова, тогда уже совсем красивая, рослая девушка, просто вцепилась в две грибоедовские строчки и с полгода на любой вопрос, мгновенно окаменев, отвечала:

В мои лета не должно сметь
Свои суждения иметь.

Классе в восьмом Сева Агапов на моем уроке неожиданно сказал:

– Я человек государственный!

– А что? Государственный, казенный, а значит, ничей. Государство – это все и никто!

Повисла угрюмая тишина. Ребята тяжело смотрели на меня.

– Вы – другое дело! – помолчав, пробормотал Сева.

– Но я же часть государства, тебе не приходило это в голову?

– Так вы с нами по служебной необходимости? По долгу? За зарплату?

– А на эти вопросы, – теперь пробормотала с трепетом я, – ты ответь сам.

Нет, нет, туда лучше не вдаваться, в другие классы и другие эпохи. Каждая из них непростой узелок. И целых девять следующих лет я пыталась выровнять нити, распутать узлы и связать гладкую ребячью судьбу. Получилось ли, судить не мне. Пожалуй, кое-где есть неровности, но я старалась. Я делала что могла.

Спрашивается: к чему же этот рассказ? Объяснить, что бывают несчастливые обстоятельства? Что избыток доброты вреден и добро может ранить? Что сводить маленьких сирот с чужими взрослыми, пытаясь отыскать теплоту, наивно?

В конце концов, и неудачный опыт имеет свое значение: он предупреждает других.

Но Аполлон Аполлинарьевич не зря говорил: педагогика не точная дисциплина. И с точки зрения результативности счет шестнадцать – шесть не так уж плохо. Но я не про шестнадцать. Я про шесть.

Я про шестерых малышей, которых ударили мои благие намерения.

Вот к чему вся эта история, теперь уже давняя.

Я переехала от Лепестиньи и Зины в другой закуток, а через пять лет получила однокомнатную квартиру.

Зачем я уехала от Липы? Что-то мучило меня. Есть такое выражение про женатого сына: «Отрезанный ломоть». Пожалуй, и у меня было подобное чувство.

Я встречаюсь и с Зиной и с Лепестиньей, получаю открытки от Коли Урванцева и Никанора Никаноровича, Саши Суворова, усыновленных и удочеренных моих детей, но признаюсь – наверное, надо стыдиться? – их судьба не очень интересует меня. Они живут другой жизнью, у них есть близкие, они отрезанные ломти, а мой интерес стал ограниченно избирательным.

Меня интересуют только мои. Дети без родителей.

Умом я понимаю, что это, пожалуй, недостойно педагога. Но ничего поделать не могу. С годами выработался вот такой недостаток – узкий, направленный, а значит, ограниченный интерес.

С Виктором мы расстались. Он уехал в Москву тем же летом. Звал меня с собой, хотел показать родителям. Я поехать не могла: отправлялась со всем классом на все лето в лагерь.

Перед отъездом Виктор снова говорил мне, что эпоха старых дев в педагогике давно миновала и что глупо связывать себя дурацкими клятвами.

– Что же! – воскликнул он. – Всю жизнь быть мужем-сиротой при живой жене? Питаться остатками любви, которую ты даришь детям?

Мы опять целовались, я плакала, давая себе еще одну клятву заняться собой – о боже! – после десятого.

Виктор прислал из Москвы три письма, я ответила нарочито суховато; ждать девять лет в наше время? Смешно требовать такого от молодого мужчины. Да еще москвича!

Имя Виктора я часто встречаю в одной центральной газете. Почему-то он избрал коньком моральную тему. Впрочем, такие темы всегда трогают сердце и пользуются успехом у читателей.

В моей семье без перемен. Ольга вышла за Эдика, как хотела мама, и живет, по-моему, несчастливо.

С мамой мы как-то отдалились друг от друга. Она по-прежнему хочет моего возвращения, повторяя едва ли не в каждом письме: «Если тебе не жалко меня, не губи собственную жизнь». Я считаю маму неглупым человеком, с хорошим вкусом, и эти высказывания просто убивают меня.

Солнце плещется в соцветиях черемухи, слепит глаза розовой пастелью ранней зари.

Вот миновала ночь. Последняя ночь клятвы. Вечером – торжество, вручение аттестатов, танцы и следующая моя ночь станет ночью свободы.

Я буду думать, думать, думать, как жить дальше не учительнице Надежде Победоносной, последнее, конечно, в кавычках, а просто Надежде Георгиевне. Женщине тридцати двух лет не так просто устроить свою жизнь – тишина этой комнаты рухнет, появится новый человек, еще неизвестно какой, станет курить, ходить в подтяжках, говорить что-то свое, на чем-то настаивать.

Готова ли я к этому?

Готова, готова! В конце концов, я девять лет думала о том, что рано или поздно непременно займусь личной жизнью, влюблюсь, выйду замуж, нарожаю детей.

Я бодро вскакиваю с постели, делаю зарядку, обтираюсь водой, начинаю готовить кофе.

Окно распахнуто, черемуха заглядывает в комнату – она расцветает здесь, на Севере, гораздо позже, – я пью душистый кофе, вдыхаю смесь этих чудных запахов, жмурюсь солнцу, румянящему цветы.

Раным-рано. На улице тишь, только шаркает метлой дворник. День лишь занимается.

Я вскакиваю, едва не уронив чашечку.

Хор голосов – мальчишеских и девчачьих – скандирует где-то рядом:

Я бегом выскакиваю на балкон. Господи! Мои шестнадцать стоят в белых платьицах и черных казенных костюмчиках, приготовленных школой по случаю выпуска, стоят под окном, у черемухи, улыбаются, глядят в мою сторону и кричат:

Девять лет вдруг куда-то исчезли, куда-то исчезли моя воля, жестковатость, самую чуточку похожая на мамину, и здесь, на балконе, оказалась начинающая воспитательница, плакавшая по каждому поводу, – в глазах закипели слезы.

Толпа моих малышей – некоторые уже с усами – притихла. Но на мгновение.

– Ма-ма На-дя! Ма-ма На-дя! – кричали они, и это такое обыкновенное слово «мама» разрывало меня на части.

Я с трудом сдержалась.

– Почему вы такие нарядные?

– Мы гуляли всю ночь! – крикнула Анечка Невзорова.

Анечка! Невзорова! Стройная, на высоких каблучках, коротко стриженная красавица. Чей-то мальчишечий пиджак на ее плечах. Ах, Анечка!

– Но гулять полагается после вечера? – удивилась я.

– А мы и после вечера будем гулять всю ночь, – ответил Сева. Он держит в руках огромный букет черемухи. Наломал где-то усатик-полосатик, широкоплечий и высочущий.

– Ну и как гулялось? – спросила я. – Все в порядке?

Вот они, мои малыши, вглядывайся в каждого, не наглядись!

– Надеж-Вна! – крикнула Аллочка Ощепкина. Вот они когда пригодились, ее веснушки. Милая, голубоглазая мордашка, в которую невозможно не влюбиться.

– Что, Аллочка? – улыбнулась я.

– Мы видели Аполлона Аполлинарьевича вечером.

– Он сказал, нам снова дают первоклашек из детского дома.

Я отшатнулась. Будто ожог, давнее прозрение: школьная лестница, мои малыши возле перил, горькие, непонимающие глаза.

Я взяла себя в руки. Ты-то при чем? Мало ли что? Кроме тебя есть люди, а ты займешься собой, встретишь хорошего человека, нарожаешь детей.

– Что с вами? – крикнула встревоженно Анечка.

– Ничего! – улыбнулась я. – Ровным счетом!

– Держите! – крикнул Сева. Он размахнулся и кинул снизу букет черемухи.

Цветы ткнулись мне прямо в лицо, и я ощутила тонкий аромат.

Благие намерения. – Впервые в журнале «Знамя», 1980, кн. 7. Вошла в книгу: Благие намерения. Повести. М., «Молодая гвардия», 1981. Тогда же вышла в «Роман-газете» (1981, № 9).

В интервью «Литературной России» (1981, 7 января) А. Лиханов говорил: «…новая повесть „Благие намерения“ – о молодой учительнице, о маленьких сиротах, которых ей довелось растить. Впрочем, это скорее повесть о важных категориях, из которых складывается наша нравственность, – о добре и зле, ответственности и безответственности, о мире детей и взрослых и о том, что нет, не благими намерениями вымощена дорога в ад, а лишь намерениями неисполненными». Объясняя свое обращение к названным проблемам, писатель отмечал: «…главным в этой повести стал взгляд взрослого человека на детей, лишенных родительской ласки и нуждающихся поэтому в особом внимании и заботе» («Единый хлеб общих истин». – «Литературная Россия», 1982, 20 августа).

Характерны суждения педагога А. Захарова из города Дмитрова Московской области, считающего, что повесть «была „первой ласточкой“ в советской художественной прозе, обращенной к теме современного детского дома, причинам, порождающим появление детей-сирот. „Именно поэтому так и взволновала нас тогда эта книга, – вспоминает А. Захаров, – гражданственно искренняя, смелая, а главное, точная, правдиво отобразившая наш нелегкий воспитательный труд“ („Высшее человеческое“. – „Советская культура“, 1985, 26 марта).

Особенные симпатии читателей – юных и взрослых – вызвал образ главной героини, молодой учительницы Надежды Георгиевны. «Разговор об одержимости делом, верности призванию – как он своевремен и важен сейчас, – писала С. Николаева. – Но область педагогики – особый случай, тонкая материя, и Лиханов утверждает своей повестью благородный максимализм учительского призвания, рисует жизненный образ идеального учителя» («Высший дар доброты». – «Литературная газета», 1980, 24 декабря).

В 1983 году повесть «Благие намерения» удостоена Международной премии социалистических стран имени М. Горького.

Она переведена на латышский, немецкий и китайский языки.

В 1985 году режиссер А. Бенкендорф снял по сценарию А. Лиханова на студии имени А. Довженко фильм «Благие намерения», отмеченный призами Министерства просвещения СССР на Международном кинофестивале в Москве, Всесоюзного кинофестиваля в Минске, украинского кинофестиваля в Киеве и Международной организации кино и аудиовизуальных средств на кинофестивале в Испании.

Ссылка на основную публикацию