Жанровое своеобразие сказок Салтыкова-Щедрина

Жанровое своеобразие сказок Салтыкова-Щедрина: особенности жанра

Жанровое своеобразие сказок “Салтыкова-Щедрина”: особенности жанра

Мы не найдем здесь чудес и превращений, облеченных в магическую пышность восточных видений Шехеразады. Здесь нет ничего от изящного и блестящего мира сказок Шарля Перро. . композиций Гофмана. фантазий Андерсена – как весь этот обширный, загадочный и пестрый мир ученой или трогательной европейской сказки далек от строгого сборника Салтыкова!

Оставленная нам знаменитым сатириком книга русских сказок написана иначе. В ней нет той материнской нежности и убаюкивающей ласки, которыми обвеяны чудесные вымыслы романских или скандинавских сказочников. Она сурова и язвительна, она судит, зовет к ответу, клеймит и бичует. Она писалась не для детей и не стремилась к волшебным видениям или увлекательным подвигам.

Разберемся в трех десятках “сказок”. Щедрина.

Они, естественно, распадаются на две основные группы: рассказов бытового содержания, иногда шутливых, иногда глубоко драматических, и собственно сказок, т. е. небольших сатирических очерков, облеченных в обычные формы сказочного эпоса.

Остановимся на первой группе. Мы находим здесь и легкий сатирический очерк о современном журналисте (“Обманщик-газетчик”), и резкий памфлет на умеренно-вольнолюбивого российского политика (“Либерал”), и острую зарисовку царских сановников (“Праздный разговор”), и с глубоким трагизмом разработанные рассказы о крестьянке, у которой сгорел мальчик (“Деревенский пожар”), о замученной рабочей лошади (“Коняга”), о горьком житии мужиков (“Путем-дорогою”), о печальной и мрачной судьбе русского писателя (“Приключение с Крамольниковым”). Все это глубоко реальные, из самой жизни выхваченные образы и темы.

Такова обширная партия “сказок” Салтыкова. Мы находим здесь и фельетон, и бытовой рассказ, и писательскую исповедь, и трагическую повесть. Недаром сам автор, словно чувствуя условную “сказочность” всех этих очерков, снабдил некоторые из них особыми подзаголовками (“разговор”, “сказка-элегия, “поучение”, “ни-то сказка, ни-то быль” и т. п.).

В свободной и бесконечно разнообразной форме нравоописательного рассказа сатирик словно подводит итоги своим долголетним раздумиям.

Салтыков сумел внести новый тон в русскую публицистическую прозу и выработать у нас новый жанр социальной сатиры, В этом несомненное значение его сказок.”

(Л. П. Гроссман, “Салтыков-сказочник”, 1925 г.)

В. Н. Баскаков и А. С. Бушмин:

“Рассматривая сказки в порядке написания, можно наблюдать вполне определенную эволюцию их жанровой формы.

В 1869 году Салтыков начинал со сказок, в которых социальные типы выступают в их человеческих образах. Но уже в третьей из этих сказок («Дикий помещик») в человеческие черты образа привнесен зоологический элемент.

. в течение полутора лет (с января 1883 по май 1885 г.) творит преимущественно в форме животного эпоса.

Произведения, которыми закончил писатель свою работу над сказочным циклом во второй половине 1886 года, по своему жанру, стилю и тональности заметно отличаются от предшествующих им сказок.

Во-первых, сатирический смех, определявший господствующую тональность прежних сказок, сменяется здесь то элегией по поводу злосчастья, опутавшего угнетенные массы, то гневным, без смеха, негодованием на владык мира, то вдохновенно-патетическим призывом к бесстрашной борьбе с презренным, погрязшим в ничтожестве врагом.

Ослабление юмора в произведениях, завершающих сказочный цикл, объясняется как тем, что они посвящены прежде всего проблемам народной жизни, горьким раздумьям писателя о судьбах крестьянства и о перспективах освободительной борьбы, так и резким обострением болезни, вследствие чего, жаловался Салтыков, юмор, который был его главною силой, «совсем исчез».

Во-вторых, в произведениях 1886 года (за исключением «Гиены» и «Ворона-челобитчика») Салтыков не прибегает к зоологическим образам и отходит (опять-таки за исключением «Ворона-челобитчика») вообще от жанра сказки в собственном смысле слова. Они представляют собою или обработку преданий — «Христова ночь (Предание)» и поверий — «Гиена (Поучение)», или лирический монолог — «Приключение с Крамольниковым (Сказка-элегия)», или типичный салтыковский сатирический рассказ — «Праздный разговор», или, наконец, рассказ социально-бытового характера— «Деревенский пожар (Ни-то сказка, ни-то быль)», «Путем-дорогою (Разговор)», «Рождественская сказка».

. сказки [Салтыкова-Щедрина] по своему жанровому составу не являются однородными. В полном смысле слова сказками являются только двадцать четыре произведения.

Особняком стоят «Игрушечного дела людишки». Этот сатирический рассказ, задуманный как начало особой и впоследствии неосуществленной «кукольной» серии, нашел здесь случайный «приют».

Что же касается остальных семи произведений [сказок], написанных в 1886 году, почти или вовсе лишенных элемента сказочности, то все же и их включение в сказочный цикл имеет свою достаточную мотивировку. Не совпадая со сказками по жанровому признаку, они родственны им малым объемом, характером проблем и общедоступным стилем повествования. Все произведения цикла, независимо от жанра, тесно взаимодействуют, находятся в идейной перекличке.”

(комментарии, В. Н. Баскаков и А. С. Бушмин, раздел V статьи «Сказки», “Собрание сочинений Салтыкова-Щедрина в 20 томах”, том 16 (часть 1), 1974 г.)

Жанровое своеобразие «Сказок» М. Е. Салтыкова-Щедрина

1. История формирования и публикации щедринского цикла. Тематически-хронологический принцип расположения сказок в современных изданиях.

2. Особенности жанра щедринской сказки. Место и значение «Сказок» в творчестве писателя. Проблема соотношения социального и общечеловеческого.

3. Цели и задачи социально-политической сатиры в «Сказках» и способы ее воплощения. Исследование механизма власти и механизма подчинения в «Сказках». «Эзопов язык» в поэтике «Сказок».

4. Философско-этическое содержание «Сказок» Салтыкова-Щедрина. Символическая функция образа «русского дитяти» в сказках о Совести и Правде («Пропала совесть», «Дурак», «Рождественская сказка»).

Методические рекомендации к выполнению заданий

При изучении этой темы необходимо прочесть все 32 сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина, обращая внимание на соотношение в них двух уровней – социального и общечеловеческого. В результате, «Сказки» должны быть рассмотрены как система политических взглядов и нравственной философии писателя, как размышления о предназначении личности и принципах ее взаимоотношений с миром. В связи с этим главной задачей станет открытие как политического, так и человеческого, нравственного смысла «Сказок».

1. Сказочный цикл М.Е. Салтыкова-Щедрина создавался с перерывами на протяжении долгого времени, поэтому в нем видны особенности художественной манеры писателя, характерные для него в разные периоды деятельности. Основной корпус текстов сказок был создан в период с 1880 по 1886 г. Однако именно первые сказки, написанные в 1869 году – «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Дикий помещик» и «Пропала совесть», определили специфику ведущих проблем цикла в целом. Прочитав эти сказки, попытайтесь понять, какие именно вопросы ставит писатель, что становится объектом его внимания. Обратите внимание на то, где были напечатаны эти сказки. Какое отношение имел Салтыков-Щедрин к редакции этого журнала?

Рассматривая вопрос об истории формирования и публикации щедринского цикла, обратите внимание на то, где, когда и в каких рубриках печатались сказки, написанные в 1880-1886 гг. Как вы понимаете название одной из рубрик женевской газеты «Общее дело» – «Сказки для детей изрядного возраста»? К какому читателю обращается автор, какие цели ставит перед собой?

Отдельным изданием «23 сказки М.Е. Салтыкова (Щедрина)» вышли в 1886 г., за три года до смерти писателя. Обратившись к современным собраниям сочинений Салтыкова-Щедрина, попытайтесь определить основные принципы подобного расположения сказок. Что позволяет рассматривать «Сказки» как единый цикл? Какие темы, мотивы, образы являются, с вашей точки зрения, ключевыми?

Обратите внимание на условность понятия «сказка» применительно к произведениям Салтыкова-Щедрина и определите тот корпус текстов, который в наибольшей степени соответствует принятому определению жанра. Дайте определение сказки как жанра устного народного творчества. Сопоставьте пространственно-временную организацию, систему героев, языковые средства фольклорной сказки и сказок Салтыкова-Щедрина (основное сравнение может быть проведено на основе «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил»). Как и с какой целью происходит переосмысление писателем фольклорных и басенных традиций? Особое внимание обратите на такие сказки, как «Бедный волк», «Самоотверженный заяц», «Орел-меценат». Определите, в чем заключается жанровая специфика щедринских сказок? Можно ли говорить об их сближении с жанром политического памфлета?

Кроме того, обратите внимание на соединение в сказках Салтыкова-Щедрина собственно сказочных образов и сюжетов с реальными и библейскими (в особенности евангельскими). Два мира – библейский и современный – не просто сосуществуют в щедринских текстах, скользя параллельно друг другу. Они взаимопроникают, образуя сложнейшие структуры, способные передавать нравственно-философские смыслы. Опираясь на статью С.М. Шаврыгина «Вечные темы и сюжеты в «Сказках» М.Е. Салтыкова-Щедрина», приведите примеры произведений, имеющих прямые реминисценции из Библии. Какую функцию они выполняют?

2. Определите корпус текстов, в которых главной задачей Салтыкова-Щедрина становится, с одной стороны, исследование механизмов власти, с другой – механизмов подчинения. Каковы основные характеристики власти, данные писателем? Приведите конкретные примеры. Как Салтыков-Щедрин изображает народ? Каким он предстает в сказках? Однозначна ли его характеристика?

Обратите внимание на основные приемы сатирического обобщения, используемые писателем (пользуясь Краткой литературной энциклопедией, выпишите определения эзопова языка, аллегории, алогизма, гиперболы, гротеска). Приведите примеры стилистического эклектизма в «Сказках». Какова его функция?

К началу 1880-х годов в сказках, как и в других произведениях Салтыкова, основным объектом внимания становится интеллигенция и главным героем произведений оказывается «средний человек». Каков его социальный и идеологический статус? Какие «зооморфные» фигуры представляют этого персонажа в сказках? Почему?

3. Обратите внимание на изменение общей тональности цикла: покажите, что в сказках 1885-1886 гг. философско-этическое содержание превалирует над социальным. Сопоставьте две сказки – «Пропала совесть» и «Рождественскую сказку». Какие темы и мотивы объединяют эти две философские притчи? Почему Щедрин сделал героем «Рождественской сказки» ребенка? Почему маленький герой сказки гибнет? Какова символическая функция образа «русского дитяти» в сказках о Правде и Совести?

Рекомендуемая литература:

1. Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений: В 10 т. М., 1988. Т. 8-9. (или любое издание, включающее все 32 сказки).

2. Краткая литературная энциклопедия в 9-ти тт.

3. Бушмин А.С. Сказки Салтыкова-Щедрина. М., Л., 1976, или: Он же. Эволюция сатиры Салтыкова-Щедрина. Л., 1984 (гл. 6).

4. Шаврыгин С.М. Вечные темы и сюжеты в «Сказках» М.Е. Салтыкова-Щедрина // Литература в школе. 1993. № 6. С. 40-47.

Жанровое своеобразие сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина (стр. 1 из 3)

Свою жизнь Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин посвятил родной литературе, и, прежде всего такой трудной ее области, как сатира.

Сатира – дело людей пытливых и мужественных. В том, что почти всем вокруг кажется еще разумным, она усматривает вызов здравому смыслу. В привычном и обыденном различает диковинное и безобразное. В укоренившемся зовет разглядеть отступления от норм человеческого общежития.

Сатира – испытанное веками оружие классовой борьбы в литературе. Сатирическое искусство беспощадным смехом казнит жизненное зло в наиболее вредных, социально опасных его проявлениях.

Читайте также:  Анализ сказки Бажова Малахитовая шкатулка

Сатирические жанры всегда были неотъемлемой составной частью фольклора.

Салтыков-Щедрин способен реально помочь формированию у школьника-подростка социальной активности, гражданской зрелости и ответственности, отвратить от политического легковерия, инфантильной беспечности и апатии.

Благородная цель Салтыкова-Щедрина – пробудить в безмятежно почивающем современнике пытливое, мужественное начало. И делает он это, как и подобает сатирику, словом отрицания. Но при всей резкой беспощадности щедринская сатира никогда не оставляет ощущения тупика, обезоруживающей горестной растерянности. Его произведения – постоянная, исполненная едкого сарказма и проникновенного лиризма беседа с читателем, честная и доверительная, остроумная и мудрая.

Сказки Салтыкова-Щедрина забавны, полны иронии и сарказма, создавались в расчете на массового читателя (подобно поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?», отсюда их фольклорная сказочная форма). Но весь могучий арсенал сатирических приемов Салтыкова-Щедрина поставлен в них на службу революционной агитации и пропаганде.

Сказки Салтыкова-Щедрина, на первый взгляд, бесхитростнее, очевиднее его же сатирических очерковых и романных творений. Более определенным, зримым контуром очерчена в них заветная авторская идея. И если говорить о близости их к фольклору, то параллель эта возможна лишь по самому общему, большому и принципиальному счету.

Актуальность работы: сказки Салтыкова-Щедрина широко известны во всём мире. Исследованием и изучением творчествам Салтыкова-Щедрина занимались многие литературоведы, сколько исследователей, столько и мнений по поводу своеобразий сказок писателя. Поэтому нашим заданием является изучение опыта известных литературоведов, проанализировать его и сделать определённые выводы.

При написании данной курсовой работы мы ставили перед собой такую ЦЕЛЬ:

– изучение жанрового своеобразия сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Данная цель предполагает решение следующих задач:

– дать определение понятиям «жанр», «сказка»;

– рассмотреть связь сказок Салтыкова-Щедрина с фольклорными традициями;

– выделить отличительные признаки сказок писателя.

НАУЧНАЯ НОВИЗНА заключается в изучении жанрового своеобразия сказок Салтыкова-Щедрина, в попытке представить собственную версию между народными сказками и сказками Салтыкова-Щедрина.

СТРУКТУРА РАБОТЫ: введение, 3 раздела, выводы, 15 источников в списке использованной литературы.

ОБЛАСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ: школьное и вузовское преподавание литературы.

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ: сопоставительный метод, метод системного анализа.

1. ПОНЯТИЯ «ЖАНР», «СКАЗКА» В ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ

Жанр литературный (от фр. Gеnrе – род, вид) -это определение, прежде всего, имеет общее значение, объединяя собой всю литературную систематику, классификацию литературных произведений за разными типами их поэтической структуры.

Литературные жанры, сформировавшись вследствие длинного исторического развития словесного искусства, с незначительными изменениями переходят с одной эпохи в другую. Традиционные одинаковые жанровые формы могут быть использованы для произведений разного содержания, разного идейного направления.

Таким образом, каждый писатель вносит в свои произведения какие – то индивидуальные особенности в разработке того или иного жанра. Более того, каждое известное произведение имеет какую – то жанровую особенность, которая должна быть определена в историко-литературном исследовании. Именно в оригинальных произведениях известных мастеров и начинаются изменения жанровых форм.

2. СКАЗОЧНЫЙ МИР САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА

2.1 Связь сказок с фольклорными традициями

Щедринские сказки чаще всего создаются в расчете на читателя, который прошел уже известную школу эзоповского иносказания, знаком с периодическими журнальными беседами писателя, с миром его понятий и представлений.

Есть в щедринских сказках приметы, действительно подтверждающие поиски сатириком нового адресата, говорящие о сознательном желании художника расширить свою аудиторию, о намерении привлечь к себе внимание новых читательских кругов.

Сказки Салтыкова-Щедрина, на первый взгляд, бесхитростнее, очевиднее его же сатирических очерковых и романных творений. Более определенным, зримым контуром очерчена в них заветная авторская идея. И если говорить о близости их к фольклору, то параллель эта возможна лишь по самому общему, большому и принципиальному счету.

Щедринские сказки, по единодушному мнению читателей и исследователей, явились своеобразным итогом, синтезом идейных исканий сатирика. О связи их с устной народнопоэтической традицией существует немало работ. Отмечаются, в частности, все или почти все случаи употребления Салтыковым – Щедриным фольклорных элементов, традиционных зачинов («Жили да были»; «В некотором царстве, в некотором государстве»; «Жил-был газетчик, и жил-был читатель»), числительных с нечисловым значением («тридевятое царство», «из-за тридевять земель»), типичных присказок («ни пером описать, ни в сказке сказать», «по щучьему велению», «скоро сказка сказывается», «долго ли, коротко ли»), постоянных эпитетов и обычных фольклорных инверсий («сыта медовая», «пшено ярое», «храпы перекатистые», «звери лютые»), заимствованных из фольклора собственных имен (Милитриса Кирбитьевна, Иванушка-дурачок, царь Горох), свойственных народной поэзии синонимических сочетаний («путем-дорогою», «судили-рядили»), восходящих к фольклору идиоматических выражений («на бобах разводить», «ухом не ведешь», «бабушка надвое сказала»), устно-поэтической лексики, многочисленных пословиц и поговорок и т. д.

Устойчивые фольклорно-сказочные образы и детали сатирически осовремениваются Салтыковым-Щедриным не только в жанре сказки.

Не раз в щедринских очерках мелькают имена сказочных героев: Иванушки, Иванушки-дурачка, Ивана-царевича, Бабы-яги – костяной ноги. Имя одного из глуповских градоначальников Василиска Бородавкина означает сказочного «змия, взором убивающего». Многочисленные сказочные элементы встречаются в «Истории одного города», особенно в описании «происхождения глуповцев».

У Салтыкова-Щедрина раз найденные образы, детали, зарисовки часто не исчезали впоследствии, но использовались в других циклах. В исследовательской литературе систематизировано немало примеров подобной эволюции образов, в том числе и фольклорных, послуживших одним из первоимпульсов в создании сказок.

Сказки Салтыкова-Щедрина заметно отличаются от народных, и поиски параллелей, а тем более прямых сюжетных заимствований всякий раз оказывались несостоятельными.

Салтыков-Щедрин-сказочник использовал различные жанры народного творчества: сказки о животных, волшебные, сатирические, народный кукольный театр, лубочную картину, пословицы и поговорки. Очевидно, что сказочный мир писателя не растворяется в народнопоэтической стихии, что «щедринская сказка самостоятельно возникала по типу фольклорных сказок, а последние способствовали ее формированию» [2;75].

«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик, жил и на свет глядючи радовался» [4;143] – зачин, настраивающий на привычный сказочный лад, сразу же последующими строками нейтрализуется, и неопределенно-прошедшее фольклорное время переключается в щедринское настоящее: «И был тот помещик глупый, читал газету «Весть» и тело имел мягкое, белое и рассыпчатое»[4;145]. Помещичья тупость, выливающаяся в чтение махрово-крепостнической газеты «Весть», и помещичья дебелость- это и фарсово-комическое сближение в фольклорном духе, и социально-сатирическая характеристика. Дальше в комическом же ключе преподносится история совершено реальных отношений помещиков и крестьян после отмены крепостного права.

Глупый помещик полон страха, что мужики у него все добро «приедят». «Освобожденные» крестьяне «куда ни глянут – все нельзя, да не позволено, да не ваше!». Не стало житья мужику. Вконец отчаявшиеся крестьяне взмолились: «Господи! легче нам пропасть и с детьми малыми, нежели всю жизнь так маяться!» [4;149]. Следующая фраза очень важна в общем композиционном строе сказки: исполнилось желание мужиков, «услышал милостивый бог слезную молитву сиротскую, и не стало мужика на всем пространстве владений глупого помещика» [4;153]. С этих строк читатели становятся живыми свидетелями фантастического, сказочного «эксперимента», который предложен сатириком: что же могло бы статься с помещиком, если лишить его крестьян, оставить наедине с самим собой, на полном, так сказать, самообеспечений.

Разворачиваются комические сцены и диалоги, в которых исследуются все происходящие с глупым помещиком превращения: эпизоды с актером Садовским, с четырьмя генералами, с капитан-исправником. Каждый из этих отрывков представляет собой как бы завершенный анекдотический сюжет, весь комизм которого раскрывается в общем контексте сказки. Постепенно, от раза к разу, обнаруживаются все новые «готовности» помещика, которые в полной мере и силе проявляются в заключительной части (полное одичание, превращение в «человеко-медведя»).

Фантастические перемены случаются с щедринским героем: «Сморкаться уж он давно перестал, ходил же все больше на четвереньках и даже удивлялся, как он прежде не замечал, что такой способ прогулки есть самый приличный и самый удобный. Утратил даже способность произносить членораздельные звуки и усвоил себе какой-то особенный победный клич, среднее между свистом, шипеньем и рявканьем» [4;160].

Жанровое своеобразие сказок Салтыкова-Щедрина

Фольклорная сказка — виды, особенности жанра и поэтики

Изначально жанровое своеобразие фольклорной сказки — это :

  • одушевление сил природы,
  • фантастический элемент,
  • счастливый конец,
  • постановка вечных проблем,
  • положительные и отрицательные герои,
  • оптимизм,
  • образность,

а также поэтика фольклора:

  • повтор, устойчивые обороты,
  • стандартные зачин и концовка,
  • сравнения, образы-символы,
  • параллелизм, постоянные эпитеты,
  • юмористический элемент.

Фольклорные сказки делятся на волшебные, бытовые, анекдотические, сказки о животных.

Своеобразие сказок Салтыкова-Щедрина

Обращение к жанру сказку не только отвечало самому таланту Салтыкова-Щедрина, не только позволяла проходить рогатки царской цензуры, но и наиболее органично соответствовало задачам автора — открыто высказаться о тех социальных вопросах и проблемах, которые волновали самого писателя и его современников.

» …неизменный предметом литературной деятельности всегда был протест против произвола, двоедушия, лганья, хищничества, предательства, пустомыслия и т.д.»(Салтыков-Щедрин)

Герои и адресаты

По жанровой природе «Сказки» этого писателя представляют собой сплав сказки и басни. Свободная форма изложения, волшебные превращения, время и место действия («в некотором царстве», «некогда»), поэтика фольклора взяты писателем из жанра народной сказки. Из басни пришли образы животных, за которыми скрывается характер определенного человека, его герои — самоотверженный заяц, орел-меценат, медведь на воеводстве, коняга, а также люди, которые тоже представлены обобщенно — дикий помещик, два генерала, мужик.

Адресат сказок, по определению самого автора,

то есть те, кто сохранил наивные иллюзии прекрасного юношества. Щедрин высмеивает таких людей, показывает им жестокую действительность.

Язык сказок Салтыкова-Щедрина — художественные приемы

Своеобразие его сказок — в тех приемах, которые использовал автор. Прежде всего, это прием эзопова языка — прием полунамеков, иносказания. Так, например, в сказке «Дикий помещик», которая начинается со слов

«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик…»,

далее говорится, что этот помещик любил читать газету «Весть», саму реакционную газету того времени , что сразу определяет мировоззрение героя. Использует автор и приемы иронии сарказма (едкой, злой иронии). Так в той же сказке крестьяне говорят о помещике:

«…хоть и глупый у нас помещик, а разум ему дан большой».

Использует писатель и прием гротеска (изображения в преувеличенно или преуменьшенно уродливо-комическое виде): портрет дикого помещика, оставшегося без крестьян:

«…оброс волосами…ногти у него сделались, как железные…ходил все больше на четвереньках. Утратил даже способность произносить членораздельные звуки и усвоил себе особенный победный крик , среднее между свистом, шипеньем и рявканьем».

Изображая человеческие типы под масками животных, Щедрин в то же время использует и стереотипы читательского восприятия (орел как царь птиц), вкладывая в них новое содержание. Так в сказке «Орел-меценат» писатель выступает против романтизации сильных мира сего, которые называют орлами. Восхищение хищниками опасно в любом человеческом обществе.

Читайте также:  Сочинение Образ Дона в произведении Тихий Дон Шолохова

Темы сказок

Сказки в основном посвящены не вечным, а злободневным для писателя темам. В частности, писатель выступает против рабской покорности русского народа

(«Как один мужик двух генералов накормил», «Коняга»),

против прекраснодушных интеллигентов

против хамства, грубости, невежества власть имущих

Сказки Салтыкова-Щедрина — вершина русской социальной сатиры второй половины ХIХ века. Эта сатира должна была призывать к действию против рабства и угнетения, против покорности рабов и деспотизма угнетателей, должна была формировать борцов с социальным устройством России.

73028 (Жанровое своеобразие сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина), страница 2

Описание файла

Документ из архива “Жанровое своеобразие сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина”, который расположен в категории “курсовые работы”. Всё это находится в предмете “литература : зарубежная” из раздела “Студенческие работы”, которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе “курсовые/домашние работы”, в предмете “литература : зарубежная” в общих файлах.

Онлайн просмотр документа “73028”

Текст 2 страницы из документа “73028”

Но иная щедринская сказка оказывается вполне доступной и до единого слова понятной самому массовому, крестьянскому, рабочему читателю.

Голос автора не контрастирует с речью его героев. Впрочем, сам автор предпосылает диалогу короткую экспозицию и затем обнаруживает себя лишь в немногочисленных ремарках к разговору. Любопытно, что собственно диалогического разведения, а тем более заметного противостояния персонажей в сказке нет. По сути это одна общемужицкая, общенародная речь, распределенная на реплики, розданные двум героям. Герои не спорят, они размышляют вслух, поправляя и дополняя друг друга, подыскивая более убедительные объяснения непонятным, запутанным вопросам, и приходят к общему финалу, много-значительно обрываемому автором:

«-Смотри, Федя, – молвил Иван, укладываясь и позевывая, – во все стороны сколько простору! Всем место есть, а нам. » [4;192].

Автор же – не наблюдатель, не демонстратор этой речи, он ни в малой степени не отделяет себя от нее, напротив, сливается, совпадает с ней, сближается с крестьянской точкой зрения на мир, на ход вещей.

В других сказках он намеренно адресуется ко всем: и к народу, и к неутратившей «душу живу» интеллигенции. Ориентированность на неоднородное читательское сознание дает себя знать не только в границах целого сказочного цикла, но в тексте каждой отдельной сказки.

Одна и та же щедринская сказка предполагает различные читательские уровни и подготовки. Это находит свое объяснение в эстетических взглядах Салтыкова-Щедрина, достаточно прозрачно обозначенных во многих суждениях сатирика об особенностях читательской психологии. Речь идет прежде всего о сложной для писателя категории «читатель-друг». При всей своей, на первый взгляд, ясности она чрезвычайно неопределенна и трудно уловима. Салтыков-Щедрин всю жизнь не теряет надежды, что «читатель-друг несомненно существует». Случаются минуты, когда читатель этот «внезапно открывается, и непосредственное общение с ним делается возможным. Такие минуты – самые счастливые, которые испытывает убежденный писатель на трудном пути своем» [4;154].

Но слишком слаб голос этого читателя, слишком мал его удельный вес в общей массе публики, невелик его социальный опыт, его практика, в которой бы идеи и слова литературные, сатирико-публицистические, поэтические переплавлялись в живое, конкретное, общественно значимое дело, находили бы прямое, без утаек и оглядок, сочувствие, пробуждали бы гражданскую честность и смелость.

Таким образом, Щедринские сказки, по единодушному мнению читателей и исследователей, явились своеобразным итогом, синтезом идейных исканий сатирика. О связи их с устной народнопоэтической традицией существует немало работ. Отмечаются, в частности, все или почти все случаи употребления Салтыковым-Щедриным фольклорных элементов:

– числительных с нечисловым значением;

– постоянных эпитетов и обычных фольклорных инверсий;

– заимствованных из фольклора собственных имен, свойственных народной поэзии синонимических сочетаний, восходящих к фольклору идиоматических выражений;

– многочисленных пословиц и поговорок и т. д.

2.2 Общечеловеческое звучание сказок Салтыкова-Щедрина

Работая над сказками, Салтыков-Щедрин поэтически реализует свои излюбленные представления о литературе как действенной пропаганде, как о школе гражданского воспитания. И как всякая настоящая школа, щедринская

сказка («добрым молодцам урок!») имеет несколько восходящих «ступеней», ориентированных на различные уровни читательского понимания и стимулирующих читательский рост и переход из «класса» в «класс», со «ступени» на «ступень».

Прежде всего во многих сказках есть ряд внешнесюжетный:

– легендарный («Христова ночь»);

– бытовой («Деревенский пожар»);

– близкий к басенному (щедринские сказки о животных, «Добродетели и пороки», «Кисель»);

– фантастический («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» и др.).

В принципе он понятен и доступен каждому: и мораль, и социально-психологические обобщения его без особого труда, самостоятельно выводятся читателем, которому не чужд мир народной сказки, притчи, пословицы и поговорки.

Щедринские сказки о животных – это словно бы развернутые поэтические басни в духе завещанной Крыловым народности, значительно более плотно населенные и обогащенные устойчивыми, но всегда у Салтыкова-Щедрина неожиданными, несущими в себе комический заряд фольклорными, народно-сказочными элементами. Каждому из действующих лиц, и традиционных, и новых, дан простор для полного самовыявления. Характерный для крыловской басни поединок, напряженный и сложный диалог, конфликт выписываются обстоятельно и дотошно, с присовокуплением подробностей, деталей, уточнений, вовсе чуждых поэтически как бы спрессованному басенному миру. И вместе с тем в сказках Салтыкова-Щедрина сохраняется присущая басне концептуальность, целеустремленность и многозначительность.

Щедринская сказка воспринимается в одном ряду с басней-уроком, моралью, сентенцией, и такой уровень житейского понимания писатель-сатирик безусловно и всерьез берет в расчет.

Автор ведёт читателя в глубь сюжета, заинтересовывая его развитием действия, акцентируя внимание на борьбе антагонистических жизненных начал. Сказки Салтыкова-Щедрина не столько рассчитаны на уже сложившееся миропонимание, сколько способны пробуждать рост гражданского, классового сознания. Они исподволь наталкивают на трудные вопросы, решить которые нельзя, руководствуясь просто прописными истинами.

Ум – одно из почитаемых человеческих достоинств, но в понятие это люди склонны вносить самое разнообразное, часто взаимоисключающее содержание. И Салтыков-Щедрин – просветитель, поборник разума, светлого, чуждого догматической инертности ума, выносит в заголовок сказки говорящий, недвусмысленно-оценочный эпитет: «Премудрый пискарь». Поначалу сохраняется вера в несомненность этого определения: и родители у пискаря «были умные», и его советом родительским не обошли, и у самого героя сказки, оказывается, «ума палата была» [4;30]. Но шаг за шагом прослеживая ход пискариных умозаключений, передаваемых в форме несобственно-прямой речи, автор возбуждает в читателе лукавую насмешку, ироническую реакцию, наконец, чувство брезгливости, а в финале даже сострадания к житейской философии тихого, безгласного, умеренно-аккуратного существа.

Живуча мораль сверчков, знающих свой шесток. Салтыков-Щедрин едва ли не каждой своей сказкой стремится ее разоблачить в глазах читательского большинства: «Но через четверть часа все было кончено. Вместо зайца остались только клочки шкуры да здравомысленные его слова: «Всякому зверю свое житье; льву – львиное, лисе – лисье, зайцу- заячье» [4;161].

В щедринских сказках проглядывает то, что Пушкин отметил в баснях Крылова как «отличительную черту в наших нравах»: «. какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться» [3;32].

Народная сказка всегда повествует о том, что было, басня – о том, что бывает. У Салтыкова-Щедрина сказка сознательно обращена в сегодня, в настоящее, в ней то и дело обнаруживают себя приметы «несказочного» времени.

Для постижения прямых и едва скрытых намеков на «самодовольную современность» нужны уже и известный опыт общения с газетно-журнальным словом, и осведомленность в текущих событиях внутрироссийской и международной жизни, и определенная политическая чуткость. Попал щедринский Иванушка-Дурак по воле родителей «в заведение», учился, «но по мере того, как объем предполагаемого знания увеличивался, дело Иванушки усложнялось. Большинства наук он совсем не понимал. Не понимал истории, юриспруденции, науки о накоплении и распределении богатств. Не потому, что не хотел понимать, а воистину не понимал. И на все усовещивания учителей отвечал одно: «Не может этого быть!» [4;144]. Предполагалось, что читатель уловит насмешку над филистерской благонамеренностью официальных «наук», обслуживающих интересы господствующих классов.

Художественная речь в щедринских сказках строится так, что следящий за внешнесобытийным конфликтом одновременно посвящается в некоторые существенные и часто от него в жизни ускользающие «тайности современности». Большинство героев щедринских сказок имеют свою социально-классовую «прописку»: богатые и бедные, мужики и господа, «судари» и «Ивашки».

Автор то и дело как бы наталкивает читателя на внезапные сравнения, непривычные аналогии. Читатель стоит перед необходимостью соотносить изображаемое с реальной действительностью, ему открывается мир едких сатирических иносказаний, злободневных реминисценций. Этот тип восприятия, к которому ведут многие сказки Салтыкова-Щедрина, условно можно назвать сравнительным. То, о чем сообщается в сказке, непроизвольно переносится на круг близких, знакомых, самим читателем испытанных переживаний, впечатлений. Таков, вероятно, один из неизбежных этапов на пути совершенствования читательских навыков и вкусов. Салтыков-Щедрин,

безусловно, рассчитывал на задевающий читателя за живое интерес к реальным, конкретно-политическим сторонам быта и бытия.

Но художественная речь своей смысловой и эмоциональной глубиной и рельефностью уводит от чрезмерно выпрямленных буквальных приурочиваний. В противном случае текст превращается в особого рода шифр, а задача читателя сводится к его отгадыванию.

Памфлетность Салтыкову-Щедрину всегда была чужда, и сквозь басенно- или легендарно-сюжетный ряд, сквозь цепь аллюзионных примет явственно просвечивает непрерывающаяся у сатирика большая общечеловеческая тема, поднимающая читательское сознание на новую и высшую ступень, когда, по удачному определению А. С. Бушмина, злоба дня достигает злобы века. Не к однозначно очерченному выводу, итогу ведет писатель своего мудрого, тонко чувствующего читателя, а к состоянию беспокойства, к исканию истины. Щедринская сказка становится для настоящего читателя-друга, каким в идеале представлял его себе писатель, нравственной поддержкой, сообщает перспективу мысли и чувству, заражает жаждой борьбы за переустройство этого безумного, жестокого, несправедливого мира, за возрождение Человека.

Через все сказки Салтыкова-Щедрина проходят слова-лейтмотивы, значащие для него нечто большее, чем просто слова: ум, совесть, правда, история.

Свои надежды на непременное грядущее торжество правды Салтыков-Щедрин связывает с историей, «позывные» которой то и дело прорезают необычные, сказочные повествования. История в щедринских сказках – это и непрерывная цепь времен, и справедливое возмездие, настигающее злодейства, «бурбонов стоеросовых», майоров Топтыгиных. История сберегает самые заветные и мудрые человеческие предания: «Что зло никогда не было зиждущей силой – об этом и история свидетельствует» [5; 81]. История – «это повесть освобождения, это рассказ о торжестве добра и разума над злом и безумием» [5;82].

В щедринских сказках История может ускорить свое течение [5;79], но она его не прерывает, не прекращает. Автор сказок убежден, что История – это настоящее, хранящее память о прошлом и обретающее в этом немалые силы для прозревания будущего: «Но придет время, когда всякому дыханию сделаются ясными пределы, в которых жизнь его совершаться должна, – тогда сами собой исчезнут распри, а вместе с ними рассеются как дым и все мелкие «личные правды». Объявится настоящая, единая и для всех обязательная Правда; придет и весь мир осияет» [5;218].

Опровергая пошлую житейскую мораль, возбуждая интерес к «нашей общественной жизни», щедринские сказки помогают читателю обрести свободное, непредвзятое отношение к жизни, чуткий исторический подход к ней. В сказках – надежда на молодого читателя с «незахлопнутой» душой, с неистребленной совестью, на «дитя», взрослеющее не по дням, а по часам.

Таким образом, народная сказка всегда повествует о том, что было, басня – о том, что бывает. У Салтыкова-Щедрина сказка сознательно обращена в сегодня, в настоящее, в ней то и дело обнаруживают себя приметы «несказочного» времени.

ВЫВОДЫ

Таким образом можно сделать такие выводы:

Как жанр – щедринская сказка постепенно вызревала в творчестве писателя из фантастических и образных элементов его сатиры. Немало в них и фольклорных заставок, начиная от использования формы давно прошедшего времени («Жил-был») и заканчивая обильным количеством пословиц и поговорок, которыми они пересыпаны. В своих сказках писатель затрагивает множество проблем:

Так, жизнь русского общества запечатлена в них в длинном ряду миниатюрных по объему картин. В сказках представлена социальная анатомия общества в виде целой галереи зооморфных, сказочных образов.

Свой сказочный цикл Щедрин начал в 1869г. Сказки явились своеобразным итогом, синтезом идейно-творческих исканий сатирика. В ту пору из-за существования строгой цензуры автор не мог до конца обнажить пороки общества, показать всю несостоятельность российского управленческого аппарата. И все же с помощью сказок «для детей изрядного возраста» Щедрин смог донести до людей резкую критику существующего порядка.

Для написания сказок автор использовал гротеск, гиперболу и антитезу. Также для автора был немаловажен эзопов язык. Стараясь скрыть от цензуры истинный смысл написанного, приходилось пользоваться и этим приемом.

Щедринские сказки, по единодушному мнению читателей и исследователей, явились своеобразным итогом, синтезом идейных исканий сатирика. О связи их с устной народнопоэтической традицией существует немало работ. Отмечаются, в частности, все или почти все случаи употребления Салтыковым-Щедриным фольклорных элементов:

– числительных с нечисловым значением;

– постоянных эпитетов и обычных фольклорных инверсий;

Введение

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин в своем творчестве избрал верным оружием сатирический принцип изображения действительности с помощью элементов фантастики. Он стал продолжателем традиций Д.И.Фонвизина, А.С.Грибоедова, Н.В.Гоголя в том, что сделал сатиру своим политическим оружием, борясь с ее помощью с острыми вопросами своего времени.

М. Е. Салтыков-Щедрин написал более 30 сказок. Обращение к этому жанру было естественным для Салтыкова-Щедрина. Элементами фантастики пронизано все творчество писателя. В произведениях Салтыкова-Щедрина разрабатываются политические проблемы, решаются актуальные вопросы. Защищая передовые идеалы своего времени, автор выступал в своих произведениях как защитник народных интересов. Обогатив фольклорные сюжеты новым содержанием, Салтыков-Щедрин направил жанр сказки на воспитание гражданских чувств и особого уважения к народу.

Цель реферата – изучить роль элементов фантастики в произведениях М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Своеобразие сказок Салтыкова-Щедрина

К жанру сказки Салтыков-Щедрин обращается в своем творчестве неоднократно: сначала в 1869 году, а затем после 1881 года, когда исторические условия (убийство царя) привели к ужесточению цензуры.

Подобно многим писателям, Салтыков-Щедрин использует жанр сказки для выявления пороков человека и общества. Написанные для “детей изрядного возраста”, сказки являют собой резкую критику существующего строя и, по существу, служат оружием, обличающим российской самодержавие.

Тематика сказок очень разнообразна: автор выступает не только против пороков самодержавия (“Медведь на воеводстве”, “Богатырь”), но и обличает дворянский деспотизм (“Дикий помещик”). Особое осуждение вызывают у сатирика взгляды либералов (“Карась-идеалист”), а также равнодушие чиновников (“Праздный разговор”) и обывательская трусость (“Премудрый пескарь”).

Однако есть тема, которая, можно сказать, присутствует во многих сказках – это тема угнетенного народа. В сказках “Как один мужик двух генералов прокормил”, “Коняга” она звучит особенно ярко.

Тематика и проблематика определяют разнообразие персонажей, действующих в этих остросатирических произведениях. Это глупые правители, поражающие своим невежеством и помещики-самодуры, чиновники и обыватели, купцы и мужики. Иногда персонажи достаточно достоверны, и мы находим в них черты конкретных исторических лиц, а иногда образы аллегоричны и иносказательны.

Используя фольклорно-сказочную форму, сатирик освещает самые злободневные вопросы русской жизни, выступает как защитник народных интересов и передовых идей.

Сказка “Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил” выделяется из всех особой динамичностью, изменчивостью сюжета. Писатель использует фантастический прием – генералы, словно “по щучьему велению”, переносятся на необитаемый остров, и здесь писатель со свойственной ему иронией демонстрирует нам полную беспомощность чиновников и их неспособность действовать.

“Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитывались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали”. По причине своей глупости и ограниченности они чуть не умерли с голоду. Но им на помощь приходит мужик, который на все руки мастер: он может и охотиться, и готовить пищу. Образ “здоровенного мужичины” олицетворяет в этой сказке и силу, и слабость русского народа. Мастерство, его необыкновенные способности сочетаются в этом образе с покорностью, классовой пассивностью (мужик сам вьет веревку, чтобы его привязывали к дереву на ночь). Насобирав спелых яблок для генералов, он берет себе кислое, незрелое, да еще он рад был тому, что генералы “его, тунеядца, жаловали и мужицким трудом его не гнушались”.

Сказка о двух генералах говорит о том, что народ, по представлению Салтыкова-Щедрина, — опора государства, он создатель материальных и духовных ценностей.

Подобно заносчивым генералам, отплатившим мужику за спасение рюмкой водки да пятаком серебра, помещик (“Дикий помещик”) считает себя выше народа. Не способный дольше выносить “холопьего духу”, он просит Бога избавить его от крестьян, не понимая, что тем самым останется без кормильцев. Притесняя и эксплуатируя народ, помещик превратился в паразита, ничего не умеющего и ни к чему не приспособленного, он может лишь “нежить свое тело белое, рыхлое, рассыпчатое”. Исчезновение крестьян привело не только к одичанию помещика, но и прекратился привоз продуктов в город, а затем, следовательно, государству никто не заплатил подати. Автор призывает уважать народ, без которого “господам” просто не выжить.

Тема народа разрабатывается еще в одной сказке Салтыкова-Щедрина — “Коняга”, которая была создана в 1885 году. По стилю она отличается от других отсутствием действия.

Эту сказку называют сильнейшим произведением в ряду посвященных тяжелому положению русского крестьянства. Образ коняги-работяги собирательный. Он олицетворяет весь подневольный народ-труженик, в нем отразилась трагедия миллионов мужиков, этой громадной силы, закабаленной и бесправной.

В этой сказке также звучит тема покорности народа, его бессловесность и отсутствие желания бороться. Коняга, “замученный, побитый, узкогрудый, с выпяченными ребрами и обожженными плечами, с разбитыми ногами” — такой портрет создается автором, который скорбит о незавидной доле бесправного народа. Раздумья о будущем, судьбе народа мучительны, но исполнены беззаветной любви.

В сказках Салтыкова-Щедрина с помощью эзопова языка, элементов фантастики, фольклорных традиций и сатирических приемов звучат различные темы.

Что сближает сказки Салтыкова-Щедрина с народными? Типичные сказочные зачины («Жили-были два генерала. », «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик. »; присказки («по щучьему велению», «ни в сказке сказать, ни пером описать»); характерные для народной речи обороты («думал-думал», «сказано — сделано»); приближенные к народному языку синтаксис, лексика, орфоэпия. Преувеличения, гротеск, гипербола: один из генералов съедает другого; «дикий помещик», как кошка, в один миг взбирается на дерево; мужик варит суп в пригоршне. Как и в народных сказках, чудесное происшествие завязывает сюжет: по милости божьей «не стало мужика на всем пространстве владений глупого помещика». Народной традиции Салтыков-Щедрин следует и в сказках о животных, когда в аллегорической форме высмеивает недостатки общества.

Отличие: переплетение фантастического с реальным и даже исторически достоверным. «Медведь на воеводстве»: среди действующих лиц — зверей вдруг появляется образ Магницкого, известного в русской истории реакционера: еще до начала появления Топтыгина в лесу были уничтожены Магницким все типографии, студенты отданы в солдаты, академики заточены. В сказке «Дикий помещик» герой постепенно деградирует, превращаясь в животное. Невероятная история героя во многом объясняется тем, что он читал газету «Весть» и следовал ее советам. Салтыков-Щедрин одновременно соблюдает форму народной сказки и разрушает ее. Волшебное в сказках Салтыкова-Щедрина объясняется реальным, читателю не удается уйти от действительности, которая постоянно чувствуется за образами зверей, фантастическими событиями. Сказочные формы позволяли Салтыкову-Щедрину по-новому представить близкие ему идеи, показать или высмеять общественные недостатки.

Сказка «Дикий помещик» — помещик ненавидел крестьян, но, оставшись без Сеньки, совершенно одичал. Жизнь за счет народного труда превратила его в паразита. С исчезновением мужика наступают всяческие лишения, после которых российский дворянин превращается в дикого зверя. Салтыков-Щедрин убежден в том, что народ — созидатель основных материальных и духовных ценностей, опора государства.

«Премудрый пескарь» — образ до смерти перепуганного обывателя, который «все только распостылую жизнь свою бережет». Может ли быть для человека смыслом жизни лозунг — «выжить и щуке в хайло не попасть».

Тема сказки связана с разгромом народовольцев, когда многие представители интеллигенции, испугавшись, отошли от общественных дел. Создается тип труса, жалкого, несчастного. Эти люди не сделали никому плохого, но прожили жизнь бесцельно, без порывов. Эта сказка о гражданской позиции человека и о смысле человеческой жизни. Вообще автор предстает в сказке сразу в двух лицах: народный сказитель, простачок-балагур и одновременно человек, умудренный жизненным опытом, писатель-мыслитель, гражданин. В описании жизни животного царства с присущими ему деталями вкрапливаются детали реальной жизни людей. В языке сказки сочетаются сказочные слова и обороты, разговорный язык третьего сословия и публицистический язык того времени.

Ссылка на основную публикацию
Поделитесь ссылкой пожалуйста: