Дядя Ермолай – краткое содержание рассказа Шукшина

Василий Шукшин – Дядя Ермолай

Василий Шукшин – Дядя Ермолай краткое содержание

Дядя Ермолай – читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Вспоминаю из детства один случай.

Бала страда. Отмолотились в тот день рано, потому что заходил дождь. Небо – синим-сине, и уж дергал ветер. Мы, ребятишки, рады были дождю, рады были отдохнуть, а дядя Ермолай, бригадир, недовольно поглядывал на тучу и не спешил.

– Не будет никакого дождя. Пронесет все с бурей. – Ему охота было домолотить скирду. Но. все уж собирались, и он скрепя сердце тоже стал собираться.

До бригадного дома километра полтора. Пока добрались, пустили коней и поужинали, синева наползла, но дождя, правда, не было. Налетел сильный ветер, поднялась пыль. Во тьме трепетно вспыхивали молнии и гремел гром. Ветер рвал, носил, а дождя не было.

– Самая воровская ночь, – сказал дядя Ермолай. – Ну-ка, Гришка. – дядя Ермолай поискал глазами, я попался ему. – Гришка с Васькой, идите на точок – там ночуете. А то как бы в такую-то ночку не подъехал кто да не нагреб зерна. Ночь-то. самая такая.

Мы с Гришкой пошли на ток.

Полтора километра, которые мы давеча проскакали мигом, теперь показались нам долгими и опасными. Гроза разыгралась вовсю: вспыхивало и гремело со всех сторон! Прилетали редкие капли, больно били по лицу. Пахло пылью и чем-то вроде жженым – резко, горьковато. Так пахнет, когда кресалом бьют по кремню, добывая огонь.

Когда вверху вспыхивало, все на земле – скирды, деревья, снопы в суслонах, неподвижные кони, – все как будто на миг повисало в воздухе, потом тьма проглатывала все; сверху гремело гулко, уступами, как будто огромные камни срывались с горы в пропасть, сшибались.

Мы наконец заблудились. Сбились с дороги и потеряли ту скирду, у какой молотили. Их было много. Останавливались, ждали, когда осветит: опять все вроде подскакивало, короткий миг висело в воздухе, в синем, резком свете, и все опять исчезло, и в кромешной тьме грохотали вниз огромные камни.

– Давай залезем в первую попавшую скирду и заночуем, – предложил Гришка.

– А утром скажем, что ночевали на точке, кто узнает?!

Залезли и обмолоченную скирду, в теплую пахучую солому. Поговорили малость, наказали себе проснуться пораньше.. И не наметили, как и заснули, не слышали, как ночью тол дождь.

Утро раскинулось ясное, умытое, тихое. Мы, конечно, проспали. Но так как ночью промочило, наши молотить рано не поедут, мы знали. Мы пошли в дом.

– Ну, караульщики, – спросил дядя Ермолай, увидев нас, мне показалось, что он смотрит пытливо, – как ночевали?

– Все там в порядке? На точке-то?

– Все в порядке. А что?

– Ничего. Спрашиваю. Я посылал, я и спрашиваю. “А что?” – А сам все смотрит. Мне стало не по себе. – Зерно-то целое?

– Целое. У Гришки круглые, ясные глаза; он смотрит не мигая. А что?

– Да вы были там?! На точке-то?

У меня заныл копчик позвоночника, копчик. Гришка тоже растерялся. Хлоп-хлоп глазами.

– Ну да, были вы там?

– Были. А где же мы были?

Эх, тут дядя Ермолай взвился.

– Да не были вы там, сукины вы сыны! Вы где-то под суслоном ночевали, а говорите – на точке! Сгребу вот счас обоих да носом – в точок-то, носом, как котов пакостливых. Где ночевали?

– На точке. – Гришка, видно, решил стоять насмерть. Мне стало легче.

– Васька, где ночевали?

– Да растудыт вашу туда-сюда и в ребра. – Дядя Ермолай аж за голову взялся и болезненно сморщился. – Ты гляди, что они вытворяют-то! Да не было вас на току, не было-о! Я ж был там! Ну?! Обормоты вы такие, обормоты! Я ж следом за вами пошел туда – думаю, дошли они хоть? Не было вас там!

Это нас не смутило – что он, оказывается, был на току.

– Ну и. мы тоже были. Мы, значит, маленько попозже. Мы блудили.

– Где попозже?! – взвизгнул дядя Ермолай. – Где попозже-то?! Я там весь дождь переждал! Я только к свету оттуда уехал. Не было вас там!

Дядя Ермолай ошалел. Может быть, мы – в глазах его – тоже на миг подпрыгнули и повисли в воздухе, как вчерашние скирды и кони отчего-то у него глаза сделались большие и удивительные.

Он схватил узду. Мы – в разные стороны. Дядя Ермолай постоял с уздой, бросил, сморщился болезненно и пошел прочь, вытирая ладошкой глаза. Он был не очень здоровый.

– Обормоты, – говорил он на ходу. – Не были же, не были – и в глаза врут стоят. Штыбы бы вам околеть, не доживая веку! Штыбы бы вам. Жоны злые попались. Обормоты. В глаза врут стоят – и хоть бы что! О. – Дядя Ермолай повернулся к нам: – Да ты скажи честно: испужались, может, не нашли – нет, в глаза смотрют и врут. Обормоты. По пять трудодней снимаю, раз вы такие.

Днем, когда молотили, дядя Ермолай еще раз подошел к нам.

– Гришка, Васька. сознайтесь: не были на точке? По пять трудодней не сниму. Не были же?

Дядя Ермолай некоторое время смотрел на нас. Потом позвал с собой.

– Идите сюда. Идите, идите. Вот тут вот я от дождя прятался. Показал. И посмотрел на нас с мольбой: – А вы где же прятались?

– А мы – с той стороны.

– Да где же с той-то?! Где с той-то? – Он опять стал терять терпение. – Я же шумел, вас звал. Я ее кругом вою обошел, скирду-то. А молонья такая резала, что тут ни то что людей, иголку на земле найдешь. Где были-то?

Дядя Ермолай из последних сил крепился, чтоб опять не взвиться. Опить сморщился.

– Ну ладно, ладно. Вы, может, боитесь, что я ругаться буду? Не буду. Только честно скажите: где ночевали? Не скину по пять трудодней. Где ночевали?

– Да где на току-то!! – сорвался дядя Ермолай. – Где на току-то?! Где, когда я. У-у, обормоты! – Он заискал глазами – чем бы огреть нас.

Дядя Ермолай ушел за скирду. Опять, наверно, всплакнул.

Теперь, много-много лет спустя, когда я бываю дома и прихожу на кладбище помянуть покойных родных, я вижу на одном кресте:

“Емельянов Ермолай. вич”.

Ермолай Григорьевич, дядя Ермолай. И его тоже поминаю – стою над могилой, думаю. И дума моя о нем – простая: вечный был труженик, добрый, честный человек. Как, впрочем, все тут, как дед мой, бабка. Простая дума. Только додумать я ее не умею, со всеми своими институтами и книжками. Например: что был в этом, в их жизни, какой-то большой смысл? В том именно, как они ее прожили. Или – не было никакого смысла, а была одна работа, работа. Работали да детей рожали. Видел же я потом других людей. Вовсе не лодырей, нет, но. свою жизнь они понимают иначе. я се понимаю иначе! Но только когда смотрю на их холмики, я не знаю: кто из нас прав, кто умнее?

Василий Шукшин – Дядя Ермолай

Василий Шукшин – Дядя Ермолай краткое содержание

Дядя Ермолай читать онлайн бесплатно

Вспоминаю из детства один случай.

Бала страда. Отмолотились в тот день рано, потому что заходил дождь. Небо – синим-сине, и уж дергал ветер. Мы, ребятишки, рады были дождю, рады были отдохнуть, а дядя Ермолай, бригадир, недовольно поглядывал на тучу и не спешил.

– Не будет никакого дождя. Пронесет все с бурей. – Ему охота было домолотить скирду. Но. все уж собирались, и он скрепя сердце тоже стал собираться.

До бригадного дома километра полтора. Пока добрались, пустили коней и поужинали, синева наползла, но дождя, правда, не было. Налетел сильный ветер, поднялась пыль. Во тьме трепетно вспыхивали молнии и гремел гром. Ветер рвал, носил, а дождя не было.

– Самая воровская ночь, – сказал дядя Ермолай. – Ну-ка, Гришка. – дядя Ермолай поискал глазами, я попался ему. – Гришка с Васькой, идите на точок – там ночуете. А то как бы в такую-то ночку не подъехал кто да не нагреб зерна. Ночь-то. самая такая.

Мы с Гришкой пошли на ток.

Полтора километра, которые мы давеча проскакали мигом, теперь показались нам долгими и опасными. Гроза разыгралась вовсю: вспыхивало и гремело со всех сторон! Прилетали редкие капли, больно били по лицу. Пахло пылью и чем-то вроде жженым – резко, горьковато. Так пахнет, когда кресалом бьют по кремню, добывая огонь.

Когда вверху вспыхивало, все на земле – скирды, деревья, снопы в суслонах, неподвижные кони, – все как будто на миг повисало в воздухе, потом тьма проглатывала все; сверху гремело гулко, уступами, как будто огромные камни срывались с горы в пропасть, сшибались.

Мы наконец заблудились. Сбились с дороги и потеряли ту скирду, у какой молотили. Их было много. Останавливались, ждали, когда осветит: опять все вроде подскакивало, короткий миг висело в воздухе, в синем, резком свете, и все опять исчезло, и в кромешной тьме грохотали вниз огромные камни.

– Давай залезем в первую попавшую скирду и заночуем, – предложил Гришка.

– А утром скажем, что ночевали на точке, кто узнает?!

Залезли и обмолоченную скирду, в теплую пахучую солому. Поговорили малость, наказали себе проснуться пораньше.. И не наметили, как и заснули, не слышали, как ночью тол дождь.

Утро раскинулось ясное, умытое, тихое. Мы, конечно, проспали. Но так как ночью промочило, наши молотить рано не поедут, мы знали. Мы пошли в дом.

– Ну, караульщики, – спросил дядя Ермолай, увидев нас, мне показалось, что он смотрит пытливо, – как ночевали?

– Все там в порядке? На точке-то?

– Все в порядке. А что?

– Ничего. Спрашиваю. Я посылал, я и спрашиваю. “А что?” – А сам все смотрит. Мне стало не по себе. – Зерно-то целое?

– Целое. У Гришки круглые, ясные глаза; он смотрит не мигая. А что?

– Да вы были там?! На точке-то?

У меня заныл копчик позвоночника, копчик. Гришка тоже растерялся. Хлоп-хлоп глазами.

– Ну да, были вы там?

– Были. А где же мы были?

Эх, тут дядя Ермолай взвился.

– Да не были вы там, сукины вы сыны! Вы где-то под суслоном ночевали, а говорите – на точке! Сгребу вот счас обоих да носом – в точок-то, носом, как котов пакостливых. Где ночевали?

– На точке. – Гришка, видно, решил стоять насмерть. Мне стало легче.

– Васька, где ночевали?

– Да растудыт вашу туда-сюда и в ребра. – Дядя Ермолай аж за голову взялся и болезненно сморщился. – Ты гляди, что они вытворяют-то! Да не было вас на току, не было-о! Я ж был там! Ну?! Обормоты вы такие, обормоты! Я ж следом за вами пошел туда – думаю, дошли они хоть? Не было вас там!

Это нас не смутило – что он, оказывается, был на току.

– Ну и. мы тоже были. Мы, значит, маленько попозже. Мы блудили.

– Где попозже?! – взвизгнул дядя Ермолай. – Где попозже-то?! Я там весь дождь переждал! Я только к свету оттуда уехал. Не было вас там!

Дядя Ермолай ошалел. Может быть, мы – в глазах его – тоже на миг подпрыгнули и повисли в воздухе, как вчерашние скирды и кони отчего-то у него глаза сделались большие и удивительные.

Он схватил узду. Мы – в разные стороны. Дядя Ермолай постоял с уздой, бросил, сморщился болезненно и пошел прочь, вытирая ладошкой глаза. Он был не очень здоровый.

– Обормоты, – говорил он на ходу. – Не были же, не были – и в глаза врут стоят. Штыбы бы вам околеть, не доживая веку! Штыбы бы вам. Жоны злые попались. Обормоты. В глаза врут стоят – и хоть бы что! О. – Дядя Ермолай повернулся к нам: – Да ты скажи честно: испужались, может, не нашли – нет, в глаза смотрют и врут. Обормоты. По пять трудодней снимаю, раз вы такие.

Днем, когда молотили, дядя Ермолай еще раз подошел к нам.

– Гришка, Васька. сознайтесь: не были на точке? По пять трудодней не сниму. Не были же?

Дядя Ермолай некоторое время смотрел на нас. Потом позвал с собой.

– Идите сюда. Идите, идите. Вот тут вот я от дождя прятался. Показал. И посмотрел на нас с мольбой: – А вы где же прятались?

– А мы – с той стороны.

– Да где же с той-то?! Где с той-то? – Он опять стал терять терпение. – Я же шумел, вас звал. Я ее кругом вою обошел, скирду-то. А молонья такая резала, что тут ни то что людей, иголку на земле найдешь. Где были-то?

Дядя Ермолай из последних сил крепился, чтоб опять не взвиться. Опить сморщился.

– Ну ладно, ладно. Вы, может, боитесь, что я ругаться буду? Не буду. Только честно скажите: где ночевали? Не скину по пять трудодней. Где ночевали?

Читайте также:  Стенька Разин - краткое содержание рассказа Шукшина

– Да где на току-то!! – сорвался дядя Ермолай. – Где на току-то?! Где, когда я. У-у, обормоты! – Он заискал глазами – чем бы огреть нас.

Дядя Ермолай ушел за скирду. Опять, наверно, всплакнул.

Теперь, много-много лет спустя, когда я бываю дома и прихожу на кладбище помянуть покойных родных, я вижу на одном кресте:

“Емельянов Ермолай. вич”.

Ермолай Григорьевич, дядя Ермолай. И его тоже поминаю – стою над могилой, думаю. И дума моя о нем – простая: вечный был труженик, добрый, честный человек. Как, впрочем, все тут, как дед мой, бабка. Простая дума. Только додумать я ее не умею, со всеми своими институтами и книжками. Например: что был в этом, в их жизни, какой-то большой смысл? В том именно, как они ее прожили. Или – не было никакого смысла, а была одна работа, работа. Работали да детей рожали. Видел же я потом других людей. Вовсе не лодырей, нет, но. свою жизнь они понимают иначе. я се понимаю иначе! Но только когда смотрю на их холмики, я не знаю: кто из нас прав, кто умнее?

Василий Шукшин. Читать и слушать рассказы.

  • Автор: Василий Шукшин
  • Рассказ: Дядя Ермолай
  • Тип: mp3, текст
  • Исполнитель: Аксентюк Валентин
  • Слушать рассказ online

Читать Рассказ:

Василий Шукшин. Дядя Ермолай

Вспоминаю из детства один случай.

Была страда. Отмолотились в тот день рано, потому что заходил дождь. Небо — синим-сине, и уж дергал ветер. Мы, ребятишки, рады были дождю, рады были отдохнуть, а дядя Ермолай, бригадир, недовольно поглядывал на тучу и не спешил.

— Не будет никакого дождя. Пронесет все с бурей, — ему охота было домолотить скирду. Но… все уж собирались, и он скрепя сердце тоже стал собираться.

До бригадного дома километра полтора. Пока добрались, пустили коней и поужинали, густая синева небесная наползла, но дождя не было. Налетел сильный ветер, поднялась пыль… Во мгле трепетно вспыхивали молнии и гремел гром. Ветер рвал, носил, а дождя не было.

— Самая воровская ночь, — сказал дядя Ермолай. — Ну-ка, Гришка… — дядя Ермолай поискал глазами, я попался ему, — Гришка с Васькой, идите на точок — там ночуете. А то как бы в такую-то ночку не подъехал кто да не нагреб зерна. Ночь-то… самая такая.

Мы с Гришкой пошли на ток.

Полтора километра, которые мы давеча проскакали мигом, теперь показались нам долгими и опасными. Гроза разыгралась вовсю: вспыхивало и гремело со всех сторон! Прилетали редкие капли, больно били по лицу. Пахло пылью и чем-то вроде жженым — резко, горько. Так пахнет, когда кресалом бьют по кремнию, добывая огонь.

Когда вверху вспыхивало, все на земле — скирды, деревья, снопы в суслонах, неподвижные кони, — все как будто на миг повисало в воздухе, потом тьма проглатывала все; сверху гремело гулко, уступами, как будто огромные камни срывались с горы в пропасть, сшибались и прыгали.

Мы наконец заблудились. Сбились с дороги и потеряли ту скирду, у какой молотили. Их было много. Останавливались, ждали, когда осветит: опять все вроде подскакивало, короткий миг висело в воздухе, в синем, резком свете, и все опять исчезало, и в кромешной тьме грохотало.

— Давай залезем в первую попавшую скирду и заночуем, — предложил Гришка.

— А утром скажем, что ночевали на точке, кто узнает?!

Залезли в обмолоченную скирду, в теплую пахучую солому. Поговорили малость, наказали себе проснуться пораньше… И не заметили, как и заснули, не слышали, как ночью шел дождь.

Утро раскинулось ясное, умытое, тихое. Мы проспали. Но так как ночью хорошо промочило, наши молотить рано не поедут, мы знали. Мы пошли в дом.

— Ну, караульщики, — спросил дядя Ермолай, увидев нас, мне показалось, что он смотрит пытливо. — Как ночевали?

— Все там в порядке? На точке-то?

— Все в порядке. А что?

— Ничего. Спрашиваю… Я посылал, я и спрашиваю. «А что?», — а сам все смотрит.

Мне стало не по себе.

— Целое, — у Гришки круглые, ясные глаза; он смотрит не мигая. — А что?

— Да вы были там?! На точке-то?

У меня заныл кончик позвоночника, копчик. Гришка тоже растерялся… Хлоп-хлоп глазами.

— Ну да, были вы там?

— Были. А где же мы были?

Эх, тут дядя Ермолай взвился:

— Да не были вы там, сукины вы сыны! Вы где-то под суслоном ночевали, а говорите — на точке! Сгребу вот счас обоих да носом — в точок-то, носом, как котов пакостливых. Где ночевали?

— На точке, — Гришка, видно, решил стоять насмерть. Мне стало легче.

— Васька, где ночевали?

— Да растудыт вашу туда-суда и в ребра. — дядя Ермолай аж за голову взялся и болезненно сморщился. — Ты гляди, что они вытворяют-то! Да не было вас на току, не было-о! Я ж был там! Ну?! Обормоты вы такие, обормоты! Я ж следом за вами пошел туда — думаю, дошли ли они хоть? Не было вас там!

Это нас не смутило — что он, оказывается, был на току.

— Ну и… мы тоже были. Мы, значит, маленько попозже… Мы блудили.

— Где попозже?! — взвизгнул дядя Ермолай. — Где попозже-то?! Я там весь дождь переждал! Я только к свету оттуда уехал. Не было вас там!

Дядя Ермолай ошалел… Может быть, мы — в глазах его — тоже на миг подпрыгнули и повисли в воздухе, как вчерашние скирды и кони — отчего-то у него глаза сделались большие и удивленные.

Он схватил узду… Мы — в разные стороны. Дядя Ермолай постоял с уздой, бросил, сморщился болезненно и пошел прочь, вытирая ладошкой глаза. Он был не очень здоровый.

— Обормоты, — говорил он на ходу. — Не были же, не были — и в глаза врут стоят. Штыбы бы вам околеть, не доживая веку! Штыбы бы вам… жены злые попались. Обормоты. В глаза врут стоят — и хоть бы что! О. — дядя Ермолай повернулся к нам. — Да ты скажи честно: испужались, можеть, не нашли — нет, в глаза смотрют и врут. Обормоты… По пять трудодней снимаю, раз вы такие.

Днем, когда молотили, дядя Ермолай еще раз подошел к нам.

— Гришка, Васьк… сознайтесь: не были на точке? По пять трудодней не сниму. Не были же?

Дядя Ермолай некоторое время смотрел на нас… Потом позвал с собой.

— Идите суда… Идите, идите. Вот тут вот я от дождя прятался, — показал. И посмотрел на нас с мольбой: — А вы где же прятались?

— А мы — с той стороны.

— Да где же с той-то?! Где с той-то? — он опять стал терять терпение. — Я же шумел вас, звал. Я ее кругом всю обошел, скирду-то. А молонья такая резала, что тут не то что людей, иголку на земле найдешь. Где были-то?

Дядя Ермолай из последних сил крепился, чтоб опять не взвиться. Опять сморщился…

— Ну, ладно, ладно… Вы, можеть, боитесь, что я ругаться буду? Не буду. Только честно скажите: где ночевали? Не скину по пять трудодней… Где ночевали?

— Да где на току-то!! — сорвался дядя Ермолай. — Где на току-то?! Где, когда я… У-у, обормоты! — он запекал глазами — чем бы огреть нас.

Дядя Ермолай ушел за скирду… Опять, наверно, всплакнул. Он плакал, когда ничего не мог больше.

Потом молотили. По пять трудодней он с нас не скинул.

Теперь, много-много лет спустя, когда я бываю дома и прихожу на кладбище помянуть покойных родных, я вижу на одном кресте: «Емельянов Ермолай …вич».

Ермолай Григорьевич, дядя Ермолай. И его тоже поминаю — стою над могилой, думаю. И дума моя о нем — простая: вечный был труженик, добрый, честный человек. Как, впрочем, все тут, как дед мой, бабка. Простая дума. Только додумать я ее не умею, со всеми своими институтами и книжками. Например: что был в этом, в их жизни, какой-то большой смысл? В том именно, как они ее прожили. Или — не было никакого смысла, а была одна работа, работа… Работали да детей рожали. Видел же я потом других людей… Вовсе не лодырей, нет, но… свою жизнь они понимают иначе. Да сам я ее понимаю теперь иначе! Но только когда смотрю на эти холмики, я не знаю: кто из нас прав, кто умнее? Не так — не кто умнее, а — кто ближе к Истине. И уж совсем мучительно — до отчаяния и злости — не могу понять: а в чем Истина-то? Ведь это я только так — грамоты ради и слегка из трусости — величаю ее с заглавной буквы, а не знаю — что она? Перед кем-то хочется снять шляпу, но перед кем? Люблю этих, под холмиками. Уважаю. И жалко мне их.

Василий Шукшин: Дядя Ермолай

Здесь есть возможность читать онлайн «Василий Шукшин: Дядя Ермолай» — ознакомительный отрывок электронной книги, а после прочтения отрывка купить полную версию. В некоторых случаях присутствует краткое содержание. категория: Русская классическая проза / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Дядя Ермолай: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Дядя Ермолай»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Василий Шукшин: другие книги автора

Кто написал Дядя Ермолай? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Эта книга опубликована на нашем сайте на правах партнёрской программы ЛитРес (litres.ru) и содержит только ознакомительный отрывок. Если Вы против её размещения, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

Дядя Ермолай — читать онлайн ознакомительный отрывок

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система автоматического сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Дядя Ермолай», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Не бойтесь закрыть страницу, как только Вы зайдёте на неё снова — увидите то же место, на котором закончили чтение.

Вспоминаю из детства один случай.

Бала страда. Отмолотились в тот день рано, потому что заходил дождь. Небо – синим-сине, и уж дергал ветер. Мы, ребятишки, рады были дождю, рады были отдохнуть, а дядя Ермолай, бригадир, недовольно поглядывал на тучу и не спешил.

– Не будет никакого дождя. Пронесет все с бурей. – Ему охота было домолотить скирду. Но. все уж собирались, и он скрепя сердце тоже стал собираться.

До бригадного дома километра полтора. Пока добрались, пустили коней и поужинали, синева наползла, но дождя, правда, не было. Налетел сильный ветер, поднялась пыль. Во тьме трепетно вспыхивали молнии и гремел гром. Ветер рвал, носил, а дождя не было.

– Самая воровская ночь, – сказал дядя Ермолай. – Ну-ка, Гришка. – дядя Ермолай поискал глазами, я попался ему. – Гришка с Васькой, идите на точок – там ночуете. А то как бы в такую-то ночку не подъехал кто да не нагреб зерна. Ночь-то. самая такая.

Мы с Гришкой пошли на ток.

Полтора километра, которые мы давеча проскакали мигом, теперь показались нам долгими и опасными. Гроза разыгралась вовсю: вспыхивало и гремело со всех сторон! Прилетали редкие капли, больно били по лицу. Пахло пылью и чем-то вроде жженым – резко, горьковато. Так пахнет, когда кресалом бьют по кремню, добывая огонь.

Когда вверху вспыхивало, все на земле – скирды, деревья, снопы в суслонах, неподвижные кони, – все как будто на миг повисало в воздухе, потом тьма проглатывала все; сверху гремело гулко, уступами, как будто огромные камни срывались с горы в пропасть, сшибались.

Мы наконец заблудились. Сбились с дороги и потеряли ту скирду, у какой молотили. Их было много. Останавливались, ждали, когда осветит: опять все вроде подскакивало, короткий миг висело в воздухе, в синем, резком свете, и все опять исчезло, и в кромешной тьме грохотали вниз огромные камни.

– Давай залезем в первую попавшую скирду и заночуем, – предложил Гришка.

– А утром скажем, что ночевали на точке, кто узнает?!

Залезли и обмолоченную скирду, в теплую пахучую солому. Поговорили малость, наказали себе проснуться пораньше.. И не наметили, как и заснули, не слышали, как ночью тол дождь.

Утро раскинулось ясное, умытое, тихое. Мы, конечно, проспали. Но так как ночью промочило, наши молотить рано не поедут, мы знали. Мы пошли в дом.

– Ну, караульщики, – спросил дядя Ермолай, увидев нас, мне показалось, что он смотрит пытливо, – как ночевали?

Читайте также:  Ванька Тепляшин - краткое содержание рассказа Шукшина

– Все там в порядке? На точке-то?

– Все в порядке. А что?

– Ничего. Спрашиваю. Я посылал, я и спрашиваю. “А что?” – А сам все смотрит. Мне стало не по себе. – Зерно-то целое?

– Целое. У Гришки круглые, ясные глаза; он смотрит не мигая. А что?

– Да вы были там?! На точке-то?

У меня заныл копчик позвоночника, копчик. Гришка тоже растерялся. Хлоп-хлоп глазами.

– Ну да, были вы там?

– Были. А где же мы были?

Эх, тут дядя Ермолай взвился.

– Да не были вы там, сукины вы сыны! Вы где-то под суслоном ночевали, а говорите – на точке! Сгребу вот счас обоих да носом – в точок-то, носом, как котов пакостливых. Где ночевали?

– На точке. – Гришка, видно, решил стоять насмерть. Мне стало легче.

– Васька, где ночевали?

– Да растудыт вашу туда-сюда и в ребра. – Дядя Ермолай аж за голову взялся и болезненно сморщился. – Ты гляди, что они вытворяют-то! Да не было вас на току, не было-о! Я ж был там! Ну?! Обормоты вы такие, обормоты! Я ж следом за вами пошел туда – думаю, дошли они хоть? Не было вас там!

Это нас не смутило – что он, оказывается, был на току.

– Ну и. мы тоже были. Мы, значит, маленько попозже. Мы блудили.

– Где попозже?! – взвизгнул дядя Ермолай. – Где попозже-то?! Я там весь дождь переждал! Я только к свету оттуда уехал. Не было вас там!

Дядя Ермолай ошалел. Может быть, мы – в глазах его – тоже на миг подпрыгнули и повисли в воздухе, как вчерашние скирды и кони отчего-то у него глаза сделались большие и удивительные.

Он схватил узду. Мы – в разные стороны. Дядя Ермолай постоял с уздой, бросил, сморщился болезненно и пошел прочь, вытирая ладошкой глаза. Он был не очень здоровый.

– Обормоты, – говорил он на ходу. – Не были же, не были – и в глаза врут стоят. Штыбы бы вам околеть, не доживая веку! Штыбы бы вам. Жоны злые попались. Обормоты. В глаза врут стоят – и хоть бы что! О. – Дядя Ермолай повернулся к нам: – Да ты скажи честно: испужались, может, не нашли – нет, в глаза смотрют и врут. Обормоты. По пять трудодней снимаю, раз вы такие.

Книги онлайн

. . . все ваши любимые книги онлайн

«Дядя Ермолай»

Василий Шукшин ДЯДЯ ЕРМОЛАЙ

Вспоминаю из детства один случай.

Была страда. Отмолотились в тот день рано, потому что заходил дождь. Небо — синим-сине, и уж дергал ветер. Мы, ребятишки, рады были дождю, рады были отдохнуть, а дядя Ермолай, бригадир, недовольно поглядывал на тучу и не спешил.

— Не будет никакого дождя. Пронесет все с бурей, — ему охота было домолотить скирду. Но… все уж собирались, и он скрепя сердце тоже стал собираться.

До бригадного дома километра полтора. Пока добрались, пустили коней и поужинали, густая синева небесная наползла, но дождя не было. Налетел сильный ветер, поднялась пыль… Во мгле трепетно вспыхивали молнии и гремел гром. Ветер рвал, носил, а дождя не было.

— Самая воровская ночь, — сказал дядя Ермолай. — Ну-ка, Гришка… — дядя Ермолай поискал глазами, я попался ему, — Гришка с Васькой, идите на точок — там ночуете. А то как бы в такую-то ночку не подъехал кто да не нагреб зерна. Ночь-то… самая такая.

Мы с Гришкой пошли на ток.

Полтора километра, которые мы давеча проскакали мигом, теперь показались нам долгими и опасными. Гроза разыгралась вовсю: вспыхивало и гремело со всех сторон! Прилетали редкие капли, больно били по лицу. Пахло пылью и чем-то вроде жженым — резко, горько. Так пахнет, когда кресалом бьют по кремнию, добывая огонь.

Когда вверху вспыхивало, все на земле — скирды, деревья, снопы в суслонах, неподвижные кони, — все как будто на миг повисало в воздухе, потом тьма проглатывала все; сверху гремело гулко, уступами, как будто огромные камни срывались с горы в пропасть, сшибались и прыгали.

Мы наконец заблудились. Сбились с дороги и потеряли ту скирду, у какой молотили. Их было много. Останавливались, ждали, когда осветит: опять все вроде подскакивало, короткий миг висело в воздухе, в синем, резком свете, и все опять исчезало, и в кромешной тьме грохотало.

— Давай залезем в первую попавшую скирду и заночуем, — предложил Гришка.

— А утром скажем, что ночевали на точке, кто узнает?!

Залезли в обмолоченную скирду, в теплую пахучую солому. Поговорили малость, наказали себе проснуться пораньше… И не заметили, как и заснули, не слышали, как ночью шел дождь.

Утро раскинулось ясное, умытое, тихое. Мы проспали. Но так как ночью хорошо промочило, наши молотить рано не поедут, мы знали. Мы пошли в дом.

— Ну, караульщики, — спросил дядя Ермолай, увидев нас, мне показалось, что он смотрит пытливо. — Как ночевали?

— Все там в порядке? На точке-то?

— Все в порядке. А что?

— Ничего. Спрашиваю… Я посылал, я и спрашиваю. «А что?», — а сам все смотрит.

Мне стало не по себе.

— Целое, — у Гришки круглые, ясные глаза; он смотрит не мигая. — А что?

— Да вы были там?! На точке-то?

У меня заныл кончик позвоночника, копчик. Гришка тоже растерялся… Хлоп-хлоп глазами.

— Ну да, были вы там?

— Были. А где же мы были?

Эх, тут дядя Ермолай взвился:

— Да не были вы там, сукины вы сыны! Вы где-то под суслоном ночевали, а говорите — на точке! Сгребу вот счас обоих да носом — в точок-то, носом, как котов пакостливых. Где ночевали?

— На точке, — Гришка, видно, решил стоять насмерть. Мне стало легче.

— Васька, где ночевали?

— Да растудыт вашу туда-суда и в ребра. — дядя Ермолай аж за голову взялся и болезненно сморщился. — Ты гляди, что они вытворяют-то! Да не было вас на току, не было-о! Я ж был там! Ну?! Обормоты вы такие, обормоты! Я ж следом за вами пошел туда — думаю, дошли ли они хоть? Не было вас там!

Это нас не смутило — что он, оказывается, был на току.

— Ну и… мы тоже были. Мы, значит, маленько попозже… Мы блудили.

— Где попозже?! — взвизгнул дядя Ермолай. — Где попозже-то?! Я там весь дождь переждал! Я только к свету оттуда уехал. Не было вас там!

Дядя Ермолай ошалел… Может быть, мы — в глазах его — тоже на миг подпрыгнули и повисли в воздухе, как вчерашние скирды и кони — отчего-то у него глаза сделались большие и удивленные.

Он схватил узду… Мы — в разные стороны. Дядя Ермолай постоял с уздой, бросил, сморщился болезненно и пошел прочь, вытирая ладошкой глаза. Он был не очень здоровый.

— Обормоты, — говорил он на ходу. — Не были же, не были — и в глаза врут стоят. Штыбы бы вам околеть, не доживая веку! Штыбы бы вам… жены злые попались. Обормоты. В глаза врут стоят — и хоть бы что! О. — дядя Ермолай повернулся к нам. — Да ты скажи честно: испужались, можеть, не нашли — нет, в глаза смотрют и врут. Обормоты… По пять трудодней снимаю, раз вы такие.

Днем, когда молотили, дядя Ермолай еще раз подошел к нам.

— Гришка, Васьк… сознайтесь: не были на точке? По пять трудодней не сниму. Не были же?

Дядя Ермолай некоторое время смотрел на нас… Потом позвал с собой.

— Идите суда… Идите, идите. Вот тут вот я от дождя прятался, — показал. И посмотрел на нас с мольбой: — А вы где же прятались?

— А мы — с той стороны.

— Да где же с той-то?! Где с той-то? — он опять стал терять терпение. — Я же шумел вас, звал. Я ее кругом всю обошел, скирду-то. А молонья такая резала, что тут не то что людей, иголку на земле найдешь. Где были-то?

Дядя Ермолай из последних сил крепился, чтоб опять не взвиться. Опять сморщился…

— Ну, ладно, ладно… Вы, можеть, боитесь, что я ругаться буду? Не буду. Только честно скажите: где ночевали? Не скину по пять трудодней… Где ночевали?

— Да где на току-то!! — сорвался дядя Ермолай. — Где на току-то?! Где, когда я… У-у, обормоты! — он запекал глазами — чем бы огреть нас.

Дядя Ермолай ушел за скирду… Опять, наверно, всплакнул. Он плакал, когда ничего не мог больше.

Потом молотили. По пять трудодней он с нас не скинул.

Теперь, много-много лет спустя, когда я бываю дома и прихожу на кладбище помянуть покойных родных, я вижу на одном кресте: «Емельянов Ермолай …вич».

Ермолай Григорьевич, дядя Ермолай. И его тоже поминаю — стою над могилой, думаю. И дума моя о нем — простая: вечный был труженик, добрый, честный человек. Как, впрочем, все тут, как дед мой, бабка. Простая дума. Только додумать я ее не умею, со всеми своими институтами и книжками. Например: что был в этом, в их жизни, какой-то большой смысл? В том именно, как они ее прожили. Или — не было никакого смысла, а была одна работа, работа… Работали да детей рожали. Видел же я потом других людей… Вовсе не лодырей, нет, но… свою жизнь они понимают иначе. Да сам я ее понимаю теперь иначе! Но только когда смотрю на эти холмики, я не знаю: кто из нас прав, кто умнее? Не так — не кто умнее, а — кто ближе к Истине. И уж совсем мучительно — до отчаяния и злости — не могу понять: а в чем Истина-то? Ведь это я только так — грамоты ради и слегка из трусости — величаю ее с заглавной буквы, а не знаю — что она? Перед кем-то хочется снять шляпу, но перед кем? Люблю этих, под холмиками. Уважаю. И жалко мне их.

Копирование материалов сайта www.bookol.ru
допускается только с письменного разрешения
администрации сайта.

Информационная продукция сайта
запрещена для детей (18+).
© 2010 -2020 «Книги онлайн»

Особенный герой В.М.Шукшина (на примере рассказов «Дядя Ермолай», «Экзамен», «Срезал»). 2 часа

Разделы: Литература

Классы: 9 , 11

Ключевые слова: В.М.Шукшин , «Срезал» , «Дядя Ермолай» , «Экзамен»

Вопросы и задания оформлены в виде «Мастерской построения знаний».

Цели мастерской:

  • Актуализировать понятие об образе-персонаже и образе автора, системе художественных приемов создания образа героя.
  • Углубить, обогатить и расширить восприятие образов «чудиков».
  • Показать специфику словопользования общенародного языка в создании образа главного героя.
  • умение разграничивать «точку зрения» автора и «точку зрения других персонажей»;
  • умение выделять систему художественных приемов создания образа героя: антитеза, художественная деталь, поступки героев, сюжетно-событийный план, тропы.

Для начала ребятам было предложено подобрать слова-разъяснения к названию урока («чудик»): точные синонимы, близкие к ним слова, всевозможные однокоренные. Учащиеся подобрали такие слова, как чудо, чудесный, чудак, чудной, странный, непонятный, нелепый, удивительный, необычный, особенный и т.д. Этот список записывался на доске и, когда дети назвали все свои варианты, был дополнен учителем.

Учитель: Попробуйте нарисовать словесный портрет шукшинского «чудика». Это может быть как конкретный образ из какого-нибудь рассказа, так и образ обобщенный. Можно нарисовать и карандашом на половинке страницы. Покажите ваш «портрет» соседу. Объясните что для вас здесь важно. (Здесь и далее возможные ответы учеников приводятся курсивом)

В своем рисунке я сильно нарисовала глаза, потому что считаю, что добрые глаза «чудика» – это главное, что хотел показать автор.

А Ермолая почему-то представляю таким рыжим, добродушным стариком, с очень светлыми, добрыми глазами, которые открыты для этого мира. Он даже когда злится, в его глазах не злость, а недоумение и обида.

Учитель: Вам на дом было дано предварительное задание, давайте посмотрим как вы с ним справились. Давайте начнем с первой группы (рассказ «Дядя Ермолай»).

Назовите имя персонажа, дайте его портретную характеристику, и характеристику его различными персонажами. (Отвечает один ученик от 1-й группы, другие группы параллельно заполняют таблицу).

Главного героя зову Емельянов Ермолай Григорьевич, при описании портрета героя автор только указывает на его большие и удивительные глаза, а один из мальчишек, стоя у могилы дяди Ермолая вспоминает о том, что он был очень трудолюбивым, добрым и честным человеком.

Учитель: Что особенного вы увидели в речи дяди Ермолая? Зачитайте примеры, которые характеризуют его речь.

Дядя Ермолай говорит как типичный сельский житель, даже как-то по старинному, что ли. Ну, например, вместо «штобы» он говорит «штыбы», слово «давеча», и еще он выражается.

Учитель: Что вы имеете в виду под словом «выражается»?

Ну, когда он отчитывает мальчишек он ругается, не матом, конечно, но все равно произносит разные ругательные фразы. Например, постоянно называет мальчишек «обормотами».

Учитель: Интересное замечание. Давайте теперь поговорим о том, какие художественные приемы создания образа вы нашли.

Для того, чтобы лучше раскрыть образ своего героя, чтобы он понятнее стал читателям, автор показывает нам поступки героя. Например то, что дядя Ермолай пошел на точку за мальчишками, потому что переживал как они там одни будут, говорит нам о том, что он был очень добрым и сердечным человеком. Также автор использует тропы, например метафору: «тут дядя Ермолай взвился», эпитеты «добрый, честный».

Учитель: А какими были отношения дяди Ермолая с мальчишками?

Читайте также:  Верую - краткое содержание Шукшин

Дядя Ермолай, как мне кажется, очень любил мальчишек, потому и пошел за ними на точку, потому и не смог их наказать, когда они провинились. Да и мальчишки любили его, мы понимаем это, когда автор описывает сцену у могилы дяди Ермолая, но все же побаивались его, ведь они так и не смогли признаться, что их не было на точке.

Учитель: Спасибо. Давайте перейдем к следующей группе (рассказ «Экзамен»). Работаем по той же схеме: назовите имя персонажа, дайте его портретную характеристику, и характеристику его различными персонажами. (Отвечает один ученик от 2-й группы, другие группы параллельно заполняют таблицу).

«Чудиком» в этом рассказе является студент Николай. Автор, как и в предыдущем рассказе, подчеркивает красоту глаз: глаза у Николая ясные, серые, правдивые и неглупые. Это высокий парень с «простым хорошим лицом». Студент понравился профессору, но не сразу, сначала профессор злился на него, что он не прочитал «Слово…», но после разговора про плен все изменилось, и профессор даже стал живо представлять себе, что автором «Слова…» был непременно такой же молодой человек.

Учитель: Мы уже рассмотрели с предыдущей группой особенность речи дяди Ермолая, скажите, а в речи Николая есть что-то особенное?

Автор нам не показывает особенностей речи Николая, но подчеркивает, в какие моменты каким тоном он разговаривает. Например, автор говорит о том, что студент говорит урывками, несмело. А когда профессор начинает отчитывать его за то, что он не готов, Николай резким тоном говорит, чтобы профессор ставил ему то, что он заслужил. Этим подчеркивается честность и порядочность Николая.

Учитель: А какие приемы для создания образа использует автор?

Мы узнаем о характере Николая через его поступки, например, как уже сказали, мы видим его честность и порядочность, сознательность и добросовестность. Причем автор показывает эти черты характера намеренно, еще сильнее подчеркивая это тоном его речи. Также мы видим, как меняется внутреннее состояние героя, когда автор описывает нам все происходящее шаг за шагом.

Автор также использует эпитеты «грустные, ясные, серые глаза», «вежливо улыбнулся», «осторожно заговорил».

Учитель: Скажите, а каковы отношения между профессором и студентом?

Я думаю, что у профессора со студентом есть какое-то взаимоуважение. Профессор уважает студента за то, что он честен, несмотря на то, что профессор злится на него за его неподготовленность. А Николай даже испытывает благодарность к профессору за то, что он поставил ему двойку, потому что студенту было бы очень стыдно получить положительную оценку ни за что.

Учитель: Спасибо. Перейдем к третьей группе (рассказ «Срезал»). Назовите имя персонажа, дайте его портретную характеристику, и характеристику его различными персонажами. (Отвечает один ученик от 3-ей группы, другие группы параллельно заполняют таблицу).

Герой данного рассказа Глеб Капустин, описания его внешности автор нам не дает, но он также как и в двух других рассказах делает акцент на глаза персонажа: «мстительно щурил свои настырные глаза». Жители деревни, а особенно матери знатных не любили, опасались, даже боялись его. Говорили, что он «дошлый, собака».

Учитель: Скажите, какие особенности речи Глеба Капустина вы заметили?

Особенностью речи Глеба Капустина является то, что он в разговоре с кандидатами употребляет слова в неправильном значении. Он, по сути, не так умен, каким его считают жители. И это понимают только кандидаты, а все остальные нет.

Учитель: А какие приемы для создания образа использует автор?

Шукшин показывает нам характер Глеба с помощью его поступков и описания внутреннего состояния. Например, когда рассказывает о том, как Глеб «срезал» полковника. Когда полковник неправильно сказал фамилию «графа-поджигателя» и для решения спора побежали за ответом к учительнице, Глеб сидел весь красный и внутри, скорее всего, волновался, но никак не выдавал это своим видом, а только повторял: «Спокойствие, спокойствие, товарищ полковник…».А еще автор использует тропы.

Учитель: Какие? Перечислите их, приведите примеры.

Например, метафоры «подбирался к прыжку», «коршуном взмыл», «срезал», которые автор употребляет в тексте неоднократно для описания образа Глеба, эпитет «настырные глаза», «дошлый».

Учитель: А какие отношения у Глеба с другими персонажами?

Жители побаиваются Глеба, а он любит «срезать» приезжих. Другие жители жалеют приезжих, но каждый раз снова и снова приходят к Глебу, когда кто-то приезжает. Они ждут того, что он их «срежет». Создается такое впечатление, что для них это как своего рода спектакль.

Учитель: «Точка зрения» автора и «точка зрения» других персонажей на героя может быть не только одинаковой – она может и не совпадать. Выражение отношения к тому или иному герою может передаваться, как открыто через характеристику героя, так и скрыто, через речь автора и персонажей, через их наименование главного героя, через действия, которые направлены на героя и тому подобное.

Выпишите примеры из текста вашего рассказа, которые характеризуют «точку зрения» на «чудика» автора и «точку зрения» на него других персонажей и заполните ими таблицу.

Так как рассказ дядя Ермолай автобиографичный, и автором в нем выступает Васька (Василий Шукшин), то характеристика автора и характеристика других персонажей в данном рассказе совпадает: «И дума моя о нем – простая: вечный был труженик, добрый, честный человек. Как, впрочем, все тут, как дед мой, бабка».

В рассказе «Экзамен» представлена авторская характеристика героя и характеристика героя профессором. Автор: «Студент – рослый парняга с простым хорошим лицом… Глаза у парня правдивые и неглупые». Профессор: «Глядя на парня, на его крепкое, строгой чеканки лицо, профессор почему-то подумал, что автор «Слова» был юноша…совсем-совсем молодой», «профессор внимательно посмотрел на студента, и опять ему почему-то подумалось, что автор «Слова» был юноша с голубыми глазами. Злой и твердый». «Парень ему нравился».

Характеристика Глеба Капустина представлена как автором: «толстогубый, белобрысый мужик сорока лет, начитанный и ехидный», «Глеб же Капустин по-прежнему неизменно удивлял. Изумлял, восхищал даже. Хоть любви, положим, тут не было. Нет, любви не было. Глеб жесток, а жестокость никто, никогда, нигде не любил еще», так и другими персонажами. Например, односельчанами: «…Глеб Капустин приходил и срезал знатного гостя. Многие этим были недовольны, но многие, мужики особенно, просто ждали, когда Глеб Капустин срежет знатного. Даже не то что ждали, а шли раньше к Глебу, а потом уж – вместе – к гостю. Прямо как на спектакль ходили». Здесь характеристика жителями Глеба представлена не прямо, а через слова автора, но это объективный взгляд со стороны. Можно даже предположить, что автор знает это со слов жителей. Также представлена характеристика Глеба, опять же через слова автора, матерями знатных людей: «Все матери знатных людей в деревне не любили Глеба. Опасались». Характеристика через прямую речь одного из мужиков: «Дошлый, собака».

Учитель: В создании образов В.М.Шукшин использует и такие приемы, как антитеза («чудик»-«античудик»), художественная деталь. Раскрытие образа главного героя зависит и от сюжетно-событийного плана.

Найдите в тексте вашего рассказа данные художественные приемы, оформите свои наблюдения на общем листе группы.

В рассказе «Дядя Ермолай» главному герою противопоставляются Гришка и Васька, а художественной деталью может быть является то, что дядя Ермолай хватается за узду и хочет ударить ей мальчишек и не может, а потом тоже ищет глазами, чем их огреть. А что касается сюжета, то мы видим то, что настроение дяди Ермолая постоянно меняется, он то спокоен, то злится на мальчишек, то опять спокоен. Может быть именно это и хотел показать нам автор.

Учитель: А в чем именно противопоставляется дядя Ермолай Ваське с Гришкой?

Мы думаем, что самое главное, что хочет показать нам автор, это честность. Дядя Ермолай злится именно потому, что Васька с Гришкой не говорят правды, это можно даже текстом доказать: «Вы, может, боитесь, что я ругаться буду? Не буду. Только честно скажите: где ночевали?». Для дяди Ермолая важна здесь именно честность. Он готов даже простить мальчишек, если они признаются, что соврали.

Учитель: А как представлены эти категории в рассказе «Экзамен»?

Честно говоря, рассказ «Экзамен» для меня лично показался самым непонятным в плане того, кто здесь на самом деле «чудик», профессор или студент, они, по-моему, оба «чудики» и не столько здесь противопоставляются, сколько сопоставляются. Они чем-то похожи друг на друга. Даже хотя бы своими «перепадами» настроения: студент пришел сдавать экзамен, но потом уже хотел, чтобы ему поставили «2», потому что он был не готов и из-за своей честности и порядочности не хотел получать незаслуженную оценку; профессор же, сначала злился на студента за то, что он не был готов к экзамену, а потом даже пожалел его, отнесся к нему как-то по-отечески, когда узнал, что Николай был в плену. Нет, он, конечно, не поставил ему незаслуженной оценки, и тем самым поступил честно не только по отношению к студенту, но и к самому себе. Честность и здесь превыше всего. Профессор подарил студенту книгу – это, наверное, и есть художественная деталь, но эта деталь опять раскрывает образ, как студента, так и профессора. Сюжет тоже играет не малозначительную роль, ведь именно при развитии сюжета мы видим, как меняется характер и настроение героев, мы видим, что происходит у них в душе.

Учитель: А как обстоит дело с третьим рассказом?

Здесь мы видим явное противопоставление Глеба Капустина не только полковнику, кандидатам, но и всей деревне в целом. В сюжете нам раскрывается характер Глеба, его заносчивость и высокомерность, даже автор говорит нам в конце рассказа, что Глеб с утра, когда придет на работу спросит, между прочим: «Ну, как там кандидат-то?». И это его «между прочим» всего лишь игра, на самом деле ему приятно слышать в очередной раз слова: «Срезал ты его…». Он снова всего лишь играет, всего лишь тешит свое самолюбие.

Учитель: Хорошо, а какую художественную деталь вы здесь увидели? Это необязательно какой-то предмет, может быть, она выражена в поведении Глеба, его повадках?

Может быть метафора «коршуном взмыл» и будет художественной деталью?

А еще может быть то, что он, когда к кандидатам шли, шел впереди всех как на бой и держал руки в карманах. Это довольно самонадеянная, раскованная поза может еще раз подтверждать его самоуверенность и самовлюбленность.

Учитель: Давайте сейчас запишем в тетрадь: «Чудик- это…». Напишите свое мнение о том, кто же такой чудик.

Чудик – это человек, отличающийся от других людей своим мнением, своими поступками, взглядами на жизнь.

Чудик – это человек, мыслящий не так как другие люди. Он особенный.

Чудик – это человек особенный, непохожий на других. Человек добрый и открытый. Человек, любящий окружающих его людей.

Учитель: Прокомментируйте точку зрения литературного критика «Чудик» – это метка, которой люди весьма легко и беззаботно наделяют друг друга в повседневной жизни. Тут слышится и насмешка, и снисходительное любование, и пренебрежение, и восхищение. Словом, совсем так, как в рассказах Шукшина, где чудиком слывёт не один только герой… неловкий, доброжелательный до неправдоподобия, при этом — застенчивый и гордый, несчастный и неунывающий. » (В.В.Панкин). Подготовьте выступление-аргументацию от группы.

1-я группа: «Чудик» — это, к сожалению, метка. Но нельзя сказать, что эта метка несет на себе негативный отпечаток. Как мы видим из рассказов, «чудики» люди особенные, отличающиеся от других, они в конце концов личности. А что плохого в том, что человек является личностью. Хуже было если бы «чудики» не были «чудиками», если бы они не отличались от других людей. Мир без них стал бы более суровым, а в них есть что-то светлое, доброе, чистое, наивное даже.

2-я группа: А мы не согласны с тем, что «чудик» — это метка. Если это метка, тогда ее можно поставить на каждого человека, так как в каждом из нас живет «чудик», все мы в этой жизни хоть иногда чудим или чудачим. В каждом из нас изначально есть добро, просто кого-то меняет жизнь и он становится черствее, а кто-то так и остается добрым и открытым. И все равно, даже в жизни самого черствого человека есть моменты, когда он счастлив и любит весь мир.

3-я группа: Наш ответ, наверное, будет самым оригинальным. Мы считаем, что «чудик» — это одновременно и метка и не метка. Ведь каждый из нас, как и «чудики», в чем-то особенный, в чем-то такой же, как и многие другие. И когда нас в повседневной жизни наделяют какими-то метками, мы сами решаем принимать эту метку на себя или нет, мы сами делаем свой выбор. Точно так же, если нас назовут «чудиками» мы можем не согласиться и сказать: «Нет, простите, вы не правы. Мы чудаки!».

Учитель: В.М. Шукшин для создания образа использует различные средства. Одним из них является специфика словопользования (усечение формы наименования героев: Васека, Минька, Митька; использование слов с негативной и позитивной коннотацией: «поперли», «кретин», модификационными суффиксами: «Васека», «чубарик-чубчик». Выпишите примеры каждого из обозначенных средств. (Можно оформить в виде таблицы).

Усечение формы наименования героев

Слова с негативной и позитивной коннотацией

Ссылка на основную публикацию
Специфика словопользования общенародного языка