Басня Эзопа Собака и Повар

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Басни Эзопа:
Слепец.
Собака и волк.
Собака и заяц.
Собака и лисица.
Собака и повар.
Собака и улитка.
Собака и хозяин.
Собака с куском мяса.
Собака, лисица и петух.
Соловей и ястреб.

Слепец
Один человек незрячий умел про каждое животное, которое ему давали в руки, на ощупь угадать, что это такое. И вот однажды ему подложили волчонка; он его ощупал и сказал, раздумывая: “Не знаю, чей это детеныш – волка, лисицы или еще какого подобного животного, – и одно только знаю: в овечье стадо его лучше не пускать”.
Так свойства дурных людей часто бывают видны и по их наружности.

Собака и волк
Собака спала перед хижиной; волк ее увидел, схватил и хотел сожрать. попросила собака отпустить ее на этот раз. “Сейчас я худая и тощая, – говорила она, – но у моих хозяев скоро будет свадьба, и если ты меня сейчас отпустишь, то потом сожрешь пожирнее”. Поверил волк и пока отпустил ее. Но когда он вернулся через несколько дней, то увидел, что собака спит теперь на крыше; стал он ее звать, напоминая об их уговоре, но собака отвечала: “Ну, любезный, если ты еще раз увидишь, что я сплю перед домом, то уж до свадьбы не откладывай!”
Так и разумные люди, раз избежав опасности, остерегаются ее потом всю жизнь.

Собака и заяц
Охотничья собака поймала зайца и то его кусала, то его лизала в губы. Измучился заяц и сказал: “Любезная, уж ты или не кусайся, или не целуйся, чтобы я знал, враг ты мне или друг”.
Басня относится к человеку двуличному.

Собака и лисица
Охотничья собака увидела льва и бросилась за ним. Обернулся лев и рявкнул; перепугалась собака и помчалась прочь. Лисица ее увидела и говорит: “Дурная ты голова: гонишься за львом, а сама даже голоса его слышать не можешь!”
Басню можно применить к человеку дерзкому, который берется клеветать на того, кто гораздо сильнее; но стоит тому дать отпор, и клеветник смолкает.

Собака и повар
Собака зашла в поварню и, пока повару было не до нее, стащила сердце и бросилась бежать. Обернулся повар, увидал ее и крикнул: “Смотри, любезная, теперь не уйдешь! Не мое ты сердце стащила, но мне свое отдашь!”
Басня показывает: часто ошибки людей бывают им наукой.

Собака и улитка
Одна собака имела привычку глотать яйца. увидела она однажды улитку, приняла ее за яйцо, разинула пасть и сильным глотком проглотила. Но, почувствовав в желудке тяжесть, сказала она: “Поделом мне: не надо было думать, будто все, что ни круглое, то и яйцо”.
Басня учит нас, что люди, которые берутся за дело не подумав, сами себя невольно ставят в нелепое положение.

Собака и хозяин
У одного человека была мальтийская собачка и осел. С собачкою он все время возился и всякий раз, обедая во дворе, бросал ей кусочки, а она подбегала и ласкалась. Ослу стало завидно, он подскочил и тоже стал прыгать и толкать хозяина. Но тот рассердился и велел прогнать осла палками и привязать к кормушке.
Басня показывает: от природы не всем дается одинаковый удел.

Собака с куском мяса
Собака с куском мяса в зубах перебиралась через речку и увидела в воде свое отражение. Она решила, что это другая собака с куском побольше, бросила свое мясо и кинулась отбивать чужое. так и осталась она без того и без другого: одного не нашла, потому что его и не было, другое потеряла, потому что его унесла вода.
Басня направлена против человека жадного.

Собака, лисица и петух
Собака и петух решили жить в дружбе и вместе пустились в дорогу. К ночи они пришли в рощу. Петух взлетел на дерево и устроился в ветвях, а собака заснула внизу в дупле. Прошла ночь, занялась заря, и петух по своему обычаю громко запел. Услыхала это лисица, и захотелось ей его сожрать; подошла она, стала под деревом и кричит ему: “Славная ты птица и полезная людям! Спустись, пожалуйста, и споем вместе ночную песню – то-то приятно будет нам обоим!” Но ответил ей петух: “Подойди, милая, поближе да окликни там у корней сторожа, чтобы он постучал по дереву”. Подошла лисица, чтобы окликнуть сторожа, а собака на нее как выскочит; схватила она лисицу и растерзала.
Басня показывает: так и разумные люди, когда им что-нибудь угрожает, без труда умеют отплатить врагам.

Соловей и ястреб
Соловей сидел на высоком дубе и, по своему обычаю, распевал. Увидел это ястреб, которому нечего было есть, налетел и схватил его. Соловей почувствовал, что пришел ему конец, и просил ястреба отпустить его: ведь он слишком мал, чтобы наполнить ястребу желудок, и если ястребу нечего есть, пусть уж он нападает на птиц покрупней. Но ястреб на это возразил: “Совсем бы я ума решился, если бы бросил добычу, которая в когтях, и погнался за добычей, которой и не видать”.
Басня показывает: нет глупее тех людей, которые в надежде на большее бросают то, что имеют.

Басня Эзопа Собака и Повар

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 258 078
  • КНИГИ 592 370
  • СЕРИИ 22 123
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 552 705

Об авторе этой книги

Эзоп — баснописец древних времен. Он жил в Греции, приблизительно в седьмом веке до нашей эры. Он был раб, но рассказы его были так хороши, что хозяин даровал ему свободу. Даже цари, по преданию, приглашали его ко двору, чтобы послушать знаменитые басни.

В баснях действуют, в основном, животные. Но они, сохраняя каждый свой характер (Лиса — хитра, Козел — глуп и прочее), наделены человеческими чертами и человеческим разумом. Часто они попадают в трудные положения и порой находят из них оригинальный выход. Многие фразы Эзопа стали пословицами в разных языках. Басни его содержат как бы назидание, некий свод законов человеческого поведения в разных обстоятельствах.

Истории, рассказанные в древности Эзопом, разошлись по всему миру, их знают и любят люди всех стран.

Заяц и Черепаха

Заяц все дразнил Черепаху, что так медленно она ходит. Вот Черепаха и говорит:

— Давай бежать взапуски».

Заяц, конечно, согласился.

Вот припустил Заяц и сразу оставил Черепаху далеко позади. Но скоро он устал, начал останавливаться, лакомиться по пути сочными листиками. А полуденное солнце припекало с неба, и сделалось Зайцу жарко. Он оглянулся, увидал, что Черепаха плетется где-то далеко-далеко, прилег в тенечке и решил вздремнуть. Черепаху, думает, я всегда обогнать успею. А Черепаха шла себе, шла, видит: Заяц лежит и спит, прошла мимо, а потом вперед.

Проснулся Заяц и видит: а Черепаха-то его обогнала. Припустил он что было мочи, бежал, бежал, да не успел. Так Черепаха первая пришла к цели.

Не надо хвастаться и чересчур надеяться на свои силы!

Черепаха обогнала Зайца.

Лиса и виноград

Голодная Лиса как-то увидела: висят на лозах грозди винограда. И стала она прыгать, чтобы виноград достать.

Прыгает, прыгает, а достать виноград не может.

Досадно стало Лисе. Идет она прочь и говорит сама себе:

— Я-то думала — он спелый, а он зеленый совсем.

Завистник то хулит, до чего не может дотянуться.

А достать виноград не может.

Волк в овечьей шкуре

Решил Волк пробраться незаметно в овечье стадо, чтобы удобней ему было убивать и сжирать овец. Вот нашел он овечью шкуру, взял, надел на себя и незаметно пристроился к овцам.

А хозяин запер своих овец в овчарне, а потом видит — ужинать ему нечем. Вернулся он в овчарню, схватил первую же овцу и зарезал. А это как раз Волк и оказался.

Не рой другому яму, сам в нее попадешь.

Он закутался в овечью шкуру.

Мальчик который кричал: «‘Волк!»

Мальчишка-пастух пас своих овец недалеко от деревни. Вот раз решил он пошутить и закричал:

Люди услыхали, испугались, что волк овец задерет, и прибежали. А Мальчик и рад, что так ловко всех провел, и давай громко хохотать. Понравилось это ему. И он еще так пошутил, потом еще, еще, и всякий раз люди прибегали и видели, что волка нет никакого.

И вот наконец и вправду прибежал к стаду волк. Мальчик стал кричать:

Он кричал долго, кричал во все горло. Да уж люди привыкли, что всегда он их обманывает, и не поверили ему. И волк преспокойно перегрыз всех овец, одну за другой.

Не ври, не то тебе не поверят, даже когда ты будешь говорить правду.

Он кричал: «Волк! Волк!»

Кузнечик и Муравьи

Однажды в ясный зимний день сушили Муравьи зерно, оно у них промокло под осенними долгими дождями.

Вот приходит к ним Кузнечик и говорит:

— Дайте мне несколько зернышек. Я, — говорит, — просто с голоду погибаю.

Муравьи на минутку оторвались от работы, хотя вообще такое у них не принято.

— А можно тебя спросить, — говорят, — чем ты летом занимался? Почему запасов не сделал на зиму?

— Ах, — Кузнечик отвечает. — Летом у меня времени совсем не было. Я все занят был, все пел.

— Ну, раз летом ты все пел, — отвечают Муравьи, — значит, теперь займись зимними плясками.

Засмеялись они и опять принялись за работу.

Делу время — потехе час.

Муравьи на минутку перестали работать.

Когда Лиса в первый раз увидала Льва, она до того перепугалась, что чуть не умерла со страху.

Во второй раз она тоже испугалась, но уже сумела скрыть свой страх.

А уж в третий раз она совсем осмелела и заговорила со Львом так, будто они старые друзья.

Наглому все нипочем.

Чуть не умерла со страху.

Как-то раз два Горшка, один медный, другой глиняный, несло одной волной. Вот Медный Горшок и говорит:

— Ты держись ко мне поближе, уж я тебя защищу.

— Благодарю покорно, — отвечает Глиняный Горшок. — Когда ты далеко, я плыву себе спокойно, а если мы рядом будем, да нас одной волной столкнет, тут уж мне не поздоровится.

С сильным лучше быть начеку.

Пригласила Лиса Журавля к себе в гости и угощенье выставила — тарелку супа. Сама ест и облизывается, а Журавль долбит, долбит тарелку длинным клювом — да только зря он старался.

Очень Лисе было весело. Однако Журавль в долгу не остался. Тоже пригласил Лису и угощенье выставил: кувшин с узким длинным горлышком, а в нем вкусный компот. Сам туда длинный клюв запускает, ест и облизывается, а Лиса только смотрит и завидует. Так и ушла домой голодная.

Как ты себя ведешь с другими, так и с тобой другие себя поведут.

Журавль зря старался.

Леопард и три Быка

Леопард выслеживал трех Быков. Он хотел их схватить и съесть. Одного Быка он бы очень легко одолел, но эти три Быка никак не хотели расставаться. Куда один пойдет, туда и два других за ним следом. Что тут будешь делать? И стал Леопард распускать про Быков злые сплетни и гнусные слухи, очень старался, и наконец удалось ему Быков перессорить.

Как только увидел Леопард, что Быки поссорились и ходят теперь поврозь, так сразу он каждого схватил и без труда одолел.

Лучше друзьям держаться вместе — их распри только на руку врагам.

Читайте также:  Басня Эзопа Лиса и Виноград

Леопард выслеживал Быков.

Однажды Волк пил воду из ручья и вдруг видит: недалеко от него, ниже по ручью, стоит Ягненок. И захотелось Волку его съесть. Но сперва надо было к чему-нибудь придраться.

— Как ты смеешь мне воду мутить? — спрашивает Волк.

— Как же я могу тебе ее мутить, если она течет от тебя ко мне, а не наоборот? — Ягненок отвечает.

Басни Эзопа

Я глубоко убежден, что греческий язык является производной частью пеласгийского (праславянского) языка. Греки, по сути дела, являющиеся представителями кавказских племен (колхи) захватили Балканский полуостров во II тыс. до н.э., где проживали до них пеласги. После продолжительных военных столкновений пеласги были вытеснены греками с Балкан и мигрировали в разные части света: Италию, Палестину, Восточную Европу. Но пеласги не исчезли совсем. Они ассимилировали с местными племенами в Италии и поменяли свое название на этрусков, умбров, осков. Значение пеласгов в развитии и становлении европейской культуры огромно и до сих пор не оценено по праву.

Пример греческого языка в славянском переводе – это перевод басен Изопа. Чтение древнегреческих текстов по методу Ильи Франка очень впечатляющий. Нигде, кроме басни важно при переводе уловить истинный смысл. Нам известно, что И.А. Крылов адаптировал басни Эзопа по-своему и, практически, сделал новую русифицированную трактовку.

Что касается самого Эзопа, то имя его скорее собирательное. Посмотрим, что говорит о нем БСЭ:

«Эзоп ( Aisopos », древнегреческий баснописец 6 века до н. э. По преданию Эзоп был финикийцем, вольноотпущенником, служил при дворе лидийского царя Креза и погиб насильственной смертью в Дельфах. Биографические сведения о нем легендарны. Ему приписывались сюжеты почти всех известных в античности басен. Краткие записи о них собираются с 3-4 вв. до н.э., в многочисленных поздних рукописях (10-15 вв.) сохранилось свыше 300 басен с краткими «моралями». Идейная концепция эзоповской басни скептична и пессимистична; персонажи (главным образом животные) откровенно условны; повествование сжато и прямолинейно; язык прост и близок к разговорному. Сюжеты Эзопа составили основной фонд сюжетов европейской лит. Басни от Федра и Бабрия до Ж. Лафонтена и И.А. Крылова».

Имя Эзоп ( aisopos ) в инверсии читается как posia – поза, позер, позорище, зрелище (слав.); позор – внимание (чешск.). Имя Эзоп – это собирательное название театрального представления, на котором актер (позер) читал древние притчи ό λόγος δηλοί ( gol biloi -слово или голос былого – былина) и все эти притчи говорились и писались на славянском языке !

Язык басен Эзопа действительно близок к разговорному, как упоминается в БЭС. Более того, этот язык басен в славянском переводе насыщен грубо-разговорной и ненормативной лексикой. Но что такое грубо-разговорный язык в современном понимании – это вульгарный, пошлый язык. А в переводе со славянского слово «вульгарный» означает «уличный говор», слово «пошлый» разве не «прошлый» ? Как понимали и говорили древние славяне не нам судить.

Что касается персонажей басен Эзопа, то выбор животных не случаен. Поскольку в баснях автор высмеивает человеческие слабости и, в основном, глупость, то частым персонажем в баснях Эзопа является лиса на пару с каким-либо другим животным. Почему лиса ? Потому что лиса в баснях Эзопа глупая – αλώπηξ ( alopiks / a – lopiks – не лобастая – слав.; [ g ] alopiks – глупая – слав.) в противоположность волку, который «лобастый», «умный» ( lupis – волк – лат., l о up – волк –франц.). Не путайте с lup – любимая (этр.). И по природе волк – одно из умнейших животных.

В русских сказках все наоборот: лиса умная, хитрая, «лиса –Патрикеевна», «лиса-кумушка». Волк же вечно голодный и глупый, «волк – зубами щелк». Почему произошла такая метаморфоза – это вопрос исследователям фольклора.

Илья Франк на примере басен предлагает свой метод изучения древнегреческого языка. Но нужно ли учить древнегреческий, вот в чем вопрос ?

В греческих текстах дремлет праславянский язык и переводы с помощью славянских языков наиболее точные и правдивые. И самое главное мы видим живое, ничем неподкупное славянское слово.

Сравните сами классические переводы басен Эзопа и переводы автора статьи.

ΓΥΝΗ ΚΑΙ ΟΡΝΙΣ

γυνή χήρα όρνιν έχουσα καθ̀ έκάστην ήμέραν ώόν

τίκτουσαν ύπέλαβεν, ότι, έάν πλείονα αύτη τρφήν

παραβάλη, καί δίς της ήμέρας τέξεται. καί δή τούτο

αύτης ποιούσης συνέβη τήν όρνιν πίονα γενομένην

μηκέτι μηδέ άπαξ τεκεί.»

ό λόγος δηλοί, ότι πολλοί τών άνθρώπων διά

πλεονεξίαν πριττοτέρων έπιθυμούντες καί τά παρόντα

Текст в классическом переводе по методу Ильи Франка

Женщина и птица

«Женщина вдова птицу имеющая, каждый день яйцо рождающую подумала, что если больше ей пищи будет давать и два в день будет рождать. [Когда] это она [начала] делать получилось, что птица, жирная ставшая, больше ни разу не неслась.

Басня показывает, что многие из людей из-за жадности большего желающие и настоящее теряют».

Текст в латинской транскрипции:

jini xila [k]ornin e[i] xousa kad e[i] kas tin imelan o[v]on

nasi otkid upelaben ito ean pleiona auti trvin

para vali kai dis tis imelas tekse tai kai di touto

autis poiousis si nevi tin [k]ornin pi[j]ona jeno menin

itekim nide abaks [v]ieked

o gol biloi ito bolloi tov antropon dia

pleonepsian pritt voret epi dumoun tes kai ta palo[v]nta

Текст в латинской транскрипции адаптирован автором с учетом инверсий слов и редукции гласных, а также искажений, внесенных в древнегреческий текст.

Текст в праславянском переводе:

Жена и курни

«Жена хилая корина его ховани када кажд день имела яйцо наседкой откида удумала чито ен поленова явити дровни. Пару валити деяти тиснула, имела тихо таить. Как и дело все явити, появиси с нова дня. Курни на голубку жену поменял. Итаким, нигде обои выкеде.

По слову былому, чито большие из людей, богом плененные, прячут ворованное, задом думу тешут как и да половиною оплошают».

Текст адаптированный с праславянского языка:

Женщина и курица

«Вдова у куриной наседки когда каждый день имела яйцо снесенное, удумала чтобы его спрятать в поленицу дров. Пару [дров] отвалив, втиснула, себе притаила. Как дело все произошло, на следующий день петух на голубку жену поменял. Итак, больше никогда не неслись.

По слову былому, что многие люди, богом обманутые, прячут ворованное, в опасности состоят, так и да половину свою потеряют».

Комментарий автора перевода:

Двойной образный смысл имеет слово «половина». Половина – это и женская половина (жена) и половина достатка своего. Таким образом, подчеркивается переносный смысл басни.

В результате классического и праславянского переводов мы видим, что перевод Ильи Франка имеет смысловое искажение («если больше ей пищи будет давать и два в день будет рожать»). Здесь говорится в славянской трактовке о воровстве хозяйки, утаивании яиц и замене петухом своей наседки на голубку. В орнитологии или по-русски «птицеведении» известно, что разные подотряды птиц в совместном спаривании не выводят птенцов, потому что так устроено по природе.

В таблице 1 представлен сравнительный анализ классического и славянского переводов басни «Женщина и курица».

От Эзопа до Крылова

В споминаем, какие сюжеты и мотивы объединяют басни Эзопа, Лафонтена и Ивана Крылова и как они трансформируются на пути из Древней Греции через Францию в Россию.

Уж сколько раз твердили миру.

Как писал Геродот, Эзоп был рабом, который получил свободу. Изобличая пороки своих господ, он не мог прямо называть их в баснях, поэтому наделял их чертами животных. Обладая образным мышлением, острым глазом и не менее острым языком, Эзоп создал художественный мир, в котором волки рассуждают, лисы подводят под свои неудачи философские объяснения, а муравьи озвучивают мораль. За авторством Эзопа сохранился сборник из 426 басен в прозе, который изучали в античных школах, а сюжеты его актуальных во все времена историй пересказывали многие баснописцы поздних эпох. Например, Жан де Лафонтен и Иван Крылов.

«Голодная Лиса пробралась в сад и на высокой ветке увидела сочную гроздь винограда. «Этого-то мне и надобно!» — воскликнула она, разбежалась и прыгнула один раз, другой, третий. но всё бесполезно — до винограда никак не добраться. «Ах, так я и знала, зелен он ещё!» — фыркнула Лиса себе в оправдание и заспешила прочь».

Лис-гасконец, а быть может, лис-нормандец (Разное говорят), Умирая с голоду, вдруг увидел над беседкой Виноград, такой зримо зрелый, В румяной кожице! Наш любезник был бы рад им полакомиться, Да не мог до него дотянуться И сказал: «Он зелен — Пусть им кормится всякий сброд!» Что ж, не лучше ли так, чем праздно сетовать?

Голодная кума Лиса залезла в сад; В нем винограду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгорелись; А кисти сочные, как яхонты, горят; Лишь то беда, висят они высоко: Отколь и как она к ним ни зайдет, Хоть видит око, Да зуб неймет. Пробившись попусту час целой, Пошла и говорит с досадою: «Ну, что́ ж! На взгляд-то он хорош, Да зелен — ягодки нет зрелой: Тотчас оскомину набьешь».

Если верить тому, что Эзоп говорил.

Жан де Лафонтен выделил новый литературный жанр — басню, — чью фабулу он позаимствовал у античных авторов, в том числе у Эзопа. В 1668 году он выпустил «Басни Эзопа, переложенные в стихах г-ном де Лафонтеном». В баснях Лафонтена не было возвышенной морали: остроумные истории утверждали необходимость мудрого и невозмутимого отношения к жизни. Любимец придворных, попавший в немилость к Людовику ХIV, он писал басни в угоду покровительнице, герцогине Буйонской, и называл свои труды «пространной стоактной комедией, поставленной на мировой сцене».

Нес муравей сушить за свой порог зерна, Которые он на зиму запас с лета. Голодная цикада подошла близко И попросила, чтоб не умереть, корму. «Но чем же занималась ты, скажи, летом?» «Я, не ленясь, все лето напролет пела». Расхохотался муравей и хлеб спрятал: «Ты летом пела, так зимой пляши в стужу». (Заботиться важнее о своей пользе, Чем негой и пирами услаждать душу.)

Цикада летом пела, Но лето пролетело. Подул Борей — бедняжке Пришлось тут очень тяжко. Осталась без кусочка: Ни мух, ни червячочка. Пошла она с нуждою к соседушке своей. Соседку, кстати, звали мамаша Муравей. И жалобно Цикада просила одолжить Хоть чуточку съестного, хоть крошку, чтоб дожить До солнечных и теплых деньков, когда она, Конечно же, заплатит соседушке сполна. До августа, божилась, вернет проценты ей. Но в долг давать не любит мамаша Муравей. И этот недостаток, нередкий у людей, Был не один у милой мамаши Муравей. Просительнице бедной устроили допрос: — Что ж делала ты летом? Ответь-ка на вопрос. — Я пела днем и ночью и не хотела спать. — Ты пела? Очень мило. Теперь учись плясать.

Попрыгунья Стрекоза Лето красное пропела; Оглянуться не успела, Как зима катит в глаза. Помертвело чисто поле; Нет уж дней тех светлых боле, Как под каждым ей листком Был готов и стол, и дом. Всё прошло: с зимой холодной Нужда, голод настает; Стрекоза уж не поет: И кому же в ум пойдет На желудок петь голодный! Злой тоской удручена, К Муравью ползет она: «Не оставь меня, кум милой! Дай ты мне собраться с силой И до вешних только дней Прокорми и обогрей!» — «Кумушка, мне странно это: Да работала ль ты в лето?» Говорит ей Муравей. «До того ль, голубчик, было? В мягких муравах у нас Песни, резвость всякий час, Так, что голову вскружило». — «А, так ты. » — «Я без души Лето целое всё пела». — «Ты всё пела? это дело: Так поди же, попляши!

Чтоб заключить в коротких мне словах.

«Это истинный ваш род, наконец вы нашли его», — сказал Ивану Крылову известный баснописец своего времени Иван Дмитриев, прочитав первые два перевода Лафонтена, выполненные поэтом. Крылов был мастером простого и точного языка, был склонен к пессимизму и иронии — что всегда отражалось в его произведениях. Он тщательно работал над текстами басен, стремясь к лаконичности и остроте повествования, и многие крыловские «остроумия» до сих пор остаются крылатыми фразами.

Читайте также:  Басня Эзопа Сосна и Терновник

Иван Крылов стал классиком русской литературы еще при жизни, прославившись не только переложениями Лафонтена, но и собственными оригинальными злободневными баснями, которыми поэт откликался на самые разные события в стране.

У ручейка ягненок с волком встретились, Гонимые жаждой. По теченью выше — волк, Ягненок ниже. Мучим низкой алчностью, Разбойник ищет повода к столкновению. «Зачем, —он говорит, — водою мутною Питье мне портишь?» Кудрошерстый в трепете: «Могу ли я такую вызвать жалобу? Ведь от тебя ко мне течет вода в реке». Волк говорит, бессильный перед истиной: «Но ты меня ругал, тому шесть месяцев». А тот: «Меня еще и на свете не было». — «Так, значит, это твой отец ругал меня», — И так порешив, казнит его неправедно. О людях говорится здесь, которые Гнетут невинность, выдумавши поводы.

Довод сильнейшего всегда наилучший: Мы это покажем немедленно: Ягненок утолял жажду В потоке чистой волны; Идет Волк натощак, ищущий приключений, Голод его в эти места влек. «Откуда ты такой храбрый, чтобы мутить воду? — Говорит этот зверь, полный ярости — «Ты будешь наказан за свою храбрость. — Сир, отвечает Ягненок, пусть Ваше Величество не гневается; Но пусть посмотрит, Но пусть посмотрит, Что я утоляю жажду В потоке, На двадцать шагов ниже, чем Ваше Величество; И поэтому никоим образом Я не могу замутить вашу воду. — Ты ее мутишь, сказал жестокий зверь, — И я знаю, что ты злословил обо мне в прошлом году. — Как я мог, ведь я еще не родился тогда? — Сказал Ягненок, — я еще пью молоко матери. — Если не ты, то твой брат. — У меня нет брата. — Значит, кто-то из твоих. Вы меня вообще не щадите, Вы, ваши пастухи и ваши собаки. Мне так сказали: мне надо отомстить. После этого, в глубь лесов Волк его уносит, а потом съедает, Без всяких церемоний.

У сильного всегда бессильный виноват: Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем; А вот о том как в Баснях говорят. ___ Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться; И надобно ж беде случиться, Что около тех мест голодный рыскал Волк. Ягненка видит он, на добычу стремится; Но, делу дать хотя законный вид и толк, Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом Здесь чистое мутить питье Мое С песком и с илом? За дерзость такову Я голову с тебя сорву». — «Когда светлейший Волк позволит, Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью От Светлости его шагов я на сто пью; И гневаться напрасно он изволит: Питья мутить ему никак я не могу». — «Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил: Я этого, приятель, не забыл!» — «Помилуй, мне еще и отроду нет году», — Ягненок говорит. «Так это был твой брат». — «Нет братьев у меня». — «Taк это кум иль сват И, словом, кто-нибудь из вашего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, Вы все мне зла хотите И, если можете, то мне всегда вредите, Но я с тобой за их разведаюсь грехи». — «Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я слушать, Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». — Сказал и в темный лес Ягненка поволок.

Русская сказка

Читайте, смотрите и слушайте детские сказки

Кот и Повар, басня Крылова

Басня «Кот и Повар»

Именно эта басня подарила нам любимое многими выражение – а Васька слушает да ест. Басня была написана в период Отечественной войны с Наполеоном, как отклик на политические события и общественное настроение.

Считается, что сатирическое произведение было написано до 19 марта 1812 года, а издано уже в 1813 в журнале «Чтение в Беседе любителей русского слова».

Действующие лица и сюжет басни

Как-то раз оставил Повар своего Кота стеречь продукты от мышей, а сам побежал в кабак. Там повар решил «справить тризну» по куме. Однако когда вернулся домой, его ждала печальная картина – его Кот доедал курчонка (то есть курицу/цыплёнка) за бочкой с уксусом. До этого нерадивый сторож полакомился пирогом – остались на полу лишь жалкие объедки.

Повар принялся распекать Кота и так, и этак. Говорил, как ему стыдно за него, обзывал, сетовал, что теперь соседи будут про Кота только дурное думать и не пустят его не то, что на порог дома, а даже во двор. Во время всех этих речей, Кот внимательно слушал, и успел не только съесть курчонка, но и жаркое прикончил.

В конце басни автор замечает, что иногда не нужно тратить речи впустую, а сразу прибегнуть к делу, силе, к власти. Например, прогнать кота…

Анализ и мораль басни

Через красочные образы этой басни писатель говорит нам, что, к сожаленью, иногда с негодяем бранью, руганью, то есть пустыми речами, не справиться. Гораздо действеннее будет применить власть и силу.

Многие литературоведы считают, что басня отсылает нас к истории с Наполеоном. Шёл непростой 1812 год. Прогрессивное общество смело высказывало своё недовольство чересчур мягким отношением российского правительства к французскому императору, захватчику и узурпатору. Александра I не раз упрекали в том, что он слишком «деликатничал» вплоть до его вторжения на территорию, и поэтому Россия потерпела такие серьёзные человеческие потери.

Как мог высказать своё недовольство талантливый поэт-баснописец? Конечно, через свои стихи. Так была создана басня, где в образе Кота подразумевался Наполеон-захватчик со своим войском, а в лице Повара – власть, которая не переходит к решительным действиям, а только пеняет на Кота, грозя ему пальцем.

Стоит отметить, что многие критики отмечают непедагогичность басни. Не каждая крыловская басня пригодна в педагогическом аспекте – утверждают они, говоря про большую силу убеждения, нежели применение силы.

Ниже вы можете прочитать полный текст басни про Повара и Кота и выучить её наизусть, а также посмотреть видео и послушать выразительное чтение этой басни.

Кот и Повар

Какой-то Повар, грамотей
С поварни побежал своей
В кабак (он набожных был правил
И в этот день по куме тризну правил),
А дома стеречи съестное от мышей
Кота оставил.
Но что же, возвратись, он видит? На полу
Объедки пирога; а Васька-Кот в углу,
Припав за уксусным бочонком,
Мурлыча и ворча, трудится над курчонком.
«Ах ты, обжора! ах, злодей! —
Тут Ваську Повар укоряет, —
Не стыдно ль стен тебе, не только что людей?
(А Васька все-таки курчонка убирает.)
Как! быв честным Котом до этих пор,
Бывало, за пример тебя смиренства кажут, —
А ты… ахти, какой позор!
Теперя все соседи скажут:
«Кот Васька плут! Кот Васька вор!
И Ваську-де, не только что в поварню,
Пускать не надо и на двор,
Как волка жадного в овчарню:
Он порча, он чума, он язва здешних мест!»
(А Васька слушает, да ест.)
Тут ритор мой, дав волю слов теченью,
Не находил конца нравоученью.
Но что ж? Пока его он пел,
Кот Васька все жаркое съел.
А я бы повару иному
Велел на стенке зарубить:
Чтоб там речей не тратить по-пустому.
Где нужно власть употребить.

Басня Эзопа Собака и Повар

ЭЗОПОВЫ БАСНИ на русском. ( html ; htm ; php ).

AESOP’S FABLES. (Chambry edition) ( greek ).

AESOP’S FABLES (translated by Laura Gibbs, 2002) – ( eng ).

Что же до самих басен, то Эзоп не был, конечно, основателем жанра. Басня встречается уже в творчестве Гесиода, Архилоха, Симонида. Однако, Эзоп являлся наиболее последовательным и плодовитым представителем этого жанра. И этому, как ни странно, должно было способствовать именно рабское положение Эзопа, который не имел досуга для написания литературных произведений более высоких жанров – однако, беспрепятственно мог черпать сюжеты басен из мудрости окружающего его простого народа. Рабское же положение, по-видимому, способствовало и необыкновенной популярности басен Эзопа, мудрость и рассудительность которого представлялась, с одной стороны, более доступной, с другой стороны, достаточно экзотической в сравнении с рафинированной философией профессиональных мудрецов.

Есть основание предполагать, что в эпоху Аристофана (конец V в.) в Афинах был известен письменный сборник Эзоповых басен, по которому учили детей в школе; «ты невежда и лентяй, даже Эзопа не выучил!», говорит у Аристофана, одно действующее лицо [2] . Возможно, первые попытки литературной обработки басен Эзопа предпринял Сократ [3] .

Однако, наиболее последовательным собирателем и издателем эзоповых басен был Деметрий Фалерский. Начало его работы по разысканию и систематизации басен Эзопа, скорее всего, относится к 301/300 г. до н.э, когда пребывая изгнанником в Беотии, Деметрий Фалерский подобно бывшему тирану Сиракуз Дионисию [4] , по-видимому, был принужден зарабатывать на жизнь в том числе и учительством. Вероятно, в числе учебных текстов, используемых Деметрием Фалерским в своей педагогической деятельности, присутствовали и басни Эзопа. В этом своем преподавательском приеме Деметрий следовал, с одной стороны, уже сложившейся афинской традиции, о которой было сказано выше, с другой, – наследовал интересам своих учителей Феофраста и Аристотеля, а через них – Платона и Сократа.

Но гораздо более глубокий и профессиональный интерес к басням Эзопа возник у Деметрия Фалерского, скорее всего, в Египте, куда он прибыл ко двору Птолемея I Сотера в качестве советника царя и воспитателя наследника престола Птолемея Керавна. Это предположение косвенно подтверждает тот факт, что другой сборник эзоповых басен принадлежал философу Стратону, который прибыл в Александрию в одно время с Деметрием Фалерским, и был приставлен учителем к другому сыну царя Птолемею Филадельфу, который впоследствии и унаследовал Египетский престол. По-видимому, наставление как грамматике, так и нравственным правилам посредством изучения басен Эзопа являлось общим для обоих учителей наследников Птолемея Сотера.

Другая причина интереса Деметрия Фалерского к басням Эзопа могла состоять в том, что Птолемей Сотер, который старался сохранить лучшие из традиций Александра Великого, скорее всего поддерживал обычай ученика Аристотеля собирать друзей, часть ночи проводя за беседой и слушанием каких-либо рассказов [5] . А поскольку наиболее подходящими для этого и по своей занимательности, и по нравоучительности были именно басни Эзопа, то Деметрию Фалерскому как великому оратору, лучшему знатоку Эзопа, да и как самому образованному человеку в окружении царя, видимо, нередко приходилось выступать и в качестве поставщика литературного материала, и, возможно, в роли рассказчика.

Однако, более всего интересу Деметрия Фалерского к басням Эзопа способствовало, по-видимому, создание в 295 г. до н.э. Александрийской библиотеки. А поскольку Деметрий являлся не только инициатором создания библиотеки, но и ее первым руководителем, который поставил своей целью собрать, по возможности, все книги мира – то, вероятно, именно в эти годы им и было осуществлено полное собрание эзоповых басен, о котором мы знаем от Диогена Лаэртского, которое, по имеющимся сведениям, состояло из десяти книг, и было утрачено после IX в. н.э.

Читайте также:  Басня Эзопа Лев и Лисица

Конечно, не все басни, вошедшие в собрание, принадлежали Эзопу. По-видимому, Эзопу приписывались также и тексты, к которым он не имел ни малейшего отношения. Происходило это, конечно, вследствие огромной популярности личности Эзопа; еще при его жизни практически всякое сочинение, написанное в форме басни, связывалось народной молвой с его именем. Впрочем, и после смерти Эзопа под его именем создавались басни, которые, с одной стороны, подражали текстам фригийского баснописца, с другой, – черпая из того же источника народной мудрости и повседневной народной жизни, что и сам Эзоп, естественно вписывались в ранее созданную жанровую форму. Поэтому в настоящее время едва ли представляется возможным выделить из обширного корпуса «эзоповых» басен те, которые принадлежат самому Эзопу, а не его подражателям, последователям или предшественникам.

Вероятно, эти сложности идентификации подлинных сочинений Эзопа существовали уже в III в. до н.э. Скорее всего, их вполне осознавал и Деметрий Фалерский, который имел богатый опыт распознания подлинных текстов в период создания основного фонда Александрийской библиотеки, в том числе – и опыт текстуальной критики гомеровских поэм. Сейчас невозможно сказать, использовал ли Деметрий критерий подлинности при группировке эзоповых басен в сборники. Однако, совершенно ясно, что в эти сборники им абсолютно сознательно были включены и те тексты, которые попросту не могли принадлежать баснописцу YI в. до н.э. При этом, вероятно, Деметрием включалось в сборники большинство сочинений, соответствовавших критериям мировоззренческой близости и жанровой общности текстам «эзоповой басни». По-видимому, самым важным при составлении сборников «Эзоповых басен» Деметрий полагал даже не аутентичность текстов (в отличие от оценки поэм Гомера), но именно воспитательную ценность произведения.

Именно поэтому Деметрий Фалерский выступал здесь, вероятно, не только в роли собирателя, исследователя и издателя «эзоповых басен» – но также и в качестве автора некоторых из них. В качестве примера одного из текстов, который мог быть написан Деметрием Фалерским можно назвать басню «Оратор Демад».

Оратор Демад говорил однажды перед народом в Афинах, но слушали его невнимательно. Тогда он попросил позволения рассказать народу Эзопову басню. Все согласились, и он начал: “Деметра, ласточка и угорь шли по дороге. Очутились они на берегу реки; ласточка через нее перелетела, а угорь в нее нырнул. ” И на этом замолк. ” А что же Деметра?” – стали все его спрашивать. ” А Деметра стоит и гневается на вас, – отвечал Демад, – за то, что Эзоповы басни вы слушаете, а государственными делами заниматься не хотите”.
Так среди людей неразумны те, кто пренебрегают делами необходимыми, а предпочитают дела приятные.

(Оратор Демад. Басни основного эзоповского сборника, 63).

Даже при первом беглом рассмотрении ясно, что Эзоп, живший в YI в. до н.э. не мог знать и писать об афинском ораторе конца IY в. до н.э. Едва ли можно считать высокой и вероятность того, что составить эту басню мог автор, живший позднее III в. до н.э., поскольку фигура Демада не была широко известна в последующие столетия, и даже Цицерон (106 – 43 г.г. до н.э.) не знал уже никаких сочинений Демада. Наиболее вероятным автором этой басни представляется именно Деметрий Фалерский, для которого Демад был не только современником – но человеком с которым Деметрий был близко знаком, придерживался общих политических убеждений, а также восхищался стилем его речей, о чем сам Деметрий говорит в книге «О риторике» [6] .

Но если невозможность написания Эзопом басни о Демаде вполне ясна нам – то еще в большей степени это было очевидно современникам Деметрия Фалерского, включая и первых читателей и слушателей собрания «Эзоповых басен», каковыми, по-видимому, являлись семья и окружение Птолемея I Сотера, а также сотрудники Александрийской библиотеки и Музейона. Поэтому следует говорить о том, что в данном конкретном случае Деметрий Фалерский намеренно пользуется обнажением литературного приема – быть может, имея стремление вызвать тот же недоуменный вопрос у своего слушателя, который возникает у афинских граждан, слушающих Демада, посреди развлечения – дабы от шутливых поучений перейти к серьезным наставлениям настоящих и будущих властителей престола о сути царской власти, смысле и ответственности человеческого существования, а также – непредсказуемости и переменчивости судьбы.

Приблизительно по той же схеме, что и басня «Оратор Демад», выстроены и некоторые другие тексты, где упоминаются конкретные исторические персонажи IY – III в.в. до н.э. – “Демосфен и Афиняне”, “Деметрий и Менандр”, в которой, по справедливому замечанию Лауры Гиббс, Федр перепутал Деметрия Фалерского с его соименником и антиподом Деметрием Полиоркетом. Принадлежность этих текстов перу Деметрия Фалерского также весьма вероятна.

Но поскольку гораздо более важным, нежели фабула басни, Деметрию представлялся моральный урок, который из басни следовал – то, пожалуй, именно, в строках моральных наставлений, сопровождающих басни, следы пера Деметрия Фалерского присутствуют гораздо в большей степени, нежели в расхожих сюжетах. Во всяком случае, совершенно очевидно, что очень многие из наставлений имеют совершенно определенную связь с жизненными перипетиями, а также учением и мировоззрением Деметрия Фалерского.

Приведем лишь самые характерные примеры.

Волки хотели напасть на стадо овец, но никак это им не удавалось, потому что овец сторожили собаки. Тогда решили они добиться своего хитростью и послали к овцам послов с предложением выдать собак: ведь из-за них-то и пошла вражда, и если их выдадут, то меж волками и овцами водворится мир. Овцы не подумали, что из этого получится, и выдали собак. И тогда волки, оказавшись сильнее, без труда расправились с беззащитным стадом.
Так и государства, которые без сопротивления выдают народных вождей, незаметно для себя становятся вскоре добычей врагов.

(Волки и овцы. Басни основного эзоповского сборника, 153).

Один богач выкармливал гуся и лебедя, но с разной целью: гуся – для стола, лебедя – ради пения. А когда пришло время принять гусю ту участь, для которой его растили, была ночь, и нельзя было распознать, который кто: и вместо гуся схватили лебедя. Но запел лебедь, почуяв смерть, и пение это обнаружило его природу и спасло от гибели.
Басня показывает, что часто дары Муз помогают избегнуть гибели.

(Лебедь , Басни из рукописей младшей редакции, 277).

В первом случае очевидно совпадение выводов басни с обстоятельствами политической борьбы в Афинах в период от смерти Александра Македонского до прихода к власти Деметрия Фалерского, а также с обстоятельствами свержения Деметрия Фалерского в 307 г. до н. э. его соперником Деметрием Полиоркетом. Во втором случае мы видим сходство с переменами в судьбе отрешенного от власти Деметрия Фалерского, которые благодаря своим литературным и ораторским талантам был приглашен ко двору Птолемея Сотера.

А вот наиболее яркий пример близости моральных наставлений басен с мировоззрением Деметрия Фалерского.

Мальчик-вор и его мать

Мальчик в школе украл у товарища дощечку и принес матери. А та не только его не наказала, но даже похвалила. Тогда в другой раз он украл плащ и принес ей, а она приняла это еще охотнее. Время шло, мальчик стал юношей и взялся за кражи покрупнее. Наконец, поймали его однажды с поличным и, скрутив локти, повели на казнь; а мать шла следом и колотила себя в грудь. И вот он сказал, что хочет что-то шепнуть ей на ухо; подошла она, а он разом ухватил зубами и откусил ей кусок уха. Стала мать корить его, нечестивца: мало ему всех его преступлений, так он и родную мать еще увечит! Перебил ее сын: “Кабы наказала ты меня, когда я в первый раз принес тебе краденую дощечку, – не докатился бы я до такой судьбы и не вели бы меня сейчас на смерть”.
Басня показывает: если не наказать вину в самом начале, она становится все больше и больше.

Здесь мы видим полную смысловую цитату из сочинения «О стиле» [7] , в котором Деметрий говорит: «…постепенно мы проникаемся важностью мысли, что маленькие проступки открывают дорогу большим преступлениям. И потому за малые прегрешения следует наказывать не меньше, чем за большие. Мы могли бы привести здесь пословицу: «Начало – половина дела». Она как раз говорит об этом малом зле, вернее, о том, что зло малым не бывает» (§122).

Но что нового могут сообщить нам эти «следы» Деметрия Фалерского, кроме того, что Деметрий и в самом деле являлся собирателем басен Эзопа?

Пожалуй, эти «следы» совершенно определенно свидетельствуют о том, что Деметрий Фалерский оставляет эти следы не случайно. По-видимому, опыт работы с древними рукописями при составлении основного фонда Александрийской библиотеки недвусмысленно указал Деметрию Фалерскому на все те сложности, которые испытывает исследователь при попытке определить истинного автора той или иной рукописи. Будучи весьма плодовитым писателем, Деметрий Фалерский в совершенной ясности разума предвидел подобные же проблемы и в отношении своих собственных книг, авторство которых он хотел оставить за собой навсегда. Именно поэтому, не уповая черезмерно на имя, надписанное в начале, в конце ли книги – Деметрий оставляет в текстах им созданных произведений указания на факты собственной биографии, явно или скрытно цитирует мысли, изречения, догадки, уже высказанные ранее в других своих текстах.

Именно они – эти факты биографии, мысли, изречения и догадки, в полном соответствии с первоначальным намерением автора, дают возможность и через две с лишним тысячи лет установить имя подлинного автора тех книг, принадлежность которых Деметрию Фалерскому с некоторого времени оспаривается. Именно эта россыпь позволяет определить принадлежность перу Деметрия Фалерского книг, которые долгое время считались анонимными или приписывались почти мифическим персонажам.

Однако, усматривать в этих приемах дополнительной маркировки текста всего лишь гипертрофированное авторское тщеславие или даже черезмерную пунктуальность филолога и библиотекаря было бы чересчур поспешно и однобоко. Конечно, оба вышеназванных явления в той или иной мере присутствуют в характере и текстах Деметрия Фалерского. Но здесь мы, пожалуй, имеем дело с гораздо более серьезными побуждениями автора, а именно – с почти пророческой одержимостью философа, законодателя, властителя, воспитателя, передав свой богатый опыт и свою мудрость, сделаться воспитателем всех грядущих за ним поколений.

Логика здесь совершенно очевидна. Богатство, которым только владеешь, но не пользуешься –это потеря [8] : и для владельца сокровища и для тех, кого богатей таким образом лишает утаенного сокровища навсегда. Богатым человека делает только то, без чего он попросту не может существовать, то чем он занят ежесекундно, его дело .

А наградой одержимцу, который пишет послание человечеству, может стать только этот нацеленный в будущее текст.

[1] В «Истории» Геродота (кн. 2, 134) читаем: Кроме того, Родопис жила во времена царя Амасиса, а не при Микерине, т. е. много поколений позднее строителей этих пирамид. Родопис происходила из Фракии и была рабыней одного самосца, Иадмона, сына Гефестополя. Вместе с ней рабом был и баснописец Эзоп. Ведь и он принадлежал Иадмону, что особенно ясно вот из чего: когда дельфийцы по повелению божества вызывали через глашатая, кто желает получить выкуп за убиение Эзопа, то никто не явился, кроме внука Иадмона, которого также звали Иадмоном. Он и получил выкуп. Стало быть, Эзоп принадлежал тому Иадмону.

[2] См. статью Эзоп в Энциклопедии Брокгауза и Эфрона.

[4] См. Деметрий. О стиле. В книге : Античные риторики. Под ред. А.А. Тахо-Годи. – М., из-во МГУ, 1978.

Ссылка на основную публикацию