Басня Эзопа Улитки

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Басни Эзопа:
Улитки.
Хвастливый пятиборец.
Хозяйка и служанки.
Хранитель денег и Клятва.
Цикада и лисица.
Чайка и коршун.
Человек и лев попутчики.
Человек и сатир.
Человек с проседью и его любовницы.
Человек, обещающий невозможное.

Улитки
Крестьянский мальчик жарил улиток. И, услыхав, как они шипят, воскликнул: “Негодные твари! у вас дом горит, а вы еще песни петь вздумали?”
Басня показывает: как непристойно все, что делается не ко времени.

Хвастливый пятиборец
Одного пятиборца земляки все время попрекали, что он трус. Тогда он на время уехал, а воротившись, стал хвастаться, что в других городах совершил он множество подвигов и на Родосе сделал такой прыжок, какого не делывал ни один олимпийский победитель; подтвердить это вам могли бы все, кто там были, если бы они приехали сюда. Но на это один из присутствующих ему возразил: “Дорогой мой, если ты правду говоришь, зачем тебе подтверждения? Вот тебе Родос, тут ты и прыгай!”
Басня показывает: если что можно доказать делом, то на это незачем тратить слова.

Хозяйка и служанки
У одной рачительной вдовы были служанки, и она каждую ночь, едва запоет петух, будила их на работу. Измученные работой без передышки, решили служанки задушить домашнего петуха; в нем вся беда, думали они, потому что это он будит по ночам хозяйку. Но когда они это сделали, пришлось им еще хуже: хозяйка теперь не знала ночного времени и будила их не с петухами, а еще того раньше.
Так для многих людей собственные хитрости становятся причиной несчастий.

Хранитель денег и Клятва
Один человек получил от приятеля на хранение деньги и задумал их присвоить. Друг призвал его к клятве; тогда он забеспокоился и отправился к себе в деревню. У самых городских ворот увидел он какого-то хромого, который шел из города, и спросил его, кто он и куда идет. Ответил хромой, что зовут его Клятва и идет он в погоню за клятвопреступниками. Спросил тогда человек, через сколько же времени возвращается обычно хромой в город. Ответил тот: “Лет через сорок, а то и через тридцать”. И тогда человек, не беспокоясь о будущем, пошел и дал клятву, что никаких денег на хранение не брал. Но тут же Клятва на него накинулась и погналась, чтобы сбросить с обрыва. Стал он жаловаться, что обещала Клятва вернуться через тридцать лет, а сама не дала ему даже и дня. Отвечала Клятва: “Знай же, что если кто против меня жестоко провинится, то и дня не проходит, как я возвращаюсь”.
Басня показывает: не писаны сроки божьего наказания, посылаемого злодеям за их нечестие.

Цикада и лисица
Цикада пела на высоком дереве. Лисице захотелось ее съесть, и пошла лисица на такую хитрость. Став перед деревом, стала она восхищаться дивным голосом и упрашивать цикаду спуститься: хочется ей посмотреть, какое существо так прекрасно поет. Догадалась цикада, что лиса хитрит, оторвала с дерева листок и бросила. Кинулась на него лисица, как на настоящую цикаду; а та сказала: “Ошиблась ты, любезная, если возмечтала, что я сойду: лисиц я остерегаюсь с тех самых пор, как в лисьем навозе заметила я крылышки цикад”.
О том, что разумные люди учатся на несчастьях ближних.

Чайка и коршун
Чайка схватила из моря рыбу, но разодрала себе ею глотку и упала мертвой на морском берегу. Увидел это коршун и сказал: “Поделом тебе: родилась ты птицей, зачем же было тебе кормиться в море?”
Так справедливо попадает в беду тот, кто бросает свои занятия и берется за совсем ему не свойственные.

Человек и лев попутчики
Лев и человек шли вместе по дороге. Человек провозгласил: “Человек сильнее льва!” Ответил лев: “Лев сильнее!” Пошли они дальше, и указал человек на каменные плиты с резными фигурами, на которых изобразили львов, укрощаемых и попираемых людьми. “Вот, – сказал он, – видишь, каково приходится львам!” Но отвечал лев: “Кабы львы умели резать по камню, немало бы ты увидел на камне и людей, попираемых львами!”
О том, что иные люди хвастаются тем, чего на деле вовсе не умеют.

Человек и сатир
Говорят, что когда-то человек с сатиром решили жить в дружбе. Но вот пришла зима, стало холодно, и стал человек дышать себе на руки, поднося их к губам. Спросил его сатир, зачем он это делает; ответил человек, что так он согревает руки в стужу. Потом сели они обедать, а еда была очень горячая; и стал человек брать ее понемножку, подносить к губам и дуть. Снова спросил сатир, что это он делает, и ответил человек, что так он охлаждает кушанье, потому что ему слишком горячо. Сказал тогда сатир: “Нет, приятель, не быть нам с тобой друзьями, если у тебя из одних и тех же губ идет и тепло и холод”.
Так и мы должны остерегаться дружбы тех, кто ведет себя двулично.

Человек с проседью и его любовницы
У человека с проседью было две любовницы, одна молодая, другая старуха. Пожилой было совестно жить с человеком моложе ее, и потому всякий раз, как он к ней приходил, она выдергивала у него черные волосы. А молодая хотела скрыть, что ее любовник – старик, и вырывала у него седину. Так ощипывали его то одна, то другая, и в конце концов он остался лысым.
Так повсюду неравенство бывает пагубно.

Человек, обещающий невозможное
Один бедняк занемог и почувствовал себя совсем дурно; врачи от него отступились; и тогда он взмолился к богам, обещая принести им гекатомбу и пожертвовать богатые дары, если выздоровеет. Жена его, оказавшись поблизости, спросила: “Да на какие же деньги ты это сделаешь?” – “Неужели ты думаешь, – ответил он, – что я стану выздоравливать лишь затем, чтобы боги с меня это потребовали?”
Басня показывает: люди легко обещают на словах то, чего и не думают выполнить на деле.

Басня Эзопа Улитки

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 258 078
  • КНИГИ 592 368
  • СЕРИИ 22 122
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 552 704

Басни основного эзоповского сборника

1. Орел и лисица

Орел и лисица решили жить в дружбе и сговорились поселиться рядом, чтобы от соседства дружба была крепче. Орел свил себе гнездо на высоком дереве, а лисица родила лисят под кустами внизу. Но вот однажды вышла лиса на добычу, а орел проголодался, слетел в кусты, схватил ее детенышей и со своими орлятами их сожрал. Вернулась лисица, поняла, что случилось, и горько ей стало — не столько оттого, что дети погибли, сколько оттого, что отомстить она не могла: не поймать было зверю птицы. Только и оставалось ей издали проклинать обидчика: что еще может делать беспомощный и бессильный? Но скоро орлу пришлось поплатиться за попранную дружбу. Кто-то в поле приносил в жертву козу; орел слетел к жертвеннику и унес с него горящие внутренности. И только донес он их до гнездовья, как дунул сильный ветер, и тонкие старые прутья всполыхнули ярким пламенем. Упали опаленные орлята наземь — летать они еще не умели; и тогда лисица подбежала и съела их всех на глазах у орла.

Басня показывает, что если предавшие дружбу и уйдут от мести обиженных, то от кары богов им все равно не уйти.

2. Орел, галка и пастух

Орел слетел с высокой скалы и унес из стада ягненка; а галка, увидя это, позавидовала и захотела сделать то же самое. И вот с громким криком бросилась она на барана. Но, запутавшись когтями в руне, не могла она больше подняться и только била крыльями, пока пастух, догадавшись, в чем дело, не подбежал и не схватил ее. Он подрезал ей крылья, а вечером отнес ее своим детям. Дети стали спрашивать, что это за птица? А он ответил: «Я-то наверное знаю, что это галка, а вот ей самой кажется, будто она — орел».

Соперничество с людьми вышестоящими ни к чему не приводит и неудачами только вызывает смех.

Орел гнался за зайцем. Увидел заяц, что ниоткуда нет ему помощи, и взмолился к единственному, кто ему подвернулся, — к навозному жуку. Ободрил его жук и, увидев перед собой орла, стал просить хищника не трогать того, кто ищет у него помощи. Орел не обратил даже внимания на такого ничтожного заступника и сожрал зайца. Но жук этой обиды не забыл: неустанно он следил за орлиным гнездовьем и всякий раз, как орел сносил яйца, он поднимался в вышину, выкатывал их и разбивал. Наконец орел, нигде не находя покоя, искал прибежища у самого Зевса и просил уделить ему спокойное местечко, чтобы высидеть яйца. Зевс позволил орлу положить яйца к нему за пазуху. Жук, увидав это, скатал навозный шарик, взлетел до самого Зевса и сбросил свой шарик ему за пазуху. Встал Зевс, чтобы отрясти с себя навоз, и уронил ненароком орлиные яйца. С тех самых пор, говорят, орлы не вьют гнезд в ту пору, когда выводятся навозные жуки.

Басня учит, что никогда не должно презирать, ибо никто не бессилен настолько, чтобы не отомстить за оскорбление.

4. Соловей и ястреб

Соловей сидел на высоком дубе и, по своему обычаю, распевал. Увидел это ястреб, которому нечего было есть, налетел и схватил его. Соловей почувствовал, что пришел ему конец, и просил ястреба отпустить его: ведь он слишком мал, чтобы наполнить ястребу желудок, и если ястребу нечего есть, пусть уж он нападает на птиц покрупней. Но ястреб на это возразил: «Совсем бы я ума решился, если бы бросил добычу, которая в когтях, и погнался за добычей, которой и не видать».

Басня показывает, что нет глупее тех людей, которые в надежде на большее бросают то, что имеют.

В Афинах один человек задолжал, и заимодавец требовал с него долг. Сперва должник просил дать ему отсрочку, потому что у него не было денег. Не добившись толку. вывел он на рынок свою единственную свинью и стал продавать в присутствии заимодавца. Подошел покупатель и спросил, хорошо ли она поросится. Должник ответил: «Еще как поросится! даже не поверишь: к Мистериям она приносит свинок, а к Панафинеям кабанчиков». Изумился покупатель на такие слова, а заимодавец и говорит ему: «Что ты удивляешься? погоди, она тебе к Дионисиям и козлят родит».

Басня показывает, что многие ради своей выгоды готовы любые небылицы подтвердить ложной клятвою.

6. Дикие козы и пастух

Пастух выгнал своих коз на пастбище. Увидав, что они пасутся там вместе с дикими, он вечером всех загнал в свою пещеру. На другой день разыгралась непогода, он не мог вывести их, как обычно, на луг, и ухаживал за ними в пещере; и при этом своим козам он давал корму самую малость, не умерли бы только с голоду, зато чужим наваливал целые кучи, чтобы и их к себе приручить. Но когда непогода улеглась и он опять погнал их на пастбище, дикие козы бросились в горы и убежали. Пастух начал их корить за неблагодарность: ухаживал-де он за ними как нельзя лучше, а они его покидают. Обернулись козы и сказали: «Потому-то мы тебя так и остерегаемся: мы только вчера к тебе пришли, а ты за нами ухаживал лучше, чем за старыми своими козами; стало быть, если к тебе придут еще другие, то новым ты отдашь предпочтенье перед нами».

Басня показывает, что не должно вступать в дружбу с теми, кто нас, новых друзей, предпочитает старым: когда мы сами станем старыми друзьями, он опять заведет новых и предпочтет их нам.

Кошка прослышала, что на птичьем дворе разболелись куры. Она оделась лекарем, взяла лекарские инструменты, явилась туда и, стоя у дверей, спросила кур, как они себя чувствуют? «Отлично! — сказали куры, — но только когда тебя нет поблизости».

Читайте также:  Басня Эзопа Черепаха и Орел

Так и среди людей разумные распознают дурных, даже если те и прикинутся хорошими.

8. Эзоп на корабельной верфи

Баснописец Эзоп однажды на досуге забрел на корабельную верфь. Корабельщики начали смеяться над ним и подзадоривать. Тогда в ответ им Эзоп сказал: «Вначале на свете были хаос да вода. Потом Зевс захотел, чтобы миру явилась и другая стихия — земля; и он приказал земле выпить море в три глотка. И земля начала: с первым глотком показались горы; со вторым глотком открылись равнины; а когда она соберется хлебнуть и в третий раз, то ваше мастерство окажется никому не нужным.»

Басня показывает, что, когда дурные люди насмехаются над лучшими, этим они, сами того не замечая, только наживают себе от них худшие неприятности.

9. Лисица и козел

Лисица упала в колодец и сидела там поневоле, потому что не могла выбраться. Козел, которому захотелось пить, подошел к тому колодцу, заметил в нем лисицу и спросил ее, хороша ли вода. Лиса, обрадовавшись счастливому случаю, начала расхваливать воду — уж так-то она хороша! — и звать козла вниз. Спрыгнул козел, ничего не чуя, кроме жажды; напился воды и стал с лисицей раздумывать, как им выбраться. Тогда лисица и сказала, что есть у нее хорошая мысль, как спастись им обоим: «Ты обопрись передними ногами о стену да наклони рога, а я взбегу по твоей спине и тебя вытащу». И это ее предложение принял козел с готовностью; а лисица вскочила ему на крестец, взбежала по спине, оперлась о рога и так очутилась возле самого устья колодца: вылезла и пошла прочь. Стал козел ее бранить за то, что нарушила их уговор; а лиса обернулась и молвила: «Эх ты! будь у тебя столько ума в голове, сколько волос в бороде, то ты, прежде чем войти, подумал бы, как выйти».

Так и умный человек не должен браться за дело, не подумав сперва, к чему оно приведет.

10. Лисица и лев

Лисица никогда в жизни не видела льва. И вот, встретясь с ним нечаянно и увидав его в первый раз, она так перепугалась, что еле осталась жива; во второй раз встретясь, опять испугалась, но уже не так сильно, как впервые; а в третий раз увидав его, она расхрабрилась до того, что подошла и с ним заговорила.

Эзоп – Басни

Эзоп – Басни краткое содержание

По преданию, древнегреческий баснописец Эзоп жил в VI веке до н. э. О нем писали Геродот и Платон. Первый сборник из его устных басен был составлен Деметрием Фалерским в конце IV века до н. э.

Имя Эзопа закрепилось за созданным им жанром, ведь в античном мире все басни назывались «баснями Эзопа». С древних времен и до наших дней сюжеты «эзоповых басен» подвергались обработке в мировой литературе. Темы Эзопа по-своему преломляли Лафонтен и Крылов.

В настоящий сборник помимо жизнеописания Эзопа вошли греческие и латинские басни из эзоповского свода в переводе и с комментариями М. Л. Гаспарова.

Басни – читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Басни основного эзоповского сборника

1. Орел и лисица

Орел и лисица решили жить в дружбе и сговорились поселиться рядом, чтобы от соседства дружба была крепче. Орел свил себе гнездо на высоком дереве, а лисица родила лисят под кустами внизу. Но вот однажды вышла лиса на добычу, а орел проголодался, слетел в кусты, схватил ее детенышей и со своими орлятами их сожрал. Вернулась лисица, поняла, что случилось, и горько ей стало — не столько оттого, что дети погибли, сколько оттого, что отомстить она не могла: не поймать было зверю птицы. Только и оставалось ей издали проклинать обидчика: что еще может делать беспомощный и бессильный? Но скоро орлу пришлось поплатиться за попранную дружбу. Кто-то в поле приносил в жертву козу; орел слетел к жертвеннику и унес с него горящие внутренности. И только донес он их до гнездовья, как дунул сильный ветер, и тонкие старые прутья всполыхнули ярким пламенем. Упали опаленные орлята наземь — летать они еще не умели; и тогда лисица подбежала и съела их всех на глазах у орла.

Басня показывает, что если предавшие дружбу и уйдут от мести обиженных, то от кары богов им все равно не уйти.

2. Орел, галка и пастух

Орел слетел с высокой скалы и унес из стада ягненка; а галка, увидя это, позавидовала и захотела сделать то же самое. И вот с громким криком бросилась она на барана. Но, запутавшись когтями в руне, не могла она больше подняться и только била крыльями, пока пастух, догадавшись, в чем дело, не подбежал и не схватил ее. Он подрезал ей крылья, а вечером отнес ее своим детям. Дети стали спрашивать, что это за птица? А он ответил: «Я-то наверное знаю, что это галка, а вот ей самой кажется, будто она — орел».

Соперничество с людьми вышестоящими ни к чему не приводит и неудачами только вызывает смех.

Орел гнался за зайцем. Увидел заяц, что ниоткуда нет ему помощи, и взмолился к единственному, кто ему подвернулся, — к навозному жуку. Ободрил его жук и, увидев перед собой орла, стал просить хищника не трогать того, кто ищет у него помощи. Орел не обратил даже внимания на такого ничтожного заступника и сожрал зайца. Но жук этой обиды не забыл: неустанно он следил за орлиным гнездовьем и всякий раз, как орел сносил яйца, он поднимался в вышину, выкатывал их и разбивал. Наконец орел, нигде не находя покоя, искал прибежища у самого Зевса и просил уделить ему спокойное местечко, чтобы высидеть яйца. Зевс позволил орлу положить яйца к нему за пазуху. Жук, увидав это, скатал навозный шарик, взлетел до самого Зевса и сбросил свой шарик ему за пазуху. Встал Зевс, чтобы отрясти с себя навоз, и уронил ненароком орлиные яйца. С тех самых пор, говорят, орлы не вьют гнезд в ту пору, когда выводятся навозные жуки.

Басня учит, что никогда не должно презирать, ибо никто не бессилен настолько, чтобы не отомстить за оскорбление.

4. Соловей и ястреб

Соловей сидел на высоком дубе и, по своему обычаю, распевал. Увидел это ястреб, которому нечего было есть, налетел и схватил его. Соловей почувствовал, что пришел ему конец, и просил ястреба отпустить его: ведь он слишком мал, чтобы наполнить ястребу желудок, и если ястребу нечего есть, пусть уж он нападает на птиц покрупней. Но ястреб на это возразил: «Совсем бы я ума решился, если бы бросил добычу, которая в когтях, и погнался за добычей, которой и не видать».

Басня показывает, что нет глупее тех людей, которые в надежде на большее бросают то, что имеют.

В Афинах один человек задолжал, и заимодавец требовал с него долг. Сперва должник просил дать ему отсрочку, потому что у него не было денег. Не добившись толку. вывел он на рынок свою единственную свинью и стал продавать в присутствии заимодавца. Подошел покупатель и спросил, хорошо ли она поросится. Должник ответил: «Еще как поросится! даже не поверишь: к Мистериям она приносит свинок, а к Панафинеям кабанчиков». Изумился покупатель на такие слова, а заимодавец и говорит ему: «Что ты удивляешься? погоди, она тебе к Дионисиям и козлят родит».

Басня показывает, что многие ради своей выгоды готовы любые небылицы подтвердить ложной клятвою.

6. Дикие козы и пастух

Пастух выгнал своих коз на пастбище. Увидав, что они пасутся там вместе с дикими, он вечером всех загнал в свою пещеру. На другой день разыгралась непогода, он не мог вывести их, как обычно, на луг, и ухаживал за ними в пещере; и при этом своим козам он давал корму самую малость, не умерли бы только с голоду, зато чужим наваливал целые кучи, чтобы и их к себе приручить. Но когда непогода улеглась и он опять погнал их на пастбище, дикие козы бросились в горы и убежали. Пастух начал их корить за неблагодарность: ухаживал-де он за ними как нельзя лучше, а они его покидают. Обернулись козы и сказали: «Потому-то мы тебя так и остерегаемся: мы только вчера к тебе пришли, а ты за нами ухаживал лучше, чем за старыми своими козами; стало быть, если к тебе придут еще другие, то новым ты отдашь предпочтенье перед нами».

Басня показывает, что не должно вступать в дружбу с теми, кто нас, новых друзей, предпочитает старым: когда мы сами станем старыми друзьями, он опять заведет новых и предпочтет их нам.

Кошка прослышала, что на птичьем дворе разболелись куры. Она оделась лекарем, взяла лекарские инструменты, явилась туда и, стоя у дверей, спросила кур, как они себя чувствуют? «Отлично! — сказали куры, — но только когда тебя нет поблизости».

Так и среди людей разумные распознают дурных, даже если те и прикинутся хорошими.

8. Эзоп на корабельной верфи

Баснописец Эзоп однажды на досуге забрел на корабельную верфь. Корабельщики начали смеяться над ним и подзадоривать. Тогда в ответ им Эзоп сказал: «Вначале на свете были хаос да вода. Потом Зевс захотел, чтобы миру явилась и другая стихия — земля; и он приказал земле выпить море в три глотка. И земля начала: с первым глотком показались горы; со вторым глотком открылись равнины; а когда она соберется хлебнуть и в третий раз, то ваше мастерство окажется никому не нужным.»

Басня показывает, что, когда дурные люди насмехаются над лучшими, этим они, сами того не замечая, только наживают себе от них худшие неприятности.

Басня Эзопа Улитки

ЭЗОПОВЫ БАСНИ на русском. ( html ; htm ; php ).

AESOP’S FABLES. (Chambry edition) ( greek ).

AESOP’S FABLES (translated by Laura Gibbs, 2002) – ( eng ).

Что же до самих басен, то Эзоп не был, конечно, основателем жанра. Басня встречается уже в творчестве Гесиода, Архилоха, Симонида. Однако, Эзоп являлся наиболее последовательным и плодовитым представителем этого жанра. И этому, как ни странно, должно было способствовать именно рабское положение Эзопа, который не имел досуга для написания литературных произведений более высоких жанров – однако, беспрепятственно мог черпать сюжеты басен из мудрости окружающего его простого народа. Рабское же положение, по-видимому, способствовало и необыкновенной популярности басен Эзопа, мудрость и рассудительность которого представлялась, с одной стороны, более доступной, с другой стороны, достаточно экзотической в сравнении с рафинированной философией профессиональных мудрецов.

Есть основание предполагать, что в эпоху Аристофана (конец V в.) в Афинах был известен письменный сборник Эзоповых басен, по которому учили детей в школе; «ты невежда и лентяй, даже Эзопа не выучил!», говорит у Аристофана, одно действующее лицо [2] . Возможно, первые попытки литературной обработки басен Эзопа предпринял Сократ [3] .

Однако, наиболее последовательным собирателем и издателем эзоповых басен был Деметрий Фалерский. Начало его работы по разысканию и систематизации басен Эзопа, скорее всего, относится к 301/300 г. до н.э, когда пребывая изгнанником в Беотии, Деметрий Фалерский подобно бывшему тирану Сиракуз Дионисию [4] , по-видимому, был принужден зарабатывать на жизнь в том числе и учительством. Вероятно, в числе учебных текстов, используемых Деметрием Фалерским в своей педагогической деятельности, присутствовали и басни Эзопа. В этом своем преподавательском приеме Деметрий следовал, с одной стороны, уже сложившейся афинской традиции, о которой было сказано выше, с другой, – наследовал интересам своих учителей Феофраста и Аристотеля, а через них – Платона и Сократа.

Но гораздо более глубокий и профессиональный интерес к басням Эзопа возник у Деметрия Фалерского, скорее всего, в Египте, куда он прибыл ко двору Птолемея I Сотера в качестве советника царя и воспитателя наследника престола Птолемея Керавна. Это предположение косвенно подтверждает тот факт, что другой сборник эзоповых басен принадлежал философу Стратону, который прибыл в Александрию в одно время с Деметрием Фалерским, и был приставлен учителем к другому сыну царя Птолемею Филадельфу, который впоследствии и унаследовал Египетский престол. По-видимому, наставление как грамматике, так и нравственным правилам посредством изучения басен Эзопа являлось общим для обоих учителей наследников Птолемея Сотера.

Читайте также:  Басня Эзопа Две сумы

Другая причина интереса Деметрия Фалерского к басням Эзопа могла состоять в том, что Птолемей Сотер, который старался сохранить лучшие из традиций Александра Великого, скорее всего поддерживал обычай ученика Аристотеля собирать друзей, часть ночи проводя за беседой и слушанием каких-либо рассказов [5] . А поскольку наиболее подходящими для этого и по своей занимательности, и по нравоучительности были именно басни Эзопа, то Деметрию Фалерскому как великому оратору, лучшему знатоку Эзопа, да и как самому образованному человеку в окружении царя, видимо, нередко приходилось выступать и в качестве поставщика литературного материала, и, возможно, в роли рассказчика.

Однако, более всего интересу Деметрия Фалерского к басням Эзопа способствовало, по-видимому, создание в 295 г. до н.э. Александрийской библиотеки. А поскольку Деметрий являлся не только инициатором создания библиотеки, но и ее первым руководителем, который поставил своей целью собрать, по возможности, все книги мира – то, вероятно, именно в эти годы им и было осуществлено полное собрание эзоповых басен, о котором мы знаем от Диогена Лаэртского, которое, по имеющимся сведениям, состояло из десяти книг, и было утрачено после IX в. н.э.

Конечно, не все басни, вошедшие в собрание, принадлежали Эзопу. По-видимому, Эзопу приписывались также и тексты, к которым он не имел ни малейшего отношения. Происходило это, конечно, вследствие огромной популярности личности Эзопа; еще при его жизни практически всякое сочинение, написанное в форме басни, связывалось народной молвой с его именем. Впрочем, и после смерти Эзопа под его именем создавались басни, которые, с одной стороны, подражали текстам фригийского баснописца, с другой, – черпая из того же источника народной мудрости и повседневной народной жизни, что и сам Эзоп, естественно вписывались в ранее созданную жанровую форму. Поэтому в настоящее время едва ли представляется возможным выделить из обширного корпуса «эзоповых» басен те, которые принадлежат самому Эзопу, а не его подражателям, последователям или предшественникам.

Вероятно, эти сложности идентификации подлинных сочинений Эзопа существовали уже в III в. до н.э. Скорее всего, их вполне осознавал и Деметрий Фалерский, который имел богатый опыт распознания подлинных текстов в период создания основного фонда Александрийской библиотеки, в том числе – и опыт текстуальной критики гомеровских поэм. Сейчас невозможно сказать, использовал ли Деметрий критерий подлинности при группировке эзоповых басен в сборники. Однако, совершенно ясно, что в эти сборники им абсолютно сознательно были включены и те тексты, которые попросту не могли принадлежать баснописцу YI в. до н.э. При этом, вероятно, Деметрием включалось в сборники большинство сочинений, соответствовавших критериям мировоззренческой близости и жанровой общности текстам «эзоповой басни». По-видимому, самым важным при составлении сборников «Эзоповых басен» Деметрий полагал даже не аутентичность текстов (в отличие от оценки поэм Гомера), но именно воспитательную ценность произведения.

Именно поэтому Деметрий Фалерский выступал здесь, вероятно, не только в роли собирателя, исследователя и издателя «эзоповых басен» – но также и в качестве автора некоторых из них. В качестве примера одного из текстов, который мог быть написан Деметрием Фалерским можно назвать басню «Оратор Демад».

Оратор Демад говорил однажды перед народом в Афинах, но слушали его невнимательно. Тогда он попросил позволения рассказать народу Эзопову басню. Все согласились, и он начал: “Деметра, ласточка и угорь шли по дороге. Очутились они на берегу реки; ласточка через нее перелетела, а угорь в нее нырнул. ” И на этом замолк. ” А что же Деметра?” – стали все его спрашивать. ” А Деметра стоит и гневается на вас, – отвечал Демад, – за то, что Эзоповы басни вы слушаете, а государственными делами заниматься не хотите”.
Так среди людей неразумны те, кто пренебрегают делами необходимыми, а предпочитают дела приятные.

(Оратор Демад. Басни основного эзоповского сборника, 63).

Даже при первом беглом рассмотрении ясно, что Эзоп, живший в YI в. до н.э. не мог знать и писать об афинском ораторе конца IY в. до н.э. Едва ли можно считать высокой и вероятность того, что составить эту басню мог автор, живший позднее III в. до н.э., поскольку фигура Демада не была широко известна в последующие столетия, и даже Цицерон (106 – 43 г.г. до н.э.) не знал уже никаких сочинений Демада. Наиболее вероятным автором этой басни представляется именно Деметрий Фалерский, для которого Демад был не только современником – но человеком с которым Деметрий был близко знаком, придерживался общих политических убеждений, а также восхищался стилем его речей, о чем сам Деметрий говорит в книге «О риторике» [6] .

Но если невозможность написания Эзопом басни о Демаде вполне ясна нам – то еще в большей степени это было очевидно современникам Деметрия Фалерского, включая и первых читателей и слушателей собрания «Эзоповых басен», каковыми, по-видимому, являлись семья и окружение Птолемея I Сотера, а также сотрудники Александрийской библиотеки и Музейона. Поэтому следует говорить о том, что в данном конкретном случае Деметрий Фалерский намеренно пользуется обнажением литературного приема – быть может, имея стремление вызвать тот же недоуменный вопрос у своего слушателя, который возникает у афинских граждан, слушающих Демада, посреди развлечения – дабы от шутливых поучений перейти к серьезным наставлениям настоящих и будущих властителей престола о сути царской власти, смысле и ответственности человеческого существования, а также – непредсказуемости и переменчивости судьбы.

Приблизительно по той же схеме, что и басня «Оратор Демад», выстроены и некоторые другие тексты, где упоминаются конкретные исторические персонажи IY – III в.в. до н.э. – “Демосфен и Афиняне”, “Деметрий и Менандр”, в которой, по справедливому замечанию Лауры Гиббс, Федр перепутал Деметрия Фалерского с его соименником и антиподом Деметрием Полиоркетом. Принадлежность этих текстов перу Деметрия Фалерского также весьма вероятна.

Но поскольку гораздо более важным, нежели фабула басни, Деметрию представлялся моральный урок, который из басни следовал – то, пожалуй, именно, в строках моральных наставлений, сопровождающих басни, следы пера Деметрия Фалерского присутствуют гораздо в большей степени, нежели в расхожих сюжетах. Во всяком случае, совершенно очевидно, что очень многие из наставлений имеют совершенно определенную связь с жизненными перипетиями, а также учением и мировоззрением Деметрия Фалерского.

Приведем лишь самые характерные примеры.

Волки хотели напасть на стадо овец, но никак это им не удавалось, потому что овец сторожили собаки. Тогда решили они добиться своего хитростью и послали к овцам послов с предложением выдать собак: ведь из-за них-то и пошла вражда, и если их выдадут, то меж волками и овцами водворится мир. Овцы не подумали, что из этого получится, и выдали собак. И тогда волки, оказавшись сильнее, без труда расправились с беззащитным стадом.
Так и государства, которые без сопротивления выдают народных вождей, незаметно для себя становятся вскоре добычей врагов.

(Волки и овцы. Басни основного эзоповского сборника, 153).

Один богач выкармливал гуся и лебедя, но с разной целью: гуся – для стола, лебедя – ради пения. А когда пришло время принять гусю ту участь, для которой его растили, была ночь, и нельзя было распознать, который кто: и вместо гуся схватили лебедя. Но запел лебедь, почуяв смерть, и пение это обнаружило его природу и спасло от гибели.
Басня показывает, что часто дары Муз помогают избегнуть гибели.

(Лебедь , Басни из рукописей младшей редакции, 277).

В первом случае очевидно совпадение выводов басни с обстоятельствами политической борьбы в Афинах в период от смерти Александра Македонского до прихода к власти Деметрия Фалерского, а также с обстоятельствами свержения Деметрия Фалерского в 307 г. до н. э. его соперником Деметрием Полиоркетом. Во втором случае мы видим сходство с переменами в судьбе отрешенного от власти Деметрия Фалерского, которые благодаря своим литературным и ораторским талантам был приглашен ко двору Птолемея Сотера.

А вот наиболее яркий пример близости моральных наставлений басен с мировоззрением Деметрия Фалерского.

Мальчик-вор и его мать

Мальчик в школе украл у товарища дощечку и принес матери. А та не только его не наказала, но даже похвалила. Тогда в другой раз он украл плащ и принес ей, а она приняла это еще охотнее. Время шло, мальчик стал юношей и взялся за кражи покрупнее. Наконец, поймали его однажды с поличным и, скрутив локти, повели на казнь; а мать шла следом и колотила себя в грудь. И вот он сказал, что хочет что-то шепнуть ей на ухо; подошла она, а он разом ухватил зубами и откусил ей кусок уха. Стала мать корить его, нечестивца: мало ему всех его преступлений, так он и родную мать еще увечит! Перебил ее сын: “Кабы наказала ты меня, когда я в первый раз принес тебе краденую дощечку, – не докатился бы я до такой судьбы и не вели бы меня сейчас на смерть”.
Басня показывает: если не наказать вину в самом начале, она становится все больше и больше.

Здесь мы видим полную смысловую цитату из сочинения «О стиле» [7] , в котором Деметрий говорит: «…постепенно мы проникаемся важностью мысли, что маленькие проступки открывают дорогу большим преступлениям. И потому за малые прегрешения следует наказывать не меньше, чем за большие. Мы могли бы привести здесь пословицу: «Начало – половина дела». Она как раз говорит об этом малом зле, вернее, о том, что зло малым не бывает» (§122).

Но что нового могут сообщить нам эти «следы» Деметрия Фалерского, кроме того, что Деметрий и в самом деле являлся собирателем басен Эзопа?

Пожалуй, эти «следы» совершенно определенно свидетельствуют о том, что Деметрий Фалерский оставляет эти следы не случайно. По-видимому, опыт работы с древними рукописями при составлении основного фонда Александрийской библиотеки недвусмысленно указал Деметрию Фалерскому на все те сложности, которые испытывает исследователь при попытке определить истинного автора той или иной рукописи. Будучи весьма плодовитым писателем, Деметрий Фалерский в совершенной ясности разума предвидел подобные же проблемы и в отношении своих собственных книг, авторство которых он хотел оставить за собой навсегда. Именно поэтому, не уповая черезмерно на имя, надписанное в начале, в конце ли книги – Деметрий оставляет в текстах им созданных произведений указания на факты собственной биографии, явно или скрытно цитирует мысли, изречения, догадки, уже высказанные ранее в других своих текстах.

Именно они – эти факты биографии, мысли, изречения и догадки, в полном соответствии с первоначальным намерением автора, дают возможность и через две с лишним тысячи лет установить имя подлинного автора тех книг, принадлежность которых Деметрию Фалерскому с некоторого времени оспаривается. Именно эта россыпь позволяет определить принадлежность перу Деметрия Фалерского книг, которые долгое время считались анонимными или приписывались почти мифическим персонажам.

Однако, усматривать в этих приемах дополнительной маркировки текста всего лишь гипертрофированное авторское тщеславие или даже черезмерную пунктуальность филолога и библиотекаря было бы чересчур поспешно и однобоко. Конечно, оба вышеназванных явления в той или иной мере присутствуют в характере и текстах Деметрия Фалерского. Но здесь мы, пожалуй, имеем дело с гораздо более серьезными побуждениями автора, а именно – с почти пророческой одержимостью философа, законодателя, властителя, воспитателя, передав свой богатый опыт и свою мудрость, сделаться воспитателем всех грядущих за ним поколений.

Логика здесь совершенно очевидна. Богатство, которым только владеешь, но не пользуешься –это потеря [8] : и для владельца сокровища и для тех, кого богатей таким образом лишает утаенного сокровища навсегда. Богатым человека делает только то, без чего он попросту не может существовать, то чем он занят ежесекундно, его дело .

А наградой одержимцу, который пишет послание человечеству, может стать только этот нацеленный в будущее текст.

[1] В «Истории» Геродота (кн. 2, 134) читаем: Кроме того, Родопис жила во времена царя Амасиса, а не при Микерине, т. е. много поколений позднее строителей этих пирамид. Родопис происходила из Фракии и была рабыней одного самосца, Иадмона, сына Гефестополя. Вместе с ней рабом был и баснописец Эзоп. Ведь и он принадлежал Иадмону, что особенно ясно вот из чего: когда дельфийцы по повелению божества вызывали через глашатая, кто желает получить выкуп за убиение Эзопа, то никто не явился, кроме внука Иадмона, которого также звали Иадмоном. Он и получил выкуп. Стало быть, Эзоп принадлежал тому Иадмону.

Читайте также:  Басня Эзопа Ворона и Ворон

[2] См. статью Эзоп в Энциклопедии Брокгауза и Эфрона.

[4] См. Деметрий. О стиле. В книге : Античные риторики. Под ред. А.А. Тахо-Годи. – М., из-во МГУ, 1978.

Басни Эзопа

Я глубоко убежден, что греческий язык является производной частью пеласгийского (праславянского) языка. Греки, по сути дела, являющиеся представителями кавказских племен (колхи) захватили Балканский полуостров во II тыс. до н.э., где проживали до них пеласги. После продолжительных военных столкновений пеласги были вытеснены греками с Балкан и мигрировали в разные части света: Италию, Палестину, Восточную Европу. Но пеласги не исчезли совсем. Они ассимилировали с местными племенами в Италии и поменяли свое название на этрусков, умбров, осков. Значение пеласгов в развитии и становлении европейской культуры огромно и до сих пор не оценено по праву.

Пример греческого языка в славянском переводе – это перевод басен Изопа. Чтение древнегреческих текстов по методу Ильи Франка очень впечатляющий. Нигде, кроме басни важно при переводе уловить истинный смысл. Нам известно, что И.А. Крылов адаптировал басни Эзопа по-своему и, практически, сделал новую русифицированную трактовку.

Что касается самого Эзопа, то имя его скорее собирательное. Посмотрим, что говорит о нем БСЭ:

«Эзоп ( Aisopos », древнегреческий баснописец 6 века до н. э. По преданию Эзоп был финикийцем, вольноотпущенником, служил при дворе лидийского царя Креза и погиб насильственной смертью в Дельфах. Биографические сведения о нем легендарны. Ему приписывались сюжеты почти всех известных в античности басен. Краткие записи о них собираются с 3-4 вв. до н.э., в многочисленных поздних рукописях (10-15 вв.) сохранилось свыше 300 басен с краткими «моралями». Идейная концепция эзоповской басни скептична и пессимистична; персонажи (главным образом животные) откровенно условны; повествование сжато и прямолинейно; язык прост и близок к разговорному. Сюжеты Эзопа составили основной фонд сюжетов европейской лит. Басни от Федра и Бабрия до Ж. Лафонтена и И.А. Крылова».

Имя Эзоп ( aisopos ) в инверсии читается как posia – поза, позер, позорище, зрелище (слав.); позор – внимание (чешск.). Имя Эзоп – это собирательное название театрального представления, на котором актер (позер) читал древние притчи ό λόγος δηλοί ( gol biloi -слово или голос былого – былина) и все эти притчи говорились и писались на славянском языке !

Язык басен Эзопа действительно близок к разговорному, как упоминается в БЭС. Более того, этот язык басен в славянском переводе насыщен грубо-разговорной и ненормативной лексикой. Но что такое грубо-разговорный язык в современном понимании – это вульгарный, пошлый язык. А в переводе со славянского слово «вульгарный» означает «уличный говор», слово «пошлый» разве не «прошлый» ? Как понимали и говорили древние славяне не нам судить.

Что касается персонажей басен Эзопа, то выбор животных не случаен. Поскольку в баснях автор высмеивает человеческие слабости и, в основном, глупость, то частым персонажем в баснях Эзопа является лиса на пару с каким-либо другим животным. Почему лиса ? Потому что лиса в баснях Эзопа глупая – αλώπηξ ( alopiks / a – lopiks – не лобастая – слав.; [ g ] alopiks – глупая – слав.) в противоположность волку, который «лобастый», «умный» ( lupis – волк – лат., l о up – волк –франц.). Не путайте с lup – любимая (этр.). И по природе волк – одно из умнейших животных.

В русских сказках все наоборот: лиса умная, хитрая, «лиса –Патрикеевна», «лиса-кумушка». Волк же вечно голодный и глупый, «волк – зубами щелк». Почему произошла такая метаморфоза – это вопрос исследователям фольклора.

Илья Франк на примере басен предлагает свой метод изучения древнегреческого языка. Но нужно ли учить древнегреческий, вот в чем вопрос ?

В греческих текстах дремлет праславянский язык и переводы с помощью славянских языков наиболее точные и правдивые. И самое главное мы видим живое, ничем неподкупное славянское слово.

Сравните сами классические переводы басен Эзопа и переводы автора статьи.

ΓΥΝΗ ΚΑΙ ΟΡΝΙΣ

γυνή χήρα όρνιν έχουσα καθ̀ έκάστην ήμέραν ώόν

τίκτουσαν ύπέλαβεν, ότι, έάν πλείονα αύτη τρφήν

παραβάλη, καί δίς της ήμέρας τέξεται. καί δή τούτο

αύτης ποιούσης συνέβη τήν όρνιν πίονα γενομένην

μηκέτι μηδέ άπαξ τεκεί.»

ό λόγος δηλοί, ότι πολλοί τών άνθρώπων διά

πλεονεξίαν πριττοτέρων έπιθυμούντες καί τά παρόντα

Текст в классическом переводе по методу Ильи Франка

Женщина и птица

«Женщина вдова птицу имеющая, каждый день яйцо рождающую подумала, что если больше ей пищи будет давать и два в день будет рождать. [Когда] это она [начала] делать получилось, что птица, жирная ставшая, больше ни разу не неслась.

Басня показывает, что многие из людей из-за жадности большего желающие и настоящее теряют».

Текст в латинской транскрипции:

jini xila [k]ornin e[i] xousa kad e[i] kas tin imelan o[v]on

nasi otkid upelaben ito ean pleiona auti trvin

para vali kai dis tis imelas tekse tai kai di touto

autis poiousis si nevi tin [k]ornin pi[j]ona jeno menin

itekim nide abaks [v]ieked

o gol biloi ito bolloi tov antropon dia

pleonepsian pritt voret epi dumoun tes kai ta palo[v]nta

Текст в латинской транскрипции адаптирован автором с учетом инверсий слов и редукции гласных, а также искажений, внесенных в древнегреческий текст.

Текст в праславянском переводе:

Жена и курни

«Жена хилая корина его ховани када кажд день имела яйцо наседкой откида удумала чито ен поленова явити дровни. Пару валити деяти тиснула, имела тихо таить. Как и дело все явити, появиси с нова дня. Курни на голубку жену поменял. Итаким, нигде обои выкеде.

По слову былому, чито большие из людей, богом плененные, прячут ворованное, задом думу тешут как и да половиною оплошают».

Текст адаптированный с праславянского языка:

Женщина и курица

«Вдова у куриной наседки когда каждый день имела яйцо снесенное, удумала чтобы его спрятать в поленицу дров. Пару [дров] отвалив, втиснула, себе притаила. Как дело все произошло, на следующий день петух на голубку жену поменял. Итак, больше никогда не неслись.

По слову былому, что многие люди, богом обманутые, прячут ворованное, в опасности состоят, так и да половину свою потеряют».

Комментарий автора перевода:

Двойной образный смысл имеет слово «половина». Половина – это и женская половина (жена) и половина достатка своего. Таким образом, подчеркивается переносный смысл басни.

В результате классического и праславянского переводов мы видим, что перевод Ильи Франка имеет смысловое искажение («если больше ей пищи будет давать и два в день будет рожать»). Здесь говорится в славянской трактовке о воровстве хозяйки, утаивании яиц и замене петухом своей наседки на голубку. В орнитологии или по-русски «птицеведении» известно, что разные подотряды птиц в совместном спаривании не выводят птенцов, потому что так устроено по природе.

В таблице 1 представлен сравнительный анализ классического и славянского переводов басни «Женщина и курица».

От Эзопа до Библии

Когда и как впервые проявился интерес людей к птицам? – Для виртуальной выставки, посвящённой этой проблеме, мы используем один из самых богатых источников – старопечатные книги. Настоящий обзор стал результатом поиска изображений птиц в изданиях собрания инкунабулов Российской национальной библиотеки.

Изображения множества различных птиц мы встретим уже в Библии Гутенберга – первой в истории Европы печатной книге. Эти изображения врисованы от руки и принадлежат разным художникам. Оригинального экземпляра библии Гутенберга в Санкт-Петербурге нет, но в «Кабинете Фауста» РНБ имеется превосходное крупноформатное факсимиле берлинского экземпляра 42-строчной Библии Иоганна Гутенберга, которое было выпущено в 1913—1914 годах издательством «Остров» («Insel Verlag»).

В его орнаментальном оформлении можно насчитать более тридцати изображений птиц. Многие нарисованы очень реалистично – узнаются удод, попугай, журавль, курица, дятел, орёл. Некоторые птички показаны несоразмерно маленькими, например пичужка одного размера с мухой. Трижды показан однотипно нарисованный орёл держащий в лапах зайца и один раз – лиса, схватившая курицу.

Издания исторических и библийных книг XV века часто сопровождаются циклом гравюр, иллюстрирующих шесть дней создания мира. Изображение состояния нашей планеты к концу пятого дня обязательно показывает только что созданных рыб и птиц.

Изображения птиц в XV веке многократно встречаются и в изданиях литературных произведений, где в образе пернатых фигурируют узнаваемые члены человеческого сообщества. Породы изображаемых героев–птиц разные: здесь домашние куры и гуси, павлины и журавли, хищные ястребы и орлы… Множество птиц мы встречаем на страницах книги «Басни Эзопа» (Aesopus. Vita et Fabulae. Страсбург, 1481).

В самом полном, посвящённом басням Эзопа справочнике Эдвина Перри (так называемый Perry Index) систематизированы 584 сочинения. Героями многих басен стали птицы, о чём свидетельствуют названия: Куропатка и Курицы, Ласточка и другие птицы, Голубь и Вороны, Белая Галка, Павлин и Галка, Орёл и Лиса, Орёл и Галка, Черепаха и Орёл, Человек и Куропатка, Осёл, Грач и Пастух, Лягушка, Крыса и Журавль, Грач и Лиса, Лиса и Аист, Курица и Ласточка, Вороны и Птицы, Лиса и Голубь, Петух и Диамант, Петух и Прислуга и др.

Орел слетел с высокой скалы и унес из стада ягненка; а галка, увидя это, позавидовала и захотела сделать то же самое. И вот с громким криком бросилась она на барана. Но, запутавшись когтями в руне, не могла она больше подняться и только била крыльями, пока пастух, догадавшись, в чем дело, не подбежал и не схватил ее. Он подрезал ей крылья, а вечером отнес ее своим детям. Дети стали спрашивать, что это за птица? А он ответил: “Я-то наверное знаю, что это галка, а вот ей самой кажется, будто она — орел”.
Соперничество с людьми вышестоящими ни к чему не приводит и неудачами только вызывает смех.

Орел гнался за зайцем. Увидел заяц, что ниоткуда нет ему помощи, и взмолился к единственному, кто ему подвернулся,- к навозному жуку. Ободрил его жук и, увидев перед собой орла, стал просить хищника не трогать того, кто ищет у него помощи. Орел не обратил даже внимания на такого ничтожного заступника и сожрал зайца. Но жук этой обиды не забыл: неустанно он следил за орлиным гнездовьем и всякий раз, как орел сносил яйца, он поднимался в вышину, выкатывал их и разбивал.
Наконец орел, нигде не находя покоя, искал прибежища у самого Зевса и просил уделить ему спокойное местечко, чтобы высидеть яйца. Зевс позволил орлу положить яйца к нему за пазуху. Жук, увидав это, скатал навозный шарик, взлетел до самого Зевса и сбросил свой шарик ему за пазуху.
Встал Зевс, чтобы отрясти с себя навоз, и уронил ненароком орлиные яйца. С тех самых пор, говорят, орлы не вьют гнезд в ту пору, когда выводятся навозные жуки.
Никогда не должно презирать, ибо никто не бессилен настолько, чтобы не отомстить за оскорбление.

Со скромным журавлём спорил золотокрылый павлин, насмехаясь над его опереньем. Журавль ответил: «Зато я взлетаю с криком до самых звёзд, а ты, как петух, еле поднимаешся над землёй, и тебя никогда не видели в небе».
Лучше быть достойным человеком под убогой одеждой, чем бесчестно жить в богатом наряде.

Один человек особенно чтил Гермеса, и Гермес за это подарил ему гусыню, которая несла золотые яйца. Но у того не было терпения богатеть понемножку: он решил, что гусыня внутри вся из золота, и, недолго думая, зарезал ее. Но и в ожиданиях он обманулся, и яиц с этих пор лишился, потому что в гусыне он нашел одни потроха.
Так что люди корыстолюбивые, льстясь на большее, теряют и то, что имеют.

Орёл – символ евангелиста Иоанна – изображен на титульном листе издания басен Эзопа, книге печатника Якуба из Бреды (Девентер, 8.04.1498 г.)

Ссылка на основную публикацию