Анализ стихотворения Баратынского Звезда

«Весна, весна! как воздух чист» анализ стихотворения Боратынского по плану кратко – тема, идея, жанр

“Весна, весна! как воздух чист” – это стихотворение, которое Евгений Баратынский написал по свежим весенним впечатлениям, так что каждая строка в нем как будто напоминает о свежести и возрождении природы. Краткий анализ “Весна, весна! как воздух чист” по плану может использоваться как основной или дополнительный материал на уроке литературы в 6 классе.

Краткий анализ

Перед прочтением данного анализа рекомендуем ознакомиться со стихотворением Весна, весна!.

История создания – стихотворение написано поэтом весной 1832 года. Основой для него послужили личные впечатления.

Тема – радость от пробуждения природы в весеннее время.

Композиция – композиция в стихотворении развивается последовательно.

Жанр – пейзажная лирика.

Стихотворный размер – классический четырехстопный ямб.

Эпитеты – “живая лазурь”, “солнечные лучи”, “торжествующий хребет”, “ветхий лист”, “заздравный гимн”.

Метафоры“небосклон слепит очи”, “летают облака”, “шумят ручьи”.

История создания

Промежуток между 1831 и 1835 годами был для Баратынского достаточно сложным в творческом плане. Поэт глубоко переживал закрытие журнала “Европеец”, издававшегося московским кружком литераторов, – настолько, что практически перестал писать и только упорядочивал те произведения, которые создал для этого. И стихотворение “Весна, весна! как воздух чист” стало одним из немногих исключений.

Предчувствие весны и обновления, охватившее его в 1832 году, стало причиной появления прекрасных поэтических строк. Однако свет они увидели только четыре года спустя – в 1836 году, когда вышел двухтомный сборник произведений поэта.

Баратынский, чьим любимым временем года была весна, находил в природе вдохновение и утешение, что помогло ему преодолеть творческий кризис, вызванный закрытием журнала.

Стихотворение очень символично, так как весна в нем рассматривается как время пробуждения не только природы, но и человеческого сердца. Лирический герой приветствует весну и радуется всему, что происходит в окружающем мире. Он восхищен и заворожен волшебными процессами, которые сопровождают пробуждение от зимнего сна.

Баратынский высказывает мысль, что в полной мере ощутить восторг от прихода этого чудесного времени года может только человек, позволивший своей душе слиться с природой. И при этом все, что говорит поэт, звучит искренне. Он рассказывает о чувствах и весеннем настроении без наигранности и пафоса. Ничего лишнего – только восторженное настроение.

Композиция

Автор последовательно развивает свою идею, показывая читателю образы, пропущенные через восприятие лирического героя. Он видит, как раскалывается лед, который поднимает неудержимая вода, наблюдает за летящими облаками и поющими жаворонками. Картина, созданная Баратынским, максимально подробна. Веста, это прекрасное время года, предстает перед читателем во всей своей полноте. Даже запахи и звуки, которые можно ощутить на весенней прогулке, переданы очень точно.

Первая и вторая строфа посвящены описанию весеннего неба, потом поэт рассказывает о весенних ручьях и роще, которая запахла жизнью И, наконец, кульминация повествование – песня жаворонка, который приветствует весну.

Основной смысл, который Баратынский вложил в произведение, изложен в последних двух четверостишиях, где поэт рассказывает о слиянии души лирического героя с природой и делает акцент на то, что это делает человека счастливым.

Композиция стиха очень проста, так что читатель может, не отвлекаясь, эмоционально погрузиться в произведение, почувствовать все то, что в нем описывается. Человек каждый год может видеть настоящее чудо перерождения – и это действительно прекрасно.

Будучи классическим образцом пейзажной лирики, оно содержит в себе элементы рассуждения. Поэт рассказывает о том, что характерно для весенней поры в природе, и в то же время описывает состояние человека, который действительно к ней близок.

Чтобы воспринимать произведение было еще легче, Баратынский использует четырехстопный ямб. Перекрестная рифма также упрощает форму, делая содержание более доступным.

Средства выразительности

В произведении использованы разнообразные художественные средства, которые помогают сделать его более живым и ярким с одной стороны, и играют роль “красок” при создании словесной картины с другой:

  • Эпитеты – “живая лазурь”, “солнечные лучи”, “торжествующий хребет”, “ветхий лист”, “заздравный гимн”.
  • Метафоры – “небосклон слепит очи”, “летают облака”, “шумят ручьи”.

Но атмосфера передается не только классическими выразительными средства – Баратынский использует также средства синтаксические – многочисленные восклицательные знаки, без которых не обходится буквально ни одна строфа.Таким образом поэт задает всему стихотворению восторженный тон и передает настроение лирического героя.

Анализ стихотворения «Ропот»

В элегии «Ропот» Е.А. Баратынского трансформируется традиционная тема поэзии: мотив ожидания свидания с любимым человеком. Это ожидание наполнено обычно радостью скорой встречи, томлениями о счастье и мечтами, о том, как герой проведет время в блаженстве. Тоскуя без любимой, герой уверен, что с ее приходом он будет счастлив. В послании «к Чаадаеву» Пушкин сравнивает:

Мы ждем с томленьем упованья

Минуты вольности святой,

Как ждет любовник молодой

Минуты верного свиданья. 1

В присутствии любимого человека герой традиционно преображается, расцветает, он снова способен видеть красоту, краски мира, чувствовать жизнь, как пишет Пушкин в стихотворении «Я помню чудное мгновенье»:

И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь. 2

«Ропот» начинается с похожего воодушевленного утверждения:

Он близок, близок день свиданья,

Тебя, мой друг, увижу я! 3

Однако дальнейшее лирическое повествование развивается не так, как ожидалось.

Баратынский снова описывает разочарованного лирического героя, который в «Унынии» не смог воскреснуть душою на дружеском пиру, а теперь не в состоянии радоваться близкому свиданию. Герой оказывается далек от своих полковых братьев и от своей любимой. «Друг мой» — распространенное обращение к возлюбленной в поэзии. Это и еще восклицательный знак в конце предложения придают мотиву свидания всё тот же характер условности. Герой и здесь не способен отвлечься от своих мрачных дум, рефлексии. Ни дружба, ни любовь не могут вылечить его от тоски. В этой элегии он сам замечает, что всё идет не так, как должно быть. Он задается риторическим вопросом:

Скажи: восторгом ожиданья

Что ж не трепещет грудь моя? 3

При этом он сам риторически обращается к любимой за ответом. Он не собирается притворяться перед ней, как перед друзьями, скрывать свое разочарование. Будучи с ней откровенным, герой показывает ей свое доверие и, возможно, надеется, что она понимает его. Она для него поистине друг, а не просто возлюбленная. Далее он замечает: «не мне роптать». Не ему жаловаться на судьбу, когда у него есть возможность быть счастливым. Он не одинок, в отличие от многих. В этой элегии нет прямого обвинения злого рока в своем унынии. Только сожаление о том, что «дни печали, быть может, поздно миновали». Лирический герой был несчастен до того, как встретил свою возлюбленную. Эти несчастья и опыт наложили на его душу отпечаток печали и неверия в возможность идиллии, счастья. И теперь он не может забыть этот опыт и снова предаться любви, надеясь, что теперь его не предадут, не обманут. Уже слишком поздно.

С тоской на радость я гляжу,

Не для меня ее сиянье,

И я напрасно упованье

В больной душе моей бужу. 3

Герой винит самого себя в неспособности отдаться новому увлечению. Его безудержная молодость прошла, он уже не годен для новых чувств, для радости новых свиданий. Больная душа его не может вновь переживать это состояние влюбленности, у нее нет больше сил, она просто отвергает это, отталкивает, поэтому герой признается:

Судьбы ласкающей улыбкой

Я наслаждаюсь не вполне:

Всё мнится, счастлив я ошибкой

И не к лицу веселье мне. 3

Помня свой горький опыт, помня прошлую боль несчастья и разочарования, душа героя не придается наслаждению, чтобы не быть обманутой снова, хотя судьба и кажется на этот раз ласково улыбающейся, а не ревниво злобной. Душа взрослеющего героя постепенно уступает место разуму, полному скептицизма и сомнений. Строгий разум не верит в любовь, в искренность, во второй (или даже третий) шанс, поэтому герою и кажется, что все это – ошибка. Он слушает разум и полагается на него, а сердце, разочарованное и тоскующее, слишком слабо для противостояния, ведь оно чересчур многое пережило и не может больше беззаботно веселиться и радоваться, как в юности.

В этой элегии присутствует мотив больной души, который является сквозным для всего творчества поэта. Семенко заметил это:

«Рефлексия равнозначна для Баратынского тягостной болезни духа. О «болезненном настроении» души он писал уже в 1816 году. Образ «больного» — центральный в «Разуверении» (1821). Выражения «больная душа», «недуг» души, «болезненная жизнь», «болящий дух» — типичны для его лирики разных лет («Болящий дух врачует песнопенье…», 1834; «Молитва» и т. д.)» 4 .

Более того, Семенко упоминает и об отношении поэта к чувству счастья:

«Тема счастья — одна из главных для раннего Баратынского. Счастье — это «живость детских чувств», «сладость упованья», «богатство жизни». Оно несовместимо со знанием и опытом. В счастье может верить лишь «слепая душа». «Счастье» нераздельно с «мечтами» и «снами», то есть иллюзорно. Оно невозможно в силу несовершенства человеческой природы» 4 .

Это высказывание актуально и для «Ропота». Лирический герой здесь как раз разочаровался в возможности для себя именно счастья, и из-за этого не рад свиданию, не чувствует упования и восторга.

Но если про такую, не «слепую» душу поэт утверждает, что она больна, и если лирический герой ясно видит, что его равнодушие к событию, свиданию, неправильно, то считает ли сам Баратынский жизнь под предводительством разума, умудренного знаниями и опытом, неправильной, а жизнь под предводительством «слепой» души – правильной? Возможно, считает, но есть ли у человека в процессе его взросления выбор?

«Ропот» был написан в 1826г. и представляет собой переработку элегии 1819 года «Ужели близок час свиданья?»

Ужели близок час свиданья!

Тебя ль, мой друг, увижу я!

Как грудь волнуется моя

Тоскою смутной ожиданья!

Родная хата, край родной,

С пелен знакомыя дубравы,

Куда невинныя забавы

Слетались к нам на голос твой—

Я их увижу! друг бесценной,

Что ж сердце вещее грустит?

Что ж ясный день не веселит

Души для счастья пробужденной!

С тоской на радость я гляжу:

Не для меня ея сиянье!

И я напрасно упованье

В душе измученной бужу.

Печаль все чувства утомила,

Мечтою мрачной болен дух;

Быть может, поздно, милый друг,

Меня и радость посетила:

Я наслаждаюсь не вполне

Ея пленительной улыбкой;

Всё мнится, счастлив я ошибкой,

И не к лицу веселье мне! 5

Здесь полнее дана ситуация, при которой герой обращается к возлюбленной. Мы видим, что он вернулся домой, в родной край, где в молодые свои годы гулял вместе со своей, возможно, первой любовью. Но теперь он взрослый человек и поражает его именно рефлексия по прошлому. Его душа поражена нахлынувшими воспоминаниями, хотя в ней и заметно одолевающее ее разочарование. Первая половина стихотворения отвлекает внимание читателя с главной мысли о болезни души, поэтому, возможно, Баратынский и убирает ее в последующей редакции и оставляет только первые две строчки. Да и сама эта конкретизированная ситуация звучит так же условно: описание родного дома, природы, на лоне которой герой с возлюбленной проводили свободные часы вместе, похоже на типичные сцены свиданий в любовных романах. Кроме того, автором полнее развернуто состояние внутреннего мира героя. Душа была пробуждена «для счастья», однако она наоборот наполнена тоской, печалью, «которая все чувства утомила»; она измучена. Почему может человек, вернувшийся в родные края, ощущать не восторженную, сладкую радость, а мрачное уныние? Наверно, планы и мечты лирического героя не оправдались, и он возвращается с разбитыми надеждами, потрепанный жизнью и судьбой. Ему нечем обрадовать своего «бесценного друга», поэтому и приезжает он с тяжелым сердцем, поэтому и грудь его волнуется «тоскою смутной ожиданья». Здесь нет жалоб на судьбу, рок, и даже в герое еще присутствует дух, хоть он и болен, но болен мечтой, хоть и «мрачной». Еще разочарование не совсем поселилось в его душе, она еще может мечтать. В последующей редакции ни о каких мечтах речи уже не идет, и грудь героя уже не волнуется, не трепещет даже «тоскою».

Примечания:

  1. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977—1979. Т. 1. С. 307.
  2. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 16 т. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937—1959. Т. 2, С. 406—407.
  3. Е.А.Баратынский. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта; Большая серия. Изд. 3-е. Ленинград: Советский писатель, 1989.
  4. Семенко И.М.. Поэты пушкинской поры. М.: Художественная литература, 1970.
  5. Баратынский Е.А. Первоначальные редакции и варианты // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т. — Л.: Сов. писатель, 1936. Т. 2. С. 103—223.

Поэт и поэзия

Тема высокого предназначения поэта всегда была близка Баратынскому («Лиде» (1821), «К-ву» (1821), два послания Гнедичу (1823)). Поэт – питомец «Феба-Аполлона», «житель неба»; язык поэтов – это «язык богов» (автор как бы ставит знак равенства между ними), и он понятен лишь «избранным». Поэтов объединяет «чистая любовь к музам», они «дети искусства». Жизнь поэта – в его творениях, в его высоких и благородных трудах («возвышенную цель поэт избрать обязан»), труд поэта – «живитель сердца»:

Певцу ли ветрено бесславить
Плоды возвышенных трудов
И легкомыслие забавить
Игрою гордою стихов.
.
Поэт один, подобный в этом
Пчеле, которая со цветом
Не делит меда своего.

Уже в этих строках есть слабый намек на духовное одиночество поэта. Каждый должен выбрать собственный путь («всякому свое»), тот род поэзии, который ему близок («И ввек того не приобресть // Чего нам не дано природой»). Перефразируя известные слова Вольтера «Все роды хороши, кроме скучного», Баратынский пишет: «Равны все музы красотой, // Несходство их в одной одежде».

Читайте также:  Анализ стихотворения Баратынского Пироскаф

Раздумья о судьбе поэта и поэзии переплетаются в стихотворениях Баратынского с размышлениями о собственной поэтической судьбе, с поисками своего собственного пути:

Я мыслю, чувствую: для духа нет оков;
То вопрошаю я предания веков,
То занят свойствами и нравами людей.
Вникаю в сердце их, слежу его движенья,
И в сердце разуму отчет стараюсь дать!
То вдохновения, Парнаса благодать,
Мне душу радует восторгами своими;
На миг обворожен, на миг обманут ими,
Дышу свободнее, и, лиру взяв свою,
И дружбу, и любовь, и негу я пою.

«И.И. Гнедичу», 1823

В 1830 г. Баратынский пишет стихотворение «Муза», в котором он самокритично (но и без ложной скромности) рассматривает свою поэзию, подчеркивая ее независимый характер:

Не ослеплен я Музою моею:
Красавицей ее не назовут,
И юноши, узрев ее, за нею
Влюбленною толпой не побегут.
Приманивать изысканным убором,
Игрою глаз, блестящим разговором
Ни склонности у ней, ни дара нет;
Но поражен бывает мельком свет
Ее лица необщим выраженьем,
Ее речей спокойной простотой;
И он скорей, чем едким осужденьем,
Ее почтит небрежной похвалой.

Этот собственный путь Баратынского признали и современники. «Баратынский шел своей дорогой один и независим», – писал в том же году о Баратынском Пушкин.

Проблема творческого самосознания поэта становится одной из центральных тем философской лирики Баратынского. В 1830–1840-е гг. поэтическое творчество остается для него единственной реальной ценностью. В 1831 г. он пишет П.А. Плетневу (будущему ректору Санкт-Петербургского университета): «Искусство лучше всякой философии утешает нас в начале жизни. Не изменяйте своему назначению. Совершим с твердостью наш жизненный подвиг. Дарование – есть поручение. Должно исполнить его, несмотря ни на какие препятствия, а главное из них – унылость».

В 1830–1840-х гг. Баратынский пишет целый ряд стихотворений о долге поэта, о его предназначении, как бы продолжая выдвинутую любомудрами тему творческого самосознания поэта: «Подражателям» (1830), «В дни безграничных увлечений» (1831), «Болящий дух врачует песнопенье» (1834), «Последний поэт» (1835), «Рифма» (1840), «Когда твой голос, о поэт» (1843).

Предназначение поэзии, по Баратынскому, быть врачевательницей человеческих дум:

Болящий дух врачует песнопенье,
Гармонии таинственная власть
Тяжелое искупит заблужденье
И укротит бунтующую страсть.
Душа певца, согласно излитая,
Разрешена от всех своих скорбей;
И чистоту поэзия святая
И мир отдаст причастнице своей.

Поэтические образы и терминология: «поэзия святая», отдающая чистоту и мир «причастнице своей», «таинственная власть» гармонии, «песнопенья», исцеляющие и болящих и заблуждающихся, – близки идеалистической поэзии и эстетике любомудров, с которыми Баратынский сближается в это время, не разделяя полностью их воззрений.

В душе поэта живет идеал красоты – «идеал соразмерности прекрасной» («Поэта мерные творенья // Блистали стройной красотой» – в стихотворении «В дни безграничных увлечений», 1831). Этот идеал был найден ценою страдания; «в борьбе с тяжелою судьбою» признал поэт «меру вышних сил» («Подражание», 1829).

Истинный поэт никогда не следует моде. Баратынский язвительно сравнивает «венок из живых лавровых листьев» и «тафтяные цветы» и отдает предпочтения первым. «Едкие осужденья» не столь страшны, как «упоительные похвалы», расточаемые модным поэтам. Даже «мощный гений» «сном расслабленным засыпал в их чаду» («К», 1827).

Идеал поэта (чуть ли не энциклопедиста) Баратынский создает в своем стихотворении «На смерть Гете» (1832):

Все дух в нем питало: труды мудрецов,
Искусств вдохновенных созданья,
Преданья, заветы минувших веков,
Цветущих времен упованья;
Мечтою по воле проникнуть он мог
И в нищую хату, и в царский чертог.

Сила таланта Гете охватывала все стороны жизни, все он находил достойным своего пера:

С природой одною он жизнью дышал:
Ручья разумел лепетанье,
И говор древесных листов понимал,
И чувствовал трав прозябанье;
Была ему зведная книга ясна,
И с ним говорила морская волна.
Но главное: «Изведан, испытан им весь человек».

Для Баратынского главное в поэзии правда чувства. Душевные переживания и страдания – «сердечные судороги» (удивительно емкий образ) – только они должны и могут быть источниками поэтического вдохновения. И неудивительны в его стихотворениях метафоры: «душа певца», «чуткая душа» поэта; «на язык души душа в ней без ответа», – напишет Баратынский о женщине, которая не понимает поэта («Я не любил ее», 1834). «Рвется душа» поэта к славному прошлому некогда гордого Рима («Небо Италии» (1843)). Наконец, в стихотворении «Подражателям» Баратынский создает собственный оригинальный эпитет «душемутительный поэт». Говоря о будущем своем читателе, «далеком потомке», который по достоинству оценит его поэзию, Баратынский подчеркивает:

. душа моя
Окажется с душой его в сношенье,
И как нашел я друга в поколенье,
Читателя найду в потомстве я.

«Мой дар убог», 1828

Размышляя о вечных проблемах искусства, о нравственной роли литературы, Баратынский погружается в философскую лирику, и ведущей темой его поэзии становится судьба поэта-мечтателя в эпоху «промышленных интересов» железного века. Баратынский еще сохраняет свои юношеские воззрения, когда на собственное поэтическое творчество он смотрел с общелитературных позиций. Не принимая современную эпоху, считая николаевскую Россию «необитаемой страной», Баратынский создает пессимистическую теорию «индивидуальной поэзии», и это вызывает у него желание завершить собственное поэтическое поприще. Так, в письме к П.А. Вяземскому Баратынский, сообщая о предпринимаемой им попытке издания стихотворений, писал: «Кажется, оно и самом деле будет последним. Время поэзии индивидуальной прошло, другой еще не созрело».

Эту тему Баратынский развивает и в письме к Ив. Киреевскому: «Поэзия индивидуальная одна для нас естественна. Эгоизм – наше законное божество, ибо мы свергнули старые кумиры и еще не уверовали в новые. Человеку, не находящему ничего вне себя для обожания, должно углубляться в себя. Вот покамест наше назначение».

Это правдивое признание. Поэт видит безнадежность и всю беспомощность этого пути, но другого он не находит. И неудачи в собственной поэтической судьбе (непонимание критики, безразличие читателей) Баратынский как бы переносит на судьбы современной литературы и культуры.

Трагические судьбы поэта и поэзии как никогда близки Баратынскому.

Трагичной ему представляется и судьба современного поэта. Теме поэт и современная жизнь посвящены стихотворения: «Вот верный список» (1834), «Последний поэт», (1835), «Рифма» (1840).

В стихотворении «Вот верный список. » Баратынский обращается к вечной теме русской поэзии: поэт – общество. Поэт душевно одинок, свобода его – свобода внутренняя. И это настоящее богатство:

Теперь я знаю бытие.
Одно желание мое –
Покой, домашние отрады.
И, погружен в самом себе,
Смеюсь я людям и судьбе,
Уж не от них я жду награды.

Желание «оставить перо» сменяется робкой надеждой:

С душою чуткою поэта
Ужели вовсе чужд я Света?
Проснуться может пламень мой,
Еше, быть может, я возвышу
Мой голос, родина моя!
Ни бед твоих я не услышу,
Ни славы, струны утая.

В 1835 г. Баратынский пишет стихотворение под символическим названием «Последний поэт», которое через семь лет откроет последний прижизненный сборник поэта под не менее выразительным названием «Сумерки». Поэтическое творчество способно угаснуть в реальной действительности, которая неприемлема для поэта. Трагически непримиримы идеалы поэта и современная эпоха:

Век шествует путем своим железным,
В сердцах корысть, и общая мечта
Час от часу насущным и полезным
Отчетливей, бесстыдней занята.

В этом стихотворении как бы сфокусированы те мысли, те глубокие размышления, которые долгое время мучали поэта. Стихи Баратынского – надгробная песнь культуре, всем духовным богатствам, гибнущим в страшном «железном веке»:

Исчезнули при свете просвещенья
Поэзии ребяческие сны,
И не о ней хлопочут поколенья
Промышленным заботам преданы.

И протест поэта, но обращен он не в будущее, а в прошлое.

Поэт («нежданный сын последних сил природы») не понят никем, он трагически одинок. Его «простодушные песни» вызывают «суровый смех». Но поэт:

Сомкнул уста, вещать полуотверсты,
Но гордыя главы не преклонил:
Стопы свои он в мыслях направляет
В немую глушь, в безлюдный край; но свет
Уж праздного вертепа не являет,
И на земле уединенья нет!

Элегическая тональность смешивается с одическим стилем «высокой» поэзии, и это злоупотребление архаизмами (вещать, уста, гордыя главы, вертеп) поэт допускает сознательно, стремясь к «усилению языка». Поэт бессмертен, его творения:

Плодотворят они сердца людей;
Живительным дыханьем развита,
Фантазия подъемлется от них,
Как никогда возникла Афродита
Из пенистой пучины вод морских.

И все же дар поэта – «беспомощный дар», столь же бесполезными оказываются его мечты. И как древнегреческая поэтесса Сафо, желающая забыть «отверженной любви несчастный жар», бросившись в море, поэт также обретает успокоение в морских волнах. Нет той прежней гармонии в поэзии, нет ее и в мире, поскольку нарушена шкала прежде незыблемых ценностей; хотя внешне вроде бы ничего не изменилось:

И по-прежнему блистает
Хладной роскошию свет,
Серебрит и позлащает
Свой безжизненный скелет;
Но в смущение приводит
Человека вал морской,
И от шумных вод отходит
Он с тоскующей душой.

Стихотворение «Последний поэт» как бы задает тон всему сборнику «Сумерки», куда вошли стихотворения 1835–1841 гг. Все стихотворения этой книги, удивительно целостной по своей направленности, были об одном: сумерки – закат подлинного искусства, потому что оно не находит ни ответа, ни признания в современной жизни. Это и итог всему творчеству Баратынского за последнее десятилетие, которое, по его собственным словам, было для него тяжелее «финляндского заточения».

В сборник вошли стихотворения, в которых Баратынский придал личной грусти общефилософский смысл и тем самым «сделался элегическим поэтом современного человечества», заметил один из современников.

Если «Последний поэт» открывал сборник, то последним было стихотворение «Рифма» (1840).

Герой стихотворения – поэт-оратор древнего Рима или древней Греции. Стихи его полны «гармонии», «свободные»; его песни, его «звонкие струны» подчиняют толпу: «Толпа вниманьем окована была».

О чем бы ни писал поэт, славил он или «оплакивал народную фортуну»:

Устремлялися все взоры на него,
И силой слова своего
Вития властвовал народным произволом, –
Он знал, кто он.

В античности поэт был «могучим богом», но это время прошло:

Но нашей мысли торжищ нет,
Но нашей мысли нет форума!

Современный поэт не знает, чем является для него вдохновение, эта сила, что побуждает его писать, – «смешной недуг иль высший дар»? В этом «безжизненном сне» и «хладе света» современный поэт находит единственное отдохновение – рифму: «Ты, рифма! радуешь одна».

Одна ему с родного брега,
Живую ветвь приносишь ты;
Одна с божественным порывом
Миришь его своим отзывом
И признаешь его мечты.

Поэт может просто творить. Скорбя о собственной судьбе, Баратынский столь же пессимистичен и в восприятии судьбы своего поколения. Поистине страшна судьба поэта, лишенного читательской аудитории, оторванного от действительности, не имеющего живой и непосредственной связи с современностью. Эти думы усиливали элегические мотивы в поэзии позднего Баратынского. Умение передать в своей поэзии собственный душевный опыт, слитый с несбывшимися надеждами своего поколения – определило значение лирики Баратынского.

Но уже современниками было замечено, что в основе философских размышлений поэта был «раздор» мысли и чувства. Мысль, размышления без «веры в идею» неизбежно должны были привести поэта к пессимизму.

Чувствуя свое бессилие перед глубоко чуждой ему действительностью, Баратынский возводит это чувство в объективное и неразрешимое противоречие между мыслью и чувством – ибо мысль губительна и враждебна любому чувству, разрушает надежду и обрекает человека на духовное бессилие и бездействие:

Но пред тобой, как пред нагим мечом,
Мысль, острый луч! бледнеет жизнь земная.

«Все мысль да мысль», 1840

И в этом своеобразный парадокс поэзии Баратынского, ибо он, по натуре своей, «призван быть поэтом мысли», – тонко заметил В.Г. Белинский.

Читайте также другие статьи о жизни и творчестве Е.А. Баратынского:

Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века

«Взгляни на звезды: между них милее всех одна!»

Капризная, непостоянная, ветреная, прекрасная и вдохновляющая – все это о ней, о Музе. Без музы нет поэта. Не прилетит она – из-под пера не выйдет не то что шедевр, реферат толковый. Не появился бы Евгений Баратынский как классик русской литературы, не повстречай он Аграфену Закревскую.

«Мой дар убог и голос мой не громок, Но я живу…»

Он родился в обычной дворянской семье, и будущее его было предопределено – беззаботное детство на лоне природы в родовом гнезде в Тамбовской губернии, с 10 лет Пажеский корпус в Санкт-Петербурге, блестящая военная карьера, выход в отставку и возвращение в имение, удачная женитьба на скромной девушке из приличной семьи. Где же в этой стандартной схеме поэзия? Ах, ну кто же из «вьюнош горячих» не балуется стишками, даже не комильфо не черкануть в альбомах барышень пару рифмованных строчек!

Стартовал Евгений успешно, учился легко, но чтение вольнодумного Шиллера до добра не довело – основанное им вкупе с друзьями, такими же фантазерами-подростками, «тайное общество мстителей» от шалостей «во вред начальству» докатилось до банальной кражи денег, несовместимое с высоким званием офицера. Дерзких недорослей в назидание остальным исключили из корпуса без права состоять на военной службе, если только сами не захотят смыть позор потом и кровью – простыми солдатами, что для дворянина – позор вдвойне.

Баратынский со всем пылом, свойственным его романтически настроенному духу, раскаялся и принял тяжесть наказания по полной программе – стал солдатом Егерского полка. Когда он дослужился до унтер-офицера, казалось, что помилование не за горами, но судьба нанесла новый удар – дабы Баратынский не возомнил, что младший офицерский чин, дарованный ему за примерную службу, означает завершение его «голгофы», следующее место службы – это Финляндия, фактически ссылка.

Входивший тогда в состав Российской империи край представлял собой место мрачное и даже дикое – голые скалы, дремучие сосны, холодный ветер с моря. Но даже здесь душа алкает прекрасного и великого, и Баратынский слагает элегии, про которые сам Пушкин с долей шутки отзывается «Баратынский – чудо и прелесть, не буду после него печатать свою писанину!». До оценки «этот занятный юнец пишет как бог» оставался один шаг, и он был сделан, когда опальный офицер перешагнул порог гостеприимного дома генерал-губернатора Финляндии Закревского.

«Как много ты в немного дней
Прожить, прочувствовать успела!»

…Человек ничего не решает, никогда не бывает готов, любовь обрушивается на него как неподъемный валун с вершины горы, и все прежние мысли и чувства, невзгоды и радости исчезают, душа стремится к одному – быть рядом с любимым существом, глядеть на него и не наглядеться, дышать с ним одним воздухом и не надышаться.

Евгений делает мыслимое и немыслимое в его положении ссыльного, чтобы бывать там, где блистает его Аграфена. Но нет, как фея может носить такое грубое имя?! И уж разумеется муза не должна откликаться на простенькую Грушеньку! Евгений нарекает любимую Альсиной, Магдалиной, Венерой – имена яркие, загадочные, как сама Закревская.

Альсина с детства была окружена обожанием родителей (старинной фамилии Толстые), бабушки-староверки и дедушки – богатейшего золотопромышленника. Никакого мало-мальски серьезного образования наследница огромного состояния не получила. Зачем? Девушке из приличного столичного семейства достаточно умения живо болтать по-французски и танцевать на балах.

Хотя бабушка и постаралась вложить в нее набожность и милосердие к ближним, истинной религией внучки стали собственные удовольствия, развлечения и романы. За ней вечно шел шлейф поклонников, и не стоит думать, что их привлекали ее миллионы, она действительно обладала яркой красотой: высокая, статная, с роскошными формами смуглянка резко выделялась на фоне бледных петербургских худышек. И темперамент под стать – Аграфена блистала остроумием, умела рассмешить даже самого унылого зануду и сама при этом заразительно хохотала. Жила жадно, кружила головы направо и налево, не вникая в смысл слова «любовь». И при этом ни капли жеманства и притворства, она, словно фейерверк, рассыпала вокруг себя брызги веселья и озорства. Дома, за закрытыми дверьми, этот эмоциональный накал часто оборачивался истериками и обмороками. Когда сам император предложил семье Толстых для 19-летней Грушеньки партию своего любимца, героя Отечественной войны 1812 года, 35-летнего графа Закревского, отец с радостью дал согласие. Ничего, что жених гол, как сокол, зато человек в летах и чинах, солидный, уравновешенный, по-военному строгий, сможет удержать взбалмошную Грушеньку в нужной ей узде.

Когда через пять лет брака Аграфена уехала в Италию на воды, исцеляющие «нервические припадки», светские сплетницы вынесли вердикт – надоело ветренице выслушивать нотации нелюбимого мужа, упорхнула на волю, погулять. Из-за границы донесся новый слух – супруга графа вляпалась-таки в историю, открыто сожительствует с князем Кобургским, без пяти минут королем Бельгии. Во избежание международного скандала беспечную Грушеньку вернули домой, а тут и назначение Закревского в Финляндию подоспело, став и для нее тоже своеобразной ссылкой.

Страшись прелестницы опасной,
Не подходи,обведена
Волшебным очерком она;
Кругом ее заразы страстной
Исполнен воздух.
Жалок тот,
Кто в сладкий чад его вступает:
Ладью певца водоворот
Так на погибель увлекает!

Беги ее: нет сердца в ней!

Разумом Баратынский понимает, как опасно попадать по влияние такой женщины, тем более для его страстной натуры, способной переступить за грани дозволенного обществом. Сойти с ума от любви, пустить пулю в лоб от ревности, спиться от отчаяния – все варианты, описанные в любимых Альсиной французских романах, встали перед ним с пугающей реальностью. Но чего стоит собственная судьба, если обожаемой Венере внезапно захотелось съездить в Петербург, и он сопровождает ее в карете до границы, рискуя попасть на гауптвахту.

Она возвращается в компании другого кавалера, и Баратынский проклинает свою ветреную музу, но мчится к ней, бросая службу, не дожидаясь зова. Она охотно принимает и его страсть, и его стихи, которые десятками, сотнями, рождаются из-под его пера и все до единого посвящены ей. Она даже по доброте своей хлопочет о помиловании унтер-офицера Баратынского перед мужем и государем, но, увы, в любви сердце ее не способно быть верным и постоянным, ведь вокруг столько соблазнов! Аграфена щедро одаривала своим вниманием молодых офицеров, бывших в подчинении мужа, но ее особенным благоволением пользовался вовсе не несчастный поэт, а граф Армфельдт, лихой вояка.

В 1825 году поэта произвели в офицеры, это означало полную реабилитацию и конец службе, давно ставшей в тягость, поскольку мешала быть подле Венеры. Баратынский немедленно подал в отставку и первым делом хотел в новом статусе свободного дворянина помчаться в дом Закревских, но друзья остановили – там не до тебя и твоих пылких речей, Аграфена ждет ребенка, муж отменил все увеселения.

Поэта словно спустили с небес на землю: «Я был поражен этим известием. Несмотря на это, я очень рад за Магдалину, дитя познакомит ее с естественными чувствами и даст какую-нибудь нравственную цель ее существованию». Та, которая представала для него женщиной роковой, рушащей чужие судьбы с улыбкой на устах, не обращая внимания ни на мнение общества, ни на авторитет супруга, оказывается, все эти годы страдала оттого, что не получалось стать матерью…

«Нет, обманула вас молва:
По-прежнему дышу я вами,
И надо мной свои права
Вы не утратили с годами!»

Он уезжает в Россию, и не успев толком обжиться, очень быстро, неожиданно для родных и друзей женится. Ход обычной для дворянина средней руки жизни, по мальчишеской глупости прерванный в юности, возобновился: «В Финляндии я пережил все, что было живого в моем сердце. Судьба, которую я предвижу, будет подобна русским однообразным равнинам». Его избранница, как и предполагалось, соседская дочка и полная противоположность Альсине, внешности далеко не романтической, зато нрава тихого, мягкого, добродетельного. Теперь Баратынский живет, как положено образцовому помещику, рачительному хозяину большого имения, его доходы ежегодно растут, его семейство так же прибавляется чуть ли не каждый год. Жена его обожает, дети радуют, но душа его целиком и полностью осталась подле финляндской Венеры.

Аграфена приходила к нему каждую ночь – в сновидениях. Она диктовала ему, как и что писать. В 1828 году он опубликовал поэму «Бал», и совершенно очевидно, кто выведен под именем главной героини Нины. Благодаря Аграфене Закревской в русской литературе впервые появился образ роковой красавицы, возбуждающей вокруг себя страсти, но не способной любить.

Тем временем Аграфена Федоровна становится важной дамой, Закревский назначен министром внутренних дел. Никаких шансов быть снова рядом с ней у Баратынского нет, он довольствуется слухами, которые по-прежнему окружают имя любимой, тем паче, что под ее чары попал еще один поэт и его добрый друг – сам Пушкин. Но в отличие от пылкого Евгения, Александр Сергеевич головы не терял, всего лишь пополнил свой донжуанский список и дал точный анализ характера Закревской: если для Баратынского она стала единственной на небосводе звездой, то Пушкин метко назвал ее «беззаконной кометой».

Правда, оба поэта были согласны друг с другом в том, что Аграфена в пылу страстей погубит сама себя во цвете лет, покинутая всеми, опустошенная. А беспечная муза пережила их обоих, родила двух дочерей, скончалась на девятом десятке и уж на склоне лет ей было, что вспомнить!

«Кто заглушит воспоминания
О днях блаженства и страдания,
О чудных днях твоих, любовь?»

Тема 18. Е.А.Баратынский и его творчество

Е.А. Баратынский уроженец Тамовской области Кирсановского уезда(2 марта 1800).

Через Дельвига Баратынский быстро сошёлся и с Пушкиным. Баратынский познакомился с Кюхельбекером (Кюхлей), Гнедичем и другими писателями, начал печататься: послания «К Креницину», «Дельвигу», «К Кюхельбекеру», элегии, мадригалы, эпиграммы.

К 1819 году Баратынский вполне овладел поэтической техникой, его стих стал приобретать то «необщее выражение», которое впоследствии он сам признавал главным достоинством своей поэзии. Своими лирическими произведениями Баратынский быстро занял видное место среди поэтов-«романтиков».

Стиль русской элегической школы (школы точности как назвал Пушкин) – характернейший образец устойчивого, замкнутого стиля, непроницаемого для сырого, эстетически не обработанного бытового слоил, Все элементы этой до совершенства разработанной (истомы подчинены одной цели – они должны выразить прекрасный мир тонко чувствующей души. Перед читателем непрерывной чередой проходят словесные эталоны внутренних ценностей этого человека.Элегическая поэтика – поэтика узнавания. И традиционность, принципиальная повторяемость являются одним из сильнейших ее поэтических средств.В основе русского элегического стиля лежали и всевозможные трансформации «вечных» поэтических символов, и образная система французской «легкой» поэзии и элегической лирики XVIII века, глубоко ассимилированная, переработанная русской поэтической культурой.

В ранних стихах Баратынский развивает то пессимистическое миросозерцание, которое сложилось у него с детских лет. Его основное положение — «в сей жизни» нельзя найти «блаженство прямое», «небесные боги не делятся им с земными детьми Прометея». Согласно с этим Баратынский видит две доли: «или надежду и волненье (мучительные беспокойства), иль безнадежность и покой» (успокоение). Поэтому Истина предлагает ему научить его, страстного, «отрадному бесстрастию». Поэтому же он пишет гимн смерти, называя её «отрадной», признаёт бесчувствие мертвых «блаженным» и прославляет, наконец, «Последнюю смерть», которая успокоит всё бытие. Развивая эти идеи, Баратынский постепенно пришёл к выводу о равноценности всех проявлений земной жизни: «и веселью и печали» дали боги «одинакия крыле» (двойственное число — крылья) — равноправны добро и зло.

В январе 1820 года – финляндский период. Впечатлениям от «сурового края» обязан он несколькими лучшими своими лирическими стихотворениями («Финляндия», «Водопад»), с особенной яркостью эти впечатления отразились в первой поэме Баратынского «Эда» (1826)

В этот период Баратынский продолжает печататься. Его стихи выходят в альманахе Бестужева и Рылеева «Полярная Звезда».Рано проявившаяся склонность к изощрённому анализу душевной жизни доставила Баратынскому славу «диалектика», тонкого и проницательного. «В нём, кроме дарования, и основа плотная и прекрасная», считал Вяземский.

Осенью 1824 года, благодаря ходатайству Путяты, Баратынский получил разрешение приехать в Гельсингфорс и состоять при корпусном штабе генерала Закревского. Он увлекается женой генерала Закревского А. Ф. Закревской.Эта любовь принесла Баратынскому немало мучительных переживаний. Образ Закревской в его стихах отразился неоднократно — прежде всего в образе Нины, главной героини поэмы «Бал», а также в таких стихотворениях, как «Мне с упоением заметным», «Фея», «Нет, обманула вас молва», «Оправдание», «Мы пьём в любви отраву сладкую», «Я безрассуден, и не диво…», «Как много ты в немного дней».

Вскоре Баратынский женился на старшей дочери майора Льва Николаевича Энгельгардта— Анастасии Львовне Энгельгардт. Венчание состоялось 9 июня 1826 года в церкви Харитония в Огородниках.

Известность Баратынского как поэта началась после издания в 1826 году его поэм «Эда» и «Пиры» (одной книжкой, с предисловием автора) и первого собрания лирических стихотворений в 1827 году — итог первой половины его творчества. В 1828 году появилась поэма «Бал» (вместе с «Графом Нулиным» Пушкина), в 1831 году — «Наложница» («Цыганка»). Отличаясь замечательным мастерством формы и выразительностью изящного стиха, не уступающего пушкинскому, эти поэмы принято ставить всё же ниже лирических стихотворений Пушкина.

В 1831 году Иван Киреевский предпринял издание журнала «Европеец», и Баратынский стал писать для него прозой, написав, между прочим, рассказ «Перстень» и готовясь вести в нём полемику с журналами.

В 1835 году вышло второе издание стихотворений Баратынского в двух частях. Работал над стихами, придя окончательно к убеждению, что «в свете нет ничего дельнее поэзии». Баратынский писал мало и часто коренным образом переделывая уже напечатанные. Печать лиризма, свойственного русской элегии 1810—1820-х годов, нежный, трогательный тон, весомые эмоциональные эпитеты позднее были отброшены: неторопливость лирических жалоб сменилась лапидарностью, придающей некоторую «сухость» самому переживанию.

По дружбе к юному Андрею Муравьёву он написал прекрасный разбор сборника его стихов «Таврида» («Московский телеграф», 1827), в котором высказал соображения, звучащие как собственный творческий принцип: “Мы для того пишем, чтобы передавать друг другу свои мысли; если мы выражаемся неточно, нас понимают ошибочно или вовсе не понимают: для чего ж писать. “

В сохранившихся письмах Баратынского рассыпано немало острых критических замечаний о современных ему писателях, — отзывов, которые он никогда не пытался сделать достоянием печати. Интересны, между прочим, замечания Баратынского о том, что он считал слабым или несовершенным у Пушкина. Впоследствии это дало основания некоторым авторам к обвинению Баратынского в зависти к Пушкину.

Предполагается, что в стихотворении «Осень» Баратынский имел в виду Пушкина, когда говорил о «буйственно несущемся урагане», которому всё в природе откликается, сравнивая с ним «глас, пошлый глас, вещатель общих дум», и в противоположность этому «вещателю общих дум» указывал, что «не найдёт отзыва тот глагол, что страстное земное перешёл».

Известие о смерти Пушкина застало Баратынского в Москве в те дни, когда он работал над «Осенью». Баратынский бросил стихотворение, и оно осталось незавершённым.

В 1842 Баратынский издал свой последний, самый сильный сборник стихов — «Сумерки», посвящённый князю Вяземскому.

На фоне и вообще пренебрежительного тона критики на сборник удар нанёс Белинский, решивший, что Баратынский в своих стихах восстал против науки и просвещения. Это было больше, чем глупостью. В стихотворении: «Пока человек естества не пытал» Баратынский развивал мысль своего юношеского письма: «Не лучше ли быть счастливым невеждою, чем несчастным мудрецом». В поэме «Последний поэт» он протестовал против того материалистического направления, которое начинало определяться в конце 1830-х — начале 1840-х гг. в европейском обществе — будущее его развитие Баратынский прозорливо угадал. Баратынский отвергал исключительное стремление к «насущному и полезному», но не был против познания вообще.

Баратынский ответил стихотворением «На посев леса».

«Сумерки» называют первой в русской литературе «книгой стихов» или «авторским циклом» в новом понимании, что будет характерно уже для поэзии начала XX века.

Весной 1844 года Баратынский отправился через Марсель морем в Неаполь.Едва Баратынские прибыли в Неаполь, как у Н.Л. Баратынской произошёл нервный припадок, что и раньше причиняло много беспокойства её мужу и всем окружающим. Это так подействовало на Баратынского, что у него внезапно усилились головные боли, которыми он часто страдал, и на другой день, 29 июня (11 июля) 1844 года, он скоропостижно скончался.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: При сдаче лабораторной работы, студент делает вид, что все знает; преподаватель делает вид, что верит ему. 9797 – | 7486 – или читать все.

Анализ стихотворения Баратынского «Водопад»

Молодой поэт почти пять лет провел в Финляндии, где находился по долгу военной службы. Величественные виды северной природы, разительно отличавшиеся от родных тамбовских просторов, нашли отражение в лирике Баратынского. Суровой красотой пейзажа очарован герой-«певец» стихотворения » Финляндия»: он с восхищением созерцает «грозные, вечные скалы», «дремучий бор» и необъятный морской простор, сливающийся с небом.

Душа романтика взывает к героям древних преданий, «сынам могучих скал», когда-то населявших северную землю.

Подобные реминисценции можно найти в наследии Батюшкова и Дельвига. Опираясь на богатый литературный контекст, поэт представляет собственную версию традиционной романтической темы.

Звуковые образы играют доминирующую роль в пейзажной зарисовке: к шуму воды присоединяется

Третий и четвертый катрены посвящены чувствам и впечатлениям романтика. Пара риторических вопросов отражает душевное беспокойство героя: он не может найти причины, почему грандиозное зрелище обладает столь притягательной силой. Неясные надежды и тревожные догадки созерцатель выражает в определениях «безумное ожидание» и «вещее трепетание».

Высказав бередящие сердце сомнения, герой переходит к сообщению о внешних деталях лирической ситуации. Позиция наблюдателя располагается над водопадом, обозначенным метафорой «дымная бездна». Лирическое «я» считает нужным еще раз подчеркнуть особое состояние души, используя эпитет «очарованный».

Следующее двустишие знаменует итог внутреннего диалога человека со стихией: чуткой душе удается прикоснуться к тайнам природы. Чтобы изобразить иррациональную суть глубоких сокровенных чувств, поэт привлекает пару оригинальных оксюморонов: «сердцем разумею» и «речь безглагольную».

Рефрен, заключающий финальную часть, возвращает читателя к образу водопада — завораживающего и загадочного воплощения мощи природных сил.

Дайджест:

Анализ стихотворения Державина «Водопад» Мастер литературного слова и один из основоположников русской классической поэзии, Гавриила Державин в 1794 году опубликовал свою знаменитую оду «Водопад», которая носит аллегорический характер. Из дневников поэта становится ясно, что. .

Анализ стихотворения «Последняя смерть» Баратынского «Последняя смерть» . Стихотворение относится к фи­лософской лирике. Поэт, видя в древности образцы прямого бла­городства и силы духа, осознает человеческую историю как ряд неуклонных потерь. По мнению Баратынского, исторический прогресс. .

Анализ стихотворения «Водопад» Державина «Водопад». В стихотворении Державин возвращается к теме скоротечности бытия и задает вопрос, что такое вечность, кто из людей имеет право на бессмертие. Лирическое произведение на­чинается с описания водопада, поэтом дана. .

Анализ стихотворения Баратынского «Осень» Одна из вершин поэтического наследия Баратынского, произведение появилось в начале 1837 г. и было опубликовано в номере пушкинского «Современника», вышедшего в свет после гибели знаменитого издателя, литератора и друга. Художественный. .

Анализ стихотворения Баратынского «Признание» Молодой поэт вошел в большую литературу как автор элегий, существенно изменивший облик модного в ту пору жанра. Психологическая мотивированность, аналитичность изображения, простота и афористичность стиля — лирическое переживание в изображении. .

Анализ стихотворения Баратынского «Где сладкий шепот…» Произведение, датированное 1831 г., предвосхищает появление русской усадебной лирики, развитие которой началось спустя 10-15 лет. Тематическая принадлежность текста подтверждается его идейно-художественной структурой. Одна из ведущих ролей возложена автором на образ. .

Анализ стихотворения Баратынского «Она» Женитьба изменила образ жизни Баратынского: со временем он отдалился от шумных дружеских компаний и сосредоточился на улаживании семейных и хозяйственных дел. Произведение, созданное 1826-1827 гг., посвящено Анастасии Львовне, молодой супруге. .

Анализ стихотворения Баратынского «Последний поэт» Необычное произведение, созданное в 1835 г., вошло в книгу «Сумерки». Она стала итогом зрелых размышлений автора о месте человека в мире и путях развития цивилизации. Новое явление в литературе, «Сумерки». .

Анализ стихотворения «Осень» Баратынского «Осень» . В стихотворении, написанном в явной поле­мике с пушкинской «Осенью», исполненной одушевления жиз­ни, Баратынский создает неповторимую картину оцепенения природы: И вот сентябрь замедля свой восход, Сияньем хладным солнце блещет. .

Анализ стихотворения «Запустение» Баратынского «Запустение» . Стихотворение написано в тамбовском поместье отца Мара, в котором поэт провел свое детство и кото­рое посетил спустя много лет. Тень умершего отца сопровождает Баратынского неотступно, но родные места. .

Анализ стихотворения Баратынского «Чудный град порой сольется» Евгений Баратынский является классиком русской литературы, чьи произведения высоко ценили такие известные поэты, как Александр Пушкин и Михаил Лермонтов. Вместе с тем, стихи Баратынского для первой половины 19 века были. .

Анализ стихотворения Баратынского «Муза» Поэт Евгений Баратынский был современником Пушкина и поддерживал с ним дружеские отношения. В то время среди литераторов было принято рассматривать свои таланты сквозь призму божественного начала. Это означает, умение красиво. .

Анализ стихотворения Баратынского «Родина» Жизнь Евгения Баратынского сложилась довольно трагически. Совершив в юности серьезный проступок, он был лишен возможности получить приличное образование и престижное место службы. Молодому человеку дозволялось лишь сделать скромную военную карьеру. .

Анализ стихотворения Баратынского «Пироскаф» Совершая длительное европейское путешествие, весной 1844 г. семья Баратынских прибыла в Италию морским путем. Трехдневное плавание прошло удачно, оставив в душе поэта восторженные впечатления. На борту марсельского корабля родилось яркое. .

Анализ стихотворения Баратынского «Разуверение» Мать Евгения Баратынского была фрейлиной императрицы Марии Федоровны, поэтому будущий поэт в подростковом возрасте был определен в пажеский корпус. Его родители рассчитывали, что юноша сделает блестящую карьеру при дворе, однако. .

Анализ стихотворения Баратынского «Весна, весна! как воздух чист!…» «Весна, весна! как воздух чист. » — одно из самых известных стихотворений Баратынского, представляющее собой великолепный образец русской пейзажной лирики девятнадцатого столетия. В этом произведении поэт приветствует весну, возрождение природы. Происходящие. .

Анализ стихотворения Кольцова «Не шуми ты, рожь» Большая часть любовной поэзии Кольцова имеет непосредственное отношение к роману, случившемуся в юношеские годы. Отец Алексея Васильевича держал в доме крепостных крестьян, купленных на чужое имя. Среди слуг была красавица-Дуняша. .

Анализ стихотворения Жуковского «Там небеса и воды ясны!…» Стихотворение «Там небеса и воды ясны. », датированное осенью 1816 года, представляет собой вольный перевод романса «Combien j’ai douce souvenance…», принадлежащего перу французского писателя-романтика Франсуа Рене де Шатобриана и входящего в. .

Анализ стихотворения «Я не люблю» Высоцкого В. С «Я не люблю» Оптимистичное по духу и весьма категоричное по содержанию стихотворение B. C. Высоцкого «Я не люблю» является программным в его творчестве. Шесть из восьми строф начинаются фразой «Я. .

Анализ стихотворения Фета «Ива» В поэтическом тексте 1854 г. классическая тема любовного свидания служит отправной точкой для развития лирического сюжета. Его основная часть посвящена описанию дерева, под которым присела гуляющая пара. Внимательный созерцатель увлечен. .

Анализ стихотворения Пушкина Погасло дневное светило Во время южной ссылки, отправляясь в 1820 году на военном бриге в Гурзуф, А. С. Пушкин написал элегию «Погасло дневное светило», которая ознаменовала собой новый романтический пе­риод в творчестве поэта. .

Анализ стихотворения «Погасло дневное светило…» Пушкина А. С Во время южной ссылки, отправляясь в 1820 году на военном бриге в Гурзуф, А. С. Пушкин написал элегию «Погасло дневное светило…», которая ознаменовала собой новый романтический период в творчестве поэта. .

Анализ стихотворения Лермонтова «К Сушковой» В доме своей московской кузины Верещагиной юный автор был представлен ее подруге, Екатерине Сушковой. Стройная темноволосая девушка стала первым адресатом любовной лирики поэта. Время расцвета «сушковского цикла» — летние месяцы. .

Анализ стихотворения А. Т. Твардовского «Снега потемнеют синие…» А. Т. Твардовский создал множество лирических произведений, описывающих природу средней полосы России, красоты родного края. Пейзажная лирика стала для поэта одной из главных тем творчества. В стихотворении «Снега потемнеют синие…». .

Анализ стихотворения Фета «Непогода — осень — куришь…» В 1850 году свет увидел второй сборник Фета. Книга включила в себя небольшой цикл «Хандра», состоящий всего из трех произведений. В них Афанасий Афанасиевич рассматривает и анализирует состояние душевной опустошенности. .

Анализ стихотворения Блока «Там — в улице стоял какой-то дом…» Лирический субъект «Стихов о Прекрасной Даме» не всегда соответствует рамкам образа благородного рыцаря, который видит смысл существования в поклонении женскому идеалу. В произведениях, появившихся весной 1902 г., усиливаются дисгармоничные интонации. .

Анализ стихотворения «НЕ ЖАЛЕЮ, НЕ ЗОВУ, НЕ ПЛАЧУ…» Подумайте, почему прощание с молодостью у С. А. Есенина завершается легким, хорошим финалом? Лирический герой С. А. Есенина грустит по уходящей юно­сти, потому что это лучшее время в жизни каждого. .

Анализ стихотворения Толстого «Дождя отшумевшего капли…» Соотнесение пейзажной картины с внутренним состоянием лирического «я» — отличительная черта толстовской поэтики. По принципам параллелизма построена композиция раннего стихотворения, написанного в 1840-х гг. Оно начинается с изображения тихого теплого. .

Анализ стихотворения ПУШКИН «НЯНЕ» А. С. ПУШКИН «НЯНЕ» Проанализируйте стихотворение. Каким предстает образ лирического героя в этом стихотворении? Это стихотворение А. С. Пушкин посвятил Арине Родио­новне Яковлевой, доброй и заботливой своей няне, оберегаю­щей поэта. .

Анализ стихотворения Бунина «Родник» Мастер русского поэтического пейзажа, Бунин изображает природу во всей полноте чувственного восприятия. В его лаконичных и точных зарисовках, выдающих внимательного и чуткого созерцателя, видны краски, слышатся звуки и ощущаются запахи. .

Анализ стихотворения Лермонтова «Гроза» Художественная манера поэта формировалась под знаком романтизма. По этой причине его лирический герой приобретает черты сильной личности, борца и мятежника, трагического любовника и страдальца. Он противостоит «ветхому миру», и одиночество. .

Анализ Стихотворения Тютчева «О, вещая душа моя…» Стихотворение «О, вещая душа моя…». Восприятие, толкование, оценка Стихотворение «О, вещая душа моя…» было создано Ф. И. Тютче­вым в 1855 году. В 1857 году оно было опубликовано в журнале «Русская. .

Анализ стихотворения Бунина «Не устану восхвалять вас, звезды!» Бунин-поэт — это восторженный романтик, который не устает восхищаться красотой окружающего мира, но при этом не оставляет надежды понять его и постичь величие того, что создано смой природой. В лирических. .

Анализ стихотворения Блока «Я просыпался и всходил…» Блок и Менделеева были знакомы с детства, но близкое общение началось в 1898 году. Судьбы молодых людей тесно переплелись благодаря участию в домашнем спектакле. В постановке шекспировского «Гамлета» юный поэт. .

Анализ стихотворения Гумилева «Детство» Автобиографический образ лирического героя-ребенка не относится к числу частотных, типичных для поэтики Гумилева. В позднем произведении «Память» возникает фигура «некрасивого» и «тонкого» мальчика, чувствительной душе которого близки и понятны явления. .

Анализ стихотворения: Учись у них — у дуба, у бере­зы А. Фет — стихотворение «Учись у них — у дуба, у бере­зы…». В своем стихотворении А. Фет использует символический пейзаж. Зима символизирует лютый холод в сердце лиричес­кого героя. Весна же. .

Анализ стихотворения «Звезда дрожит среди вселенной…» Бунин «Звезда дрожит среди вселенной…». Бунин отмечает свою особую расположенность к звездам. Поэт сопоставляет своего лирического героя, влюбленного в небо, знатока звезд, со «звез­дой пылающей», с сосудом, вмещающим в себя и. .

Анализ стихотворения Лермонтова «Я не хочу, чтоб свет узнал…» Конфликт романтического героя и общества — важнейший для лермонтовской поэтики. «Свет», который пренебрежительно именуется «толпой», ценит лишь «ничтожество» и враждебен человеку свободному, мыслящему, талантливому. Искренний и смелый герой сталкивается с. .

Анализ стихотворения Брюсова «В магическом саду» Произведению 1895 г. предпослан эпиграф из тютчевского творения » Пошли, Господь, свою отраду…» Интертекстуальные связи, заявленные цитатой, распространяются на контуры лирической ситуации, только герой Тютчева наблюдает за нищим странником со. .

Поэтический мир Баратынского Евгений Абрамович Баратынский стоял у истоков русской классической поэзии. Он, как и другие поэты начала XIX века, оставил большое количество стихотворений, сказал свое слово не только в российской, но и. .

Читайте также:  Анализ стихотворения Баратынского Признание
Ссылка на основную публикацию
15 июня 2012, 8:00